Мальчик на качелях

- Я не понял, - вырвалось у Стаса, - я теперь что – раб, не имеющий права голоса? - Именно так, - ласково улыбнулся добрый педагог, - но если тебе это не нравится, я совсем не настаиваю на твоём послушании. Тебе четырнадцать лет. Четыре года ты проведёшь в «красной» категории, однако и это не предел. Видишь ли, если я составлю по окончании школы характеристику для твоего отца, то непременно укажу на твою дерзость, конфликтность и неисправимость. В «чёрной» категории есть трое учеников, которых родители пожелали оставить в школе на неопределённый срок, и я пошёл навстречу их пожеланиям. Хочешь присоединиться? Добро пожаловать, мы рады всем. Стас в шоке посмотрел на Шелеста. Только что ему намекнули… да нет, фактически прямо сказали о том, что он может остаться здесь надолго, и всё зависит только от произвола отца. Каких бы несправедливостей мальчик ни навидался, такого он не ожидал. Стас опустил голову и сжал зубы. Ну уж нет. Этот гад специально ломает его, похоже, вся эта поганая школа строится на том, чтобы превращать неудобных своим родителям детей в послушных безвольных кукол. Но что делать? Сдаться? Что-то подсказывало Стасу, что гордая несгибаемость здесь не прокатит – не тот случай. Значит… значит нужно приспособиться. Покориться для виду. И подумать о побеге. В конце концов, есть надежда на то, что адвокат будет его искать, хоть и слабая, но надежда. Правильно… Главное дожить до этого момента, не превратившись в жалкого раба. - Мне всё понятно, - тихо сказал Стас, подняв голову. - Что же? – продолжал ласково улыбаться Шелест. - Я должен хорошо учиться и ни с кем не спорить. Слушаться. Тогда меня не будут наказывать. - Что ж, в целом всё верно. Только хочу отметить один момент. Возможно, ты думаешь, что тебе удастся усыпить бдительность наставников мнимым послушанием и бежать. Не советую. Не ты первый так думаешь, но до сих пор отсюда не удался ни один побег. Во-первых, на ночь двери твоей комнаты будут заперты, стёкла в окнах особо прочные, их выбить не удастся. Мы отказались от идеи решёток – они бы испортили неповторимый внешний облик этого здания. В дневное время ты ни на минуту не будешь оставаться один вне стен своей комнаты – с учениками постоянно находятся кураторы, наставники, в крайнем случае, эту роль играют особо отличившиеся ученики «белой» категории. Ну, и конечно же охрана. На прогулке и физкультурных занятиях охрана будет присутствовать постоянно. Более того, твоё местонахождение тебе скрыть не удастся – сейчас ты наденешь форму школы и браслет-маячок, благодаря которому тебя легко можно будет вычислить на расстоянии двух километров от школы. Снять его очень сложно, к тому же, при попытке снять браслет несанкционированным способом тебя может ждать неприятный сюрприз. Наказание за попытку снять браслет – две недели карцера на минус первом этаже, за попытку побега – два месяца. И последнее – если ты сумеешь снять браслет и выбраться в ночное время из здания, то запомни – ночью территория охраняется служебными собаками, у ворот дежурит охранник, по верху стены проведён провод под током. Убить не убьёт. Но тряхнёт существенно. И бежать после этого ты точно не сможешь. Уяснил? - Да, - тихо отозвался Стас. - Вот и славно. Комната тебе уже приготовлена, необходимые учебные пособия и письменные принадлежности там имеются, осталось только переодеться в форму и можешь идти отдыхать, - закончил Григорий Николаевич. - А может быть, я в комнате переоденусь? – тихо спросил Стас. - Вот опять ты споришь… - досадливо скривился педагог, - но ладно, я отвечу, завтра всё равно плановое наказание. Твои вещи будут помещены на склад, право пользоваться ими ты получишь только когда перейдёшь в «белую» категорию обучающихся. Так что сейчас ты переоденешься и пойдёшь к себе. Всё понятно? И педагог пошарил рукой под столом, словно нажимая кнопку. Скорее всего, так оно и было, потому что пару минут спустя в кабинет Шелеста вошёл тот самый мужчина, что встречал их. В руках он нёс хрусткий прозрачный пакет с одеждой и пару кедов. - Это Владимир Степанович, один из моих ближайших помощников. Возможно, он будет твоим куратором, - сказал Шелест и добавил, - переодевайся. Стас с изумлением посмотрел на обоих мужчин, но, похоже они отворачиваться не собирались. Чёрт! Неужели, помимо всех прочих прелестей это проклятое заведение ещё и пристанище извращенцев? Или это просто желание опустить, унизить как можно сильнее? Некогда гадать. Похоже, от него только и ждут протеста, взрыва, чтобы получить возможность наказать. Нет уж. Мальчик достал из пакета вещи – красная футболка, серая рубашка и брюки из плотного, но довольно эластичного материала, трусы, носки. Ворот рубашки, верх карманов и обшлага рукавов украшали хорошо заметные широкие красные полосы. Такие же полосы были пришиты к брюкам словно лампасы. Трудно не заметить… Шелест нетерпеливо кашлянул, похоже мужчины начали терять терпение, и Стас стал медленно стягивать свитер, потом домашнюю футболку. Снял, хотел было взяться за красную, но Шелест проронил: - Снимай всё, потом оденешься. Пришлось раздеваться догола. Стас ожидал унизительных комментариев по поводу всё ещё заметных следов Толяновых забав и полосы на шее, но комментариев не последовало. Мужчины просто стояли и смотрели на него, не выражая никаких эмоций. А у Стаса почему-то стали ощутимо трястись руки, и унять эту трясучку он не мог, как ни пытался. Так что процесс одевания немного затянулся, но ему опять никто ничего не сказал. Единственное, что проронил Шелест, заметив медальон на шее Стаса: - Отдай. Не положено. Мальчик попробовал было протестовать, но, наткнувшись на два ледяных взгляда, покорно снял цепочку с шеи и положил на стол, удостоившись одобрительного кивка Шелеста. Потом Стас закончил одеваться, натянул кеды и только тут Владимир Степанович указал на стул и сказал: - Сядь и подними правую штанину. Мальчик подчинился, и мужчина, наклонившись, ловко надел и застегнул на ноге неширокий белый браслет. В момент, когда он застёгивал браслет, мужчина намеренно провёл пальцами по лодыжке мальчика и чуть сжал её. Пальцы у него были сухие, холодные, неприятные, как шкурка ящерицы. Стаса чуть было не передёрнуло от отвращения, но он сдержался. Не дождутся. Затем Шелест ещё раз пошарил рукой под столом, и в кабинет вошли сразу двое – охранник в чёрной форме и пожилой лысоватый толстячок в синем рабочем халате. Толстячок быстро собрал вещи Стаса и ушёл, а охраннику было велено отвести мальчика в комнату пятьдесят восемь. - Иди, - сказал Стасу Шелест, - Владимир Степанович ещё навестит тебя сегодня, посмотрит, как ты устроился. Стас молча вышел следом за охранником, а когда дверь закрылась, Шелест обратился к Владимиру Степановичу: - Ну, как он тебе? Тот взял в руки медальон, раскрыл его и полюбовался портретом, показав его Шелесту: - Гляди, мать его, похоже. А мальчишка хорош. Отличное приобретение. Пусть недельку поживет спокойно, втянется, а там посмотрим. И он явно не девственник – ты видел следы на теле? - Это больше на изнасилование смахивает. И эта полоса на шее… вешался? - А отец что говорит? – живо поинтересовался Владимир Степанович. - Ничего, - отозвался Шелест, - по этому поводу – ничего. Сказал только, что мальчишка проблемный, что от него много неприятностей, и был до смерти рад от него избавиться. Заплатил сразу за два года. - О как. Значит внезапно приезжать и проверять, как живётся мальчишке, не будет? - Думаю, нет. - Отлично! – улыбнулся Владимир Степанович. - Парень – жемчужина просто! Красавчик! А ты заметил, как он двигается? -Да, - ответил Шелест, - отец говорил, что он давно бальными танцами занимается. - Это тоже хорошо. Сейчас – главное его обработать, да так, чтобы не подумал в петлю лезть. - Вот и обрабатывай. Ты его куратор, а он пацан. Тебе опыта не занимать. Действуй. Только давай, чтоб без осечки, как с Лосевым. Еле дело тогда замяли. - Ну, извини, Жора, - поморщился Владимир Степанович, - кто ж знал, что у Лосева дядька объявится с внезапно вспыхнувшими родственными чувствами. А парня мы ещё обработать не успели, вот и пришлось… Шелест хмыкнул: - Бог с ним, главное, что всё обошлось. Не сердись, Володя, кто старое помянет – тому глаз вон. - А кто забудет – тому оба, - оскалился в ответ Владимир Степанович, - ладно, Жора, не парься, пойду, навещу паренька. Поговорим по душам – надо же контакт налаживать. И мужчина снова взял со стола медальон, положив его в карман пиджака. Комната, в которую привёл Стаса охранник, больше напоминала тюремную камеру – правда, без решёток на окнах. Небольшая, квадратная, так что в неё помещались кровать, стол и стул. Над столом висела полка с учебниками, практически такими же, что и в старой школе Стаса. Рядом в стене был встроенный шкаф. Стас открыл его – парадный костюм, белая рубашка, галстук, спортивная форма, запасное бельё, ещё одни кеды, кожаные туфли… Всё новое, но из его вещей в шкафу не было ничего. Ещё одна дверь рядом открывала совсем уж крошечную комнатёнку с унитазом и душевой кабинкой. Всё везде было выдержано в двух цветах – сером и белом. Уныло до невозможности. Клетка. Он в клетке. Стас прикрыл дверь, упал ничком на кровать, спрятав лицо в подушку и наконец-то смог заплакать.