Cheap Trick

Он пытался не думать, в основном успешно, о том, что взял машину Курта. В конце концов, это был единственный вид транспорта, который позволил бы ему оставить все позади; вычеркнуть себя из их жизней. Взяв метафорические ножницы, которыми вырезают нежелательные лица из старых фотографий, чтобы остальные могли продолжать возвращаться к воспоминаниям, думая лишь о хорошем. Себ делал им одолжение, так что его поступок был оправдан. Он почти не помнил поездку. Он думал лишь о том, что ожидало его в конце. На двери все еще красовалось это чертово послание; каждая красная буква виднелась шрамом, глубоко врезающимся в душу... крест выглядел так же жирно, как и в первый раз, напоминая слишком знакомые языки пламени. Себастьян вошел в подъезд и поднялся по лестничным пролетам, пока не толкнул от себя серую дверь, покрытую старой ржавчиной. В кармане у него лежал нож, зазубренный от недавнего боя против неподатливого металла, но готовый к новым свершениям. Его глазам понадобилась минута, чтобы привыкнуть к освещению, точнее, его отсутствию, и он заметил фигуру, хотя, скорее, тень, которая двинулась вперед, услышав, как защелкнулась металлическая дверь. Сердце Себастьяна забилось чаще, и он прерывисто задышал, ожидая, что последует дальше. Еще одна тень сгорбилась на полу, но он не мог ее разглядеть при слабом освещении; единственный свет исходил от маленькой лампочки над дверью, уличных фонарей за окном и луны в небе. — Вы только посмотрите, кто пришел. — Завали. Он жив? — Мы не виделись несколько недель, и вот как ты приветствуешь старшего брата? Мне казалось, я воспитал тебя лучше. — Он. Жив? — медленно прошипел Себастьян, едва сдерживаясь. Саймон ухмыльнулся шире, выйдя на свет; сигарета была зажата между натянутыми линиями рта, выпуская тонкую струйку дыма. Он мрачно усмехнулся и отбросил бычок в сторону. — Я же сказал, что у меня есть для тебя подарок. Он выделил предложение, пнув тело, сжавшееся на полу. Незнакомец издал приглушенный стонущий звук и прокатился вперед, отчего стало возможным рассмотреть его черты лица. — Чт... Где Дэйв? — Об этом потом. Сначала я хотел бы снова представить тебе этого нахального засранца. По взлохмаченным темным волосам стекала струйка крови, и бледная кожа цвета слоновой кости блестела от пота, который каплями скатывался по толстому скотчу, закрывающему рот. Его лицо отекло, и у глаза прослеживался багряный синяк. Себастьян помнил эти зеленые глаза, горящие болезненной жаждой опустошения окружающих... — Себ, это Рори. Рори, это мой братишка Себ. Рори. Ирландец, который когда-то напал на него. Тот, который искал своего брата, и с ним был ирландец постарше с грубой оливковой кожей и холодным нравом. — Ах, да ладно, Рори! Очень грубо не здороваться с кем-то, когда вас представляют друг другу, — Саймон быстро нанес еще один удар ногой по ребрам парня, заставив его прогнуться вперед и выдавить удушающий хрип, приглушенный серой клейкой лентой. Саймон одним махом сорвал скотч и схватил парня за шкирку темного зимнего пальто. — Это Себ. Ты его уже когда-то видел и оставил неизгладимое впечатление. Саймон ударил Рори по лицу кулаком, отчего у козла точно потемнело в глазах. Он выплюнул сгусток крови и затем вызывающе рассмеялся, сверкая красными зубами. — Да пошел ты нахуй, дебил! Пролетел еще один меткий удар в лицо. — Нет, — удар кулаком в челюсть, — это ты, — удар ногой в живот, — иди нахуй! — просвистел еще один удар, от которого Рори перевернулся на спину, кашляя, пока его руки были связаны за спиной. — Расскажи ему, Рори. Расскажи, блядь, Себу, что вы с тем гандоном сделали. Рори отказывался говорить, пытаясь вернуться в вертикальное положение. — Я подозревал, что так будет, — продолжил Саймон. — Ничего страшного. Я начну сам, а ты можешь потом закончить рассказ, — Саймон сделал драматическую паузу, заставляя всех напрячься. — Я знаю, что произошло с девочками, Себ. — Ага... Да это ты! — прорычал Себ. Саймон рассмеялся, и низкий ропот эхом разнесся по крыше. — Мое знакомство с этой крысой неслучайно. Как и тот факт, что он сейчас здесь. Как и то, что помимо него... — он замолк, нагнулся, достал громко шуршащий темный пакет и грациозно бросил его Себу. — Здесь его друг — в той или иной степени, — грубо закончил он. Мешок приземлился так, что в прорези можно было заметить предмет по форме и весу напоминающий сплющенный арбуз. Осознав, что он держит, Себастьян в шоке распахнул глаза. — Блядь! Это был второй... пожилой ирландец, вернее, его отрубленная голова. Темные глаза потускнели и налились кровью, рот был разинут, и волосы покрылись коркой запекшейся крови. Он уронил его — точнее голову — на пол так быстро, будто его ударило током, и отошел от нее. Жестокое хихиканье Саймона вырвало его из шока, возвращая из безумного мира, в котором он только что держал в руках голову какого-то отморозка. — Да ты, блядь, совсем ебнутый? — прошептал Себ, не находя других слов. Никакое другое восклицание не казалось правильным или достаточно сильным, чтобы протолкнуть ком, застрявший в горле. Рори тяжело дышал, задыхаясь от смеси презрения, горя и беспомощности. — Ты, блядь, заплатишь за это, Саймон. Они не простят тебе этого! — проревел Рори, брюзжа слюной. — Пора тебе запеть, малыш Рори. Уверен, Себастьяну очень интересно, почему ты здесь и я подал ему голову твоего коллеги в пакете. Рори продолжал тяжело дышать, и его глаза потемнели, когда негодование сменилось усмешкой. — Мы долго его искали. Еще до того, как я присоединился к клану. Твой брат — пугливый вор. Который умудрился разозлить не тех людей. Рори смотрел прямо на Себастьяна; его иссушенные глаза горели ненавистью. — Он был в бегах... годами. Черт, да это случилось еще до того, как я вступил в клан. Пока мы, наконец, не узнали, что он здесь. В тот день, когда мы, я и Эйден — тот, чью голову ты только что уронил на землю, как гребаный использованный подгузник, — увидели тебя, мы уже знали. О тебе и твоих подружках. И когда мы поняли, что не можем добраться до твоего брата, вместо этого решили разобраться с вами. Комок, вероятно, его сердце, все еще блокировало дыхательные пути Себастьяна, мешая вдыхать воздух. — В нашем клане мы следуем принципу "око за око". Так сказано еще в Библии. Раз мы не могли добраться до него, то пришлось отдать Вселенной другую жизнь. Саймон должен был осознать, понять, что мы всегда будем его искать, и каждый человек, на которого он смотрел дольше пары минут, будет страдать за его предательство. У Себастьяна случился перегруз. Его мозг был переполнен мыслями, подстегиваемыми смесью бурных чувств. — Т-тот крест? Карты... и вся эта библейская чушь? Это все... это все ты? — Мне показалось, что так красивее. А ты что думаешь? Эта дьявольская гордая ухмылка, холодные глаза, насмехающиеся над ним... Это был он. Он убил их. Ублюдка совсем не мучили угрызения совести. Себастьян, не теряя времени, вынул нож из кармана и скользнул им по шее ирландца. Он дернул его за волосы, обнажая горло, пока нож царапал кожу. Одно движение — и Себастьян проткнет ее. Саймон наблюдал за этой сценой, едва сдерживая улыбку. — Давай, Себ. Прирежь его. Себастьян стиснул зубы. Нож в его руке дрожал от того, как крепко он его держал. — Он убил их. Он, блядь, забрал их у нас. Выпусти ему кишки! Выражение лица Рори было омрачено тяжелым принятием своей судьбы. — Что ж, вперед, Себастьян. Сделай, как велит брат. Убей меня. Но помни, кто все до этого довел. Благодаря кому мы нашли тебя. И девочек. Себастьян вогнал нож глубже, с удовлетворением наблюдая, как струйка крови стекала по бледному горлу. — СЕБАСТЬЯН! Металлический стук привлек его внимание, хотя нож по-прежнему был жадно прижат к трахее Рори. — Посмотрите-ка, подстилка пришла. И, о! А это, видимо, Хаммел старший. Приятно познакомиться. Я о вас слышал ровным счетом ничего, — игриво произнес Саймон. Курт ворвался в дверь, тяжело дыша. Увидев разыгравшуюся сцену, его глаза тут же наполнились слезами. Берт Хаммел тоже пыхтел, пытаясь отдышаться, замыкая тыл. — Забавно, потому что я слышал о тебе слишком много дерьма. Что тут происходит?! — прокричал Берт. — Вы как раз вовремя. Себ сейчас перережет горло этой пташке, — объяснил Саймон таким будничным голосом, будто не происходило ничего необычного. — Себ... Что... Что ты делаешь? Убери нож. — Это он, Берт. Он убил их. Он поджег церковь. Приковал Бриттани, как какое-то животное. Он убил Бритт и Сан. Я не могу просто отпустить его, не могу. — Можешь. Он получит по заслугам. Обязательно. Но не за счет того, что ты откажешься от своего будущего и настоящего. Он того не стоит. Он не стоит того, чтобы ты отказался от своей жизни. — Какой жизни, Берт? Я не могу вечно притворяться, что могу влиться в вашу. Ты тоже это знаешь. Что я, побегу за Куртом, когда он уедет в престижный университет? Пойду работать мойщиком посуды в какую-нибудь забегаловку, пока он будет заниматься действительно важными вещами и встретит кого-то, кто будет на самом деле его достоин? — Главное, что знаю, что ты умный парень, который не мог повлиять на свое прошлое. Ты делаешь моего мальчика счастливым и хочешь лучшей жизни — ты ее заслуживаешь. Ты — часть семьи. Нашей семьи. И всё. Большего мне не нужно. Подонок, стоящий сзади тебя, не понимает важности таких слов. Пожалуйста, сынок, одумайся. Себастьян заморгал, прогоняя напрашивающиеся слезы. Его стальная хватка стала ослабевать. — Себастьян... Пожалуйста, — всхлипнул Курт. Он опустил нож в тот же момент, как из его глаз брызнули слезы, стекая по щекам и впитываясь в пол. Себастьян отпустил волосы Рори и сделал шаг назад. — Что ты делаешь? Он убил их. Он в этом признался. Что ты творишь?! — отчаянно пролаял Саймон. Он вгляделся в голубые глаза напротив. Ноги стали нести его к паре, сбившейся в дверном проеме. — Что ж. В таком случае, — пробормотал Саймон, — я сам. Голос Рори заполнил тишину, застывшую в смиренном молчании. — Когда ляжешь спать, — не будешь бояться; и когда уснёшь, — сон твой приятен будет. Курт внезапно шокированно распахнул глаза и вскинул руки, чтобы прикрыть открытый от испуга рот. Себ тут же обернулся. — Саймон, нет! Кровь взбрызнула из-под лезвия ножа на некогда нетронутую шею. Мягкий взмах распорол горло, оставив Рори задыхаться, истекая кровью. Курт сострадательно закричал, в то время как Берт попытался скрыть от сына картину происходящего, сморщившись в отвращении. Саймон с силой отбросил Рори на пол, вытирая нож о штаны так небрежно, будто лезвие было запачкано кетчупом, а не человеческой кровью. Он холодно посмотрел на Себастьяна. — Я, блядь, предоставляю его тебе на блюдечке, а ты даже так не можешь от него избавиться? После всего, что он сделал... какая же ты бесполезная блядь. От потрясения Себ застыл как вкопанный. Ему хотелось заткнуть уши, чтобы не замечать судорожные вздохи, ловящие воздух, и тошнотворные звуки удушья, напоминающие, что ирландец тонул в собственной крови, которая текла из глубокой раны, как алый водопад. — Как обычно, всё нужно делать самому. Но разве это кого-то волнует? Кому-нибудь есть дело до того, через что мне пришлось пройти, чтобы никто нас на нашёл? Чтобы мы не оказались в какой-то канаве? Чтобы тебя не отправили за решетку и не отымели за пачку сигарет? Чтобы дать тебе какую-то жизнь, в которой тебе, черт возьми, не пришлось подстраиваться под общество и подгибаться под других, видевших в вас с девчонками грязь из-под подошвы? А? Нет, всем наплевать. Твоему папочке уж точно. А я вмешался. Спас тебя, хотя мог оставить подыхать. Вот именно — всё благодаря мне! — Чт... Ты вообще о чём? — Я о твоем отце-недоумке, Себби. Он привел тебя в этот мир, а потом практически оставил подыхать. Но тебе же не интересны детали! Ты здесь по другому поводу, братик... Ты надеялся кого-то найти. Себастьян изо всех сил пытался вернуть самообладание. Правильно – он пришел сюда за своим другом. Он пришел сюда за Дэйвом, но при этом не мог не задуматься о сказанном Саймоном. Однако ради Дэйва это должно было подождать. — Где он, Саймон? Пожалуйста. Он же здесь ни при чем. — Д-Дэвид у него? — вскрикнул Курт. Слезы текли по фарфоровой коже, пока его отец гневно следил за каждым движением Саймона. Саймон задержал взгляд на Курте, презренно ухмыляясь. — Ты же не любишь его. Тебе не нужен мой братишка. Тебя ведь окружают парни, похожие на твоего пухляша, собирающегося в колледж. С ним у тебя будет шанс на посредственную жизнь, чего будет достаточно для родаков. Зачем ты врешь моему братишке, когда у тебя стоит на медвежонка? — Ты не поймешь, что я чувствую к Себастьяну. И Дэйв мой хороший друг. И... Пожалуйста, если он у тебя, прошу, отпусти его. Саймон закусил губу и постучал ножом по виску, словно обдумывая решение. Тут Берт высказал: — Слушай, хватит уже. Если парень у тебя, то верни его. Я уже позвонил в полицию, и они в пути. Тебя посадят надолго, приятель. Но если он еще жив, я бы посоветовал тебе вернуть его нам. Поступи правильно. Покажи брату, что в тебе еще осталась хотя бы капля здравомыслия и добра. Саймон повернул нож, продолжая думать, как поступить, в то время как троица неизменно наблюдала за ним. — Ну, справедливо, бать. Саймон сделал шаг в сторону и на мгновение исчез из поля зрения за углом крыши. Сердце Себастьяна замерло в предвкушении, а затем внезапно сжалось, когда Саймон появился снова, волоча за собой парня, который явно не понимал, что происходит. Тот еле ковылял и выглядел сильно потрясенным. — Боже, — прошептал Курт. — Д-Дэвид? Саймон вцепился в спину грязной куртки Дэйва, удерживая его в вертикальном положении, пока тот свесился вперед, склонив голову и заложив руки за спину, точно в такой же позиции, в которой до этого находился Рори. — Дэйв? Медвежонок? Медвежонок, посмотри на меня, — попытался позвать его Себ. Дэйв приподнял голову. Его рот был заклеен скотчем, правый глаз заплыл, а на лбу и щеке появилось несколько синяков. Под синяками он был бледен, будто был близок к обмороку. Себастьян вскипел от гнева. Он потерял самообладание и быстро приблизился к Саймону. — Ну уж нет, Себби, — Саймон взял Дэйва в удушающий захват и стал рассеянно водить ножом над широкой грудью, медленно кружа, приближаясь к горлу. — Ты же не хочешь, чтобы у меня дрогнула рука. Посмотри на Рори. Или, еще лучше, на моего старого приятеля Эйдана. У ублюдка были толстые кости, и я не сомневаюсь, что у этого здоровяка тоже. — Пап... — Курт, не подходи. Эй, ты! И Саймон, и Себастьян оглянулись на Берта Хаммела, который медленно приближался к Себу, вытянув руки, будто показывая, что сдается. — Что бы ты ни пытался доказать, этот парень не имеет к этому никакого отношения. Его дома ждет отец и близкие. Не делай этого. Слушай, если так нужно, то забери меня. — Пап, нет! Себастьян взглянул на Берта, решительно смотрящего на Саймона, не веря тому, что тот только что сказал. Саймон покачал головой, продолжая неуместно ухмыляться. — Зачем мне ты? Да мне даже эта пидарасня не нужна, — на этом он решительно оттолкнул Медвежонка от себя. Курт ахнул от данного жеста, и Себастьян бросился вперед — однако Берт схватил его за руку, удерживая на месте. — Можете забирать. Он мне никогда и не нужен был. Берт с опаской наблюдал за Саймоном и Дэйвом, не зная, подождать ли еще минуту или действовать сейчас же. — Да давай уже, забирай молокососа! Берт сделал шаг вперед, все еще держа руки перед собой, схватил Дэйва за руку, не сводя глаз с Саймона, поднял на ноги и медленно увел на безопасное расстояние. — К тому же Себастьян знает, что мне действительно нужно. Настала очередь Себастьяна ухмыляться. — Ты убил людей, похитил Дэйва, причинил боль Курту. Даже не смей говорить, что сделал все это ради меня. Саймон усмехнулся. — Так это даже произносить вслух не нужно, если и так понятно, — затем он достал сигарету, закурил ее дешевой зажигалкой убого желтого цвета и глубоко затянулся. — Но ты жаждешь объяснений. Это был не вопрос, а, честно говоря, правдивое заявление. Но Себ не собирался признавать этого. Он отказывался упрощать задачу и соглашаться с тем, что его брат был совершенно прав. — В девятнадцать я уже несколько лет работал с ирландской мафией. Они приняли меня и показали, что да как. С ними я нашел что-то вроде семьи. И они использовали меня для небольших работенок. Взыскивать долги, в таком роде. А когда люди не могли выполнить свои обещания, я их убирал — разумеется, мне за это доплачивали. Себастьян ждал продолжения истории, затаив дыхание. Он не отрывал взгляда от Саймона, выпускающего кольца дыма во время рассказа. — В ту ночь, что мы впервые увиделись, Себ, я как раз был на задании. Уильям Смайт. Так звали твоего отца. — Но я думал... О чем ты? — Вилли был пьянчугой — слабаком, занимающим место. Он привык проигрывать все, что еще не потратил на выпивку. Так вот он взял кредит, который не смог выплатить. По крайней мере, не полностью. Меня послали разобраться с ним, разумеется, одного. В конце концов, я достаточно хорошо справлялся со своей работой. Себастьян смотрел только на Саймона. Даже панические призывы Курта к Себастьяну уйти, покинуть это место с ними и оставить этого человека остались без внимания. — Я встретился с ним, чтобы получить деньги. Этот ублюдок дал мне несколько тысяч, но этого было недостаточно. А потом я заметил припаркованную машину. Именно тогда я впервые и увидел тебя. Сопливого пупса, засыпающего в детском кресле. Он пытался умолять, говорил: "Пожалуйста, у меня есть сын! Его зовут Себастьян, мне нужно отвезти его домой к матери". Себ напрягся, казалось, его тело было готово взорваться в любой момент. То есть у него была семья? Отец? Мама? — Я сказал, что все понимаю. Ну да. Добавил, что ребенок не должен оставаться без отца. Он улыбнулся до ушей, радуясь так, будто на улице выпал первый снег. И когда он повернулся ко мне спиной, чтобы забраться в машину... я всадил ему пулю в голову. В воздухе так и зависли в напряжении невысказанные слова. Они потрескивали, будто наполненные почти кинетической энергией. — Когда я оглянулся и увидел тебя, крепко спящего в автокресле, то мог оставить тебя там. Мы находились неизвестно где, так что никто бы тебя не нашел, и ты, наверное, умер от обезвоживания в течение нескольких дней. Но потом я понял, что ты-то и был мне нужен. Я уже делал все, что мог, чтобы уйти из мафии; хотел начать заново. Так что я воспользовался шансом. Схватил тебя, автокресло, взял деньги, которые, как мне казалось, эти ублюдки были мне должны, включая то, что вернул твой отец, и ушел. Девятнадцатилетний парень, у которого не было за душой ничего, кроме сумки с деньгами и сопляка. Но я никогда не жалел о принятом решении. Что странно, на этих словах Себастьян вспомнил, что ему сказал Дэйв в тот день, когда он видел его в последний раз... Я чего-нибудь добьюсь. Я буду играть в университетской лиге, получу образование, стану чем-то большим и никогда не буду оглядываться назад. Из мучительных воспоминаний его вырвал голос — тот самый, который когда-то стоял в центре его мира, а теперь разбил его же на невосполнимые осколки. — Постоянные переезды, то, что мы не задерживались в одном месте надолго, то, что ты не ходил в школу... Я делал это для того, чтобы тебя не угрохали. Чтобы мы выжили. И я вырастил тебя как брата. Потому что, по моему опыту, отцы могут идти нахрен. Я не мог вынести мысли, что ты мог видеть во мне отца. Неудачника, которому было плевать на ребенка. Он просто использовал тебя, приводя как какую-то игрушку, чтобы сборщики долгов пожалели его. Ну нахуй. — Может быть, — монотонно произнес Себ, наконец обретя дар речи. — Но при этом ты хотел, чтобы я называл тебя папочкой, когда ты насильно втрахивал меня в матрас, выбивал все дерьмо или обзывал на чем свет стоит. Да ты продавал меня на ночь бесчисленным незнакомцам. Ты… ты же должен был быть моим братом. Саймон бросил затухшую сигарету за край здания. — А ты должен был оставаться рядом со мной. Но, видимо, мы не всегда получаем то, что хотим, да, Себби? Мысли путались, больше не имея смысла, поскольку они расплывались в некой красной дымке по краям глаз. Всё... вся его жизнь — ложь... абсолютно каждая ее деталь... Затем произошел внезапный взрыв — Себастьян со всей силы бросил мешок с головой в лгущего, укравшего его жизнь ублюдка и помчался на него тараном, как поезд. Саймон потерял равновесие из-за брошеной головы, которая ударила его по плечу и отвлекла на время, которого было достаточно для того, чтобы Себастьян врезался в него. Себ сбил его с ног. Нож Саймона вылетел из рук и полетел через край здания вслед за сигаретой. Себастьян ударил Саймона по лицу, за тем еще раз и еще, после чего тот перевернул их. Оба дрались в надежде одержать верх. — Эй, отпусти его! — Берт бросился вперед, чтобы оторвать Саймона от Себа, но остановился, когда нож задел его по руке. — Пап! Саймону удалось обхватить рукой горло Себа, другой удерживая выкидной нож в ударной позиции, бросая вызов кому-либо подойти ближе. Козел каким-то образом вытащил нож из кармана Себа во время их недолгой потасовки. Берт держался за руку, едва сдерживая всепоглощающий гнев, когда Курт помог ему встать на ноги. Себастьяна практически перетащили в вертикальное положение. Саймон прижал ладонь к его горлу, а кончик ножа впился ему в правую щеку. Саймон сплюнул кровь, прежде чем заговорить; его дыхание стало слегка затрудненным, и он произносил слова между резкими вдохами. — Еще шаг, и я порежу его симпатичное личико. А нам бы этого не хотелось, верно? Берт застыл на месте. Кровь текла сквозь его пальцы там, где он сжимал порез на предплечье. Курт неподвижно стоял рядом — его голубые глаза наполнились теплыми слезами, пока он беспомощно наблюдал за Себастьяном. — И что дальше? Убьешь меня? — выдавил Себастьян. — Тебе все равно наплевать. Я ведь для тебя никто. — Вот такого ты обо мне мнения, братишка? — Не называй меня так! — яростно прошипел Себастьян. — М-м, вот поэтому я тебе и не рассказывал. Знал, что ты не поймешь, — пробормотал Саймон с некоей печалью в голосе. Именно в этот момент тишину нарушил вой сирен внизу. Берт снова решительно взглянул на Саймона, кивнув в сторону характерного звука приближающейся кавалерии. — Я предупреждал. За тобой пришли. Они вскроют эту дверь меньше чем через две минуты. Насколько я понимаю, у тебя только два варианта: уйти по-тихому или с шумом, но мы оба понимаем, чем закончится второй. Рука Саймона, прижимавшаяся к горлу Себа, казалось, ослабила хватку, не так сильно давя на шею, и кончик ножа больше не вдавливался ему в кожу. — Вот так, да. Теперь отпусти Себастьяна. Ты не хочешь на самом деле ранить его. Пусть он подойдет к нам. Себастьян видел взгляд на его лице боковым зрением; что-то в Саймоне изменилось — будто он затерялся там, откуда нет возврата. Похожий вид самодовольства украсил черты лица Рори до того, как кровь разбрызгалась по его бледной коже, оставив его в мертвецкой луже. Тогда Саймон улыбнулся, и его взгляд покрылся тонкой пеленой горькой радости, что выглядело странно и неуместно на этом лице. Это была первая искренняя улыбка Саймона, которую Себ мог вспомнить за многие годы. — Хочу, чтобы ты знал. Ты был единственным человеком, которого я любил больше, чем себя. Я правда так считал. Всегда. Себастьян почувствовал холодок на коже. — Саймон? Сай? — И я бы никогда не вонзил тебе нож в спину. Даже сейчас. Каким-то образом Саймон изменил хватку, крепко обняв его, и на мгновение Себастьян чуть не поднял руки, чтобы ответить на объятие — прочувствовать эмоции того, у кого были слезы на глазах, названного брата, который говорил о подлинной любви со своей стороны. — Себастьян! Все произошло очень быстро. Первый удар, за ним другой... Он наблюдал за тем, как кровь окрашивала его рубашку, а собственный нож торчал из живота. — Не-е-ет! Себ! Себастьян молча глядел на рану, а затем уставился на названого брата. Курт выкрикнул его имя — кажется, он продолжал кричать... Но его становилось сложно понимать, все словно двигалось в замедленной съемке, а звуки стали сливаться и исчезать в никуда. — Я любил тебя, — прошептал Саймон, пока слезы текли по этой жуткой улыбке. А потом он исчез. Себастьян рухнул вперед, перемахнув через уступ, где Саймон падал в ночь, мчась к земле, словно камень. Себастьян подполз к краю и всмотрелся в темень, не зная, чего ожидать, ведь логика во всей этой ситуации уже давно была потеряна... Тело Саймона было распростерто на крыше одной из полицейских машин. Оно лежало неподвижно, сломанное углами... мертвое. Но на какое-то безумное мгновение, даже издалека, ему показалось, что он заметил ту глупую улыбку, которая преследовала его даже после смерти. Кто-то решил перевернуть Себастьяна. И окружающие звуки, казалось, стали возвращаться, потому как их слова стали отчетливыми в грохоте его собственного сердцебиения, замедляющемся с каждым ударом. — П-пап, у него сильное кровотечение. С-слишком много крови. — Знаю, просто держи руки над раной — и не прикасайся к ножу! Если мы его вытащим, то еще неизвестно, что случится. Просто держи его. Себастьян, ты меня слышишь? Не засыпай. Слышишь? Только продолжай дышать. Себастьян чувствовал вкус меди на языке. Тот мешал ему дышать. Слезы Курта смешивались с кровью, текущей изо рта Себа. — Пожалуйста... Останься со мной. Не уходи, Себастьян. Я люблю тебя. П-Пожалуйста. — Продолжай давить на рану. Я за подмогой, — и Берт исчез с поля зрения, выбегая за металлическую дверь. Себ наклонил голову в сторону и уставился вдалеке на Дэйва, который прислонился к стене возле двери. Его руки все еще были сцеплены за спиной, а не опухший глаз расфокусировано смотрел в сторону. Себастьян поднял взгляд к небу. Бархатисто-черное, оно было украшено гроздьями бриллиантов, похожими на звезды. Ему становилось очень холодно, а также все тяжелее разбирать бормотания Курта. Себастьян смотрел в голубые глаза, покрасневшие от плача, после чего заскользил взглядом по идеальным губам, обычно бледная кожа возле которых была покрыта красными пятнами. Курт был прекрасен. С той первой ночи, когда он увидел его в том гадюшном баре, и до этого самого момента... Себастьян всегда находил Курта красивым. Внезапно желание сказать ему об этом стало превыше всего. Неважно, сколько крови он выплюнет или сколько боли это ему причинит. — Ч-Что? — Т-ты... Ты такой красивый, Курт, — удалось выдавить Себастьяну. — Ты тоже. Очень красивый, — пробормотала Принцесса между рыданиями, наклонившись ниже, чтобы оставить целомудренный поцелуй на потрескавшихся, залитых кровью губах Себа. — Продолжай дышать, слышишь? Я... Я отказываюсь тебя терять. Только не так. Ты... Ты нужен мне, Себ. Я очень тебя люблю. Себ кивнул и опустил голову набок. Он пытался слушать, стараясь продолжать дышать, как ему сказали. Еще никогда ему не было так холодно. Словно лед просочился в самые кости и натер его изнутри. Даже боль начала утихать, онемевая от жгучего холода. Себастьян не знал, как долго он там лежал. Он не помнил, сколько людей было рядом и кто что ему говорил. Он даже не заметил, как убрали нож. Последнее, что он держал в памяти, это вид Саймона, голова которого смотрела вверх, а рука безжизненно свисала с крыши полицейской машины, на которую тот упал. Себастьян заметил это, когда его провезли мимо места происшествия и затащили в карету скорой помощи. Он тяжело моргал, пока кислородная маска закрывала большую часть его лица. Взглядом Себастьян остановился на объекте его абсолютной привязанности и чистейшей любви. Курт что-то кричал — что-то о том, что должен поехать с ним. Берт удерживал его, в то время как несколько полицейских пытались отвести их в сторону. Когда двери машины захлопнулись, Себастьян медленно всматривался в лицо Курта, которое все еще было видно в рамке дверного окна, отпечатываясь у него на подкорке. Затем, наконец, Себастьяна настигла тьма, и все затихло за завесой полуночи.