Мальчик на качелях

Толян ожидал приезда отца с некоторым трепетом душевным. И волновался он не за Стаса, а за сохранность своей драгоценной шкурки. Что-то ему подсказывало, что на этот раз тихоня-братец не промолчит, выскажет отцу всё. Толян, само собой, ругал себя за глупость – похоже в этот раз он перешёл все границы, но задавая самому себе вопрос, стоило ли так рисковать, он даже не сомневался в ответе. Стоило. У него была целая куча доступных подружек, куда более опытных, чем Стас. Но ни с одной не было такого потрясающего ощущения – ощущения полной власти. И дело было даже не в таблетках, временно сделавших Стаса послушным, дело было во внутреннем ощущении самого Толяна. И это ощущение стоило повторить. Но не сейчас – сейчас нужно было вытаскивать хвост из капкана с наименьшим ущербом для шкурки. Толян, конечно, уже позаботился об алиби – Лёхины приятели с Химзавода не подведут. Но отец… Он может почувствовать ложь. И что тогда? Как относился отец к представителям сексуальных меньшинств, Толян знал распрекрасно. Значит… Значит, нужно всё продумать. Зря он, конечно, перетрусил и притащил братца домой. Можно было придержать его в домике Лехиной бабушки недельку-другую и вколотить в башку за это время, кто он такой, и как ему следует себя вести. А вот когда стал бы шёлковый – придумать правдоподобную историю и стать в глазах отца героем-освободителем. А сейчас… Задницу надо спасать, вот что. С этими невесёлыми мыслями Толян явился домой, и Елена Сергеевна с порога заявила ему, что отец дожидается в кабинете. Немедленно, сию секунду. Толян кивнул и отправился в отцовский кабинет, как на Голгофу, быстренько натянув маску примерного сына и воспитанного мальчика. То, что отец явно пил, Толян понял с порога. А раз так – значит, братец рассказал ему всё. Что ж, теперь предстояло переубедить отца и свалить всё на братца. Об остальном можно подумать позже. - Здравствуй, папа, - вежливо произнёс Толян, - что-то случилось? - Случилось? – рявкнул Александр. – Это я тебя хочу спросить, что случилось! В какую мерзость вы оба влипли? Почему твой братец выглядит так, словно его рота солдат поимела и утверждает, что это твоя работа? Отвечай! Толян оскорбленно вскинулся: - Что? Моя? Ни хуя себе пердюмонокль! – и тут же опустил голову, изображая искреннее, полное и глубокое раскаяние. - Пап, ты извини, конечно, но я тебя обманул… - Что? – удивился Александр. – Это ты о чём? - Ну, - смущённо ковырнул пол мыском кроссовки Толян, - я тебе говорил, что на дачу к Мишке Кочину поеду, всё нормально будет, все дела… так вот, не был я на даче… Мы… мы это… мы с Лёхой водяру глушили с химзаводовскими пацанами и тёлок трахали. И Толян опустил взгляд и покраснел. Близость к порче собственной шкурки пробудила в нём гениального актёра. И Александр стал говорить спокойнее, ведь то, о чём рассказывал сын было насквозь понятным: - Да ну? И что дальше? - А я уже потом, когда домой ехал, Стаса подобрал.Он по дороге шёл. Пешком. Шатается, взгляд укуренный какой-то, одежда в беспорядке... Ну, я его в тачку посадил и домой привёз. Чтоб не светился. И вообще, мне он сказал, что не помнит ничего. С какого хуя теперь меня обвиняет? Мне что, девок мало? На хуй он мне? Пап, ты чего? Александр внимательно посмотрел в кристально честные глаза сына и почувствовал… облегчение. Конечно же, мелкий гадёныш всё наврал. Толян – хороший мальчик, пусть он даже и совершил не слишком приятный поступок. С другой стороны – выпил с приятелями, развлёкся с девчонками – что ж тут такого? Кто в молодости не попивал и девок не портил? Нормально всё… Но он всё же спросил, хоть и не с прежней твёрдостью: - И кто этот весь нехудожественный свист подтвердить может? - Так Лёха… Пацаны химзаводовские… Девки эти – Ленка со Шпалой… Все подтвердят. - Понятно, коли так… Но наказан ты будешь, чтоб впредь отца не обманывал. Денег в ближайшие две недели не жди, тачку свою не трогай, и чтоб на Химзавод даже дорогу забыл! Не хер со всякими дешёвками водиться – ещё заразу в дом принесёшь! Понял? – рыкнул Александр таким тоном, что у Толяна по спине побежали холодные липкие мурашки. - По…понял… - пересохшими от страха губами пробормотал Толян, ещё не веря, что гроза миновала. - Ну и ладно, - довольно мирно сказал отец, - пошли обедать, а то скоро язву себе наживу с этими вашими проделками. Толян кивнул. Он очень хотел спросить, что будет со Стасом, но боялся. Такой интерес будет выглядеть слишком подозрительно. И Толян приготовился узнать всё самостоятельно – вряд ли отец будет слишком шифроваться от любимого сына. Следующие два дня Стас просидел в своей комнате безвылазно. Три раза в день приходила Елена Сергеевна, приносила еду, через полчаса забирала пустую посуду и уходила. Молча, не вступая ни в какие разговоры. Стас пытался задавать ей вопросы, но женщина презрительно кривилась и смотрела, словно сквозь него. И замок запирать не забывала. Ни отец, ни Толян в эти два дня не зашли ни разу. Стас перечитал все книги, что были в комнате, заглянул даже в учебники и повторил спряжение неправильных глаголов в английском, он несколько раз в день заставлял себя делать специальные упражнения, тренировал, оттачивал движения будущего танца с воображаемой партнёршей, хотя понимал, что теперь жизнь его изменится и совсем не к лучшему. Но знакомые движения успокаивали, отвлекали и давали силы жить дальше. Утром третьего дня «домомучительница» притащила ненавистную овсянку, которую Стас съел с улыбкой, он уже понял, как это злит женщину. Придя забирать пустую тарелку, Елена Сергеевна соизволила разомкнуть уста: - Собери вещи. Через полчаса всё должно быть готово. Ты уезжаешь. - Куда? - Отец тебя отвезёт. Я не уполномочена говорить об этом. И, развернувшись на каблуках, «домомучительница» покинула комнату. Стас пожал плечами, достал из шкафа большую сумку и начал собирать вещи. Джинсы, брюки, несколько рубашек, пара свитеров, футболки, бельё…Помедлил и снял с вешалки костюм для выступлений, а снизу, из ящика для обуви – специальные туфли для танцев. Это он оставлять не хотел ни за что, даже если придётся пожертвовать чем-то другим. Затем мальчик надел свитер с высоким воротом – след на шее почти прошёл, но если приглядеться, всё ещё можно было разглядеть его. А потом, прислушавшись к шагам в коридоре, достал из тайника конверт и спрятал в боковой, почти незаметный карман сумки. Медальон Стас, повинуясь какому-то внезапному импульсу, повесил себе на шею. Странно, но ему стало немного легче. Мальчик огляделся. Кажется, он взял, что хотел. Пусть остальное остаётся здесь – это его прошлая жизнь и отец волен поступать с ней, как пожелает. Стас не сомневался, что ему будет плохо везде, куда бы отец его ни отвёз, но он не собирался сдаваться. Это из гроба нет выхода. Из любого другого положения – есть. Снова пришла «домомучительница». Она оглядела мальчика и холодно спросила: - Ты готов? Стас кивнул и добавил: - Всего хорошего. Только, боюсь, теперь вам будет скучно. Некого будет изводить, доносить и строить мелкие пакости. - Что ты себе позволяешь? – зло отозвалась женщина. – Я расскажу Александру Михайловичу! - А мне плевать, - отозвался Стас, - всего доброго. Надеюсь вас больше не увидеть. И мальчик, подняв сумку, вышел из комнаты и спустился по ступеням в холл. Отец ждал его внизу. Он тоже смерил Стаса презрительным взглядом, и мальчик удивился, до чего ему теперь это безразлично. - Пошёл в машину, - коротко проронил Александр. Стас холодно усмехнулся и уселся на заднее сиденье. Что же касается отца, то он устроился рядом с Геной и перебросился с ним парой фраз, не обращая больше на Стаса никакого внимания. Стас вздохнул. На мгновение мелькнула шальная мысль – бежать, куда глаза глядят, добраться до ближайшего телефона и позвонить Альберту. Но со двора, окружённого высоким забором, не убежишь, а дверцы в машине Гена предусмотрительно запер, так что и на ходу выскочить не удастся. Стас старался казаться спокойным, но внутри у него всё мелко и противно тряслось – что придумал отец? Что с ним будет? Удастся ли ему начать нормальную жизнь – хоть когда-нибудь? Стас прикусил нижнюю губу, чтобы не разреветься. Поведение отца слишком явно указывало на то, что Толян сумел оправдаться. Выкрутиться. И теперь, как всегда, виноватым назначили Стаса. Кто бы сомневался. И теперь его везут непонятно куда и неизвестно зачем, только потому, что ублюдок, который его изнасиловал, сумел навешать папочке на уши лапши. Стас скрипнул зубами. Плевать. Он так просто не сдастся. Сбежит… всё равно сбежит, сделает свою жизнь сам и будет счастлив. И отец с братом ещё услышат о нём. Александр был зол, хоть и старался не показывать виду. Брошенная Стасом фраза: «Уеду от вас» насторожила. Куда он мог уехать? У Анастасии не было близких родственников, её родители погибли, и он ничего не знал о более дальней родне. Значит, остаётся вариант, что о нём вспомнил настоящий отец и рассказал всю эту историю. И проклятый кукушонок решил плюнуть на всё и удрать. До этого момента Александр додумывал без всяких эмоций, но потом они начинали хлестать через край. Он, казалось, должен бы радоваться освобождению от постылой обузы, но радости не было. Мысль о том, что Стас будет как сыр в масле кататься и высмеивать его, как последнего лоха, была мужчине невыносима. К тому же, условия, о которых рассказал Ганелин, Александра более чем устраивали. Главное – заплатить, а платить было чем. И, чем больше Александр раздумывал, тем более ему привлекательным казался ганелинский вариант. Так что не будет Стасу никакого воссоединения с любящим папочкой – по крайней мере, до совершеннолетия. А ещё масла в огонь подлили вчерашний звонок. Трубку Стаса отнятую «домомучительницей», Александр небрежно забросил на каминную полку в кабинете и забыл о ней. Но вчера вечером трубка ожила… Заголосила какую-то дурацкую подростковую мелодию, от которых сходят с ума все эти малолетние пидоры. Александр взял мобильник и покосился на дисплей – там высветился никак не обозначенный номер. Интересно, кто бы это мог быть… И Александр медленно поднёс трубку к уху. - Стас! – немедленно забился в трубке обеспокоенный мужской голос, - Стас! С тобой всё в порядке? Почему ты не позвонил, как договаривались? Александр нажал на кнопку сброса и улыбнулся. Пожалуй, стоит узнать, чей это номер. И теперь он окончательно уверился, что Ганелин подсказал ему верное решение. Неважно, кто это был – внезапно объявившийся папочка или… или ещё кто похлеще. Стас теперь будет под надёжным присмотром – никто до него не доберётся. Эти воспоминания и размышления привели мужчину в хорошее расположение духа, и он скосил глаза в зеркало заднего вида на сжавшего, нахохлившегося, настороженного Стаса. Всё решено. Мальчишка сам напросился.