Мальчик на качелях

Толяну было плохо. Всего несколько дней прошло со дня изгнания Стаса в «Сияние», а Толян уже ощущал себя так, словно навеки утратил самое дорогое. Несколько дней подряд его грызли злые мысли – неужели Стас там так и останется? На все два года? А что будет потом? Толян много раз прокручивал действия того дня. Того, когда увёз Стаса в дом Лёхиной бабки. И, в конце концов, в нём стало шевелиться что-то похожее на угрызения совести. И вспоминаться стали совсем другие моменты. Моменты из детства. Когда он не завидовал Стасу и ещё любил брата… ну как брата. И не хотел ничего дурного. Почему всё так изменилось? Почему отец внезапно возненавидел Стаса после смерти матери? Объективно оценивая, Стас был куда лучше Толяна во всех смыслах – красивый мальчик, примерный отличник с тихим, но твёрдым характером. И всем окружающим, кроме отца и Елены Сергеевны, Стас нравился куда больше Толяна. И уж, во всяком случае, никакого повода для ненависти не давал. Так в чём дело? Ответ Толян внезапно получил, заявившись без предупреждения в офис к отцу. Секретарша в приёмной отсутствовала, из кабинета отца доносился разговор на повышенных тонах, и Толян не отказал себе в удовольствии погреть уши. Услышанное его ошеломило. Мужик, разговаривающий с отцом, оказался адвокатом и речь вёл о Стасе, о том, что школа, в которую его отправили, хуже тюрьмы и ещё речь шла об анализе ДНК и о каком-то мужике по имени Юрий Венедиктов, завещавшем Стасу деньги, а ещё о том, что Стас не является сыном этого самого Венедиктова. Толян охуел. И еле успел отскочить от двери, когда адвокат вылетел оттуда со скоростью ракеты. Толян на мгновение замер, а потом кинулся следом. Первой мыслью было – остановить и поговорить, но… Но что он скажет этому мужику? А вдруг адвокат знает, что натворил Толян? А потом в висках забилось: «Я виноват», и Толян, торопливо вылетев на улицу, прыгнул за руль собственной тачки, чтобы рвануть к Лёхе Кости. Следующей мыслью было, что он никому не позволит трогать свою игрушку, что Стас только его… Эту мысль Толян вертел в голове до самого Лёхиного дома, но вдруг в его голове словно переключатель сработал. «Стас не игрушка. Он живой человек. Он мой брат, даже если у него какой-то другой отец. А я… Я сволочь». Мысль была неприятной, додумывать её до конца было трудно и неудобно, ощущать себя гадом и мерзавцем – гаже некуда, но Толян всё-таки додумал. Остановившись у ворот дома, который удачливый Витек прикупил для своей и Лехиной родительницы, Толян посигналил. Ворота тут же открылись и Леха в драных джинсах и футболке хмуро заявил: - Давай, вкатывайся. Ты с ночёвкой, или как? А то маман трезвая, пироги печёт. С картохой и грибами. - Не знаю пока. Посоветоваться надо. - Валяй. Только давай сначала поедим. Маман обидится, если ты за стол не сядешь – она трезвая – обидчивая. - Давно трезвая-то? - Да две недели уж как. Витёк её к какому-то хмырю возил, кодирует который. По методике Довженко. Так веришь – нет, я ей вчера только стопарь показал – её чуть не вывернуло. А потом она меня чуть не прибила. Может, и вправду поможет? А то мы с Витьком уже и не надеялись… Родительница Лёхи, оказавшись в хороших жизненных условиях, возымела привычку пить много, хорошо и разнообразно чуть ли не каждый день. Однако теперь старший сын все эти попытки жёстко пресекал, таскал блудную матушку по врачам, укладывал в дорогие клиники и даже добрался до народных целителей. Не помогало. И вот, наконец, что-то стало получаться. Так что наевшись пирогов – с расстройства на Толяна напал такой жор, что матушка Лёхи только успевала подкладывать - Толян наконец-то смог добраться до Лёхиной комнаты и рассказать обо всех своих печалях. - Да-а… - выдавил Леха. – Крепко тебя приложило. Значит, твой отец считает, что Стас ему не сын? Потому и гнобил все эти годы? - Получается, так… А я сволочь. - Хорош каяться. Раньше каяться надо было. Из-за тебя Стас в петлю полез. Из-за тебя его папаша твой закрыл. - Заткнись! А кто мне помогал? Оба виноваты… - Знаешь, Толян, - издевательски протянул Кость, - кто деньги платит, тот и музыку заказывает! Я брата своего не трахал, а вот ты… Да если бы мне такое предложили сотворить – я бы никаких денег не взял, в рожу бы плюнул. Так что нечего сейчас скулить – сам во всём виноват. - Сука ты, Кость! Чистеньким хочешь остаться? – вскинулся Толян. - А мне что? Я и так чистенький, - невозмутимо ответствовал Кость, - ну сдал я тебе бабкин домик. Ну, колёса подогнал… И всё. Я никого не бил, не насиловал, пацана с петли снял… Так что моя совесть чиста. - А есть она у тебя, совесть-то? – тихо спросил Толян. - А как же. У двери на гвоздике висит, я с неё пыль регулярно протираю и назад на гвоздик вешаю. Так что чистенькая она. Ни разу не пользованная. - Ну ты и падла, - выдал Толян даже в некотором восхищении сволочизмом дружка. - Да, я такой, - хмыкнул Кость, - так что хорош пиздеть, говори, что там у тебя за дело. Бабки ваши – работа наша. Толян мысленно плюнул, но положиться, кроме Кости всё равно было не на кого и он всё-таки сказал: - Нужно Стаса оттуда вытащить. - В смысле побег устроить? - Ну да. - Да ты хоть знаешь, где он? - Школа называется «Сияние». Так тот мужик сказал. Ну, который адвокат. - Ладно, щас в инете гляну, - заключил Кость, и Толян испытал даже некоторое облегчение, от того, что дружок не отказал в помощи. Кость потыркался в компе минут пять и заявил: – Да что-то ничего не выпадает. Сайта такой школы точно нету, и упоминаний никаких… Погоди, я в других поисковых системах поищу… Толян кивнул и, пока дружок занимался поисками, подошёл к окну, приоткрыл его и закурил. Спустя какое-то время Лёха растерянно произнёс: - Ничего кажись, нету… Странно всё это. Куда твой папаша брата затараканил? Что-то не нравится мне всё это… Толян подумал и выдал: - Слушай, Леха! Я у отца в машине в навигаторе маршрут посмотрю. Или Генку потрясу. Но дорогу туда узнаю. И поеду в эту школу. - Ты дурак? А если там что-то не так? Башку отстригут, и отец не поможет. Не, я тебя одного не отпущу. - Нет у меня сейчас денег, Кость. Снял меня отец с довольствия на два месяца. Так что сам справлюсь. - Ни хуя. Не надо мне твоих денег. Правду ты говорил – мы эту кашу вдвоём заварили – вдвоём и будем расхлёбывать, пока из ушей не поплывёт. И ещё… мне пацан тот каждую ночь сниться стал. - Какой? - Ну, тот, с берега. Стоит, молчит и смотрит. А потом поворачивается и уходит. Я вот думаю – может, простит он меня, если я доброе дело сделаю… так что я по-любому с тобой пойду. Толян некоторое время смотрел на друга, проявившего совершенно несвойственную ему чувствительность, и сказал: - Знаешь, Кость, ты мне хоть схему нарисуй. Со стрелками. «Совесть – инструкция по применению». А то уже не понимаю, чего от тебя и ждать. Ладно, вдвоём, так вдвоём. Вернувшись домой, Толян заметил что машины отца в гараже ещё не было, значит осмотреть навигатор сразу не удастся. Поэтому он стал подниматься наверх, думая о том, что стоит поговорить с отцом ещё раз. Может быть, он всё-таки согласится вернуть Стаса… Хотя… Толян слишком хорошо знал отца. Таким тоном тот говорил только тогда, когда от своего отступать не собирался. И вдруг Толян заметил свет в отцовском кабинете. Кто там? Парень решительно распахнул дверь в кабинет и застукал там… Елену Сергеевну, что-то искавшую в ящике отцовского стола. - Что вы здесь делаете? – холодно спросил Толян. – Только не говорите, что прибираетесь. - Ой, Толик… - заюлила "домомучительница", - я тут записку пришла отцу твоему оставить… Увольняюсь я. Сестра у меня приболела. Буду теперь за ней ухаживать. - А деньги – это премия? За хорошую работу? - Да нет, я только что мне причиталось взяла… - Ого. Нехило вам отец платит. Или задолжал лет за пятнадцать? – поинтересовался Толян, разглядев в руке «домомучительницы» толстую пачку денег. Но тут Елена Сергеевна вытащила из кармана кружевного передника шокер и с криком: - Пусти по-хорошему! – кинулась на охуевшего Толяна. Парень, правда сумел среагировать, спасибо тренировкам по самбо, и, схватив женщину за запястье, вывернул его так, что шокер выпал. - Вы чего? – удивлённо спросил Толян, - Из-за денег? Но кроткая «домомучительница» в момент превратившаяся в злобную фурию попыталась ударить Толяна коленом в пах. Безуспешно, кстати. Так что ему пришлось скрутить женщину и аккуратно усадить на диван в отцовском кабинете. - Справился, да? Лоб здоровый… – неожиданно заплакала та. Непредсказуемость женской натуры поставила Толяна в тупик, и он заявил: - Сейчас отцу позвоню. Он и скажет, что делать. - Ой, не надо… он меня в полицию сдаст. Да верни ты на место деньги эти проклятые… Дура я… надо было сразу уезжать, как папаша твой гадёныша мелкого с глаз долой отвёз. - Вы про Стаса? Да вы-то за что его так ненавидите? - А ты разве любишь? Вот отец твой правду знал! Нагуляла его твоя мать! - Не смейте плохо про маму говорить! - И то правда. Она уже в могиле давно. А пащенок её пусть мучается! - Вам-то какое до этого дело? - Такое! Она мою семью разрушила, моего мужика увела! Он из-за неё с бабами спать перестал, стал по мужикам бегать! Толян почувствовал, что у него съезжает крыша. - Погодите. Расскажите всё с самого начала и по порядку. И я отпущу вас. И даже деньги отдам. Отец от этого не обеднеет. Объясните мне всё толком, я не понимаю ничего. - А что тут объяснять, - скучным голосом произнесла Елена Сергеевна, - я замуж вышла – дура молодая, мужа любила без памяти. Юрий его звали. - В-венедиктов? – заикаясь спросил Толян. Кое-что начало проясняться. - А ты откуда знаешь? - Неважно, - отозвался Толян, - но ведь ваша фамилия – Кузьмина, кажется… - Балда. Я после развода девичью фамилию взяла. Ведь муж мой ненаглядный только твою мать и любил, только её и видел… Поссорились они, долго не встречались, а когда опять встретились – она уж замужем была. Ну, они и закрутили по новой. Стас-то после этого родился. Юркин он выблядок. А я… я переживала всё, радовалась, когда они расстались, думала – теперь он ко мне вернётся… какое там. Развелись через год. Ладно, если бы он по бабам от меня бегал… Таких кобелей хватает… А он… По мужикам… Пидор. Так что, когда умерла мать-то твоя, я сюда устроилась. Думала – устрою этому пидорскому отродью сладкую жизнь. И радостно мне было от того, что ему плохо живётся, что отец твой его чуть что наказывает. Да и ты частенько об него кулаки чесал. Толян опустил глаза. На душе было неописуемо противно. - А теперь – продолжила женщина, - сплавил твой отец выблядка. И мне здесь больше делать нечего. И то, устала я за вами всеми говно убирать. Хватит с меня. Всё. Ты меня отпустить обещал. - Убирайтесь, - тихо сказал Толян, швырнул пачку денег женщине на колени и добавил: - Стас не сын вашего бывшего мужа. Я слышал разговор отца с адвокатом, они говорили про анализ ДНК. С лица женщины медленно стекло торжество: - Как не сын? Как не сын? Врешь, поди… Как же так? Тогда я… - Убирайтесь, - повторил Толян, - и думайте, что хотите. Мы и так Стасу жизнь сломали. Ни за что. Елена Сергеевна попробовала что-то сказать, но потом торопливо вскочила, схватила брошенные ей Толяном деньги и опрометью выбежала из кабинета.