Мальчик на качелях

Альберт Карамышев после разговора со Стасом уехал с тяжёлым сердцем. Он был слишком опытен, чтобы не понять, что вокруг мальчика сгущаются тучи, и еле сдержался, чтобы не сказать: «Собирай вещи, и поехали со мной». А ведь можно было сказать это, да и чёрт с ними, с вещами, новое бы купили, надо было попросту отвезти мальчишку к Веронике, она бы его никому не дала в обиду, хоть роте ОМОНа. Дурак, он, прежде всего, подумал о репутации, о том, что он обязан поступать по закону, и упустил из виду, что Александр способен поступить, как настоящий монстр. Да, после отъезда из Города, Алик решил все свои дела, осуществил до конца защиту очень сложного, «проблемного» клиента и отказался от новых дел. Завещание Юрия было ещё не исполнено, следовало прежде всего заняться им. И, адвокат сам себе признался в этом, ему очень понравился Стас. Во всех смыслах. Увы, эту свою особенность Алик Карамышев распознал не так давно и был ею очень опечален. Если с осознанием своей бисексуальности он жил достаточно долго и успел с этим смириться, то тот факт, что особо ему нравятся не взрослые мужчины, не молодые, но вполне совершеннолетние парни, а мальчики-подростки 14-16 лет, как-то застал его врасплох. Альберту никогда не нравилась набоковская «Лолита», он считал проблему героя надуманной и глупой, и искренне не понимал, как можно испытывать сексуальное влечение к ребёнку. Не понимал до определённого момента, пока не почувствовал нечто похожее к сыну сестры. К собственному племяннику. Шок, испытанный им, при осознании этого факта, трудно описать словами. Но Альберт всегда старался быть честным, прежде всего с самим собой, семью свою любил и просто постарался ограничить общение с сестрой до минимума, хотя звонил очень часто и подарки посылал всем на все дни рождения и прочие мало-мальски значительные праздники. Сестра немного обижалась, но объяснения Альберта по поводу занятости пока прокатывали – а занят был известный столичный адвокат действительно под завязку. Самое же плохое было в том, что у проблемы не было решения. Обществом подобные влечения осуждались безоговорочно, и для его карьеры такая связь была смерти подобна. Но дело было даже не в карьере – даже осознав свои желания, Альберт не перестал их ненавидеть и сопротивляться им. Семейная жизнь его не особо сложилась, за плечами было два неудачных брака – первый, заключённый в юности, когда он пытался доказать сам себе, что он самый натуральный натурал и второй, заключённый совсем недавно. Юная провинциальная жёнушка, сумевшая открыть себе калиточку в модельный бизнес, на поверку оказалась записной блядью, но это Альберт бы ей простил, если бы у красотки хватило ума хоронить концы и не выделываться – в конце концов, у молодой женщины темперамент был не слабый, а он в этом плане соответствовать не мог. Хуже было другое – жёнушка всерьёз нацелилась устроить себе сладкую безбедную жизнь, устранив мужа. Причём, устранив физически, с помощью одного из своих многочисленных любовников. Такого Альберт ей простить не мог, и бывшая модель уже второй год наслаждалась прекрасными видами Мордовии*. Наслаждаться ей предстояло ещё несколько лет, женская ИТК – далеко не курорт, и планы на дальнейшую сладкую жизнь у дамы были под вопросом. Правда, Альберт, знавший, что близких родственников у бывшей жены не осталось, а друзья-любовники помогать ей не спешили, всё-таки дал наказ своей секретарше Татьяне Романовне периодически посылать несостоявшейся мужеубийце посылки и небольшие деньги, что до сих пор выполнялось неукоснительно. Условия содержания заключённых адвокат знал слишком хорошо. Что же касается его сексуальных предпочтений… Альберт не был нежным белокрылым ангелом – профессия не располагала, он прекрасно знал, что в столице, да и не в столице, есть места, где за хорошие деньги можно получить всё, что захочешь. Мальчика, девочку, близнецов, дочку с мамой, женщину- лилипутку… да хоть обученную разным штучкам собачку. И конфиденциальность владельцы подобных местечек блюдут строго – это составляющая их своднического бизнеса. Но он себя слишком уважал, чтобы окунуться в эту грязь, да и жалко ему было малолетних жертв взрослой похоти. Однажды по долгу службы ему пришлось защищать женщину, буквально покрошившую мужа в лоскуты топориком для рубки мяса. Дело было из бесплатных, дама упорно на контакт не шла, во всём признавая свою вину, казалось бы – плюнь и забудь, тем более, что высокопоставленная свекровь плевалась ядом по всем инстанциям, требуя наказать убийцу любимого единственного и неповторимого сыночка, «нищенку в рваных трусах из Задрищенска». Но у женщины было двое малолетних детей – мальчик и девочка, соответственно шести и девяти лет, почему-то отправленные доброй бабушкой в приёмник-распределитель, откуда им была прямая дорога в детдом. Альберт попробовал пообщаться с детьми, но они молчали как партизаны. Альберт подметил одну деталь – они довольно спокойно шли на контакт с сотрудницами-женщинами, но мужчин явно боялись. И глаза у детей были странные – жуткие, холодные, неживые. Тогда адвокат подключил к этому делу свою старую знакомую – детского психолога Майю Ганину. От того, что она выяснила, у него волосы на голове встали дыбом, и он убедил суд в необходимости экспертизы несовершеннолетних на предмет сексуального насилия. А потом положил результаты перед продолжавшей молчать женщиной. Та разрыдалась и рассказала, что вышла замуж по глупости – столичный мальчик из обеспеченной семьи показался наивной провинциалке принцем на белом коне. Однако вскоре после свадьбы выяснилось, что это настоящий домашний тиран, садист и ублюдок. Женщина терпела издевательства долго, она была так забита, сопротивление в ней настолько ослабело, что только когда распоясавшийся урод стал насиловать подросших детей, она, в конце концов, не выдержала. И тогда и подвернулся ей тот самый топорик. Суд состоялся. Благодаря стараниям Альберта женщину оправдали, как «находившуюся в длительной психотравмирующей ситуации», но Альберт никак не мог забыть глаза мальчика и девочки, жуткие мёртвые глаза, глаза детей, переживших насилие. И очень боялся уподобиться мерзавцу-отцу. Когда старый друг позвонил ему и попросил помочь мальчику, который может оказаться его сыном, Альберт не колебался. С Юрием они дружили достаточно давно, к тому же последняя просьба умирающего не была для адвоката просто пустым звуком. Но он не стал действовать в лоб, не зная ситуации, встретился с Маргошей, побывал в коттеджном посёлке, побеседовал с разными людьми и убедился, что Маргоша совершенно права. Мальчишку надо было спасать. И чем скорее, тем лучше. Но сначала дотошный адвокат хотел убедиться, действительно ли Стас является сыном Юрия. При случайной встрече мальчик просто очаровал его, именно поэтому всё вышло так скомканно. Альберт испугался сам себя, теперь он понимал все терзания Гумберта Гумберта, внезапно повстречавшего свою Лолиту. И мысленно поклялся себе, что никогда, ни за что… Мальчику в его сложной ситуации только и не хватало, что нездоровой любви со стороны дяденьки-адвоката. Потом стало легче, и когда Стас наконец-то позвонил, то Альберт смог взять себя в руки и общаться с ним ровно-вежливо, как того требовала профессиональная этика. Но до среды дожил с трудом. Стоило чуть-чуть расслабиться и отпустить вожжи и светловолосое синеглазое видение начинало маячить перед глазами так неотступно, что хотелось биться головой об стену. В среду Стас не позвонил. Не позвонил и в четверг, днём, и обеспокоенный адвокат, уже познакомившийся с результатами экспертизы и понявший, что просто забрать мальчика не получится, решил с утра выехать в Город, чтобы узнать всё на месте. Но сначала он решил ещё раз позвонить Стасу. Вызов был принят, но Стас сразу не ответил. И тут терзаемый тревогой мужчина совершил ошибку: - Стас! – прокричал он в трубку, - Стас! С тобой всё в порядке? Почему ты не позвонил, как договаривались? Ответом ему было мрачное молчание и короткие гудки. И тут адвокат понял, какого дурака свалял. А если номер набрал не Стас? Если это его брат? Отец? Тогда мальчику будет худо. Значит, нужно немедленно ехать в Город. Через пару часов адвокат выехал. Альберт гнал полночи, но ему страшно не повезло. На шоссе неподалёку от города произошла страшная авария – дальнобойная фура врезалась в автобус с пассажирами, и на несколько часов он застрял в гигантской пробке. А когда приехал в Город – Александр уже увёз Стаса. Куда – никто не знал или не хотел говорить. Но Альберта не так просто было свернуть с избранного пути, он снял номер в гостинице и стал ждать возвращения Александра, попутно по зёрнышку собирая информацию. Прежде всего Альберт попробовал узнать, куда Александр отвёз мальчика, даже наведался с этой целью в школу. Классная руководительница Стаса Вера Михайловна знала только, что отец заявил, что Стас теперь будет учиться за границей, в закрытой частной школе. А классная руководительница 11 «Б», в котором имел счастье обучаться Толян, добавила при личной беседе, что по её мнению, что-то произошло между братьями, она это чувствует, но доказательств у неё никаких нет. Альберт встревожился ещё больше. И решил позвонить ещё одному давнему знакомому – Данияру Сейдахметову, в миру Даниле или просто Дэну – совладельцу частного детективного агентства «Данко». Опыт подсказывал ему, что в полицию Города обращаться пока не стоит ибо, кроме сакраментального вопроса: «Какие ваши доказательства?» никакой помощи он не дождётся. Данияр, понимавший друга очень хорошо, поскольку в своё время из славных рядов полиции его «ушли» именно за излишнюю инициативность и принципиальность, заявил, что займётся этим делом лично. Через пару часов он перезвонил и сказал, что пересечь границу России Станислав Милютин просто не мог, ибо для этого ему уже требовался загранпаспорт. Таковой документ на имя Стаса не оформлялся никогда. Затем Дэн заявил, что выезжает в Город вместе с помощницей Ликой, поскольку дело, похоже, действительно дрянь. *** Из всего потока информации, что излил на него Шелест, Стас вычленил несколько составляющих. Первое, что это действительно школа, где действительно необходимо учиться. Второе, что все учащиеся школы делятся на несколько категорий, обозначаемых цветами. Первая категория – «чёрная». Сюда входят те, кто успел совершить реальное серьёзное преступление и был упрятан в «Сияние» родителями в надежде на перевоспитание. У учащихся этой категории был особый режим, они проживали в отдельном крыле и никак не пересекались с остальными тремя категориями. Другие ученики их почти не видели. Вторая категория – «красная». В неё входили те, кто был склонен к нездоровому образу жизни, баловался алкоголем и наркотиками, вступал в беспорядочные сексуальные связи, а так же, кто уже в школе проявлял непослушание, дерзость и склонность к побегу. У них тоже был особый режим, они не общались с остальными категориями, условия проживания в комнатах «красных» учеников были более чем спартанскими, их часто подвергали «плановым наказаниям». Что это такое, Стас так и не понял, но спросить подробнее его что-то не тянуло. Но учащийся из «красной» категории мог перейти в "жёлтую", заработав это абсолютным послушанием, сотрудничеством с наставниками и кураторами и отсутствием прегрешений в течение трёх месяцев. Однако если вдруг его возвращали в «красную» категорию – он должен был доказывать своё послушание и желание исправиться уже полгода. И так далее, по нарастающей. И только когда руководство школы было уверено, что учащийся перевоспитался – только тогда его переводили в «белую» категорию. Именно учащиеся «белой» категории жили с наибольшим комфортом. Им даже позволялось покидать пределы школы в сопровождении кураторов, разумеется. Учащиеся «белой» категории обязаны были отлично учиться, чтобы к моменту окончания школы иметь на руках прекрасный аттестат, что лишний раз подтверждало торжество педагогической системы Шелеста. На иронический вопрос Стаса, в какую же категорию определят его, Шелест невозмутимо ответил: - Всех новеньких мы определяем в «красную» категорию. - Послушайте, но за что? Я никогда не пил, я не курю, о наркотиках и речи нет, я не совершал никакого преступления… - возмутился Стас. - Сейчас совершаешь. Ты споришь со мной – это грубейшее нарушение. Значит, твой отец был прав, обратившись к нам. А вообще – если проявишь достаточно ума и послушания – быстро выберешься в «жёлтую» категорию. Но сейчас – извини. Ты на своей шкуре должен узнать, чем грозит непослушание. Завтра – плановое наказание. - Я не понял, - вырвалось у Стаса, - я теперь что – раб, не имеющий права голоса? - Именно так, - ласково улыбнулся добрый педагог. * В Мордовии находится несколько исправительно-трудовых колоний(ИТК), есть и женская.