Мальчик на качелях

Стас смог перекинуться парой слов со своим соседом по парте – его, как выяснилось, звали Ян. Ян Ганелин. В классной комнате надзор за «красной» категорией был немного слабее, охранник просто устроился в углу на стуле, достав какую-то небольшую книгу, углубился в чтение. Однако, он был не единственным надзирателем. Немного спустя в класс зашёл немолодой мужчина с толстой тетрадью в руках. Стас сначала подумал, что это учитель, потому все ученики на секунду замерли, но тот довольно расслабленно махнул рукой, мол, не вставайте, и занял место за небольшим столиком в другом углу, положив перед собой тетрадь. - Кто это? – шёпотом спросил Стас. - Наставник, - так же шёпотом, еле шевеля губами ответил Ян, - он все проступки записывает, по ним начисляются штрафные баллы и в конце недели наказывают. Ты учебник возьми, и делай вид, что спрашиваешь, а то и нам несдобровать. Стас послушался и открыл лежащую на парте историю. Ян наклонился к нему, делая вид, что что-то показывает в книге, и зашептал: - Не спорь ни с кем. Подчиняйся. Здесь такая жопа, ты даже представить не можешь. Ничего нельзя. Разговаривать нельзя, спорить с этими гадами нельзя, матери написать нельзя, только дышать и можно, и то через раз. А наказывают так, что ты и представить себе не можешь… - Бьют? – тихо спросил Стас. - Да если бы только били… И ещё – не повезло тебе, красивый ты… Они от тебя просто так не отстанут, ферштейн? Не спорь, не сопротивляйся, соглашайся на всё – будет только хуже, поверь. - Откуда знаешь? – спросил Стас. - На себе испытал, - криво и как-то печально усмехнулся Ян, - думаю, не выйти мне отсюда… - Ты что? Разве они имеют право тебя здесь задерживать? - Отчим меня сюда укатал. Он компаньоном моего отца был и на матери моей женился, после того, как папа погиб. И началось – не так стоишь, не так живёшь, не так ведёшь себя… Постоянно придирался. А я, дурак – нет, чтобы промолчать, совершеннолетия дождаться и показать этому уроду, кто в лесу главный – бунтовать начал. Спорил с ним, мать убедить пытался, что он к смерти папы причастен, из дома убегал. А он, сука, подставил меня. Я наркоты в жизни не употреблял, а вышел – конченый наркоман, и вор к тому же. А мать уже забеременела от этого. Короче, он ей такого напел, что она со мной разговаривать отказалась. Только и твердила: «Он тебя усыновил, а ты вон как…» Конечно, как не усыновить – отец мне семьдесят процентов акций оставил. А теперь, если что со мной случится – кто первые наследники? Мать и отчим. - И твоя мать… - А что мать? Она после смерти папы не в себе была, я её не виню. А потом отчим так её обработал – она только в рот ему и смотрела. И когда он об этой школе узнал и меня сюда закатал – даже не протестовала. Стас замер, переваривая полученную информацию. - И что, здесь все такие, как ты? - Не все, врать не буду. Есть такие отморозки – от них родители и учителя стоном стонали. А сейчас все как шёлковые. Умеют здесь обрабатывать… А тебя за что сюда отправили? Не похоже что-то, что за дело. - Отец, - коротко ответил Стас и хотел было рассказать дальше, но тут в класс вошла симпатичная и довольно молодая учительница в строгом деловом костюме. Женщина выглядела довольно милой, несмотря на «кукиш» на затылке и уродливые старомодные очки. Урок начался с тестирования. Учительница раздала листы с распечатанными тестами, на счастье Стаса, эту тему в своей прошлой жизни он уже успел пройти, поэтому ответил довольно быстро и стал наблюдать за классом. Тишина стояла такая, что было слышно жужжание сонной жирной мухи где-то между рамами. Никто из учеников не поворачивался, не писал записок, не набирал украдкой что-нибудь в телефоне, не пытался списать или спросить что-нибудь у соседа по парте. Идеальная дисциплина. Дети напоминали послушных роботов, которые начинали функционировать по слову учительницы. Стасу даже стало немного страшно. В классе было примерно двадцать мальчишек, и никто даже не пытался сотворить что-то недозволенное или просто напроказить. Это невольно заставляло задуматься о причине такого послушания и оптимизма эти раздумья не добавляли совсем. Сдав тест, Стас, как и было велено, раскрыл тетрадь и начал записывать конспект новой темы, которую учительница вывела на экран с помощью проектора. Хоть он и проходил эту тему, но рассказывала учительница интересно, да и записывать нужно было успевать. Закончив с конспектом, учительница включила отрывок учебного фильма и пока он шёл, успела проверить тесты. Так что, к концу урока она объявила результаты, и вновь Стас поразился – из всего класса было всего две тройки, остальные четвёрки и пятёрки. Оба получивших тройки были из «красной» категории, парни сидели сразу перед Стасом и Яном, и мальчик заметил, как оба синхронно побледнели, а наставник сделал запись в своей тетрадочке. Потом все записали домашнее задание, учительница прошла по рядам и проверила это, а заодно и расписалась за оценки. Наконец-то прозвенел звонок. Женщина вышла. Следующей в расписании была химия, и Стас дёрнулся было вставать, но Ян удержал его. - Не надо, мы весь день здесь занимаемся, это учителя из класса в класс ходят. - Я ноги размять, - отозвался Стас. - Не советую, - тихо вздохнул Ян. - Но они же ходят, - кивнул Стас на «белых» и «жёлтых». - Им можно. Нам – нельзя, - мрачно отозвался Ян, - и вообще, сядь уже, на штрафные баллы нарвёшься. На плановом наказании набегаешься. Стас пожал плечами, но сел. Упоминание планового наказания стало уже напрягать, но уточнять не хотелось. А Ян тихо спросил: - Ты что про отца говорил? Стас вздохнул и очень коротко рассказал свою историю, не рассказав только про то, что с ним сделал Толян. Но Ян, похоже, сам догадался, поэтому произнёс: - Суки отстойные. Но у тебя хоть шанс есть. - Шанс? - Выйти отсюда. Тебя, скорее всего, отец после восемнадцати пинком под зад вышибет. - Мне шестнадцать. Ещё два года терпеть? Лучше бы он меня сразу вышиб. - Тихо, не пались. Сейчас урок начнётся. Следующие уроки прошли достаточно быстро – всё было как во вполне обычной школе, правда, хорошо оборудованной. Почти весь пройденный материал был Стасу уже знаком, поэтому он без проблем справлялся с заданиями и даже на какое-то время отвлёкся от окружающей действительности. Но уроки закончились, было их кстати семь, и всех отвели в столовую. На этот раз разница в меню была существенная и очень поразила Стаса. На их столах стояли тарелки с бульоном, блюдечки с варёным рисом, немного хлеба и компот. Обед у «жёлтых» и «белых» был не в пример обильнее и сытнее, но на вопросительный взгляд Стаса, Ян сумел прошептать: - Так даже лучше. Сейчас много бегать придётся, с полным желудком – неудобно. Стас удивился ещё больше, но их развели по комнатам, велели переодеться в спортивную форму, а потом вновь отвели в спортзал. Там уже были ещё двое охранников и наставник со своей тетрадочкой. А встретил мальчиков крепкий мужчина в камуфляже и велел строиться. После того, как все выстроились в шеренгу, мужчина невозмутимо сказал: - Задание. Двадцать кругов по залу, потом десять отжиманий. Затем снова бег. Снова отжимания. До трёх выбывших. Пошли! Первые двадцать кругов Стас пробежал довольно легко – сказывалась неплохая физподготовка. Отжимания он тоже выполнил без звука, а вот самый маленький мальчишка явно начал уставать и на вторые двадцать кругов чуть не запоздал. Вторые двадцать кругов дались уже труднее, но Стас всё ещё справлялся. А вот маленький на девятом отжимании с трудом смог оторваться от пола, но всё выполнил все десять. Но он опоздал на третьи двадцать кругов и немедленно прозвучал свисток: - Маевский! Пошёл к стенке! Мелкий, опустив голову, побрёл к гимнастической стенке в углу зала и начал… раздеваться? Зачем? Стас чуть было не сбился с ритма, но бегущий следом Ян прошипел в спину: - Беги! Беги, мать твою! А то сам там окажешься! Ошеломлённый Стас автоматически ускорил бег, третьи двадцать кругов он тоже выдержал, но отжимания уже дались ему с трудом. Но он всё-таки выполнил всё, а вот остроносый худой парень – один из тех двоих, что получили тройки на первом уроке, не смог. После свистка он тоже покорно поплёлся к стенке и стал снимать одежду. Четвёртые двадцать кругов показались Стасу адской пыткой, пот лил с него градом, в глазах рябило, он уже испугался, что сойдёт с дистанции, но неожиданно высокий парень, бежавший впереди него, споткнулся, упал и уже не смог наверстать упущенное. Он тоже пошёл к стенке. Мужчина в камуфляже свистнул два раза и все замерли. - В шеренгу становись! – скомандовал мучитель. Мальчики покорно построились, а трое выбывших молча жались в углу зала, опустив головы. - Встали в позу, девочки! – обратился к ним мужчина. Стас похолодел. Что с ними будут делать? Неужели? Действительность оказалась немного прозаичнее. Один из охранников встал со скамейки, на которой сидели все трое, и достал из чехла дубинку. Он спокойно подошёл к стоявшим у стенки мальчикам – все они уже повернулись лицом к стенке и пригнулись, держась за деревянные горизонтальные палки. - Сколько? – спросил охранник. - По десять, - отозвался мужчина в камуфляже. Охранник размахнулся и ударил дубинкой по откляченной заднице того парня, который выбыл последним. Тот глухо охнул, но не вскрикнул, хотя ему было явно больно, на заднице сразу же вспухла неширокая красная полоса. - Считать! - рявкнул мужчина в камуфляже, обращаясь к стоящим в шеренге мальчикам. - Один… два… три… - нестройно начали те. Наконец прозвучало слово «десять», и мужчина в камуфляже произнёс: - Одевайся, и в строй! Сопли подбери, баба! Наказанный стал трясущимися руками натягивать форму, его ощутимо шатало, но он явно торопился, боясь, как бы мучитель не передумал. Та же процедура повторилась и со вторым мальчишкой. Третьим остался тот самый, маленький, выбывший первым. Но тут «камуфляжный», вероятно, решил разнообразить программу, он забрал у охранника дубинку и скомандовал: - Новенький! Шаг вперёд! Стас, поняв, что обращаются к нему, вышел из строя. - Ко мне! – продолжил мужчина. Недоумевающий Стас подошёл ближе и с удивлением посмотрел на протянутую дубинку. - Что выставился, как баран на новые ворота? – рыкнул «камуфляжный». – Исполняй! До Стаса не сразу дошло, чего хочет от него мужчина, а когда дошло, в голове чётко сформировалась мысль, что этого делать нельзя. Вот нельзя, и всё. Даже для того, чтобы выжить. Стасу было страшно, очень страшно. Но он молча убрал руки за спину и тихо произнёс: - Я не буду.