Cheap Trick

Себастьян спрятал голову в ладонях, не прекращая думать. Мигающие картины случившегося ослепляли его, пока он пытался всё осмыслить; он "просматривал" последние несколько часов в своей голове снова и снова, как ностальгический фильм, застрявший на повторе. Эмоции, которые он так старался держать в узде, беспрепятственно пронизывали его и распространялись словно вирус, заполняя его, как дым, который, казалось, складывался в слова "Это твоя вина" из больших ярких букв, напоминающих безвкусную вывеску Scandals. Дейв прислонился к торговому автомату с уставшим выражением лица и уже десятый раз пересчитывал свою сдачу. Он прикусил нижнюю губу, рассматривая то, что он, скорее всего, так и не купит. Он лишь пытался чем-нибудь занять себя, обеспокоенно ожидая вердикта врача. В кажущемся таким стерильным зале ожидания было еще несколько людей. Уставшая женщина средних лет со своим ребенком, спящим на ее плече, и древний старик, с прищуром и нахмуренными бровями читающий журнал. Себастьян задумался, что, если бы Курт никогда с ним не познакомился, ничего этого бы не произошло. Курт был в напряженных отношениях с родителями, оттолкнул своих друзей и отказался от прочих возможностей, чтобы проводить время с таким недостойным оборванцем, как Себастьян. В итоге его избили и, возможно, изнасиловали. Он представил, что бы почувствовал, если бы уговорил себя проткнуть тем ножом сердце Саймона. Или как бы Курт в конце концов полюбил Дейва, если бы Себ никогда не существовал... Он посмотрел на Дейва, который больше не опирался на автомат. Футболист оживился, как будто что-то заметив. Себ повернулся, чтобы узнать, что же Дейв увидел в другом конце вестибюля. Он тут же встал, когда заметил Кэрол, направляющуюся к ним. - Как он? - немедленно выпалил Себ, как только Кэрол подошла к ним достаточно близко. - Ну... - затем она глубоко вздохнула, войдя в столь привычную ей роль медсестры, и продолжила. - Он очень устал. Немного не в духе. Но с ним все хорошо, учитывая обстоятельства. На нем не было найдено никаких порезов или серьезных внешних повреждений. Лишь слабые кровоподтеки там, где были... эм, наручники. Себастьяну не нужно было спрашивать о следующем. Кэрол лишь взяла небольшую паузу для предстоящего вердикта. Для того, чего Себастьян боялся узнать больше всего. - Они сделали анализы. Взяли мазок из полости рта и вокруг нее. Ничего не было выявлено. - Это значит, что с ним ничего не делали, верно? - спросил Дейв прежде, чем Себастьян смог сформулировать что-то внятное. - Не обязательно. Это может означать несколько вещей: не осталось никаких доказательств, потому что использовали презерватив. Также, если... Кэрол неожиданно запнулась, видимо мысленно уговаривая себя держаться подобно профессионалу, несмотря на ее очевидное горе. Ее собственный сын стал жертвой того, с чем она имела дело в этой больнице далеко не один раз. Однако она не могла себе даже представить, что такое случится с кем-то из ее семьи. - Если... эм, и-изнасилование... включало в себя оральный или анальный секс, анализ не смог бы ничего найти, потому что слюнные и бактериальные ферменты быстро уничтожают сперму. Но есть и другой вариант - тот, на который я отчаянно надеюсь - возможно, ничего не было. Мы не нашли никаких признаков насилия или внутренних травм. Никаких волосков или волокон. Его рот и горло не выглядят опухшими или... - Ну, я знаю Саймона. Он бы обязательно что-то сделал, зная, что уже нахватал неприятностей, - холодно заявил Себастьян. Кэрол фыркнула, но не смогла скрыть в своем взгляде тот трепет, который пыталась закрыть напускным хладнокровием. - Дэвид, ты не мог бы оставить нас наедине на минуточку? - Э-э... да, конечно. Я должен позвонить своему папе. Пойду на улицу. - Спасибо. Дейв кивнул и ушел вниз по коридору, исчезнув из поля зрения за углом. Кэрол ждала, пока он уйдет, и затем повернулась обратно к Себастьяну. - Курт не говорит, что случилось. Я... я знаю, что он ничего не помнит из-за рофинола, который мы нашли в его организме. Но он отказывается рассказывать о том, что произошло до этого. Как он туда попал, зачем вообще пошел туда, что он делал до того, как его накачали... ничего. Всё, что мы знаем о том, кто мог это сделать, рассказал ты... - Это был Саймон. Вне сомнений... - Я знаю, милый. Правда. Я тебе верю. Но если он не заговорит или ничего не подтвердит, то не будет никаких подтверждений... кроме твоего рассказа, и я, я просто... И тут Себастьян внезапно понял то, что Кэрол никак не хотела произносить вслух. - Мой рассказ, по их мнению, не самый достоверный источник, потому что я бездомная шлюха. Понимаю. Она затихла. - Ты не бездомная шлюха, ясно? - Ну, прости меня, Кэрол, но позволю себе не согласиться с тобой. Люди моей "профессии" могут сотворить такое с кем-то вроде... вроде Курта. Так что я и правда... - Я хотела лишь сказать, что твой рассказ можно поставить под сомнение из-за ваших с братом отношений. Он ведь был твоим... твоим сутенером. И кто знает, что еще он натворил. Она осторожно посмотрела на него. Ее карие глаза как будто сканировали его. Так же на него смотрела Сантана, приходя к какому-то выводу, лишь посмотрев на него. - Что ты имеешь ввиду? - прошептал он. - Ты никогда об этом не говорил. Но было что-то еще. Не так ли? Между тобой и твоим братом? Себастьян отвернулся, почувствовав, как внутри него зарождалась паника. Как она... она ведь не могла знать? Он пытался найти слова, чтобы отрицать ее выводы, но в его глазах стали формироваться слезы. Он отказывался встречаться с ней взглядом, боясь увидеть в ее глазах понимание и жалость, которые, очевидно, должно были отражаться там. Кэрол положила свою руку ему на плечо, успокаивая. - Ты не должен мне ничего говорить сейчас. Однако я уже давно работаю медсестрой. Я знаю, как выглядит жертва. Не важно как сильно они пытаются это скрыть. Я почувствовала это и в тебе, той же ночью, когда впервые увидела тебя. Это чувство так и не ушло. Слезы начали скатываться по его щекам, но он злобно вытирал их, чувствуя себя никчемным разочарованием по жизни. - Судя по всему, они, наверное, думают, что ты все придумываешь. Будет сложно доказать что-либо или опровергнуть. Нужны показания Курта. Она положила другую руку на его щеку, медленно подняв его голову, чтобы он посмотрел ей в глаза. - Это не твоя вина. Ты этого не совершал. Неважно, что говорят другие... даже ты сам. Понимаешь? Он отвернулся, поглощаемый стыдом, но Кэрол не позволила ему сбежать, заставив снова взглянуть на нее. - Ты понимаешь, милый? Это не твоя вина. Себастьян кивнул, возможно лишь для того, чтобы на минутку передохнуть и не волновать Кэрол. Она, кажется, была удовлетворена его ответом и отпустила. - Берт звонил. Сказал, что полиция уже обыскала квартиру. Они практически ничего не нашли. Большинство вещей было сломано или куда-то унесено. Не было найдено никаких следов присутствия твоего брата. - В-вы его не найдете. Он, наверное, уже уехал. Далеко и надолго, - мрачно заметил Себ. Его голос хрипел от того, что он сдерживал в себе такие сильные эмоции. Это была правда. Саймон, скорее всего, уже был далеко. Сначала Себастьян обрадовался, что они избавились от него. Затем ему в голову пришла отвратительная мысль. Он немного боялся остаться один. Он ненавидел себя за это. Но Саймон был его миром всю жизнь. Он не знал ничего другого. И он, честно говоря, был напуган, что ему придется сталкиваться с чем-то незнакомым без его постоянного присутствия... - Берт едет сюда. - А девочки? - Он, э-э, оставил их в отеле. По крайней мере, на какое-то время. Себастьян медленно выдохнул, пытаясь успокоиться, и вытер глаза от слез. Он понимал, к чему все шло. Даже если Кэрол была на стадии отрицания происходящего. Он знал, что скоро его снова выкинут на улицу, как мусор, впрочем, как обычно. Грустно, но он не мог винить Берта. Да и как он мог, после того, что случилось? Что Себастьян неосознанно сотворил? - Я могу увидеть его? Прежде чем придет Берт? Она слабо улыбнулась. - Конечно можешь, - и затем добавила: - Я попытаюсь поговорить с ним. Себастьян кивнул, прекрасно понимая, что она имела в виду Берта. Однако как бы ему хотелось, чтобы ей не приходилось этого делать. - Спасибо. Не теряя времени, он быстро направился в другую сторону коридора и вскоре подошел к нужной палате. Приоткрыв дверь, он застыл на пороге, не в состоянии отвести взгляд от худого парня в больничной одежде, лежавшего на небольшой койке. Голова Курта была повернута к окну, и Себастьян не мог видеть выражение его лица. Каким-то образом он выглядел еще бледнее, чем обычно, его кожа казалась практически полупрозачной. Из‐за этого капельница, вставленная в его руку, выделялась как огромный маячок. Его грудь медленно поднималась вверх-вниз. Себастьян не был уверен, что Курт спал в данный момент. - Э-э... привет. Курт с невозмутимым видом слегка повернул голову, встретившись взглядом с нефритовыми глазами Себастьян. Это чуть не заставило второго свернуться калачиком и плакать до изнеможения. - Привет, - хриплым и безэмоциональным голосом ответил Курт. - Можно.... можно войти? Принцесса слабо кивнула. Себастьян вздохнул и затем тихо закрыл за собой дверь, медленно пересек палату и нерешительно встал у постели Курта. Впервые со дня их знакомства ни одну из них нечего было сказать. - Я... Курт, мне... - Не надо. Просто не надо. Хорошо? Он замолчал, кивнув, дабы подтвердить, что он не будет тревожить Курта. После слов, которые через минуту сказал Курт, Себастьяну захотелось исчезнуть... или вернуться в прошлое и вонзить тот проклятый нож в сердце Саймона, не раздумывая. - Я повел себя глупо. Я не должен был туда идти. Это моя вина. Ты сказал мне держаться от него подальше. А я не послушал. Но вместо этого Себастьян обошел кровать и присел на корточки перед Хаммелом, закрыв собой окно. - Какого черта ты говоришь? Это не твоя вина, Курт. Ты не виноват, что мой брат - садистский сукин сын. Как ты мог такое подумать? - Я... я не помню, что он сделал. Себастьян понурил голову. - Может это к лучшему, - тихо произнес он. - Разве? Я проснулся, а вокруг меня были люди, проводящие осмотр. Они исследовали каждый сантиметр моего тела после того, как сказали, что меня, возможно, изна... Курт не мог до конца произнести это слово. Несколько слез скатились по его фарфоровой щеке. - Я никогда не чувствовал себя таким... грязным. Даже когда меня бросали в мусорку или обливали слашем. Меня как будто чем-то заразили... я чувствую себя разбитым, уничтоженным. Себастьян не мог терпеть это. Он протянул руку и взял Курта за руку, продолжая сидеть на корточках, из‐за чего парень опустил голову, чтобы посмотреть на него. - Я бы сделал все, чтобы все вернуть назад. Спасти тебя. Отгородить от этого чувства. Потому что ты все еще прекрасен. Для меня ты всегда будешь таким. Что бы он ни сделал, ему не удалось забрать это. Я знаю, каково это... это чувство... Оно посещало меня сотни раз. Но самые худшие... всегда после него. - Чт... Всмысле? Он грустно улыбнулся. - Кэрол... она сказала... она сказала, что поняла сразу. По мне было видно, - он горько усмехнулся. - Я не знаю, как кто‐то может такое понять. Увидеть, что кто‐то провел всю свою юность, будучи у брата персональной игрушкой для траха. Но ладно, мы ведь должны узнавать что‐то новое каждый день, верно? Курт молчал. Но по его щекам вновь потекли слезы, и он крепче сжал руку Себастьяна. - Я... Я не знаю, смогу ли когда‐нибудь оправиться от того, что он со мной сделал. Я просто... не знаю. Но как я и сказал до этого, я рад, что ты ничего не помнишь. Ты не представляешь, сколько ночей подряд я молился о том, чтобы забыть этот Ад. Но это не происходит. Курт крепче сжал его руку и слегка потянул, заставив Себастьяна встать на ноги. Он молча предложил ему лечь рядом, и Себастьян повиновался. Они лежали друг рядом с другом, сплетя пальцы, и смотрели в потолок. Тихий монотонный голос Курта прервал их размышления. - Он позвонил мне. Как только я отвез Мерседес домой. Я даже не успел проверить свои сообщения. Он звучал... расстроенно, или, по крайней мере, делал вид. Он сказал твое имя и что ему нужна была моя помощь. Он хотел поговорить со мной о тебе. Но лично, с глазу на глаз. Он хотел, чтобы я что‐то понял. Я... просто поехал. Мне пришлось припарковаться за углом, парковки нигде не было. Это объясняло, почему они не нашли машину Курта у дома. Он продолжил рассказ после короткой паузы, во время которой, наверное, собирался с силами и мыслями. - Когда он открыл дверь, он выглядел таким... беззащитным. Он был действительно расстроен. Он предложил мне воды, или сок, или еще что‐то. Я помню, что сделал несколько глотков, а потом почувствовал себя очень странно. Мне захотелось прилечь. Я слышал его голос, видел, как он улыбался. Он громко смеялся — хохотал, расстегивая мою рубашку. Я не мог бороться. Я просто... я не мог ничего сделать. Себастьян крепче сжал руку Курта и посмотрел на него, в надежде что сможет таким образом поддержать парня. Курт же продолжал смотреть вверх, и его слова громко разносились по всей палате при том, что он произносил их очень тихо. - Думаю... я вижу отрывки... секунды, которые не могу разобрать. Но они есть. Я помню касание его рук. Его губы... Как он трогал меня своим... и п-прикладывал к моим губам... - Ты не обязан... - Нет, обязан. Но я не могу. Затем я отключился. Остального... я уже не знаю. Курт разразился в рыданиях, перевернулся на бок и крепко вцепился в Себастьяна. Себ крепко обнял его, чувствуя жжение в глазах, не отпуская парня. - Шшш... все хорошо, детка. Шшш... больше никто тебя никогда так не тронет. Никогда. Я буду защищать тебя. Я всегда буду защищать тебя. Прости... Мне так, так жаль. И дело было не только в том, через что прошел Курт. Он извинялся за все... за то, что привел его в свой мир. За то, что позволил этому случиться. За то, что вообще когда‐то познакомился с ним. Дверь в палату резко открылась, и в комнату вошел Берт Хаммел. Он холодно посмотрел на парней. - Встал. И пошел куда подальше. Сейчас же. Себастьян громко сглотнул и встал с кровати, отойдя в сторону от Курта, который все еще пытался заглушить рыдания. - Насчет того, о чем мы говорили до этого. Я... я не думаю, что из этого что‐то выйдет, - выпалил Берт. - Я... я понимаю, сэр. - Я знаю, что это не твоя вина, парень. Я понимаю. Но просто... Я не думаю, что смогу смотреть на тебя... смотреть на тебя так же, понимаешь. Мне жаль. - П-пап... - Нет, Курт. Я должен был еще раньше предпринять что‐нибудь, чтобы уберечь тебя от него. Я знал, что это была плохая идея... - Пап, Себастьян ничего не сделал. Это не его вина... - Я понимаю. Правда. Но после того, что с тобой случилось, Курт. Мне плевать, если сам Бог скажет мне, чтобы я не вмешивался. Ты мой сын. Я не могу потерять тебя. И это чуть не случилось. Затем Берт обратился к Себастьяну. - Мы все еще можем помогать тебе. Мы будем помогать тебе. Эм, с деньгами... Попытаемся помочь тебе встать на ноги. Всем, чем сможем. Но ты не можешь больше оставаться в моем доме. Я не могу этого позволить. Себастьян почувствовал, как его начала поглощать пустота. Каждое слово тяжело отдавалось в груди. - Мистер Хаммел? - Да? - Я хотел сказать вам. Как мужчина мужчине. Я... Я люблю вашего сына. Я тебя люблю, Курт... - он говорил эти слова, смотря прямо на бледного парня, который глядел на него в ответ с широко раскрытыми голубыми глазами. Затем он повернулся к Берту. - Я сделаю для него все что угодно. Даже если это означает, что мне придется оставить его в покое. Но я сделаю это, только если он сам этого захочет. Только тогда я это сделаю. Себастьян попытался улыбнуться Курту, но в итоге его лицо скорее исказилось в гримасе. - Я проверю девочек. Спасибо, кстати. За то, что забрали их. Я действительно ценю это. И не волнуйтесь по поводу денег. Они мне не нужны. Курт может позвонить мне, когда будет готов. Произнеся это, Себастьян вышел из душной палаты. Он быстро направился вниз по коридору, даже не остановившись, когда Дейв быстро встал со стула в зале ожидания и громко позвал его. - Эй... Йо! Эй! Себастьян! Он не остановился. Он не был уверен, что смог бы сейчас это сделать. - Эй! Чувак,какого черта? Ты куда? - Я ухожу. - Чт... Почему? Они прошли главный холл и вышли через главный вход, подождав, пока стеклянная дверь автоматически откроется, чтобы выпустить их из здания. - А ты как думаешь, Медвежонок? Это был мой брат. Мой брат сделал это с Куртом. Ты правда думал, что после этого они захотят пригласить меня на ужин? Позволят остаться у них дома? Этому не бывать. - И ты просто уйдешь? - Да. Пока я не понадоблюсь Курту. Пока он не позвонит. Если это вообще случится. Что мне еще делать? - Я не знаю... Остаться? Отказаться уйти. Выбирай сам. Себастьян резко остановился у входа на парковку и покачал головой на то, каким же наивным был этот глупый парень, который не знал ничего о том, каково это быть изгоем, отвергнутым. - Повзрослей уже, Карофски, - прорычал он и быстро пошел дальше, не зная точно, куда он направлялся. - Знаешь что? Ты и правда недостаточно хорош для него. Раз не собираешься бороться за него. Не знаю, заметил ли ты, но, возможно, именно сейчас ты нужен ему больше всего, ебаный идиот! Себастьян снова остановился, прокручивая в голове слова Дейва. Он молчал и даже не повернулся в его сторону. Он не мог сдвинуться с места. Он застрял там. Мельчайшая крупица надежды, выбирающаяся наружу, приковала его к месту. - Сказал он тебе об этом или нет. Ты нужен Курту. Мистер Хаммел просто боится. Я знаю... ну, в какой‐то степени. Мой отец вел себя так же, когда несколько недель назад я признался ему, что я гей. - Т-ты сказал ему? - Да. Я сказал ему самому первому. Ну, из семьи, по крайней мере. Очевидно, Курт узнал первым. Однако мой папа... он выглядел так, как будто хотел обнять и задушить меня одновременно. Он не разговаривал со мной в течение нескольких дней. Просто игнорировал. Затем, когда он был готов, мы поговорили. И он признался, что просто не знал, что должен был сказать. Потому что он был испуган до усрачки. Он боялся за меня, был испуган и разочарован, что воспитал сына-гея... он не сказал этого, но это было видно по его лицу. Но теперь, когда он знает, я больше не боюсь. Я думаю, что со временем он тоже перестанет бояться. Он уже начинает задавать какие‐то вопросы по этому поводу, на самом деле. Это неплохое начало. Себастьян обернулся. - Ты сравниваешь то, что произошло с Куртом, и реакцию его отца, с тем, как ты признался отцу, что ты гей? - Да, думаю так и есть. - Какой же ты тупой. - Может быть. Но я достаточно умен, чтобы понять, что ты совершаешь ошибку. Себастьяна переполняло так много эмоций, что ему стало уже физически больно это терпеть. - Я не понимаю. Ты меня ненавидишь. Ты хочешь, чтобы я был как можно дальше от Курта. Ты меня ненавидишь даже больше, чем его отец, наверное. Тогда зачем ты это делаешь? Дейв подошел к нему поближе и встретился с ним взглядом, засунув руки в карманы. - Потому что... Я должник Курта. Он спас меня. Он этого не знает, но это так. И он все же мой друг, так что... я решил, что так будет правильнее. Себастьян вспомнил, что Курт сказал прошлой ночью, когда Берт застал их на крыльце... - Ты должен мне поверить. Поверить, что ты воспитал меня правильно. Настолько, что я знаю, каково это - поступать правильно. Даже когда это тяжело. И для меня правильно - это быть с Себастьяном, мы должны быть вместе... - Хочешь сказать, что я повел себя как трус, когда ушел? - Да. Ты повел себя как бесхребетный цыпленок с кремом вместо мозгов. Себастьян настороженно посмотрел на Дейва, который, очевидно, просто не мог сдержать самодовольной ухмылки... и это казалось таким правильным, после всего того дерьма, что свалилось на них в последнее время. - Это прозвучало как ужасная острота из гейской версии "Назад в будущее". Дейв ухмыльнулся. - Просто зови меня Марти. Себастьян громко рассмеялся, и вскоре Дейв последовал его примеру, просто наслаждаясь моментом. Вскоре смех стих. - Ладно, МакФлай. Ховербордни нас обратно в больницу. - Давай просто... пройдемся. - Какая необычная идея, Марти МакГей. По дороге обратно в больницу Дейв игриво толкнул его в плечо. - Ты все еще дерьмово выглядишь. Может миссис Хаммел принесет тебе льда. - Ты же вроде бы говорил, что мой глаз не опух? - Не. Просто нужно скрыть твое лицо, какой стыд. Потому что эта шутка была, ну, ужасной и отвратительной... просто супер отстойной. - Ты пытался это срифмовать? Теперь я буду звать тебя Большой Дэ. Может ты нашел, наконец, свое призвание. - Просто иди вперед, дебил. - Только если снова назовешь меня цыпленочком. На секунду мне показалось, что я оказался в Альбукерке и разговаривал с Пиратом Сэмом. Это было славно. - Я с тобой больше не разговариваю. И он сдержал обещание. Однако тишина была приятной и успокаивающей. Парни медленно шли назад, снова зайдя в здание больницы. Они тут же увидели слегка запыхавшуюся Кэрол, как только стеклянная дверь открылась, пропуская их в главный холл. - К-куда ты собрался? - смогла выговорить она, пытаясь отдышаться. - Я собирался... ты знаешь, что по этому поводу думает Берт. Я лишь подумал... - Мне все равно. Ты... ты никуда не уйдешь, понятно? - сказала она, наконец отдышавшись и выпрямившись. - Я не позволю тебе сбежать и исчезнуть. Я действительно имела ввиду то, что сказала. Мы с тобой. И мы будем вместе справляться со всеми проблемами по мере их наступления. - Но там его отец. И мы оба знаем, что его слово - закон, потому что Курт его сын. - Уйдешь ты сейчас или нет, Себастьян, того, что сделано, уже не изменить. То, что ты уйдешь, ничего не исправит. Берт просто делает то, что считает правильным. Вот и все. Но ты тоже имеешь право находиться рядом с Куртом. Она положила руку ему на плечо и посмотрела так, как умеют лишь мамы. - Я хочу, чтобы ты был здесь. И я знаю, что Курт тоже этого хочет. Дейв толкнул его плечом и взглянул так, как будто хотел сказать: "Я ведь тебе говорил". Именно в тот момент троица увидела, как Берт шел прямо к ним. Дейв тут же перестал ухмыляться. Кэрол убрала руку с плеча Себастьяна и подготовилась встретиться с тараном лицом к лицу. Это выглядело забавно. Как будто она пыталась оградить Себастьяна от Берта, как бы пряча его за своей спиной. Что было довольно комично из‐за ее невысокого роста. Берт остановился в нескольких шагах от них и посмотрел на каждого, прежде чем остановил взгляд на жене. - Кэрол... - Берт, я уже тебе сказала все наверху. Он никуда не пойдет. - Ты под кайфом? Потому что мне казалось, что мы с тобой на одной стороне. Я думал, ты согласна с моим решением по поводу моего сына... - Ну все. Он не только твой сын. Конечно, биологически это так. Но я всегда считала его и своим сыном. И когда ты говоришь по-другому... Мне становится грустно, и я думаю, что все это время мы неправильно понимали друг друга. Берт сжал руки в кулаки, прищурился и уставился на Себастьяна. Кэрол сделала шаг вперед, привлекая внимание Берта к себе. Она взяла его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на нее. - То, что случилось с Куртом, не вина Себастьяна. Он этого не делал. Он в этом не виноват. И если бы он не нашел Курта, кто знает, что еще могло бы с ним случиться. Ты ничего не сможешь изменить, если оттолкнешь его. Глаза Берта как будто заволокло туманом, он был зол, он чувствовал себя беспомощным. - Я люблю тебя, Берт Хаммел. Я вышла за тебя, потому что ты хороший человек. Так докажи это. Покажи, что ты хороший человек. И затем это случилось. Берт Хаммел, сам Ледяной Король, сломался. Как будто гора неожиданно начала рассыпаться на камни. Его тело содрогалось в рыданиях, и по коридору разносилось эхо его всхлипов, пока он крепко держался за Кэрол. Себастьяну казалось, что он видел то, что ему было не положено видеть. Это был настолько интимный момент, который должны были разделить только эти двое людей. Он как будто случайно увидел их и теперь не знал: смотреть ли на них в восхищении или бежать так быстро, как только можно. - Я... я не смог его з-защитить, - заключил Берт, всхлипывая. - Я не... Меня не было рядом. Я не должен был... отправлять его... - Шшш. Нет, любовь моя. Ты не знал. Шшш... Милый, я понимаю. Все хорошо. Теперь он в порядке. Он в безопасности. Себастьян наблюдал за сценой перед ним с опухшими от не выплаканных слез глазами. Кэрол ошибалась. Это случилось из‐за него. Он сделал из Берта испуганного, неуверенного в себе отца. Он мог только представить, какое количество боли смогло сделать из такого человека лужицу, наполненную страданиями. Берта толкнули к краю, он держал в себе сразу и чувство беспомощности, и утраты, и страха. Он действительно винил во всем себя. Это казалось неправильным. Это и было неправильным. Он почувствовал, как его ненависть к Саймону возросла до небес. Это он должен был сейчас быть сломленным и оцепенелым. А он уехал Бог знает куда, продолжая жить без каких-либо сожалений. Как будто он не оставил за собой след растоптанных жизней, как стеклянных осколков, которые торчали из-под земли и прорезали теперь невинных людей. Берт через какое‐то время отстранился от Кэрол. Себастьян смотрел куда угодно, но не на действо перед ним, заинтересовавшись больничным полом. Хаммел-старший подошел прямо к нему, пытаясь скрыть переживания на своем покрасневшем лице. Берт поднял руку, и Себастьян на автомате зажмурился, приготовившись к удару, который должен был произойти через пару секунд... Он открыл глаза, когда почувствовал похлопывание. Берт медленно хлопал его по плечу. Себастьян вздохнул, не заметив, что он задерживал дыхание, и часто заморгал, не позволяя слезам вырваться наружу. - Все хорошо, парень. Спасибо. Что спас моего сына. И тебе спасибо, Карофски, - он протянул руку, и Дейв ответил на рукопожатие. - Как только мы со всем разберемся, мы, эм, заберем девочек. И поедем домой. Курту будет полезен отдых. И что‐то мне подсказывает, что он будет спать спокойнее, зная, что ты в порядке. И что ты с нами. Затем Берт повернулся к Кэрол. - Мне нужно подышать. Я скоро вернусь. Кэрол кивнула, слабо улыбнувшись вслед своему мужу. - Эй, Берт! - Себ позвал его. Он повернулся, когда автоматическая дверь открылась, впустив в холл прохладный ветерок. - Вы отличный отец. Хотел бы я, чтобы у меня был такой. Берт слегка улыбнулся, кивнув, казалось, с благодарностью, и затем вышел из больницы. Троица осталась стоять в холле, не зная, что сказать. Однако вскоре Медвежонок решил нарушить тишину. - На секунду я поверил, что он тебя побьет. А затем ударит и меня, пока рядом. Я заслужил за прошлые повинности. Кэрол громко рассмеялась на эти слова и схватилась за живот, вытирая слезы от смеха. Себастьян тоже не смог сдержать смеха, поддавшись заразительному веселью Кэрол. Дейв захихикал, расслабившись. Они смеялись, пока не обессилели. Это было какое‐то сумасшествие. Но оно казалось по-странному правильным. Может, все будет... может, все сможет прийти в норму. Через какое‐то время...