Мальчик на качелях

Стоявший спиной к Стасу у окна мужчина повернулся, мягко, даже как-то неуверенно улыбнулся и сказал: - Давай знакомиться, малыш… Тебя ведь Стас зовут, не так ли? «Какая тебе разница?» - досадливо подумал Стас, но всё-таки вежливо (угрозу показать «театр» Владимир Степанович не отменял) ответил: - Да, именно так. - А меня можешь дядей Валерой называть. «Точно, с головой не дружит… Дядя… Ещё и в душу полезет, нет чтобы сразу к делу. А то так ещё противнее», - снова подумал Стас, но внешне всё так же вежливо отозвался: - Хорошо… «дядя Валера». Мужчина кстати был в возрасте примерно отца… ну, или помладше, как Алик. Высокий, среднего роста с довольно подтянутой фигурой, он вовсе не походил на «кошелёк на ножках», как любил выражаться один небезызвестный сатирик. Нет, вполне приятный дядечка, в дорогом костюме, хорошо подстриженный, идеально выбритый. И лицо такое… приятное, располагающее и немного стандартное. Таких – или похожих – лиц ещё немало встречается на улицах российских городов, особенно в провинции. В общем – ничего выдающегося, кабы не острые, проницательные глаза и немного ехидная складка у губ. И ещё лицо мужчины показалось Стасу смутно знакомым. Где-то он его явно видел, и не раз. Может быть, в телевизоре? Между тем, мужчина сделал приглашающий жест, но не в сторону огромной кровати, а в сторону двух кресел у камина и стоящего между ними маленького столика. На столике находилась откупоренная бутылка вина, кола, два высоких бокала и блюдо с фруктами. Стас удивлённо пожал плечами и тихо сказал: - Я не голоден. - Прости, я не к тому. Просто хотел немного поговорить. Ты не бойся, я тебя не трону, если ты не захочешь. Стас воззрился на «дядю Валеру» в лёгком удивлении. Заплатить большие деньги и вдруг – «я тебя не трону, если ты не захочешь»? Да что такое происходит-то? - Садись уже, - вздохнул «дядя Валера», - пора расставить все точки над «Ё». Стас уселся в кресло и машинально принял бокал с колой. Себе «дядя Валера» налил вина, уселся в другое кресло и, вздохнув, начал: - Ты ведь меня не помнишь? Стас покачал головой, потом добавил: - Мне кажется, я вас где-то видел. Но не могу вспомнить – где. - Я тебе приз вручал. На московском конкурсе полтора года назад. И Стас вспомнил. На этот пафосный конкурс они с Оленькой попали совершенно случайно. Первоначально планировалось другую пару, постарше, юниоров. Но произошёл нелепый несчастный случай, партнёрша подвернула ногу на гололёде, и ни о каком выступлении в ближайшее время речи не шло. Среди юниорских пар таких сильных больше не было, решили отправить ювеналов, благо правилами конкурса это не запрещалось. Среди ювеналов сильнейшими были Стас и Оленька, они и поехали. И завоевали, совершенно неожиданно для себя второе место – конкурс был общероссийского уровня, и это автоматически выводило их в лучшие пары России. А приз… Приз действительно вручал этот мужчина, главный спонсор конкурса – тогда он выглядел чуть по-другому, но всё же был вполне узнаваем. И Стас кивнул: - Да, теперь я вас вспомнил. А ещё Стас вспомнил, что ведущий говорил о мужчине, как об одном из богатейших людей России, состоявшем в первой десятке русского «Форбс». И фамилию ведущий тоже называл, только вот Стас, как ни напрягался, вспомнить её не мог. А фамилия была простая такая, русская… Однако вот же беда – вышибло из памяти накрепко. Между тем, «дядя Валера» продолжил говорить: - Ты мне ещё тогда понравился. Очень. Но я навёл о тебе справки, и не рискнул ввязываться сразу. Решил подождать, пока подрастёшь немного. Но чем больше времени проходило, тем больше я убеждался, что ты мне нужен. И сейчас… Когда твой, так называемый, отец отправил тебя в «Сияние»… У меня появился шанс получить тебя. - Как это? – оторопел Стас. - Деньги, - усмехнулся «дядя Валера», - я решил забрать тебя. - К-как это забрать? – оторопение Стаса стало медленно переходить в стадию охуения. - Просто, - заявил мужчина и победоносно улыбнулся, мол, зацени: - Я плачу директору «Сияния» деньги. Очень большие деньги. И он сообщает твоему… отцу о том, что с тобой произошёл… ну, скажем несчастный случай. И ты умер. Хлопоты с полицией я также беру на себя. А твой отец… Не думаю, что он будет так сильно расстраиваться по поводу твоей смерти. - А я? Что со мной? - С тобой будет всё в порядке. Я тебе документы новые сделаю, будешь моим… ну скажем племянником. С этим проблем не будет – жена у меня – женщина понятливая. А потом увезу тебя на Кипр – там у меня есть вилла. Найдём тебе хорошую школу. Даже танцами сможешь заниматься – я найду педагога. Только с условием, что танцевать ты будешь для одного меня. А в дальнейшем… В дальнейшем я тоже тебя не обижу. Как тебе такой расклад? А я тебя навещать буду. Каждую неделю. Чаще не могу, бизнес у меня, семья знаешь ли… - А я буду вашей тихой радостью на стороне, так? Вашей послушной птичкой в золотой клетке? А что со мной будет, когда я вам надоем? Прикопаете по-тихому в саду вашей виллы, чтобы одуванчики лучше росли? Плохой у вас расклад получается. Дерьмовый, откровенно говоря, - вырвалось у Стаса. И вырвалась эта тирада непроизвольно, прежде, чем мозг успел передать языку команду заткнуться. Так что Стас вжался в кресло, ожидая непредсказуемой вспышки ярости. Но «дядя Валера» неожиданно рассмеялся: - Ух, молодец! Люблю пацанов с характером! А потом погасил смех и сказал: - У тебя есть время подумать. Две недели. А потом… потом ты каждую субботу будешь отрабатывать по полной – не один «гость», а три-четыре. Надолго тебя хватит? А я не зверь, боли причинять не люблю, контролировать тебя на Кипре особо не буду. Там, по сравнению с российской слякотью просто рай земной. Живи – не хочу! Только на стороне не трахайся – накажу. Больно. Понял, малыш? - Понял, - глухо отозвался Стас. А «дядя Валера» весело сказал: - Две недели тебя никто не тронет – никаких «гостей» по субботам. Я достаточно заплатил, чтобы моё слово нарушать не смели. А что потом будет – от тебя зависит. Стас лихорадочно думал. Две недели… За две недели Алик точно что-нибудь придумает и вытащит его отсюда. И всё будет хорошо, пусть этот «дядя Валера» обломается. Значит… значит стоит сделать вид, что он согласен подумать? А что потом потребует от него «гость»? Благодарности натурой? Или на первый раз решит в благородство поиграть? Ой, вряд ли… Вон как глаза горят. И пальцы подрагивают. Но что же делать? Что? *** Толян так был измучен переживаниями, что даже в этой кошмарной обстановке сумел задремать. Сначала он дремал чутко, вздрагивая от каждого шороха. Но Марк не делал больше попыток приблизиться к нему, и сознание Толяна медленно провалилось в глубокий сон. Разбудил его несильный тычок в плечо и ласковый вопрос: - Ну что, Машенька? Отдохнула? А то проблема у меня, надо бы помочь. Толян вскинулся, внутри всё болело по-прежнему, так что сама мысль о том, каким образом придётся «помогать» этому садисту, вызывала тихую панику. Но Марк был настроен дружелюбно: - Давай, Машенька, поработай ротиком. Реши мою проблему. Толян сжал губы и отчаянно замотал головой. Марк мгновенно нахмурился: - Что ж ты такая сучка непослушная у меня, Машенька? Я ведь и обидеться могу… Но Толян продолжал сжимать зубы, отчаянно мотая головой и вжавшись в стену. Марк злобно ухмыльнулся: - Ладно, Машенька, я ведь по-хорошему хотел. Ровненькие у тебя зубки, беленькие. Жалко выбивать, да что поделаешь. Послушнее будешь. Засажу тебе, сучка, по самые гланды! И Марк замахнулся на Толяна, который пытался хоть как-то заслониться от мучителя. В этот момент раздался негромкий хлопок, и дверь рухнула.