Счастье, которое дрожит от страха

Эта история начнётся с того, что две женщины были до беспамятства влюблены друг в друга. Да, именно женщины, и именно в России. Эти непередаваемые эмоции зародились ещё во время съёмок первого сезона шоу «Пацанки». Их только что начавшееся сотрудничество началось с заинтересованных взглядов, мимолетных и случайных прикосновений, отчего щеки Марии Владимировны пылали. Лаура Альбертовна в свою очередь могла контролировать эмоции и не показывать заинтересованность в коллеге. Им с таким трудом удалось перехватить Третьякову и пригласить в шоу, поэтому любой неверный знак в сторону женщины, который мог спугнуть, Лаура обдумывала наперёд. Во время съёмок второго сезона женщины сблизились. Стали больше времени проводить по вечерам за чашкой чая, а иногда выпивали что-нибудь покрепче, чтобы сбросить свое напряжение после тяжёлого рабочего дня. Все же перевоспитать взрослых девиц было куда сложнее, чем они представляли. Их переглядки стали чаще мелькать на экранах телевизоров, но это даже не та малая часть, которая была показана. Ещё столько многообещающих взглядов было вырезано из эфира. Возможно, это было даже к лучшему. Коллеги по съёмочной площадке не могли не заметить, как быстро женщины сдружились, но никакие непристойные мысли не приходили в головы. Просто две подруги. Может, близкие. Может, даже слишком. И никто даже подумать не мог, что к концу третьего сезона Мария Третьякова немного не рассчитает с алкоголем, будучи находясь в одиночестве в своей комнате, и не придёт к директору Школы Леди с невероятным признанием. Она устала в себе хранить эти чувства, которые с каждым днем давили на нее. Хотелось выплеснуть их, пусть даже они и не будут взаимны, она сбросит с себя оковы. Лаура Альбертовна была приятно шокирована, но на ее признание ответила лишь смехом. Это был своего рода защитный механизм, который Мария не так поняла, но не успела она покинуть комнату директора, как услышала взаимное признание. Они обе боялись быть отвергнутыми. Боялись, что чувства не взаимны, и после этого открытия будет сложно работать в коллективе, но все обернулось совсем иначе. Так и началась их история.

***

— Милая моя, скажи мне, с каких пор ты променяла красное вино на жгучую смесь разных напитков? — поинтересовалась Лаура, сдвинув очки чуть ниже переносицы. Она уже минут пять листала меню и не могла определиться с заказом. Хорошо, что в этом ресторане на каждом столе была кнопка вызова официанта, которые не стоят над душой и нервируют. — Просто хочу попробовать что-то новое. Вино уже приелось, — Марию привлек напиток ярко-голубого цвета, который переходил в красный. Интересное название. Клякса. Женщины решили субботний вечер провести в ресторане. Из-за плотного графика им редко удавалось побыть наедине длительное время. К тому же, это повлекло бы за собой череду вопросов об их отношениях, а это тайна за семью печатями. — Ты все ещё не определилась? — Нет, — покачала головой брюнетка. Ее дико привлек интерьер этого заведения, особенно отдельная комната для гостей, которые хотят скрыться от шума и глаз посторонних. Именно эта комната, с четырьмя диванами вокруг стола, и была ими забронирована. — Тебя что-то тревожит? Ты какая-то задумчивая, — Мария оторвалась от своего меню и придвинулась ближе к возлюбленной, а после провела ладонью по ее щеке. — Напряжённая неделя выдалась, — Лаура перехватила ее ладонь и тыльную сторону поднесла к своим губам. — Я соскучилась по тебе. Видеть тебя каждый день и не иметь возможности поцеловать тогда, когда я этого хочу, выматывает. — Знаю, дорогая, — Мария оставила чувственный поцелуй на губах любимой. — Но сейчас мы с тобой вдвоём и давай отложим разговоры о работе. — Я всецело согласна с тобой. После ещё одного поцелуя Лаура все же выбрала себе блюдо, а под него бокал белого вина. Она отдавала предпочтения проверенному алкоголю, к тому же, ей ещё садиться за руль, но все же можно было немного пригубить напитка. Мария все же заказала коктейль, который покорил своей цветовой гаммой. Она хотела расслабиться с любимым человеком, не боясь показать себя настоящую. — Мне в понедельник нужно будет отлучиться, — произнесла Третьякова, прожевав сочный кусочек мяса. — Куда? — поинтересовалась Лаура. — Хочу подготовить документы для продажи дома, — Мария Владимировна поморщилась. Это были не самые лучшие ее воспоминания. Дом, в котором они проживали с теперь уже бывшим мужем, нёс за собой негативную энергию, от которой женщина пыталась спрятаться. Ей было крайне некомфортно находиться в этих стенах, особенно одной, поэтому она приняла серьёзное для себя решение — оставить прошлое в прошлом и больше не думать о том человеке, который принёс ей множество боли. — И сразу хочу посмотреть другие дома. Мы договорились на понедельник. — Ты одна поедешь? — Да, — Мария отпила напиток через трубочку. — Почему ты спрашиваешь? Тон Лукиной ее немного пугал. — Я думала, ты меня с собой позовёшь, — Лаура оторвалась от блюда и откинулась на спинку дивана. Вроде ничего обидного не было в том, что Маша её не пригласила с собой, но что-то в её груди кольнуло. — Если моего первого заместителя не будет на съёмках, то их перенесут. — Я бы очень хотела, чтобы ты со мной поехала. Если ты не будешь занята, — Мария придвинулась ближе к Лукиной, соприкасаясь своими бедрами с её. — Ты злишься? — Вовсе нет, — брюнетка понимала, что не имеет права злиться на своего ангела, к тому же без повода. Она запечатлела глубокий поцелуй на её губах, положив ладонь на оголенное колено. Мария Третьякова однажды сказала своим ученицам, что леди никогда не открывает колен, хотя в этот вечер её колени были напоказ всем. Красное коктейльное платье смотрелось на этой белокурой женщине изумительно. Но как бы Лаура не подшучивала насчёт его длины, ей безумно нравилось видеть эти оголенные участки тела. На груди была небольшая молния, расстегнув которую, можно увидеть декольте, но в данном случае она была застегнута. — Мне очень хорошо с тобой, — прошептала Мария на ушко и за ним оставила робкий поцелуй. Она ещё стеснялась проявлять какие-то знаки внимания, помимо поцелуев в губы, поэтому сейчас её щеки слегка порозовели. Лаура растаяла от этого поцелуя, а внизу живота немного заныло. Она удивилась, как быстро её тело среагировало на женщину. Когда официант забрал пустые тарелки, Мария заказала себе еще один коктейль. Ей понравилось ощущать кислинку на языке. — Мария Владимировна, а Вам не много ли? — перешла на официальный тон Лаура. Ей всегда нравилось называть женщину полным именем на площадке. Что-то игривое было в этих действиях. — Нет, — хихикнула женщина, допив остатки первого коктейля. — Лаура Альбертовна. Внизу живота снова что-то свело. Обычно она так не реагировала, но сейчас тон был другой, да и подтекст читался между строк. Не уж то Мария Владимировна с ней заигрывает. — Котик, я не хочу, чтобы тебе было плохо, — предостерегла ее брюнетка. Она заботились о любимой, как о маленьком ангелочке, коим и казалась Мария. — Лаура Альбертовна, Вы сомневаетесь в моих возможностях? — Третьякова скинула туфли на шпильке и подогнула под себя ноги. Вот это было крайне неожиданно. — Ни в коем случае, но ты же не знаешь свои возможности, правда? Пальцы зарылись в светлые локоны и мягко притянули девушку к себе для поцелуя. Во рту ощущался кислый привкус от выпитого коктейля, от которого, казалось, Лаура сама опьянела. — Знаю, — протянула Мария, а после с особым рвением приникла к желанным губам. Приподнявшись на коленях, она оказалась немного выше Лауры, отчего ощущения стали другими. Ладонь легла на плечо, скрытое чёрным пиджаком (даже в этот вечер Лаура Лукина не смогла отказаться от костюма), и слегка сжала его. Когда два языка встретились и начали бороться между собой за главенство, блондинка застонала в губы и сильнее впилась ногтями в чёрную ткань пиджака. — Мария Владимировна, — Лауре пришлось прервать этот сладостный поцелуй. — Вы же в курсе, что истинная леди контролирует себя? — У меня все под контролем, — с придыханием произнесла Третьякова и захватила зубками нижнюю губу Лауры. Мария явно не могла все контролировать. Ее тело покрылось мурашками, когда горячая ладонь любимой легла на бедро поверх платья. Даже через ткань она ощутила исходящий от неё жар, который окутал все тело блондинки. Дышать стало намного тяжелее. Мария откинула свои волосы на одно плечо и потянула бегунок на вырезе платья вниз, открывая замечательный вид на ее декольте. — Мария Владимировна, а с каких пор Вы перестали носить бюстгальтера? Мысли Лукиной были далеки от реальности. В голове она уже представила, какова на ощупь её грудь. Как она ложится в ладонь, а соски твердеют и… — Лаура Альбертовна, под это платье не нужно нижнее белье. Женщина еще ближе придвинулась, специально демонстрируя свою ложбинку между грудями. — Ох, Третьякова, — рыкнула Лаура, утопая взглядом в том самом месте. Рука сильнее сжала бедро. — Нарываешься. — На что? — глаза белокурой горели недобрым огоньком. Можно было разглядеть в них что-то порочное. Желанное. Пошлое. — На хороший, — она приблизила к себе женщину, положив свободную ладонь на шею. — Жёсткий, — обдавала горячим дыханием ушко. — Влажный… Мария Владимировна тяжело сглотнула. От этих мыслей голова пошла кругом. Она ощущала довольно острую потребность в прикосновениях в тех местах, где та её ещё не касалась. — До спазма в мышцах, — Лукина провела языком по ушной раковине. Женщина в ее руках сгорала от желания, и это было слишком очевидно. — С… — Ваш напиток, — их идиллию прервал официант с подносом в руках. Он оценивающе прошёлся взглядом по оголенным ногам светловолосой и поставил коктейль на стол, а после удалился. Лауре не понравился этот взгляд, но она решила не заострять на этом внимание. В конце концов, многие мечтают об этой женщине, которая сейчас в её руках. Момент был упущен, и только сейчас Третьякова поняла, что ее белье намокло. В горле все пересохло, и она решила немного смягчить сухость. Когда она потянулась за стаканом, рука Лауры прошлась вниз по спине, захватила поясницу, а кончики пальцев мимолетно коснулись ягодиц. Марию опять бросило в жар. Что ж такое? — задавалась она вопросом. Никогда её тело так не реагировало на ласки. Не реагировало даже, когда её касались куда более интимно. Но в данный момент хватило горячих поцелуев, пошлого взгляда и намёков на секс, а ее тело уже изнемогало и требовало продолжения. Но даже будучи далеко не трезвой она понимала, что для интима ещё рано. Ей нравился этот период, когда все только зарождается, а в животе порхают бабочки. Сейчас же ее бабочки затеяли танго, отчего все мышцы были напряжены. — Малыш, не налегай, — сказала Лукина, приподняв одну бровь. Маша решила доказать, что она не такая слабая, как может показаться со стороны, и за несколько больших глотков выпила половину стакана. Голова только начала постепенно отходить от прошлой дозы алкоголя, как Мария добавила ещё, да так резко, что Лаура начала беспокоиться. — Маша, остановись, — уже не выдержала брюнетка и попыталась забрать коктейль, как та его поставила на стол. — Я отлучусь в уборную, — подмигнула Третьякова и взяла свою сумочку. Как только она поднялась с дивана, её тело повело чуть в сторону, но Лаура вовремя её удержала за талию. — Я с тобой. Тон Лукиной уже говорил ей об одном: «Я тебя одну в таком состоянии никуда не отпущу и даже не спорь». И действительно, спорить было бы бесполезно. Лаура не хотела, что бы по пути в уборную комнату к её девушке кто-нибудь прилип. — Мм, а что мы там будем делать? — звонко засмеялась Мария и подмигнула. — Так, Третьякова, не провоцируй. Лауре Альбертовне было уже куда сложнее сдерживать себя. Ей так и хотелось отпустить какую-нибудь пошлую шуточку в сторону блондинки, а после притянуть к себе и сжать руками все те места, до которых дотянется. — Ох, Лаура Альбертовна, не напугаете, — Мария вышла из отдельной секции ресторана, зная, что позади неё идёт Лукина. Что-то ей подсказывало, что взгляд той на ее пятой точке, и даже не нужно было поворачиваться, чтобы в этом убедиться. — Это мы ещё посмотрим, — сказала чуть слышно Лукина. Ей было страшно смотреть на то, как ноги любимой слегка заплетаются, да ещё и на таких каблуках, поэтому она поспешила взять Машу под руку. Пока Третьякова отлучилась в отдельную кабинку, Лаура взглянула на себя в зеркало. Ее щеки тоже почему-то горели, но это было явно не из-за алкоголя. Скорее, возбуждение. Причём очень сильное. Мария тоже привела себя в порядок перед зеркалом. Подкрасила губы помадой, которая стёрлась во время их прошлого поцелуя. Лаура наблюдала за этим, не мигая. Черт, она точно вот-вот сорвётся. Желание брало верх над приличием. Когда они вернулись обратно за столик, Мария допила свою коктейль и практически упала на диван, прижимаясь вплотную к брюнетке. — Меня так злили твои переглядки с Козелковой, — выпалила Маша, вспоминая заместителя директора. — Как не захочу к тебе подойти что-то спросить, она всегда рядом с тобой. — А я смотрю, кто-то дико ревновал, — Лауре было приятно слышать это. К тому же, ещё на съёмках первого сезона она заметила что-то неладное в поведении женщины. — Поначалу мне было обидно, что ты ставишь её выше меня, хотя я была точно таким же заместителем, а потом я начинала злиться, хоть и старалась этого не показывать. — Что ж, у тебя довольно плохо получалось. Я все понимала по твоей тут же меркнущей улыбке и холодному тону. — Серьезно? — удивилась Мария. — И ты продолжала с ней так тесно общаться, зная, как я реагирую? — Да, — кивнула Лукина и расплылась в широкой улыбке. — Мне нравилось, как ты злилась, и как смотрела на меня, думая, что я этого не замечаю. — Лаура Альбертовна, — её тон тут же сменился на более строгий. Именно такой тон она использовала в общении с наглыми ученицами. И именно этим тоном она ставила их на место. — Да, дорогая? — То есть, и приобняла ты её при мне во время съёмок финального выпуска тоже специально? — как же алкоголь ей задурманил голову. — А ты как думаешь? — Лауре нравилось наблюдать за тем, как Маша складывает два и два. — Так нельзя делать! — нахмурилась блондинка, но в ответ, вместо раскаяния получила лишь заразительный смех. — Над чем ты смеёшься? Но Лаура не могла ответить. Ей настолько стало смешно от вида грозной Марии Владимировны, что аж мышцы живота сжались. И Третьякова не нашла лучшего решения, как сесть на колени директора, привлекая к себе внимание. Смех тут же прекратился. Удивлёнными глазами Лаура смотрела на женщину, которая вновь оказалась выше, но не могла она долго смотреть в её чудесные карие глаза, как взгляд упал ниже. На ее разведенные ноги, по которым платье поднялось слишком высоко. — Маша, — хриплым голосом произнесла Лаура. — Истинная леди не бросается на своего партнёра в общественном месте, — цитировала Лукина ее фразочки из шоу. Она не знала, что ещё можно сказать. Все мысли покинули её темноволосую голову, и рухнули куда-то вниз. — Лаура Альбертовна, ещё хоть одно слово о том, что должна делать истинная леди, и целовать себя я позволю лишь за пределами работы, — она ощущала на губах горячее дыхание, но взгляд не отводила с серо-голубых глаз. — Вот как? — её руки опустились на талию и сильнее прижали к себе. Между их телами не осталось и пространства для фантазии. — Да. Никаких быстрых поцелуев в наших гримерках между съёмками. — Пожалуй, это жестокое наказание. — Ещё что-то хотите сказать о моих манерах? — Мария слегка поерзала на бёдрах, принимая более удобную для себя позицию. — Они прекрасны, — перед глазами вновь было декольте, но сейчас её внимание завлекло не оно. А напряжённые соски, которые выпирали через плотную, как казалось, ткань платья. — Умница. А знаете, что ещё не должна делать истинная леди? — Маша заправила тёмную прядь волос за ухо и склонилась к нему. — Что же? — Лаура думала, что после шоу её уже ничем удивить нельзя. — Не должна ходить в ресторан без трусиков. — Хорошая шутка, Мария Владимировна, — усмехнулась Лукина. Пора была заканчивать их вечер и отвести Машу домой. — Ты мне не веришь? — её голос вновь стал ангельским и невинным, но её действия были так порочны. — Нет. Я тебя слишком хорошо знаю. Ты не позволила бы себе такого, — уж в этом Лукина была уверена на всю процентную шкалу. Марии Владимировне ничего не оставалось, как доказать правдивость своих слов. Прежде чем отправить руку Лукиной с идеальным красным маникюром вдоль по своему телу, она приложила ладонь к своей щеке и нежно потерлась, прикрывая глаза. Когда её рука опустилась на внутреннюю часть бедра, сердце Лауры будто остановилось на секунды. Дыхание перехватило, а ладонь тут же вспотела. Она ощущала бархатность кожи, покрывающейся мурашками под её прикосновениями. — Ты блефуешь, — выдала Лукина, не отводя взгляд. — Так проверь, — шепнула Мария и перестала вести её руку. Пальцы дрожали, но продолжили свой путь. Если Маша и вправду сейчас сидит без трусиков, значит, она действительно не знает своих возможностей в плане алкоголя. Чем быстрее приближалась Лаура к цели, тем тяжелее и глубже дышала Третьякова, а ее платье задиралось все сильнее. Стоило ей только достичь лобковой кости, где уже наверняка должна начинаться ткань нижнего белья, как Лаура отдернула руку. Она поверила. — На этом, пожалуй, и закончим, — заявила директор. — Что? Почему? — Я не хочу… — Как это понимать? — перебила её Маша, что было не свойственно этой женщине. — Ты мне даже не дала договорить, — Лукина удержала за бедра женщину, которая, не так все поняв, успела надумать лишнего. — Я очень хочу тебя, но не хочу делать это здесь. Я хочу в полной мере насладиться твоим телом, о котором мечтаю уже длительное время. Взгляд Марии смягчился, а тело тут же расслабилось. — И как давно мечтаешь? — обняв двумя руками женщину за шею, Третьякова приникла к её губам. Поцелуй длился довольно долго, пока в лёгких окончательно не закончился воздух. — С того самого дня, как ты появилась в моем кабинете. Маша вновь хотела поцеловать свою девушку, как позади неё кто-то кашлянул. — Извините, что прерываю. Могу я предложить вам забронировать номер? На втором этаже здания есть замечательный отель. Можем доставить поздний ужин, — улыбнулся молодой человек. — Да, — согласилась блондинка и тут же слезла с коленей, пересаживаясь на диван. Хоть она и была сильно пьяна, но смутилась, что посторонний человек увидел её в компрометирующей позе. Но Лаура тут же отказалась от этой затеи и попросила счёт. — Я не хочу возвращаться в свой пустой дом, — лишь от одной мысли о том, что ей придётся провести остаток вечера в одиночестве в ненавистном ей месте, стало дурно. — А кто тебе сказал, что ты поедешь одна и домой? Мы едем ко мне, — заключила Лаура и, не став дожидаться официанта, положила на стол несколько купюр. — Ты когда выпьешь, такая ранимая. Даже договорить не даёшь. Она взяла свою девушку за руку и повела прочь из этого ресторана.