Мальчик на качелях

Стаса словно подбросило с постели, сердце колотилось в бешеном темпе, руки тряслись. Сон был реален до ужаса, мальчик готов был поклясться, что помнит каждую шерстинку на мордах жутких тварей, преследовавших его, каждую хлеставшую по лицу еловую лапу, каждый узловатый корень под ногами, пружинящую мягкость лесной подстилки и, главное, дикий, ни с чем не сравнимый страх перед преследующей его нечистью. На некоторое время мальчик ощутил себя почти счастливым, когда понял, что это был только сон. Стас прошлёпал босыми ногами в крошечный закуток с душем, раковиной и унитазом, включил воду и несколькими небрежными движениями плеснул себе в лицо. Холодная вода помогла, морок рассеялся и мальчик вспомнил, что сон был совсем не так уж и плох. Ему удалось выбраться на свет, на опушку, откуда можно было выйти к людям, а твари так и остались завывать там, в этом кошмарном чёрном лесу. Может быть, вещий сон? И говорит Стасу о том, что всё будет хорошо, и он выберется отсюда целым и невредимым? Но эти твари, которые преследовали его… Нет, не стоит зацикливаться, это всё шутки измученного сознания. Мальчик забрался обратно в постель, закрыл глаза, повертелся, но сразу заснуть не смог и стал вспоминать вчерашний разговор с Яном… …После того, как незнакомый парень послал Марка «кочумать», тот вернулся к турнику. Стас ждал, что парень скажет что-то и ему, но тот вновь сгорбился, задумчиво глядя перед собой, а к Стасу подбежал встревоженный Ян. - Ну, чего ты суетишься? - спросил Стас Яна. - В порядке же всё. - Ага, - проворчал Ян, - это сейчас в порядке. Марк подлый, ничего не забывает. А ещё он садист настоящий, сволочь и гад. Ты знаешь, что его Шелест вместо палача держит? Стас помотал головой: - Я думал, охранники всё делают… - Всё, да не всё. Охранники гады, конечно, но Марк… Если Шелесту сломать кого-то нужно… капитально сломать… он Марка зовёт. Марк псих, ему всё с рук сойдёт. Его все здесь боятся, а он на тебя глаз положил. Думаешь, Тюня всегда таким был? Он два года всю охрану на уши ставил, пять попыток побега, из карцера не вылезал, всё хотел отсюда подорваться. К отцу. - А что отец? - Да не знаю я толком, что у них вышло. Тюнин отец на молодой женился, а потом подставили его, вроде бы. В тюрьме он сейчас. А мачеха Тюни… Сам понимаешь. Отправила его сюда и платочком помахала – мол, не скучай. А отцу ещё три года сидеть. Он бы, может Тюню и забрал, да как? Сучка эта небось наплела ему с три короба, что сын за границей учится. Так что он, наверное, ещё и рад за Тюню. А без проверки отсюда и письма не напишешь. - Вот гадство! –вырвалось у Стаса. Ян кивнул: - Так вот, Тюня всё никак угомониться не мог, а потом здесь Марк появился. А Шелест его живо просёк, ну и приспособил к делу. Палач из Марка отличный получился. Тюне так мозги промыл, что он теперь за ним как собачка бегает, на всё готов, лишь бы Маркуша его приласкал. Ну, тот его ласкает, да. А надоест – под охранников подкладывает. Стас почувствовал, что задыхается: - Неужели такие твари на белом свете бывают? - Рад бы сказать, что пошутил, - невесело усмехнулся Ян, - да сам такое видел. В прачечной. Что они там с Тюней творили – словами не передать. А Марк сидел в углу, смотрел на всё это… и улыбался. Так улыбался, что у меня живот к позвоночнику от страха прилип. Берегись его, Стас. Берегись. - Уже боюсь, - пробормотал Стас со вздохом, - только, знаешь, мне ещё и от другого страшно… - «Гостя» боишься? – тихо спросил Ян. - Очень боюсь. Я даже представить себе не могу, чтобы я… чтобы меня… - Я тоже не представлял, - горько усмехнулся Ян, - так что послушай моего совета. Постарайся «гостю» понравиться. Так чтобы он тебя постоянно видеть захотел. Это тебя хоть в какой-то степени от Марка защитит. Шелест тогда в три глаза будет следить, чтобы с тобой ничего не случилось. Понимаешь? - Понимаю, - помедлив, ответил Стас. – Только всё равно противно быть шлюхой. Ян опустил голову, и Стас мысленно отругал себя за вырвавшееся слово. - Прости, - сказал он, - я не подумал. - Да нет, - отозвался Ян, – всё правильно. Я стал шлюхой в этом поганом месте. И это противно. Но если ты будешь сопротивляться… Марк сломает тебя, как Тюню сломал. Я так не хочу. Ты мне… - Что? – быстро переспросил Стас. - Нет, ничего. Просто мне показалось, что мы друзья. - Не показалось, - твёрдо ответил Стас, - мне бы здесь совсем плохо пришлось одному. Ты… В это время раздался очередной гудок. Прогулка закончилась. Все начали строиться, чтобы войти в корпус и разойтись по своим комнатам – наступали часы, отведённые для самоподготовки. Заняли свои места в строю и Ян со Стасом – довольно далеко друг от друга, но перед этим Ян успел сжать пальцы Стаса, словно подбадривая. А рядом со Стасом в строю оказался «хвостатый». И он, когда все вернулись в корпус, успел бросить мальчику пару слов: - Не показывайте здесь, что вы друг другу не безразличны. Они будут ломать вас на этом. Стас удивлённо повернулся к «хвостатому», за что схлопотал от охранника тычок под рёбра, но лицо парня уже успело принять спокойно-безразличное скучающее выражение. И «хвостатого» охранник не тронул. Стас сразу же пожалел, что не спросил о «хвостатом» парне всезнайку Яна. «Ладно, - подумал мальчик, - завтра спрошу». Альберт вылетел в Москву ночным рейсом, у полковника Родионова только ранним утром нашлось время для встречи с ним. Альберт подозревал, что дело совсем не в занятости старого друга-врага, а в желании заставить адвоката подёргаться. Родионыч долго не забывал ссор – такой уж него был характер, а повод для ссоры был очень серьёзным. Когда-то Альберт Карамышев был очень дружен с Валентином Родионовым, Родионыч был одним из немногих старых друзей, не отвернувшихся от Алика после весьма неприятного каминг-аута и последовавшего за этим развода с первой женой. К первой жене у адвоката, кстати, никаких претензий не было – кому понравится узнать, что твой муж совсем не женщин предпочитает в постели, и женился на тебе только с целью проверки собственной ориентации. А вот друзья неприятно удивили. Казалось бы, что изменилось? Но, как выяснилось, для многих постельный вопрос оказался решающим. Родионыч же не только не рассорился с другом, но и систематически посылал в пешее эротическое путешествие всех общих знакомых, которые говорили ему гадости про Альберта. Рассорились они из-за работы. Точнее, из-за одного Альбертова подзащитного, которого ему выпала сомнительная честь защищать бесплатно. Подзащитный был редкостной гнидой, имел гнусную привычку насиловать молоденьких девчонок в тёмных переулках с последующим убиением, но… Доказательная база была откровенно слабой, а многие доказательства – вообще добытыми с законодательными нарушениями, на что въедливый Альберт немедля обратил внимание присяжных, потребовав признания этих доказательств недопустимыми. Без них обвинение рассыпалось как карточный домик, подзащитный был оправдан, а неделю спустя Родионычевы орлы вновь поймав его на горячем, на этот раз не стали заморачиваться арестом и, не мудрствуя лукаво, шлёпнули при попытке к бегству. Очередная жертва, слава Богу, осталась в живых, правда лицо ей поганец подпортить успел. И психику тоже. Родионыч тогда закатил Алику страшный скандал, и никакие возражения адвоката, что он обязан следовать букве закона, а все собранные доказательства должны быть безупречными, перевешивало в глазах полковника белое от ужаса лицо несчастной девчонки, перечёркнутое жуткой раной. Друзья поссорились и не разговаривали почти год, каждый в глубине души понимал, что неправ, но оба были упрямы, и примирения не получалось. А теперь Альберт сам позвонил бывшему другу. Альберт стоял перед дверью Родионычевой квартиры, не решаясь позвонить. Язык у Родионыча был злой, попадаться на него не хотелось, но адвокат понимал, что если кто и сможет замутить громкое дело – то только полковник Родионов. Потому что не боялся Родионыч ни Бога, ни чёрта, к властям и начальству относился безо всякого пиетета и был чертовски везуч во всём, кроме личной жизни. Со вздохом адвокат потянулся к кнопке звонка, но дверь уже распахнулась. Родионыч – одетый, побритый и готовый к подвигам ехидно улыбнулся и заявил: - Здорово, господин адвокат! Заходи и колись уже, во что вляпался. Я весь в нетерпении! - Кофе угостишь? – облегчённо улыбнулся Алик, - а то я ночью не спал почти, голова как ватная. - А то! – заявил Родионыч. – Заходи, красна девица! Будет тебе напиток заморский и пендель волшебный в придачу. Алик шагнул в маленькую прихожую, чувствуя, как на душе становится легче. Вот и помирились.