Cheap Trick

Тихо. Повсюду царила тишина. Но только не в его голове. Вихрь мыслей не покидал его. Он не переставая показывал ему различные образы, шумящие так, будто ты в ебаном метро; они оглушали и плохо действовали на уши. Его душа обливалась кровью при мыслях о них. Последние несколько секунд, как он мог слышать её голос, проникали в самую глубину его сознания, цепляясь словно рыболовная леска за кожу и сухожилия... и стремясь к сердцу. Он тянул за неё, пытаясь разорвать, и шёл к двери, пока леска не разорвалась посередине. Её разорвали свежий воздух, свобода и обещания жить — то, чего они были лишены. Мягкая улыбка Бриттани, которую она изредка показывала; та была полна невинности и тихой силы, что тянулась в какой-то другой мир. Воображаемую вселенную единорогов и радуг, процветающую между пушистых облаков, которую он не мог увидеть. И видящий всё насквозь взгляд Сантаны, который всегда проникал за стены, которые он пытался возводить. Тот, в котором всегда сквозило понимание без единого сказанного слова. Вечера, проведённые за лечением физических и эмоциональных ран, утешениями и обещаниями друг другу, что всё наладится... Больше этого не будет. У него остались только эти образы и воспоминания. Больше ничего. Он хотел умереть вместе с ними. Лежа сейчас в одиночестве в спальне Курта, объятой темнотой, он думал о том, что должен был умереть вместе с ними. ** Он почувствовал, как кто-то неуверенно прикоснулся к нему; вроде бы, это была рука, прикоснувшаяся к чьему-то телу, но не его; оно не могло быть его. Потому что он не ощущал прикосновение, которое ему точно не показалось. Он лежал в кровати, когда она коснулась его плеча. Но затем это ощущение пропало, и в комнате снова был лишь он. Он вернулся к отвращению к каждой частичке себя, проклиная тело, которое просто не могло снова начать чувствовать. ** Из него вырвалась ярость, гнев. Он взорвался. Прямо как эта ебаная церковь. Он не заметил, как стал швырять вещи, ломать их, и хриплый крик стал вырываться из горла, словно соревнуясь со слезами. В конце он оказался в такой же позе, как и в начале: свернувшись в клубок на прохладном полу подвала. Он проигнорировал дрожащий и умоляющий голос, пронёсшийся в застывшем воздухе: такой знакомый голос, который однажды сумел стереть черные пятна копоти на его сердце. И проигнорировал и другой голос, более низкий и строгий, но всё ещё пронизанный незаслуженным сочувствием. Оба пытались заговорить с ним, но он слышал лишь невнятную тарабарщину. Оба потерпели неудачу и решили, что лучше отступить обратно в мир над подвалом. ** Он думал, что его никто не слышал. Когда-то Себастьян гордился своей способностью быть незаметным. А сейчас на него смотрели голубые глаза, которым ещё удавалось зажечь огонь его существа; наблюдали с эмоциональным накалом, что делало их ярче, чем даже под светом луны. Они горели внутренним светом. — Как давно ты здесь? — спросил парень и, быстро закрыв дверь, забрался внутрь. — Не знаю, — прохрипел он в ответ. Это первые слова, которые он произнес с тех пор, как самоизолировался от всех и вся; его голос звучал хрипло из-за того, что он давно не разговаривал и до этого кричал во всю глотку. Его собеседник молчал. Они сидели внутри машины, Себастьян прислонился к стеклу пассажирской двери, а Принцесса наблюдал за улицей с водительского сиденья. И тут Себастьян заметил: Курт был одет не в привычную шелковую пижаму. На нем была слишком большая футболка с растянутой до плеча горловиной, которая обнажала его бледную кожу. На футболке был логотип "Наскара", который был почти полностью стерт после многочисленных стирок. Себ посмотрел вниз и увидел подтянутые бедра, выглядывающие из тёмных боксеров. Себ даже не удосужился переодеться. Он был в той же одежде, в кофте с капюшоном. Всё ещё... блядь... там, в своей голове. Запах полированного дерева и слабый аромат от сотен незнакомцев, которые приходили и уходили, снуя туда-сюда в поисках Божьей истины, и пахли любимыми купленными в магазине духами. Вид горящего пламени, пожирающего стены церкви, как бумагу. Жар, который каким-то образом доходил до них даже за десятки метров. Когда-то внушительный крест, ныне горящий и превратившийся в спички... — Ты же мерзнешь, — заметил Себ. — Я пальцев не чувствую. Но ничего, я справлюсь. Он "справится". Это слово разозлило Себа. "Справляться с чем-то" казалось сейчас чем-то невыполнимым. — Иди внутрь, тебе же холодно. — Всё в порядке. Они снова замолчали. Курт просто... сидел рядом. Он молча отказывался уходить, но даже в тишине это было заметно. Себ не смог выгнать его. По крайней мере, не сейчас. Затем, когда стало казаться, что время застыло, он сам того не осознавая начал говорить. — Я хотел вернуться назад. Будто если бы я... Если бы я просидел здесь достаточно долго... то каким-то образом вернул всё назад. Будто ничего не произошло. Он заерзал на месте, его лоб заскользил по прохладному стеклу, и он продолжил смотреть в темноту, где нечеткие формы кустов на соседском участке напоминали ему скрюченные и изогнутые когти, пытающиеся дотянуться до него и схватить. — Я просто хочу сидеть здесь и ждать, пока снова их не услышу. Пока не увижу, как Бриттани смеется, пытаясь научить меня делать идиотское колесо или еще какому-то жизненно важному по её мнению навыку... и как Сан называет меня пидрилой под нос, после чего проверяет, чтобы, когда я вернусь домой поздно, меня ждала тарелка с едой. Он горько рассмеялся; совсем не от веселья. — Она никогда надо мной не смеялась, между прочим. Над тем, что я вечно зарывался носом в книгу. Не, не думай, конечно, она издевалась надо мной по другим поводам. Но никогда из-за этого. Ни разу. Курт молчал. Себастьян — нет. Он позволил словесному выражению боли просочиться в пространство между ними и наполнить машину теплом, которого не было в воздухе. — Я не знаю, что мне еще делать, кроме как сидеть здесь... просто сидеть. Только это кажется логичным. И больше ничего. Потому что, когда я здесь, они где-то рядом. Счастливые и живые, они ждут, когда я вытащу их из этой гребаной церкви. Он не плакал. У него уже не осталось слёз для этого. Но если бы он плакал, то сейчас всё его лицо бы было мокрым. Себ полностью отстранился от окна со стороны пассажира, наконец задержав взгляд на своём двойнике в отражении дольше, чем на несколько болезненных секунд. Он чуть не поморщился от попытки Принцессы притвориться, что он не дрожал достаточно заметно и не выдыхал настолько холодный воздух, что его можно было заметить даже в машине. За последний час температура воздуха упала довольно низко. Он сам этого не заметил, потому что был слишком оторван от реальности, застряв в ловушке своего разума. Но Курт был рядом, сидел с ним, дрожал и пытался бороться с холодом в одной футболке, которая явно принадлежала Хаммелу-старшему, и тонких боксерах, которые плотно облегали бледные ноги. На нём даже не было обуви. Себ не задумываясь протянул руку и провел тыльной стороной ладони по щеке Курта, отчего тот, наконец, повернулся и посмотрел ему в глаза. — Тебе стоит пойти внутрь, Принцесса. У тебя кожа ледяная. Курт на мгновение закрыл глаза, будто смакуя звук прозвища, которое, как он утверждал, ненавидел. Он улыбнулся почти незаметно. Себ продолжил. — Тогда... тебя не должно было быть в машине, Курт... — Н-Но я... я был там. И-И сейчас я здесь. Курт пододвинул руку к ладони Себа и стал поглаживать дрожащими пальцами тыльную сторону. Затем, кажется, получив разрешение, на которое надеялся, когда Себастьян не отстранился, он переплёл их пальцы. — Не знаю, п-почему ты не можешь п-понять, что... я рядом, — процедил он сквозь стучащие зубы. — Всегда и в-везде. Я рядом. Себастьян наблюдал за их сцепленными пальцами, розовыми пятнами, переливающимися бледными пятнами и и фарфоровыми линиями. — Я с тобой. Понятно? Он не думая кивнул и почувствовал, как слезы, которые, как ему казалось, уже все вытекли, снова стали собираться в уголках глаз. Себ наклонился и положил голову Курту на плечо, и тот поцеловал его волосы и крепко обнял. Так они и остались в объятиях друг друга. Они не двигались до тех пор, пока Себ не почувствовал, как Курт задрожал, и желание избавиться от холода, убрать дрожь и просто... чувствовать переполнило его. Он целовал бледную шею и вёл языком по светлой коже, пока не прикоснулся губами к подбородку. Они встретились взглядами, и Себ ждал любого знака на то, что он может продолжить, и Курт легко предоставил его. Он закрыл глаза и наклонился вперёд, встречая Себастьяна в поцелуе. Целуя Курта, ему казалось, что он снова мог дышать. Это было похоже на глоток чистого воздуха после долгих лет пребывания в сыром подвале, окутанном густой пылью и всякой гадостью. Он водил руками по телу Курта лежа на спине; вдоль спинных мышц, а затем сжимая выпуклости задницы, в результате чего Курт терся о него, издавая громкие стоны, пока эти звуки не слились в шипение его имени. Принцесса чуть не прижал его к сиденьям и настырно целовал, покусывая губы и проводя языком по шее Себа, пока они снова не встретились в поцелуе. Курт действовал беспокойно, лихорадочно; практически собственнически. Себ и Курт начали тереться друг о друга, и между ними доносились стоны, опускающиеся завесой над их телами. К тому времени, как Курт отодвинулся, чтобы набрать воздуха, окна машины запотели. Тепло их тел вытеснило холод, когда-то окутывавший тесное пространство. Курт смотрел на него сверху вниз, тяжело дыша, с оттенком страсти, вожделения и... чего-то ещё, в чём он был не уверен... или, может быть, во что просто не мог поверить. Он отстранился, всё ещё пронзая Себа этим взглядом, и потянулся к двери. Холодный воздух не охладил этот взгляд, не уменьшил чувства, манящего его последовать за бледным парнем, который вышел из машины и протянул руку Себу. Себастьян заколебался; внутри него бушевала буря эмоций, но затем он забрал ключи с приборной панели и положил их в карман. Желание сидеть на месте или уйти и спасти эту семью от своего отравляющего присутствия больше не будоражило его. Он позволил вести себя, пока они не зашли в дом, где Курт на минуту остановился, чтобы тихо запереть входную дверь. Кэрол все еще была на работе. Берт и Финн закрылись в своих комнатах и, скорее всего, крепко спали, пытаясь забыть об этой ужасной ночи. Он тихо повесил ключи на крючок и мог лишь ощущать, где находился Курт, пока они аккуратно крались по дому, в итоге исчезнув за дверью спальни Хаммела. Себ лег на кровать, и мысли, полные бесконечных сомнений в себе и боли, начали вновь закрадываться в его сознание. Но затем, после того, как наверху раздался щелчок двери, говорящий о том, что замок был заперт и они остались совершенно одни, может быть, впервые с тех пор, как Себастьян стал жить здесь, Курт вернулся в комнату. Дойдя до подножия лестницы, он замер и медленно заскользил взглядом по Себастьяну, остановившись лишь когда дошёл до его глаз. Его взгляд будто доносил сотни слов, практически кричал. Когда Принцесса склонился над ним, его взгляд более не кричал. Даже не умолял о чем-то. Он скорее прояснился и стал излучать нежность, растопившуюся между криком и шепотом. В этом взгляде плескалась любовь. Поцелуй вышел мягким, не настаивающим и требовательным. Он успокаивал, но при этом заставлял гореть каждую клеточку его тела. Вкус губ Курта возбуждал и опьянял его едва сдерживаемым желанием. Не было никакой срочности; они не срывали друг с друга одежду и лихорадочно ощупывали всё, до чего могли дотянуться. Всё было так нежно: Курт лежал рядом с Себом и проводил бледной рукой по его футболке. Себастьян же обвил шею Курта и нежно перебирал пальцами короткие мягкие темные волоски. Курт поцеловал его легко в губы, затем чмокнул кончик носа Себастьяна, после чего оставил затяжной поцелуй на лбу, об который потом оперся своим лбом; он не моргая наблюдал за тем, как расширяющиеся зрачки тонули в уступчивой зелени. Курт судорожно выдохнул, целомудренно поцеловал Себа в губы и отстранился. Прежде чем Себастьян успел усомниться, куда тот пошел, и что-либо сказать, его сердце забилось так, что он в шоке замолчал. Услышав отчетливый звук выдвигаемого прикроватного ящика Принцессы и легкий лязг предметов внутри, он судорожно втянул воздух. Этот звук он слышал много раз за эти годы; безошибочно узнаваемое шуршание, которое всегда предвещало его позицию снизу, отчего у него подскочил пульс и во рту пересохло. Он собирался возразить, заявить, что им не стоило этого делать по ряду причин... но, когда их языки соприкоснулись, не смог выговорить ни слова. Себ грубо ответил на поцелуй, а затем, отстранившись, посмотрел на предметы, слишком крепко сжатые в бледной руке: презерватив и маленький синий пузырек, до краев наполненный жидкостью. Он вспомнил, как Курт рассказывал о "беседе", произошедшей у них с отцом. Он говорил, что все закончилось тем, что ему вручили пакет, наполненный смущающе подробными брошюрами, презервативами и смазкой. Он не мог представить, чтобы Курт когда-нибудь переборол смущение, чтобы купить подобные вещи самому. Себ чувствовал, что под решимостью парня скрывалась нервозность. Курт был взволнован, может быть, даже немного напуган. — Курт... Хаммел коснулся пальцем его губ, обрывая на полуслове. — Пожалуйста, — лишь сказал в ответ Курт. Тихий шепот поглотил его с головой. И все ушло на задний план, не имея значения в данный момент. Они ушли с головой в поцелуи, и вскоре слишком большая футболка Курта оказалась на полу вместе со слоями одежды Себастьяна, пока он не остался в одних темно-синих боксерах. Они плотно прижались друг к другу и не прекращали стонать и толкаться вперед, не спеша стараясь достигнуть пика, как будто время шло в три раза медленнее обычного. Такого с ним никогда не было. Вообще ни с кем. А он успел переспать с десятками людей. Никто не целовал его так нежно; не прикасался с такой любовью и заботой. Как будто в каждую ласку Курт вкладывал тонну эмоций. Ему вытрахивали мозги до бессознательного состояния бесчисленное количество раз. Но никогда не одаривали ласками. Не относились как к равному. Когда Себастьян начал осыпать поцелуями набухшие соски Курта и посасывать их до той степени, что Курт стал похныкивать и постанывать, он понял, что хотел почувствовать парня на вкус. Он облизал гладкую кожу, спустился к плоскому животу и остановился, взглядом спрашивая разрешения продолжить. Курт покачал головой, улыбаясь одними глазами, притянул Себастьяна к себе, крепко поцеловал его и уже затем сменил позу. Принцесса прикусил сосок и медленно провел языком по невидимой дорожке вниз, пока не достиг темно-синих трусов Себа. Себ собирался сделать то же, что Курт; мягко сказать, что им необязательно было этим заниматься, и что у него все равно не было с собой презерватива... Но Курт уже стянул трусы Себа ниже бедер и неуверенно стал водить языком по его твердому члену. — А-ах, — простонал он. Блядь. Он пытался подобрать слова, но они ускользали... — К-Курт, презерватив. Курт начал лизать головку, оставляя на ней поцелуи, и, сжав ладонью основание члена, стал более уверенно проводить языком по всей длине. — Хочу тебя. Всего. Пожалуйста. Они снова встретились взглядами. Курт ждал выполнения просьбы. Логика Себа, хотя и едва работающая в данный момент, усердно трудилась, пытаясь осознать, что Курт, по сути, разрешил ему кончить. Излиться в приоткрытый рот за розоватыми губами. Взгляд Принцессы говорил то, что тот сам не произносил. Его не волновало прошлое Себастьяна. Сейчас для него ничего из той другой жизни никогда не существовало. Они существовали в этом моменте вдвоем. Он незаметно для себя кивнул, и Курт взял его член в рот. Он был чист. Он регулярно посещал бесплатную клинику, место — в отличие от настоящего врача, кабинет которого он всегда избегал, — где никогда не задавали вопросов и не проверяли документы. К тому же он всегда спал с клиентами только с презервативом. А Курт... блядь, он даже бровью не повел. Невысказанное доверие согревало Себастьяна изнутри и значило больше, чем сексуальное или физическое удовлетворение. И он знал, что это не было по наивности или из-за того, что они слишком увлеклись... они лишь хотели символизировать каким-то действием свои чувства. Доверие, благоговение, любовь. Иногда Курт мог вести себя так, будто у него ОКР; он часто заострял внимание на таких вещах, как поддержание безупречного имиджа с каждой прядью, собранной в безупречную прическу, или употребление чего-то низко углеводного и нежирного. Он даже признавался, что в идеальном сценарии "первого раза" фигурировал оборотень из фильма "Сумерки": какой-то Тейлор, с которым бы они занимались любовью на "сиреневом лугу". Такая живописная сцена была достойна сопливого любовного романа. Но не эта. Сейчас в моменте существовали лишь они вдвоем. Их "идеальный сценарий" заключался в том, чтобы просто быть друг с другом... тяжело дыша, пыхтя и оставаясь уверенными и неуверенными в происходящем одновременно. Себастьян прочесывал пальцами обычно идеально уложенные локоны Курта и почти закатывал глаза от наслаждения при виде покрасневших щек Курта, которые тот сдувал, пока постанывал, медленными нарастающими движениями отсасывая Себу. Себ был близок к разрядке. Но ему хотелось кончить по-другому. Он хотел сделать это с Куртом вместе. — Курт, — взгляд голубых глаз встретился с зелеными, — иди сюда, — на выдохе позвал он. Курт выпустил член изо рта. — Я что-то не так- — Нет. Опасения Курта, несомненно, связанные с его способностями и неопытностью, сразу же рассеялись при виде того, как Себастьян жаждал его всей душой и телом. Принцесса понял все без слов. Себастьян притянул Курта к себе и яростно поцеловал в надежде рассеять любые возможно оставшиеся остатки неуверенности в себе. Они стали медленно целоваться, и Курт стянул боксеры. Себ наблюдал за ним, не спеша нанося на пальцы смазку из синей бутылочки. Когда он склонился над Куртом, нежно лаская пальцем сморщенную кожу его ануса, тот кивнул в знак согласия; его взгляд передавал смесь желания и тревоги. Себастьян просунул один палец. Курт закрыл глаза, приготовившись, и простонал от напряжения. Он медленно открыл глаза и увидел, что Себ наблюдал за ним, ожидая разрешения продолжить. Курт прошептал "Давай", и Себ осторожно протолкнул палец дальше и высунул его. Он уверенно и осторожно продолжал так делать. Принцесса притянул его к себе и горячо поцеловал. — Мм, пожалуйста, еще. Следующий обильно смазанный палец протолкнулся сквозь кольцо мышц, растягивая узкий канал. Себастьян попробовал нарастить темп, сгибая палец, пока не задел место, от которого Курт изогнулся всем телом. От третьего пальца Курт напрягся и прошипел, в результате чего Себ осторожно замер. Курт покачал головой; его глаза блестели от влаги. Он обхватил ладонью щеку Себа, провел по его губам, а затем, проскользив вниз, остановился у сердца Себастьяна, мягко растопырив пальцы на подтянутой груди. Себастьян понял, что он хотел сказать, и продолжил плавно растягивать его. Курт медленно подходил к оргазму, покачивая бедрами в такт каждому движению пальцев Себа. — Себ, пожалуйста. Б-Больше. Голос Принцессы звучал хрипло, распутно... как смесь нужды и эмоций, которая одновременно восхищала и пугала его. У Себастьяна сжалось сердце, когда он заметил, как слезы потекли по фарфоровым щекам Курта. Он поцеловал мокрые дорожки и припечатал поцелуй на распухшие губы. Себастьян выдохнул, чувствуя, как сам занервничал, и попытался подавить беспокойство по поводу того, что происходящее могло означать для них. Курт, казалось, почувствовал его переживания и притянул его ближе, чтобы поцеловать; так он хотел заверить Себастьяна, что это действительно то, чего он хотел... то, что было нужно им обоим. Себ не мог вспомнить, когда в последний раз так нервничал из-за секса. Наверное, много лет назад. Но дело ведь было не в этом... да? Здесь было задействовано нечто гораздо большее. Себастьян кивнул, быстро взял презерватив, удобно лежащий на тумбочке, и надел его. Покрыв пульсирующий член обильным количеством смазки, он прижался ко входу Курта. Проталкиваясь через тугое колечко мышц, осторожно и аккуратно проникая глубже, он не удержался и наклонился, чтобы снова вовлечь Принцессу в поцелуй; позволив себе раствориться в нем, когда он начал уверенно толкаться вперед. Блаженство... Сейчас у него на уме было только это. Вот как занимались любовью. Сейчас он занимался любовью с Куртом. Стоны Курта подбадривали его толкаться вперед бедрами в ускоренном темпе. Принцесса ловко обвил ноги вокруг талии Себа, сцепившись в лодыжках, пока его вдалбливали в матрас; они блуждали ладонями по всему, до чего могли дотянуться, и проводили губами по телу друг друга. Себастьян долго не продержится. Не со всеми переполняющими его чувствами. Не с идеально выглядящим под ним Куртом. — Ах, Себ, еще... блядь! Себастьяна настиг оргазм, сжигающий его изнутри, и, кончая, он скандировал имя Курта, как будто это была мантра, поддерживающая в нем жизнь. Ему едва хватило сил взяться за набухший член Курта и начать водить по нему сверху вниз, пока Курт с вскриком не кончил себе на живот, медленно продолжая толкаться вперед сквозь спазмы. Оба парня, скользкие от пота, тяжело дышали, пока их сердца учащенно бились. Курт улыбнулся ему, и Себ ответил на это долгим сладким поцелуем. В конце концов Себастьяну удалось собраться с силами, завязать презерватив и выбросить его в мусорное ведро. Затем он схватил майку, которую отбросил в сторону, и с помощью нее вытер сперму с живота Курта, после чего снова бросил ее на пол. Он притянул Курта к себе и обнял. Тот лежал у Себастьяна на груди, и его спутанные темные пряди щекотали шею Себа. В этот момент они могли не думать ни о какой церкви. Ни о крестах, несущих обещание смерти... Они были живы, и он все еще был счастлив. Пока он мог вдыхать запах Курта, наслаждаться его прикосновениями и растворяться в его бытии... Пока он мог в любой момент оглянуться и пропасть в жемчужной голубизне его глаз, закутаться в мягкие линии и матовую кожу... Не было никаких потерь. Ничего не случилось, и они все еще были рядом. Он подумал о Берте. О том, что он вроде как обещал ему касательно физической близости с Куртом. Затем он быстро отмахнулся от этой мысли, потому что от Себа в принципе ожидали только разочарований. Он подумал о сказанном ранее — всего несколько часов назад, вероятно. Он размышлял о том, что Берт мог планировать сейчас... — В смысле они не вернутся? Они оба прорвались через дверь как раз в тот момент, когда Берт Хаммел доставал ключи, а Финн натягивал свою футбольную куртку вслед за ним. Оба замерли, смотря куда угодно, но не на мужчину, стоящего перед ними, и не друг на друга. — А ну отвечайте! Мерседес практически вышибла мою входную дверь, тараторя о какой-то церкви, крестах и что там, возможно, Бриттани... Услышав имя, у Себа екнуло сердце. — И она дала мне какую-то странную карточку с написанной на обороте ерундой о зеленых пастбищах, и мне потребовалось полчаса, чтобы успокоить ее и отправить домой. Так что лучше кому-то начать говорить мне, что здесь происходит. Где, черт возьми, девочки?! Курт начал тихо плакать, и Берт был сбит с толку такой реакцией. Себастьян хладнокровно повторил: — Они. Не. Вернутся. — К-Как это понимать? Они что, заблудились в ТЦ или типа сбежали? — наивно воскликнул Финн, выглядя растерянным и немного тревожным. Себ покачал головой. Если бы только все было так. Берт явно потерял терпение, услышав настолько неоднозначное заявление Себастьяна. — Где девочки?! — Боже, да погибли они! Они мертвы и уже не вернутся! — проревел Себ. Слезы быстрыми ручьями текли по его раскрасневшимся щекам. Финн и Берт в шоке переглянулись, явно потрясенные враждебной реакцией Себа и сказанными им немыслимыми словами. — О-Они... Они м-мертвы, — сокрушенно повторил он. Берт взглянул на Курта; он искал какое-то подтверждение этих слов от сына. — Курт? Но Курт упал на лестницу и закрыл лицо руками, когда осознание реальности произошедшего накрыло его, как темный плащ, наброшенный на плечи, растеклось по полу и растворилось в воздухе, как пары меланхолии. Берт встал на колени рядом с Куртом и обнял его за плечи. Курт зарылся в грудь отца, и тот стал успокаивать его, шепча первое, что приходило в голову, в попытке подавить отчаяние сына. Финн распахнул глаза от страха и удивления, переведя взгляд с утешающих друг друга Берта и Курта обратно на Себастьяна; в карих глазах Финна все еще плескался вопрос, подпитываемый определенной неправдоподобностью ситуации — что это просто не могло случиться. Себ просто кивнул. Это был последний жест, подтверждающий, что он говорил чистую правду. Финн ахнул и разинул рот, мысленно пытаясь подобрать слова, чтобы опровергнуть эти новости. — Н-Не может быть... нет. Чувак, нет. Они не могли. Типа... Они же только сидели здесь, а... а теперь нет... Не может быть. Себастьяну было тяжело смотреть на них всех. Это было слишком больно. Все это было невероятно тяжело. Берт сосредоточился на Курте, но в конце концов снова посмотрел на Себа, ища какие-то конкретные ответы, которые Себастьян просто не знал, как озвучить вслух. — Я... Я не могу, — покачал он головой, отведя взгляд от прожигающего взора Берта. — Просто не могу, — и он ушел, вернувшись в комнату Курта. Курт не рассказал Берту, что произошло. Он был в этом уверен, потому что иначе как только ему стало бы об этом известно, тут же нагрянула бы полиция. Их дом бы погрузился в хаос, безумие и постоянные допросы. Кэрол все еще была на работе, возможно, пребывая в блаженном неведении. Он, честно говоря, не был уверен, звонил ли ей Берт или нет. Возможно, Берт решил не давить на них, после того как увидел, как его сын сорвался прямо перед ним. Но это был лишь вопрос времени. Он понимал, что ближе к утру они не смогут спрятаться за горем. И им придется подробно объяснять, возможно, несколько раз, что произошло. Что та небольшая проблемная семейка, которую они обрели друг в друге, была уничтожена. Их будет ждать мелькание серебряных значков, устрашающий жаргон и неприкрытые угрозы по поводу прошлого Себастьяна... Множество вопросов, начинающихся с "почему", "зачем" и "о чем вы только думали", приведут к неизбежному исчезновению Себа из жизни Хадмелов... возможно, навсегда. Себ посмотрел на Курта. Он лежал с закрытыми глазами и ровно дышал. Себ прижался к нему, обняв крепче. Это мгновение должно было стать самым счастливым в его жизни. Вместо этого оно становилось самым печальным, пропитанным осознанием того, что девочки уже никогда не вернутся; что у него действительно не осталось никого, кроме этого прекрасного парня. И, черт возьми... Сколько же боли он обрушил на него всего за несколько месяцев. Принцесса этого не заслужил. Из нарастающей ненависти к себе его вывел грохочущий звук, в котором он узнал свой рингтон; ему пришло сообщение. Себ тихо выскользнул из-под Курта, удачно не разбудив его, и наклонился, чтобы порыться в джинсах. Он вытащил мобильник и молча посмотрел на экран. У меня есть для тебя подарок. Приходи один туда, где время останавливает ход. — Медвежонок Кровь в его жилах застыла, и он, проморгавшись, вчитался в слова на экране. Он прекрасно понимал, кто написал это сообщение. Оно было отправлено с телефона Дэйва. Но эти слова... их мог написать только один человек. И это был не Дэйв. Тяжело выдохнув, он неуверенно встал на ноги. Курт был закутан в простыни, выглядя так прекрасно и совсем не представляя, что происходило в настоящем. Себ молча наслаждался зрелищем, запоминая картину перед собой, после чего тихо оделся. Он замер у подножия лестницы и оглянулся назад в последнем рывке нерешительности, который тянул его обратно. — Курт, мне очень жаль. Прости, — прошептал он. Затем поднялся по ступенькам, в глубине души зная, что, скорее всего, больше никогда не вернется.