Cheap Trick

Когда Дэйв ему ничего не написал, он просто решил, что тому было не до этого. Может быть, он был со своим отцом и просто не мог найти лишней минуты, чтобы отписаться ему. По большому счету, успокоение друга отходит на задний план, когда мир вокруг тебя раскалывается и вот-вот разрушится. Ему нужно было время для себя. Вот и всё. Когда Пол Карофски, отец Дэвида, постучался к ним около полуночи, извиняясь, что он так поздно, и бормоча о том, что Дэйв так и не пришёл домой, то чувство, которое грызло его изнутри ранее… то, которое он пытался игнорировать и выдавать за неуместное беспокойство, начало клокотать и отчаянно пульсировать. Они с Дэйвом были так похожи. Он был высокого роста, с довольно массивным телосложением. Его сын был не таким крупным. У них были одинаковые глаза медового цвета. Только его были уже постаревшие, в настоящее время омраченные неопределенностью и медленно нарастающим страхом. Он потер свою слегка поседевшую козлиную бородку, определенно занервничав, когда и Себастьян, и Курт рассказали ему о том, что произошло ранее сегодня, только заставив эту плохо замаскированную панику ярче засиять в глазах господина Карофски… которые были так похожи на глаза Дэйва. Через полчаса Кэрол принесла господину Карофски ещё одну чашку кофе, за которую он тихо её поблагодарил, едва подняв взгляд с пола, продолжая невидяще и отстранённо смотреть в никуда. Берт опирался на край дивана, Кэрол заняла свое место и позволила Берту положить руку ей на плечо, таким образом утешая её. Себ сидел в позе, мало чем отличавшейся от той, в которой он находился ранее на скамейке в парке. Он наклонился вперед, сцепив руки вместе, в то время как Курт мягко гладил его по ноге. От него исходила прямо противоположная Себу энергия, судя по неподвижной и суровой позе Себастьяна. Они сидели на кресле. Покрывала, под которыми по ночам спал Себ, валялись скомканными на полу. Оба парня сидели так близко друг к другу, что Себастьян мог чувствовать тепло тела Курта через его тонкие пижамные штаны. Они обратились в полицию. Там сказали, что они ничего не смогут предпринять, пока с пропажи Дэйва не пройдет хотя бы двадцати четыре часа. Двадцать четыре часа… Сколько же всего можно сделать с человеком за такое время… Мысли Себастьяна омрачились различными вариантами, каждый из которых заставлял его желать и надеяться, что Медвежонок уже мертв. Хотя бы ради того, чтобы с ним не произошли те ужасные вещи, которые он успел вообразить. Идиотский городишко с их клоунской полицией. Даже учитывая то, что они нашли пикап, который Берт согласился прибуксировать с утра, этого было недостаточно, чтобы начать искать его быстрее. Чтобы доказать, что Дэйв заслуживал, чтобы кому-то было не наплевать и хотелось поскорее помочь ему. Подростковый вандализм… Неудавшийся розыгрыш… Дэйв, вероятно, просто остался ночевать у друга, чтобы выпустить пар после произошедшего… Себ усмехнулся себе под нос. Всё это в очередной показывало, что ни черта они не знали. У Дэйва больше не было друзей. Во всяком случае, не сейчас. А те, кто могли ими называться, сейчас сидели в этой комнате и беспокоились за него, предчувствуя ужасные последствия. Через несколько часов все снова легли спать. Господин Карофски ушел, пообещав оставаться на связи, выглядя потрепанным, но он всё ещё цеплялся за надежду, что, может быть, Дэйв просто сбежал и слонялся сейчас где-то, пытаясь разобраться в себе, или остался у какого-нибудь приятеля на ночь. Финн так и не встал, пропустив всю суматоху из-за того, что его было даже танком не разбудить. Девочки остались внизу, зная, что с учетом их обстоятельств им не стоило задавать нежелательные вопросы и просто оставаться вне поля зрения. Было темно. Все лампы погасли, когда семья удалилась спать, и Себ постоянно ворочался, пытаясь заставить себя заснуть. Однако ничего не получалось. Он услышал это раньше, чем почувствовал. Характерное шарканье и тихое дыхание, за которыми последовал легкий прогиб диванной подушки. — Не спишь? Себастьян не сдержал лёгкой улыбки и прошептал: — Не-а, — он перевернулся на спину, поерзав, и всмотрелся в темноту, чтобы разглядеть Принцессу. — Себастьян. А что если они убили его? Его удивило, насколько монотонным голосом это спросил Курт; то, как быстро он сформулировал их худшие опасения. — Я… я не знаю, Принцесса. Не знаю. — Но они бы этого не сделали, да? Они бы не зашли так далеко? Себ протянул руку, нашёл в темноте руку Принцессы и опустился ниже, найдя его ладонь. Он не знал, что на это ответить. Но, услышав всхлипы, он инстинктивно приподнялся с дивана, сев, и притянул Курта к себе. Ногти парня царапали его спину, пока он отчаянно цеплялся за него в надежде подавить оставшиеся без ответа вопросы, парящие в воздухе, как вражеские бомбы, ожидающие своего часа, чтобы упасть на тихий город с мрачных туч. Он не произносил вслух мысли, затаившиеся в глубине его сознания. Он не хотел, чтобы они становились чем-то большим, чем просто тенью, и определенно не посмел бы их озвучить. Однако от этого они никуда не делись. Они кружили, преследуя его, как вирус. Что если в этом замешаны не эти тупицы-футболисты? Что если… Нет, просто нет. Он не позволил этой мысли окончательно всплыть на поверхность. Он отвлёк себя, переключившись на парня в его объятиях, растворившись в них и позволив себе просто пропасть в моменте. Они заснули в обнимку. На следующее утро, когда Берт обнаружил Курта в объятиях Себастьяна, лежащим на диване, он промолчал. То, с какой нежностью светло-русый паренёк прижимал его сына к груди, напомнило ему, как он в своё время обнимал покойную мать Курта. Так что он решил притвориться, что ничего не видел. ** После обеда Финн ворвался в дом, выглядя так, будто он был готов разорвать что-нибудь, даже кого-нибудь, голыми руками. За ним в дом вбежал Курт, сжимающий свою сумку с неприсущей ему яростью; будто он пытался оградить себя от гнева, бушевавшего в карих глазах Финна. — Финн, стой! Тебя чуть не отстранили. — Да знаю я, но кто-то из этих ублюдков что-то знает, я чувствую… — Эй, эй! Зачем так выражаться? Не надо использовать такие слова, — упрекнула его Кэрол, зайдя в гостиную. Ее суровое выражение лица смело противостояло стене гнева, окружившей футболиста. Финн всё ещё кипел от злости, но, похоже, упрёк от матери заставил его сдержаться, так как он закусил губу и проворчал под нос: — Извини. Просто… эти… парни… то, что они сделали с пикапом Карофски… Я уверен, кто-то из них должен что-то знать. Боже, а ведь подумаешь, что чувак, который вроде как его лучший друг, должен хоть что-то знать. Себастьян заинтересованно посмотрел на Финна. Он никогда раньше не слышал о лучшем друге Дэйва. — Что за друг? Финн бросил взгляд в сторону Себа. — Азимио Адамс. Они типа… лучшие друзья ещё со средней школы. Но он начал вести себя довольно странно с тех пор, как поиздевались над машиной Дэйва. На самом деле, он и до этого вёл себя как-то странно. — Думаешь, он знал? Ещё до случая с машиной. В смысле о Дэйве, — спросил Курт. — Может быть. На самом деле, если вспомнить, я заметил, что они с Дэйвом перестали проводить так много времени вместе. Раньше их нельзя было увидеть порознь. Но всё как-то изменилось. — Думаю, можно с уверенностью предположить, что он, наверное, знал о Дэйве. Или, по крайней мере, подозревал, — уверенно заявил Себастьян. — Что неудивительно, раз дверца его шкафа начала потихоньку приоткрываться. — Да, ну, он поклялся мне, что он к пикапу не подходил. Поклялся своим дедом, а значит, всё серьезно. Он даже выглядел расстроенным, когда я спросил его, не знает ли он, куда пропал Карофски. Видимо, отец Карофски сначала зашел к ним домой, прежде чем пришел к нам вчера. Азимио не знал, что он пропал. Себастьян понимал, что ситуация и правда была беспокойной, но учитывая, как за парня волновался Финн, он не мог не спросить: — А ты-то чего так паришься, Хадсон? Ты же вроде ненавидел Карофски? Финн сжал челюсть, и кожа вокруг его суставов сменилась от розового до белесого, когда он сильнее сжал кулаки. Он быстро взглянул на Курта, затем на ковер, а позже снова поднял взгляд и посмотрел в глаза Себа. Ах, так дело было не в Карофски, а в его отношениях с Куртом. Он слышал об этом. Как несколько лет назад Финн психанул на Курта, назвав его «пидором» и подразумевая, что его тошнило от одного вида Курта. Это едва не стоило им семьи. Берт выгнал его, и две семьи провели какое-то время врозь, пока не уладили конфликт. По словам Курта, он уже давно простил Финна. Но казалось, что Себастьян был не единственным, кого мучила совесть из-за действий, совершенных в прошлом. — Я просто не думаю, что кто-то такого заслуживает. Даже Карофски. Они переступили черту. Себастьян заметил, как ненадолго на лице Кэрол проскочила улыбка гордости за сына. Она хлопнула в ладоши, словно пытаясь снять напряжение, повисшее в комнате. — Ну, спорами об этом вы не поможете. Финн, иди в свою комнату и приступай к домашней работе… — Мам. Да ладно тебе, это… — Вперёд, — строго перебила его Кэрол. Финн выдохнул, разжал кулаки и преспокойно поднялся по лестнице, не сказав в ответ ни слова. Она же повернулась к Курту. — Он с кем-то подрался? — спросила она, совершенно не злясь на сына. — Нет, он скорее просто кричал в коридоре. На Джоша Паркера, этого придурка из футбольной команды. Джош… Джош… почему это имя казалось ему таким знакомым? А, точно. Это тот парень, чьи яйца Себ практически раздавил. Неудивительно, что Финн начал ссору с ним. Он тот ещё козёл. — К счастью, они не успели начать драться. Тренер Бист разогнала их, и директор Фиггинс пригрозил Финну отстранением от занятий. Причем я уверен, что он вмешался только потому, что до этого он никак не отреагировал на то, что сделали с машиной Дэйва. Он пытается сделать вид, что ему не всё равно на то, что происходит вокруг, более строго относясь к любому типу притеснений. Ох, Гага… иногда мне действительно не терпится выпуститься к чёрту из этой школы. Себастьян снова почувствовал это. То самое чувство. Такое резкое. Оно напомнило ему о том, кто он и Курт такие. О том, что их пути должны были разойтись в разные стороны. Услышав, как Курт сказал, что пойдёт к Финну, он покачал головой. — Нет. Кэрол и Курт перевели взгляд на него. — Я поговорю с ним. Ты пока отдохни немного. К тому же, кажется, тебя ждёт Бриттани. Она хотела спросить у тебя что-то про единорогов. — Э-э… ну хорошо? — Не спрашивай. Просто поговори с ней. Кивай и улыбайся, когда нужно. Ты справишься. Сказав это, он поднялся по лестнице наверх. Он не знал, что собирался сказать. Он не сказал, что проверит, чем занимается парень, потому что хотел дать тому несколько важнейших советов. Ему просто нужно было выйти из комнаты, чем-то занять себя. Он постучал. — Я занимаюсь, мам. Он явно слышал звук выключаемой видеоигры, быстрое шуршание и щелканье пластика по комоду, отбивающие всякую уверенность в том, что Финн действительно выполнял домашнюю работу. Себастьян подтвердил свою догадку, когда он толкнул дверь и увидел, как Финн торопливо раскрыл учебник по химии, даже не осознав, что тот был перевернут вверх тормашками, и усердно притворялся, что читает его. — А, это ты. — Я вижу ты тут усердно занимаешься. — Да ну тебя. Себастьян сел на край кровати. — Я бы не удивился, если бы мне сказали, что у тебя дислексия. — Чего? Себ кивнул в сторону учебника. — Видимо ты научился читать по-зеркальному. Или, скорее, вверх ногами. Финн покраснел, захлопнул книгу и позволил ей упасть на пол. — Что тебе надо, Себастьян? Мне, честно говоря, сейчас не до твоих проблем. — Что ж ты так сразу, чувак. А я так любезно решил проверить, как ты тут. — Ну, я не ребенок, так что заканчивай спектакль и уходи. Себастьян сузил глаза, но не двинулся с места. Даже на сантиметр. — У тебя же есть девушка, да? На это Финн перестал злиться и смягчился, на самом деле выглядя несколько заинтересованно. По правде говоря, Себастьян был так же удивлён своему вопросу. Может быть, даже больше, чем Гигантор. — Да, Рэйчел. А что? Он прокашлялся, прочистив горло, и решил просто говорить честно. — Разве она не собирается поехать учиться в Нью-Йорк? Финн кивнул в подтверждение, и в его глазах промелькнуло что-то знакомое; что-то только зарождающееся, но, как казалось Себастьяну, то, что он мог понять. — И что ты будешь с этим делать? Ну, с расстоянием. — Честно? Без понятия. — Разве ты не боишься, что она найдёт себе какого-то поющего и танцующего уёбка, пока она там, а ты здесь? Спортсмен громко выдохнул, выглядя напряжённым. — Это приходило мне в голову. Себ недоверчиво посмотрел на него. — Ну ладно. Да, я не могу перестать об этом думать. Меня убивает, что она будет так далеко. Что она, наверное, встретит кого-то более талантливого и умного и, вероятно, разлюбит меня… Что я просто буду тянуть её вниз и удерживать от чего-то лучшего. Доволен? — Вообще-то… нет. Финн наклонился вперёд, наблюдая за Себастьяном так, будто боялся, что тот сейчас напрыгнет на него. — Кажется я люблю твоего брата. Он ждал, гадая, будет ли ему так больно от удара кулака Финна, как он подозревал, исходя из его размеров. Когда удара не последовало, он продолжил говорить, как будто на автопилоте, даже не глядя спортсмену в глаза. — И всё, что я могу сделать, это ждать, пока он меня бросит. Что разбивает мне сердце. Оба подростка замолчали, и в комнате воцарилась гудящая тишина, пока оба углубились в собственные размышления. Внезапно Финн прекратил молчание. — Никто не делает меня счастливее, чем Рейчел, с ней я будто лучшая версия себя. Это, наверное, глупо, но даже если нас будут разделять тысячи километров, я всё же думаю, ради этого чувства, которое мы чувствуем рядом друг с другом, стоит попытаться. Может, если мы будем держаться за него, то сможем пережить что угодно. Себ почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. Это объяснение было искренним. Оно звучало… красиво. Может, это было неисполнимо, но в тот момент это было приятной идеей. В любой другой раз он бы посмеялся над таким признанием. Расхохотался над абсурдностью бредового хэппи-энда и задразнил бы парня до смерти, пока бы тот не скорчился от неуверенности в себе. Но сейчас вместо этого он мягко произнёс: — Да… может быть. Себ посчитал это свидетельством того, насколько он изменился с тех пор, как познакомился с Принцессой и его кланом. Тот факт, что он на самом деле был удовлетворен этим ответом, даже сопереживал Финну, кричал о том, как его мировоззрение было искажено розовыми очками мира. Он не хотел лопать мечту парня, как своего рода пузырь. В основном потому, что ему так отчаянно хотелось верить в это и самому. Когда он взялся за ручку двери, будучи уже готовым открыть её, голос Финна заставил его остановиться. — То, что я сказал о Рейчел… То же Курт чувствует к тебе. Я может и туповат, но даже я это вижу. Себастьян глубоко вздохнул и затем кивнул. — И по кодексу братьев или чему там, если ему что-то нравится, то мне тоже, — заключил Финн, криво усмехнувшись. Себастьян радостно посмеялся над этим. — Знаешь, мне казалось, что ты так нервничаешь из-за Карофски, потому что тебе всё ещё стыдно за то, что произошло между тобой и Куртом когда-то. Финн робко молчал, опасаясь того, к чему вёл Себ этим замечанием. — Но теперь я уверен в том, что ты пытался защитить его честь. Потому что это был, наверное, самый гейский разговор с чуваком за всю мою жизнь, и это учитывая то, что раньше я трахался с парнями за деньги. Он уклонился от подушки, кинутой ему в голову, захлопнул дверь и засмеялся, спускаясь по лестнице. Он не думая продолжил спускаться ниже в подвал по лестнице, ведущей в комнату Курта. Дойдя до двери, он остановился и прислонился к стене, чтобы спрятаться и прислушаться к разговору. — Не знаю, — говорил Курт. — Я чувствую себя так, будто тоже ответственен за это. Как будто я как-то его подталкивал. На днях мы разговаривали в туалете. Нужно было быть аккуратнее… — Да ладно. Женогубка, неужели ты правда так думаешь? Тишина. — Ты, блядь, ведешь себя сейчас прямо как Себастьян. Клянусь, он должен был родиться в Японии, учитывая, как он продолжает кидаться на свой собственный меч, как гребаный самурай. Это надоедает со временем. — Что? Сантана раздражённо простонала. — Да господи, дамочка! Ты не виноват в том, что другие люди невоспитанные, злобные и и будут делать сомнительную херню, чтобы доказать, что они либо: а) такие же как все, а не скрытые геи, которые пускают слюни по молодым пидорским фоткам Джастина Бибера, или такие же неуверенные в себе, как очередная булемическая цыпочка, которая только что нажралась в Маке… б) пытаются контролировать других людей, чтобы продолжать думать, что у них самый большой член в песочнице. Было слышно какое-то движение, как будто она присела ближе к Курту на кровати. Она продолжила, при этом звуча скорее сочувствующе, чем обвинительно. — Я встречала оба типа людей, Курт. Стрёмно, конечно, что худшее в людях — это одновременно и лучшее, что в них есть. Это тот факт, что они люди. В комнате снова стало тихо. Себастьян решил уже выйти из-за угла, но затем остановился, когда услышал другой голос. — Дядя Медведь — человек. — Э-э… прости, Бритт, но… какой ещё дядя Медведь? — Она про Карофски, — терпеливо объяснила Сантана. — Ага. Дядя Медведь был и хорошим, и плохим. Раньше он был плохим, когда обижал Курта. Когда он боялся быть единорогом. Но потом, когда люди узнали про его рог, ему больше не надо было быть злым. Он мог повернуться к своей хорошей стороне. К своей единорожьей стороне. Но другие лошади завидуют рогу единорога, поэтому они пытаются спилить его. Себастьян был готов поцеловать Бриттани. — Дорогая, я ничего не понял про единорогов, — выпалил Курт. — Ничего, Бритт, — сказала Сантана с любовью в голосе, что, как знает Себ, означало, что она в этот момент улыбалась ей. — Ты права. Дело в выборе. То, что мы выбираем, делает нас хорошими или плохими. Все мы можем быть и теми, и другими, но сами выбираем, кем же стать. И снова логика Анджело дала ему хороший подзатыльник. На этот раз он был поражён тем, что это исходило от последнего человека, от которого он ожидал услышать такие слова. Взять на себя ответственность за свою жизнь, создать свой собственный путь. Вот Финн и Рейчел, к примеру. Они могут пойти по своему пути и надеяться, что вдвоём они достаточно сильны, чтобы выдержать любые разрушительные силы, которые им может подкинуть жизнь. И если эти двое могут это сделать, то почему они с Куртом не могут попробовать? Вместо того, чтобы преодолеть последние несколько шагов и зайти в комнату, он повернулся и вернулся наверх. Он был одержим этим чувством. Тем, что он так отчаянно пытался отрицать. Когда он снова ворвался без стука в комнату, Финн ошарашенно отбросил джойстик, а затем хмуро посмотрел на гостя, осознав, что это не Кэрол. В этот момент ему в голову и пришёл план. — Отвези меня кое-куда. — Что, прямо сейчас? — Да, сейчас. — Чувак, у тебя как с математикой? — Да вроде нормально. — Просто я вроде как помню, что ты говорил, что даже немного разбираешься в алгебре. Да, он-то разбирается. Прорешал учебник за месяц. — Допустим… — аккуратно заметил Себ. — Супер. Тогда я отвезу тебя, если ты поможешь мне закончить домашку по алгебре. Он вспомнил ту груду рабочих тетрадей и руководства по подготовке к экзаменам, которые практически выучил наизусть за эти годы. Видимо, они ему наконец-то пригодятся помимо служения некоей формой эскапизма. — Хорошо, но ехать нужно сейчас. — Супер. Я просто скажу маме, что мы поедем в магазин. Это всегда срабатывает, когда мне нужно быстро перепихнуться с Рейчел. Я могу спросить Курта, можем ли мы одолжить его машину. У него аудиосистема круче, чем у мамы- — Блядь, Гигантор, просто найди ключи, мне насрать чьи, и поехали. Финн нахмурился, услышав такой тон от Себа. Тот закатил глаза и громко вздохнул. — Прости. Но давай поторопимся, ладно? — Боже, так и надо было с самого начала. ** Финн болтал о разнице файтингов на «Иксбоксе» и «Плэйстейшене», когда Себ жестом попросил его остановить машину. — Мы на месте, — он показал на простое ничем не примечательное здание у дороги. Они подъехали к старой многоэтажке. Месту, которое он когда-то называл домом. Дом выглядел так же посредственно, как и раньше. За одним очень большим исключением… — Братан, это что, кто-то нарисовал баллончиком крест на двери? Финн озвучил именно то, что он и сам думал. Занимая всю правую сторону двустворчатой двери, перед их глазами действительно был большой крест, оставленный на дереве неприятной зеленой краской. Себастьян ничего не мог с собой поделать. Этот крест будто загипнотизировал его, притягивая к себе. Словно невидимая веревка опутала его тело и с силой тянула к символу. Финн кричал Себу вслед, не понимая, куда тот идёт, но тот продолжал шагать вперёд, пока не оказался вплотную к двери, и провёл руками по краске. Он отступил, внимательно осматривая крест. Он был сделан совсем не небрежно. В рисунке было много деталей, и он выглядел настолько боговидно, будто его сняли с вершины какой-нибудь богато украшенной католической церкви. Он распахнул дверь и начал подниматься по лестнице, не успев даже обдумать свои действия. Поднявшись по ступенькам и пройдя по коридору, он остановился. Цифра семь по-прежнему скошено свисала в сторону, как и всегда. В остальном дверь выглядела практически нетронутой, будто всё было как обычно. Он инстинктивно полез в карман и достал складной нож, тут же грациозно открыв его. Другой рукой он схватился за ручку двери и повернул её. Закрыто. — Чел… Он вытянул нож, готовый нападать. Кто-то высокий в шоке вскрикнул, подняв руки над головой. — Эй, да ладно! Ты чего делаешь? Это же просто я. — Да я… Он не знал, что и сказать. Честно говоря, Себ и сам не знал, что он здесь делал. — Я не знаю. — И зачем мы приехали? — Я решил… Я подумал, что мой брат… Финн опустил руки, тревожась из-за того, что даже Себастьян не мог закончить фразу. — Что твой брат? — нетерпеливо уточнил он. — Да ничего. Наверное, я просто накручиваю себя. Он не вернётся. — Окей. Да. А теперь уберешь эту штуку? Себ кивнул, сложив нож и убрав его в карман. Он заметил, с каким облегчением Финн выдохнул, продолжив: — Супер. А теперь пошли отсюда. — Ага. Да, э-э… пошли. Как непродуманно с его стороны. Что он вообще ожидал здесь увидеть? В его голове каша. Он поддался иррациональному, так стремясь найти Медвежонка. Да — во всём была виновата каша в голове. Финн шел впереди, выводя их по нескольким лестничным пролетам на улицу. Он уже заполз на водительское сидение, когда Себ снова остановился, уставившись на яркий религиозный символ на входной двери. Он тяжело сглотнул, чувствуя что-то жуткое, исходящее от нарисованного креста; необъяснимое предчувствие затуманивало мысли и заставляло сердце биться чаще. Он смахнул наваждение и нырнул в машину Кэрол. По пути домой Финн, так сжимая руль обеими руками, будто пытался задушить неодушевленный предмет, небрежно произнес всего одно слово. — Молоко. — А? — Нужно зайти в винный магазин на углу и купить молока. — Зачем? — Я всё вылил, прежде чем мы ушли. Себастьян слегка наклонил голову, вглядываясь в лицо подростка, будто его глаза молча могли объяснить ему, что тот имел в виду. — Иначе бы мама спросила, зачем мы купили то, что и так было. Финн кивнул, намекнув, что на этом разговор закончен. Себастьян согласился с этим и откинулся на спинку сиденья. Он ударил бы любого, кто имел бы наглость назвать Финна Хадсона тупицей. Даже его самого. ** От Дэйва не было вестей и к вечеру субботы. Пятница прошла быстро, и суббота подходила к концу. Пол Карофски снова заходил к ним, на этот раз с полицейскими, которые взяли показания и у Себа, и у Курта. Во время допроса Себастьян продолжал коситься на Берта, переживая из-за вопросов, которые задавали мужчины. В какой-то момент Берт вмешался и торопливо объяснил, что Себастьян — друг семьи, гостивший у них несколько недель. Это уточнение вроде бы остановило прямые расспросы о его месте жительства и другие, более личные вопросы, на которые у него не было ответа. Карофски-старший остался еще на полчаса после того, как полицейские ушли, и они с Бертом тихо переговаривались в столовой. Мужчина выглядел осунувшимся и невыспавшимся. После того как он наконец ушел, Берт позвал их обоих в столовую. Он также выглядел старше своих лет и уставшим. Берт снял бейсболку и почесал лысину. Он кивнул, жестом приглашая их сесть за обеденный стол напротив него. Себ взял Курта за руку под столом. — Господину Карофски… то есть, Полу поступил странный звонок утром. Сердце Себастьяна бешено колотилось. Крепче сжав Принцессу за руку, он почувствовал, как быстро бился его пульс. — Он не уверен, но голос был похож на Дэйва. Курт громко выдохнул, еле сдерживая слезы. — Но разве это… не хорошие новости? Мы знаем, что он жив… — Было похоже на то, но Пол не уверен. Он слышал лишь крики и… непонятно. Но звонок поступил с телефона Дэйва. Телефон высветил его контакт. Слезы заскользили по румяным щекам Курта. Себастьян успокаивающе сжал его руку, понимая, что это не сотрёт услышанное. — Он был жив. По крайней мере, на тот момент. Думаю, это в принципе подтверждает, что где бы он ни был, там есть кто-то ещё. И его определённо держат против воли. Курту становилось тяжелее дышать. Себастьян пытался найти что сказать, хоть что-нибудь, чтобы рассеять пустоту, которая довольно быстро поглощала их обоих. — Полиция планирует допросить некоторых из ребят, которые предположительно были причастны ко случаю с пикапом Дэйва. Надеюсь, они что-то найдут. Может, заставят одного из них сдать других, и тогда мы сможем найти Дэйва и убедиться, что преступник будет наказан. Себастьян резко встал и гневно хлопнул рукой по столу, от чего Курт вздрогнул, а Берт сочувственно посмотрел на него. Он так, блядь, от всего этого устал. От неопределённости, беспомощности, от того, что страдали невинные люди… — Я понимаю, что вы расстроены. Конечно. Даже я в шоке, учитывая, через что этот парень заставил тебя пройти, Курт. А теперь мы сидим здесь и места себе не находим. Непроницаемое выражение лица Курта тут же окрасилось гневом. Он уже собирался возразить отцу, как тот перебил его. — Стой, подожди. Я не это имел в виду. Я хочу сказать, что все мы прошли долгий путь. Раньше он над тобой измывался, а теперь вы близкие друзья. И я рад, что ты смог простить его и показать себя с лучшей стороны. Что вы перестали фокусироваться на разногласиях и стали друзьями. Просто… мне так жаль, Курт. Я тоже очень переживаю за твоего друга. Надеюсь, что с ним всё будет в порядке. Себастьян отвернулся, скрестив руки на груди, и повернулся спиной к ним обоим. Он не мог сидеть на месте. Не тогда, когда мозг продолжал подкидывать ему мысли о брате. Он бы мог такое сделать? Стал бы он рисковать всем, чтобы выкинуть такое? Его размышления прервал звонок мобильного. Он повернулся и посмотрел на пару, с опаской наблюдавшей за ним. Берт возвышался над Куртом, положив руку ему на плечо — почти так же, как вчера он помогал Кэрол, — молча пытаясь подбодрить сына. Себастьян медленно вытащил из кармана телефон и, увидев имя, загоревшееся на экране, с облегчением выдохнул. Сантана — Это Сантана, — пояснил он. Он спустился в спальню Курта, чтобы не фильтровать обычно наполненный ругательствами диалог. Каждый раз, как они разговаривали с Сантаной, обязательно присутствовали какие-то непристойные и неуместные выражения. Они звучали так же естественно, как шум воды в кране. По-другому быть не могло. Но он не хотел вести себя грубо в гостях, поэтому чаще всего отходил подальше. — Привет, вы уже возвращаетесь из подросткового чистилища, то есть торгового центра? — Себ… Себастьян, Брит… Брит… — Эй, эй, Сан, помедленнее, хорошо? Успокойся, выдохни и скажи ещё раз. Он услышал, как она судорожно вздохнула и затем быстро пробормотала: — Себ, Бритт пропала. — Ч-что? В смысле? — В каком, блядь, ещё смысле я могу это говорить? Она. Пропала. Её, блядь, здесь нет. — Что случилось?! — Не знаю! Я… Я пошла за кренделем для нее, а они с Мерседес пошли в туалет. Бритт сказала, что сама не хотела, но подождет Мерседес рядом. Когда та вышла, Бритт уже пропала. — А она точно не гуляет где-то? — предположил он. — Ты же знаешь, что нет. Исключено. Себастьян сжал телефон крепче, ломая голову в поисках другого решения. Потому что, честно говоря, он знал, что Сантана права. Бриттани бы ни за что не ушла одна. Саймон её выдрессировал. И ещё Бриттани ужасно боялась толп и шума, которые мешали её естественному любопытству исследовать любую социальную среду без него или Сантаны рядом. Её заставили поверить, что если кто-то из них надолго исчезнет из её поля зрения, это значило, что они её бросили. Как её дядя, который бросил её одну много лет назад. Секс — это единственное, с чем она научилась справляться сама. Но это во многом было связано с тем, что если бы она не слушалась, то ходила следующие несколько дней с разбитой губой. А иногда чем хуже, смотря по настроению его брата. — Понял. Вы сейчас в машине? — Да, подходим к ней. — Её рядом нет? Она не ответила, лишь ахнула. — Сан, что там? — Нет, её рядом нет. Но тут что-то другое. На лобовом стекле. Себастьян затаил дыхание, ожидая, что она скажет. — Что это? — он услышал, как Сантана спросила Мерседес. Наступило молчание, а потом разнёсся приглушённый ответ, который он не смог разобрать. — Что она сказала? Что там? — Открытка. Но она пустая, ни имени, ничего. На ней только зелёный крест. Сердце Себастьяна будто разбилось и упало осколками у его ног. — Ты сказала зелёный крест? — прошептал он. — Да, зелёный. Это какая-то секта что ли? Какого хрена? Люди больше не парятся даже номер оставить на визитках? Он не говорил ей о том, что видел вчера на входной двери их дома. Он не думал, вернее, не хотел верить, что это что-то значило. — Езжай на квартиру. Сейчас же. Я сейчас приеду. — Себ, что происходит? — Просто езжай туда, Сантана! В ухе раздался звонкий щелчок. Она повесила трубку. Он взбежал обратно вверх по лестнице, надеясь, что весь ураган эмоций, бушующий внутри, не отражался у него на лице. — Да, просто Сантана позвонила. Спросила, не встретим ли мы её в ТЦ. Надо, видимо, помочь с Бриттани — может, она перепугалась или ещё что. В любом случае, думаю, это поможет нам отвлечься. Ненадолго подумать о чём-то ещё. Вы не против? Он спрашивал не Курта; вопрос был адресован Берту. Он не совсем наврал, так что не сильно переживал об этом. Ну, может, немного. Или много. Но не полностью. Мужчина стоял молча и глядел на Себастьяна глазами человека, у которого была тысяча причин, почему он мог им отказать. — Не задерживайтесь, — наконец ответил он. — Курт, возьми с собой телефон и звони или пиши мне каждые полчаса. Обязательно. — Хорошо, пап. — Присматривайте друг за другом, — заявил Берт. Однако Себастьяну казалось, что это замечание в основном относилось только к нему. — Обязательно, Берт. Спасибо. Курт отключил новый телефон, который ему вручили несколько недель назад, от зарядки рядом с диваном и быстро засунул его в задний карман. — Поведу я? — спросил Курт, сняв ключи с крючка возле входной двери. — Да. Мне надо подумать, — пробормотал он в ответ. — Скоро вернёмся, пап, — крикнул Курт. — Каждые полчаса, Курт, я не шучу. — Хорошо. Люблю тебя! — И я тебя, ребенок. Будьте аккуратны. Как только они вышли за дверь и направились к его машине, Курт накинулся на Себастьяна с вопросами. — А теперь скажешь, что происходит? — В смысле? — Я же вижу по взгляду. Что случилось? Натянув ремень безопасности на груди, Себастьян начал объяснять ситуацию. — Бриттани пропала. Думаю, это как-то связано с тем, что я видел на днях. — Что? Подожди. Думаю, стоит сказать папе… — Нет! Нельзя, Курт. Ты можешь просто отвезти меня, а потом, если захочешь, уже рассказать отцу. — Куда отвезти? — На квартиру. Курт чуть не пропустил знак «Стоп» и так быстро ударил по тормозам, что чертов ремень безопасности защемил Себа за талию. — Ты сейчас говоришь про квартиру твоего брата? — Да. Курт беспокойно барабанил пальцами по рулю, разрываясь между тем, что ему стоило сделать. — А причём тут Бриттани? Никто же из вас не хочет туда возвращаться. — Не знаю, но нам нужно туда. Я уверен. Там мы со всем разберёмся. Курт продолжал стоять у знака, избегая взгляда Себастьяна, и смотрел вперёд с холодным и нечитаемым выражением лица. — Пожалуйста, — прошептал Себастьян. Принцесса вздохнул и повёл машину вперёд. — Как только мы окажемся на месте, я звоню отцу. — Хорошо. Только отвези меня туда, Принцесса. Они ехали, и Курт качал головой, промчавшись по району и свернув к главной улице, переходящей в шоссе. Сердце Себастьяна колотилось о грудную клетку, как инородное тело, пытающееся вырваться и пробить грудь. Он вспомнил фильм «Чужой», что снова напомнило ему о Бриттани.