Мальчик на качелях

Они ехали долго, несколько часов. Проехали бессчётное число деревенек и пару маленьких городков, названия которых Стас так и не успел разглядеть. Внутренне мальчик уже весь извёлся, чувствуя волны торжества и злобной радости, исходившие от отца. И это напрягало больше всего. Куда его везут? Зачем? Через несколько часов машина остановилась у придорожного кафе, выглядевшего немного приличнее обычной среднестатистической забегаловки.. Александр сказал шофёру: - Я пойду перекушу. И тебе куплю что-нибудь. Стас тоже дёрнулся было выходить, он уже устал сидеть, хотелось немного размять ноги, да и проголодался он сильно, но Александр холодно произнёс: - Сидеть. Поесть я принесу. Гена, глаз с него не спускай. Головой отвечаешь. - Вообще-то, мне бы в туалет надо, - сказал Стас. - Не сейчас. Отъедем подальше, Гена остановится, и сделаешь все свои дела. Или боишься штаны намочить? Стас неопределённо мотнул головой. У кафе толпился народ – пара водил-дальнобойщиков, две девушки, только что подъехавшие на светло-серой «шкоде», компания байкеров… Отец явно боится, что Стас станет кричать и звать на помощь или попытается убежать. Да что же это такое? Куда его везут? И мальчик сделал последнюю попытку: - Гена, Гена, выпусти меня… Пожалуйста… - Да ты что? – мрачно отозвался Гена. - Меня ж тогда хозяин уволит, на другую работу устроиться не даст, а у меня жена и ребёнок маленький. Даже не думай. И вообще, тебя в хорошее место везут, мы вчера с хозяином ездили, ему понравилось. Будешь там жить, и радоваться, и шпынять никто не будет. Но на последних словах, противореча наигранно-бодрому тону, Гена опустил глаза. Стасу стало противно. Гена явно врёт, ему там не понравилось, тем более, что отец доволен. Вряд ли он был бы так доволен, если бы дело было действительно стоящее. И всё-таки, куда его везут? Пятнадцать минут спустя из кафе вышел отец, в руках он нёс два пакета с едой на вынос. Пакеты он протянул Гене и Стасу. Стас заглянул в свой – пирожок, пара сэндвичей с индейкой, стакан с кофе. У Гены был такой же набор, только бутербродов вдвое больше. Странно, но душевные терзания не отбили у Стаса аппетита, напротив, он ощутил зверский голод. Пока Гена и Стас ели, Александр вышел из машины и закурил. А Стас неожиданно понял, что если он не сбежит сейчас – другого шанса может и не быть. Воспользовавшись тем, что Гена отвлёкся на сэндвичи, Стас ужом выскользнул с заднего сиденья на переднее и юркнул в открытую Александром дверь. Как ему удался этот акробатический трюк, он и сам не понял, но приходить в себя было некогда. Стас кинулся бежать, отчаянно вопя на ходу: «Помогите!» К сожалению, байкеры и дальнобойщики уже уехали, а девушки вошли в кафе. Но тут рядом притормозила полицейская машина, и из неё выпрыгнул ладный черноусый сержант. Он схватил мальчика за плечо и добродушно хэкая, поинтересовался: - Нарушаем, храждане? Шо за шум, а драки нет? Тут на разборки подоспели отец и Гена, и мужчина торопливо ответил: - Простите, товарищ сержант. Это мой сын. Бузит, знаете ли. - Аааа… - понимающе протянул сержант, - в «Сияние» везёте? Отец кивнул. - Помогите! – отчаянно выдохнул Стас, чувствуя, как тает последняя надежда. – Он меня силой везёт! Я не хочу! - Конечно, не хочешь, - хмыкнул сержант, - да кто ж тебя паршивца, спрашивает! Езжай с отцом, он тебе добра желает. - Спасибо, товарищ сержант, - сказал Александр, протянув полицейскому приятно хрустнувшую бумажку. Тот ломаться не стал, бумажку взял и добродушно пробасил: - Ото ж я не понимаю. С малыми детками – горе, с большими – вдвое. Ехайте, гражданин, спокойненько. Отец сильно сжал плечо Стаса, поволок к машине и швырнул на заднее сиденье, прошипев: - Всё, это твоя последняя выходка! - Что такое «Сияние»? – вырвалось у мальчика, - куда ты меня везёшь? Отец уселся на своё место, Гена завёл мотор, и отец насмешливо сказал: - Школа. Частная школа. Тебе там понравится. Вроде бы всё прозвучало не так страшно, но Стас понял, что не понравится. Ни разу не понравится. Остаток пути они проехали в полном молчании. Стас забился в угол на сиденье и не сразу заметил, что машина свернула с шоссе. Дорога сузилась, стала петлять. Её с обеих сторон окружил густой мрачный еловый лес. Сколько они ехали по ельнику, Стас так и не понял – показалось, что страшно долго. Чувство времени отключилось напрочь. Наконец лес расступился, и машина оказалась перед плотно закрытыми железными воротами. Гена посигналил. Ворота открылись. Стас завертел головой, оглядываясь. Машина проехала по дорожке через небольшой парк с аккуратно постриженными в форме шаров деревьями и подъехала к большому дому, скорее уж особняку. Всё вокруг выглядело ухоженным и красивым, но эта красота нисколько не успокоила мальчика, а внушила ещё большую тревогу. Машина остановилась. Белая, старинная с резными завитушками дверь тут же отворилась, и вышедший на крыльцо молодой мужчина в ладно сидящем сером костюме, поздоровавшись с Александром, сказал: - Георгий Николаевич ждёт вас. Потом мужчина вполне дружелюбно улыбнулся Стасу, но мальчику захотелось вдруг бежать без оглядки. Если бы волки могли улыбаться, они улыбались бы именно так. Однако, когда они вошли в холл, первое впечатление мальчика было довольно приятным. Чувствовалось, что дом, в самом деле, старинный, не новодел, и что он восстановлен со вкусом и любовью. Наборный паркет, широкая светлая лестница с мягкой ковровой дорожкой, цветы в вазонах. Лестничную площадку напротив украшало мозаичное панно, выполненное в стиле художника Лактионова: молодая учительница в белой закрытой блузке и серой юбке, сидя на парковой скамейке читает книгу окружившим её ученикам-младшеклассникам, которые со старательно прописанным восторженным идиотизмом заглядывают ей в рот. Детки были сплошь розовощёкие, кудрявенькие и хорошенькие как ангелочки вне зависимости от пола и возраста. Картинка была настолько сладенько-фальшивой, что хотелось плюнуть на пол, но вот это как раз Стас делать поостерёгся. Такие экзерсисы здесь явно не поощрялись. Мужчина забрал сумку у Стаса, улыбнулся и сказал: - Я отнесу её в твою комнату, пока вы беседуете с директором. Стас запоздало дёрнулся о лежащем в сумке конверте с фотографиями и визитке адвоката. У него было такое чувство, что все его вещи будут тщательно обысканы, а наличие этой карточки могло создать проблемы не только ему. Но не отдать сумку не было никакой возможности. Александр и Стас поднялись на второй этаж, выглядевший столь же богато и ухоженно, мужчина постучал в дверь с табличкой: «Руководитель: Шелест Георгий Николаевич», в ответ ему донеслось: «Войдите!» - Прошу вас, - вежливо сказал мужчина, - Георгий Николаевич ждёт вас. Александр чуть подтолкнул Стаса вперёд и вошёл сам. Кабинет был обставлен в том же старинном духе – тяжёлые плотные бархатные шторы, стол и шкафы дорогого дерева с завитушками, кожаные "вольтеровские" кресла. Единственной более-менее заметной уступкой современности был ноутбук, стоявший на столе. Мужчина в дорогом тёмном костюме, со строгим галстуком и в очках в тонкой золотой оправе поднялся из-за стола и сказал: - Здравствуйте, Александр Михайлович. Я вижу, вы не изменили вашего решения. Что ж, школа «Сияние» принимает самых сложных учеников, делая из них полезных членов семьи и общества. А это, я так полагаю, Станислав? - Да, это именно он, - холодно проронил Александр, - думаю, что вы сможете уладить все… наши вопросы? - Не сомневайтесь. Вы оплатили полный курс обучения до совершеннолетия мальчика, и на это время он станет членом нашей большой и дружной семьи. - Вот и хорошо, - сказал Александр, - думаю, теперь в моей семье воцарится мир и порядок. Всего доброго, Георгий Николаевич. - Не смею вас задерживать, - отозвался Шелест. Александр развернулся и пошёл к двери, не глядя на Стаса. Но мальчик не смог сдержаться, и крикнул в спину уходящему: - Папа! Не оставляй меня здесь! Пожалуйста! Спина чуть дрогнула, но Александр не обернулся, только ответил глухо и куда-то в сторону: - Так будет лучше для всех. И всё. Дверь за отцом захлопнулась, и Стас, несмотря ни на что ещё хранивший в сердце робкую детскую неясную надежду на то, что отец хоть немного пожалеет его, понял – всё. Его только что предали и вычеркнули из жизни. Окончательно и бесповоротно. Едва только Александр вышел, Георгий Николаевич спокойно сказал: - Мы всегда рады новым ученикам. И поможем тебе решить твои проблемы… - Моя проблема только что вышла отсюда, - глухо ответил Стас. - Вот видишь, - усмехнулся Георгий Николаевич, - значит теперь у тебя одной проблемой меньше. Ну что ж, Станислав Милютин, давай знакомиться. «Сияние» - частная школа, нацеленная на работу со сложными, проблемными подростками. Алкоголь, наркотики, семейные проблемы, склонность к воровству, насилию, проституции, патологическая лживость – всё это наш профиль. Тебе тоже придётся влиться в наш коллектив и проявить все свои таланты. Предупреждаю тебя сразу, главное условие нашей школы – железная дисциплина и послушание. К конфликтным ученикам принимаются самые жёсткие меры. И лучше тебе не узнавать на собственном опыте, какие, поверь. И, напротив, для тех, кто безукоризненно выполняет правила, существует целая система поощрений… Шелест продолжал вещать, чувствовалось, что ему нравится ощущать себя царём и Богом в этой своей маленькой вотчине. Ошеломлённый Стас слушал молча, и чувствовал, как в душу медленно закрадывается глухая тоска: «Я в тюрьме. В тюрьме. Что может быть хуже?» Очень скоро ему пришлось узнать – что.