И ещё одна мелодрама (засилие тэгуков)

      Тэхёну было тяжело. Он не думал да и не мог знать, что похищение, разрешившееся относительно благополучно в физическом плане, негативно скажется на его психике. Нет, он не страдал от ночных кошмаров, его не накрывали панические атаки, он стал бояться выходить из дома. Приближаясь к входной двери, он провожал Чонгука и ждал, когда муж захлопнет дверь, стараясь не прикасаться даже к ручке. Чонгук каждый день заводил разговор о том, чтобы отвезти Тэхёна к врачу, тот отнекивался и убеждал, скорее всего себя, что страшного ничего нет, нужно посидеть дома, и всё пройдёт. Он начал работать дистанционно, работодателя это вполне устраивало.       Мысли о Хосоке не мучили, первая волна ужаса отступила ещё в доме Хосока, когда Тэхён устроил незапланированный стриптиз и вырвался на свободу. Самым жутким оказалось ожидание, тот самый час, в течение которого Тэхён пытался понять, что произошло, где он и чего ему ждать. Появление бывшего любовника сначала ввело в ступор, но… По мере того как выстраивался разговор между ними, Тэхён перестал чувствовать угрозу, которая поначалу, как ему казалось, исходила от Хосока. Лёгкая истерика и уверенность в том, что он волен делать то, что считает нужным в данных обстоятельствах — вот, что его спасло. И всё это благодаря Чонгуку. Тэхён верил в то, что его спасла любовь Чонгука. Теперь можете его хоть на край света увозить, он, не смотря ни на что, выживет и вернётся ради человека, который его любит. Но пока выходить из дома не хочется, совсем не хочется пока…       Чтобы не тратить время зря, Тэхён решил заняться домашними делами. Чонгук, вернувшись вечером, застал Тигрёнка сидящим на полу, обложенного бумагами. Он читал.       — Что ты делаешь? — спросил Чонгук и присел рядом.       Тэхён с трудом оторвался от чтения.       — Ой! А ты уже…?       Чонгук взял один листок и, выпучив глаза, уставился на Тэхёна:       — Ты где это взял?       — Я хотел прибраться, — начал Тэхён.       — Много сэкономил на клининге?       Тэхён хлопнул Чонгука по плечу, тот увернулся, Тэхён дотянулся и добавил, Чонгук схватил его за талию и прижал к себе.       — Ладно, Золушка, продолжай!       Тэхён для пущей убедительности попыхтел, изображая недовольство, но продолжил:       — Я полез наверх, а там папка, она упала… Это ты написал?       — Ну да, — скрывать Чонгуку особо было нечего. — Всё прочитал?       Тэхён улыбнулся:       — Значит, ты ещё и поэт?       — Посмотри: у меня там корона не звенит?       — Пока нет.       — Тогда собираем всё и обратно складываем.       — Подожди! — возмутился Тэхён. — А знаешь, какое мне понравилось?       — Ну?       — Вот это, — он протянул мужу листок. Чонгук пробежал глазами:       — Я написал его, когда тебя первый раз увидел.       — Что? — Тэхён растерянно перевёл взгляд с Чонгука на бумагу, снова вчитываясь в строки: Резкий взгляд — и остановка сердца. Отдышаться уже не получится. Мы на скорости в звёзды, в судьбу. А за кадром полоска света. На себя тянуть, только мучиться. Удержать? Да ведь не удержу.       — А это? — спросил Тэхён, указывая пальцем: …а просыпаться рядом с тобою — Сверх нереально. Вдоль по обоям Луч от светильника, капелька пота Между холмами любимого рода.       — Тоже о тебе — фантазия разыгралась. Здесь почти всё о тебе.       — Ты серьёзно? А ты давно пишешь?       — С детства.       — И молчал? — Тэхёна просто бомбило от возмущения.       — О чём тут говорить? Подумаешь - стихи!       — Гуки! А остальное где, если ты с детства пишешь?       — Мать выкинула, — равнодушно и обыденно, словно речь шла о ерунде, ответил Чонгук.       — Как? — у Тэхёна просто в голове такое не укладывалось. Чтобы его мама выкинула что-то из его вещей и не сказала? И речь идёт не о вещах — это же стихи!       — Тигрёнок, давай ужинать, — Чонгук не собирался обсуждать своё прошлое.       — Но, Гуки!       — Всё в нашей жизни очень не просто: Бывают ямы, бывают звёзды. Ты, стоя в яме, смотришь на звёзды И понимаешь, как всё не просто, — ответил Чонгук, целуя Тэхёна в затылок.       — Вот так, значит!       — А просыпаться рядом с тобою уже реально, — продолжал Чонгук.       — Я щас завою!       — Да ты поэт! — Чонгук рассмеялся и направился в сторону кухни.       — Я не готовил, — крикнул Тэхён.       — Вот и правильно, зачем продукты зря переводить.       Тэхён помотал головой, его Чонгук — сама любезность, и начал складывать листы в папку, но остановился на том, где о нём в первый раз… Что такое любить без взаимности и даже не предпринимать попыток признаться, довольствуясь обычными дружескими встречами? Тэхёну сложно было это оценить. Он любил не прячась. Хотя его пример не из лучших. Он и сейчас не смог бы дать внятного определения их отношениям с Чонгуком. Что это со стороны Тэхёна: дружба, благодарность, бегство от прошлого? Для Чонгука любой вариант приемлем, его любовь вмещает их обоих. Тэхён вёл себя также когда-то, но он наивно полагал, что и Хосок его любит, он просто убедил себя в этом.       Тэхён встал в дверях, наблюдая за мужем. Дежавю.       — Мы с тобой неправильная семья, — сказал Тэхён.       — В чём именно? Кто-то из нас должен быть девочкой? Я уже в фартуке, но это не считается.       — Сначала люди знакомятся, ходят на свидания, потом целуются…       — Определяя таким образом свою ориентацию…       — Не перебивай! — вспылил Тэхён.       — О, первая ссора! А в фартуке всё ещё я. Может, мне посуду побить?       — Гуки!       Чонгук остановил процесс нарезания продуктов и уставился на Тэхёна:       — Развод не дам! Можешь обижаться на меня сколько хочешь!       — И чем ты лучше Хосока? — вырвалось у Тэхёна.       Чонгук отодвинул доску и вышел из-за стола, приблизившись вплотную к Тэхёну.       — Я не лучше. Я, конечно, не держу тебя взаперти, не требую быть идеальным, я люблю тебя таким, какой ты есть, и если я однажды узнаю, что ты встретил свою любовь, я отпущу. Для меня главное - чтобы ты был счастлив.       — В смысле, ты меня отпустишь? Ты сдурел? — у Тэхёна вовсю текли слёзы. — Я тебе тогда тоже развода не дам, понял?       Чонгук снял фартук и надел его на Тэхёна:       — Вот и определились с ролями: марш лук чистить, чего зря слёзы лить?       — Домостроевец! — бурчал Тэхён, послушно следуя за Чонгуком.       — Ага! Когда ты всё это слопаешь, спасибо не забудь сказать.       Тэхён обнял Чонгука, прижимаясь к его широкой спине и целуя в шею:       — Спасибо!       — Приятного аппетита! — Чонгук уже вовсю хихикал. — Мы абсолютно неправильная семья. Когда я утром проснусь, ты мне спокойной ночи пожелай, не забудь.       — Ладно, я тогда будильник на семь вечера заведу, ты с работы приедешь, а уже вставать пора.       Они дружно смеялись, перемежая объятия поцелуями, в какой-то момент Тэхён тихо прошептал: «Мне так хорошо с тобой».       Ужин пришлось отложить…       Приближалась полночь. Они лежали в постели. Чонгук рассматривал Тэхёна и оставлял следы поцелуев на его лице, освещаемым лунным светом.       — Я тебе надоел, наверное, — с грустью в голосе произнёс Тэхён.       — Конечно, — подтвердил Чонгук, продолжая целовать, — люблю тебя, люблю каждый день и всё разлюбить не могу. Так надоело.       — А помнишь ты сказал, что женился на мне из жалости?       Чонгук остановился, внимательно глядя на Тэхёна:       — Это шутка была. Тигрёнок, у тебя хандра? Депрессия? Месячные? Может, мы всё-таки к врачу обратимся?       — А если бы я не предложил пожениться, — Тэхен продолжал разговор, не обращая внимания на подколы, — ты бы так и не признался мне? Да? Ну, скажи!       — Может быть.       — Так бы и скрывал? Я такой противный, что мне признаться нельзя?       — Ты опять всё выворачиваешь.       — А если ты меня разлюбишь — бросишь?       Чонгук чувствовал, что Тэхёну плохо, и в любой момент может начаться истерика.       — Нет. Не разлюблю и не брошу.       — Откуда ты это знаешь?       Чонгук, чтобы остановить нарастающее напряжение, поцеловал Тэхёна в губы. Тэхён в ответ обвил его руками и ногами.       — Не отпускай меня. Не отпускай!       — Тигрёнок…       Сексуальная терапия неожиданно была прервана. Кто-то настойчиво отправлял сообщения, не ведая, что вторгается на территорию, предназначенную сугубо для двоих.       Чонгук взял телефон. Три сообщения от Юнги. «Нужно встретиться». «Знаю, что не вовремя». «Это по поводу Хосока».       Чонгук тут же вскочил и набрал: «Что?» — «Я приеду. Сейчас». — «Нет». — «Я уже еду».       Тэхён испуганно смотрел на Чонгука и ждал объяснений.       — Юнги едет к нам.       — Хосок?       Чонгук в ответ неопределённо пожал плечами.       Юнги не успел нажать на кнопку звонка, как дверь открылась.       — Привет! — сказал он и перешагнул порог, держа в руках коробку.       — А до утра никак? — спросил Чонгук.       — Не гунди, я тут как курьер. У курьера служба тяжёлая. Уволюсь к чёрту! Вот, — он протянул коробку.       — Что это? — кивнул Тэхён.       — Я не знаю. Я прилетел два часа назад, приезжаю домой, а на пороге она стоит, и записка от Хосока: «Передай Тэхёну». Ни спасибо, ни пожалуйста, ни…       — А он где? — перебил его Тэхён.       — Улетел. Насовсем. Дом выставил на продажу. Вы как?       — Насовсем? — переспросил Тэхён.       — Насовсем, — спокойно ответил Юнги, — он меня хорошо понял, даже повторять не пришлось. Я пойду.       Проводив ночного гостя, Чонгук и Тэхён уставились на коробку.       — Будем открывать? — спросил Чонгук. Тэхён кивнул и зажмурил глаза.       — Что там?       — Одежда та самая…       — Выброси, — не раздумывая ответил Тэхён и приоткрыл один глаз. Взгляд скользнул по кроссовкам, которые он использовал в качестве метательного орудия в подвале.       — Ещё письмо, — задумчиво протянул Чонгук. — Тоже выбросим?       — Прочти. Вслух.       Чонгук вскрыл конверт, развернул лист…       — Что там?       Чонгук протянул лист Тэхёну. Он дрожащими руками взял бумагу. «Прости». Тэхён ещё раз прочитал: «Прости».       — И это всё? — он посмотрел на мужа.       Прости — одно слово, которым человек пытался оправдать всё, что натворил. Тэхён прекрасно знал человека, в лексиконе которого не было такого слова. Ну, не умел Хосок просить прощения. И тут — прости. Неужели это всё? Он, действительно, уехал? Насовсем?       — Тигрёнок, — позвал Чонгук. — Отдай мне письмо.       Тэхён разжал пальцы, и листок полетел на пол. Тэхён следом за листком медленно сполз по стене и уселся на полу, бесцельно переводя взгляд с одной точки на другую.       — Тигрёнок! — Чонгук бросился к нему. — Посмотри на меня.       — Гуки, ведь он уехал?       — Иди ко мне, — Чонгук аккуратно обнял Тэхёна и прижал к себе. — Конечно, он уехал. Ты его больше не увидишь.       — Он, что, меня испугался?       — Ещё бы! Когда людей похищают, меньше всего думают о том, что они способны швыряться обувью и отрывать члены своим похитителям.       — Я только покрутил.       — Стоп!       — Гуки, пошли в кафе, я мороженое хочу.       — Повтори.       — Мороженое хочу.       — Перед этим что сказал?       — Пошли в кафе.       Чонгук ушам своим не верил. Он неделю не мог вытащить Тэхёна из дома и тут…       — Пошли, пока не передумал.       Они быстро спускались по лестнице, и, уже выходя из подъезда, Техён попросил:       — А ты можешь мне ещё почитать?       — Могу, только оно глупое.       — Я тоже не Эйнштейн. Я люблю тебя сегодня, Я люблю тебя вчера, Я люблю тебя до завтра, Я люблю тебя всегда. Я люблю тебя, как ветер, Как апрель, как первый снег, Нет любимее на свете Человека, правда, нет. Я люблю тебя, прощаясь И привет с утра твердя. Я люблю тебя, прощая И прощение прося. Я люблю твоё молчанье, Я люблю твои слова, Бесконечные свиданья, Безнадёжные дела. Я люблю тебя как сказку, Как легенду, как мечту. Я люблю твою реальность, Потому что в ней живу. Я хочу прийти однажды, Посмотреть в твои глаза И решиться, к чёрту тайны: — Знаешь, я люблю тебя.