Счастье, которое дрожит от страха

Будучи за рулём, Лаура была сосредоточена. Она старалась не думать о том, что произойдёт между ними, как только за спинами хлопнет дверь её дома. Она так же старалась не смотреть на оголенные ноги своей девушки, которые не так давно были широко разведены. Мария ехала спокойно. Ее завораживал ночной город в освещении тысяч фонарей. Раньше она часто возвращалась со съёмок поздними вечерами, но никогда еще не ощущала себя настолько счастливой, отчего восприятие было совсем другое. Она позволила себе один раз поцеловать Лауру в щеку, когда машина притормозила на светофоре, и взяла ее за руку, переплетая пальцы. Алкоголь по-прежнему бушевал в ее организме, а голова ничуть не просветлела. — Я тебе уже говорила, что мне нравится твой дом? Мария не раз была во владениях Лукиной, но ещё никогда не оставалась у неё на ночь. — Наши вкусы совпадают, дорогая. Лаура поухаживала за женщиной, снимая с её плеч плащ и повесила его на вешалку в шкаф-купе. Туфли они обе оставили у дверей, не в силах убрать на место. — Я хочу экскурсию, — прошептала Третьякова, утыкаясь носом в изгиб шеи. Этот пьянящий аромат сводил с ума, отчего на ногах трудно было стоять. — Я же тебе уже показывала дом, разве нет? Мария отстранилась и, заглянув в серо-голубые глаза, произнесла: — Я хочу экскурсию по твоей спальне. В этой комнате Мария Владимировна ещё ни разу не была. Раньше она считала, что спальня — та комната, в которую кого попало не водят. Даже просто в качестве экскурсии, поэтому она не давила на Лауру и ждала, когда её саму пригласят, но сегодня все было иначе. Алкоголь добавил смелости, и за это ему можно было поклониться. — Ты не голодная? — спросила Лукина. Если за ужином она съела свое блюдо, то Маша свое внимание больше уделила алкоголю, чем пище. — Если ты о еде, то нет, — подмигнула Третьякова, поднимаясь вслед за брюнеткой по лестнице. Сердце билось учащенно, иногда пропуская удар, как казалось Лауре Альбертовне. В приглушенном свете от торшера она наблюдала за тем, как Маша обходит её спальню, изучая каждую деталь: фотографии в рамках, книги на полке, небольшие сувениры, картину на стене. Она пробежалась глазами по всему, что только могла увидеть, но самая главная деталь сидела на краю кровати, опираясь на неё руками и покачивала ножкой. — Экскурсия подходит к концу, — блондинка села рядом и положила свою ладонь на бедро, скрытое чёрными брюками. — А мой экскурсовод так ни слова и не проронил, лишь только наблюдал за мной. — За тобой наблюдать одно удовольствие, Мария Владимировна. — Вот как? — тонкие пальцы ловко расстегнули одну единственную пуговицу на пиджаке. — Что ещё я о тебе не знаю? — Не знаешь, что каждый раз, когда ученицы тебя обнимали, я сжимала ладони в кулак, — Лаура забыла, как дышать. Мария начала медленно её раздевать, расправляясь с пуговицами на белой блузке. — Открою тебе секрет, но я тоже знала, что ты ревновала, — Лукина была удивлена. Она думала, что хорошо умеет скрывать свои настоящие эмоции. — 1:1, Лаура Альбертовна. — Какого цвета на тебе было белье? — На мне его не было, — пожала плечами Мария, за что тут же оказалась на лопатках. — Правду, Третьякова, — рыкнула Лаура, всем своим тоном и взглядом показывая, что врать ей бессмысленно. — Обманывать меня здесь нельзя. Наполовину расстегнутая блузка открыла Марии прекрасный вид на пышную грудь, облаченную в белое кружево. — Маша. — Сними пиджак, — потребовала женщина. Они и так весь вечер были в одежде, пора эту ситуацию исправлять. Лаура подчинилась, и ткань тут же упала на пол. — Красные кружевные трусики, которые я сняла в уборной ресторана, — продолжила Мария. Она совсем забыла о том, что под платьем ничего нет. Руки потянулись расправиться с этой ненавистной блузой до конца, и уже через пару движений директор восседает на бёдрах своего заместителя в брюках и белом лифе. Но стоило Марии только потянуться руками к груди, как её запястья были перехвачены и вжаты в кровать над головой. — И какая цель подтолкнула тебя это сделать? — Лаура удобнее для себя расположила колено между ног женщины и задела чувствительную зону, отчего та вздрогнула и громко застонала. — С каких пор Вы, Мария Владимировна, так развязно себя ведёте? Играя, Лаура начала отчитывать Машу, как провинившуюся школьницу, что, несомненно, нравилось обеим. — Я… ммм, — вновь застонала она, почувствовав такое нужное давление. — У тебя 10 секунд, чтобы снять платье, — приказала Лукина и слезла с неё. Дрожащими руками Мария стянула с себя платье и встала перед брюнеткой на колени, находясь на кровати. Глубокий поцелуй сильнее разжег в них пожар, но несмотря на это, кожа все равно покрывалась мурашками. Теперь основной преградой были брюки. Мария нащупала пуговицу, потянула бегунок молнии вниз, мимолетно коснувшись костяшками пальцев лобка. — Сними их, — строго попросила Маша. Лаура так редко слышала этот тон, который стал её любимым. Пониженный голос с лёгкой хрипотцой, и ткань её трусиков сильнее увлажнилась. — В следующий раз я сама хочу снять с тебя белье, — Лаура нависла над любимой и начала покрывать её шею поцелуями, медленно спускаясь ниже. — Поняла? — Да, — на выдохе ответила Третьякова, зарываясь пальцами в короткую копну волос. — Можешь сделать это хоть в своей комнате в доме. Маша имела ввиду дом, в котором они жили вместе с пацанками. Для преподавателей был отведен отдельный этаж. — Ты уже представила, как мы будем заниматься сексом между съёмками? На слове «секс» Лаура сделала акцент, желая увидеть реакцию, но Третьякова была уже далека от реальности. — Как ты себя чувствуешь? — забеспокоилась Лукина. — Мне кажется, что я сейчас потеряю сознание, если ты ко мне не прикоснешься, — Маша попыталась свести ноги, чтобы хоть немного унять ноющую боль в нижней части своего тела, но Лаура не дала этого сделать. Лаура не стала медлить, поэтому тут же уделила ласку груди, играясь с сосками, но не об этом говорила белокурая. — Ты так сильно меня желаешь? — дразнила Лукина. Она хотела запечатлеть в своей памяти эту картину: её девушка с покрасневшими щеками, сбитым дыханием, дрожащими ресницами и разметавшимися волосами по постели. — Безумно, — тяжело сглотнула Мария, когда пальцы рук пробежались по внутренней стороне бедра в опасной близости от её истекающего соками лона. — Открой глаза. Лаура хотела видеть её потемневший от возбуждения взгляд, и стоило ей коснуться мягкого бутона, глаза тут же закатились, а голова запрокинулась. Для Лукиной было это все в новинку, но стоило сказать, что обилие смазки на ее пальцах поразило. — Ты прекрасна. Каждый поцелуй, который Лаура дарили припухшим губам, получался смазанным. Мария не могла спокойно лежать, когда большой палец надавливал на клитор, вознося её к блаженству. — О, боже мой! — выкрикнула она, когда движения ускорились. Она понимала, что долго так не продержится. — Давай, котик, разреши себе сказать что-нибудь грязное. Слышать что-то пошлое, аморальное из уст этого ангела было очень редким явлением, но таким желанным. Третьякова не могла и двух слов связать от переполняющих её эмоций. Дыхание перехватило, и тут Лаура поняла, что ее любимая близка к оргазму, но тут же замедлила движение. — Нет, — всхлипнула Мария Владимировна. — Не останавливайся, прошу. — Знаешь, мне понравилось, как ты не могла сдерживать себе в ресторане. Если бы в последний раз официант нас не прервал, я бы тебя трахнула прямо на своих коленях, — палец без сопротивления скользнул внутрь, отчего стенки влагалища сжались. — Невероятно, — выгнулась в спине Мария. Невероятно было ощущать мягкость и нежность стенок, которые обхватили ее. Она даже представить не могла, что кто-то будет так отвечать на её ласки. Лаура зарычала и добавила второй палец. — Мм, ах… Милая… — громкий стон сорвался на крик. — Что-то хочешь мне сказать? Пока Мария облизывала пересохшие губы и пыталась собраться с мыслями, Лаура не заметила, как в порыве страсти усыпала нежную кожу на шее алеющими следами. — Если бы ты решила меня трахнуть, то все бы услышали мои стоны, — размеренный ритм сводил с ума. — Я бы заглушила их поцелуем, — Лаура ощущала, как извивается тело в ее руках, пытаясь глубже насадиться на пальцы. — А если бы нас увидели? — Остались бы без работы, — намекнула она на официанта. Она даже представить себе не могла, чтобы сделала с человеком, который увидит хоть один лишний для его глаз сантиметр бархатной кожи. — А Вы собственница и ревнивица, Лаура Альбертовна, — сказала Третьякова с придыханием и грубо приблизила женщину к себе для поцелуя. В него она вложила всю свою мольбу. — Еще раз произнеси моё полное имя таким тоном, и я тебя… — Что? Трахнешь? — усмехнулась Мария. Лукина выгнула бровь и начала активнее работать пальцами. Что ж, у блондинки получилось вывести её из себя. Пальцы входили глубже и резче, отчего Третьякова вся извивалась на кровати. Ее бедра пытались подстроиться под ритм, но Лаура была не так проста. Нельзя было просчитать, с какой скоростью, или с каким нажимом она проникнет. — Малыш… — всхлипнула Мария. Кончики пальцев на ногах уперлись в постель, а бедра начали крупно дрожать. — Боже… — Давай, сладкая, — Лаура уже не чувствовала собственной руки, но не прекратила движений. Стенки начали хаотично сжиматься вокруг неё, а потом и вовсе зажали её пальцы. С покрасневших губ слетел громкий стон, который был лучшей наградой. Мария ощущала себя на седьмом небе от удовольствия, которое нескончаемыми волнами окутывало её тело. Перед глазами все померкло, когда она попыталась их открыть, но тут же ощутила совсем новое, необычное прикосновение. — Малыш, постой, — Маша попыталась отодвинуться от губ и языка любимой, но та крепко удерживала её за бедра, продлевая удовольствие. Лаура жаждала попробовать этот источник на вкус. Она съехала вниз на кровати и напряжённым языком начала одаривать любимую новыми ласками. — Лар, — Маша не была готова к ещё одному раунду, к тому же так быстро. Ее тело до сих пор трусило от прошлого оргазма, а сейчас, от каждого прикосновения Лауры, её тело чуть ли не подпрыгивало на кровати. Лукина продолжала удерживать блондинку, сильнее прижимаясь губами к её сладкому бутону. Язык выводил круги по клитору и иногда проникал внутрь. — Лаура! — не выдерживала Мария такого напора. Она всеми силами пыталась отпихнуть от себя брюнетку, но та определённо превосходила её в силах. Третьякова извивалась на постели, пока её клитор не перестал быть сверхчувствительным. — Ох, Лукина, — утробно застонала блондинка, практически заваливаясь на бок. — Мм? — Ты меня в могилу сведешь в нашу первую ночь. Господи. Когда она привыкла к ласкам, уже не так сильно металась по кровати, и даже приближала к себе любимую за волосы. — Хочу сказать, что Вы чудесны на вкус, Мария Владимировна, — на мгновение оторвалась Лукина, а после всосала губами набухший клитор. — Знай, что я отыграюсь. Обязательно, — подумала про себя брюнетка, решив не отвлекаться. Когда второй оргазм начал охватывать напряженное тело, Мария сильно закусила ребро своей ладони, чтобы не закричать во весь голос. Это было настолько ошеломляюще, что она боялась не очнуться после этого оргазма. — Маша? — устроившись рядом с любимой, Лаура погладила её красные горячие щеки, а в ответ получила еле слышное дыхание. — Котик? Лаура запереживала. Насколько она знала, у Маши довольно давно не было интимных связей, а в этот вечер сразу два, да ещё она была под действием алкоголя. Неизвестно, как бы мог отреагировать её организм. — Третьякова, не пугай меня, — она слегка пошлепала женщину по щекам. — Я в порядке, — прошептала Мария. У нее не было сил даже открыть глаза. — Ты из меня все соки выжала. Лаура значительно расслабилась и легла на бок, чтобы наблюдать за тем, как её девушка отходит от полученного удовольствия. — Ты удивительна, — она примкнула к припухшим губам и получила, хоть и ленивый, но все же ответ. — Никогда не думала, что будет так изумительно. — Что именно? — Любить женщину, — призналась Мария, разлепляя потяжелевшие веки. — Я тоже думала, что никогда не буду с женщиной, но угораздило меня влюбиться в такого ангела. — Почему все меня считают ангелом? — искренне не понимала женщина. Уже сколько раз она слышала, как ученицы называют её на камеру. — Потому что ты такая и есть. Ты очень нежная, что выражается в твоём тоне, твоих словах и действиях. Ты смущаешься, когда кто-то говорит о сексе или употребляет ненормативную лексику. В этом развратном и жестоком мире ты лучик добра, света и искренности. Ну и немного наивности. — Я далеко не наивна, — Мария провела ладонью по оголенной ягодице своей девушки и медленно двинулась к белому кружевному треугольнику между ног. — И я не всегда смущаюсь, когда речь заходит о сексе. Кожа Лаура покрылась мурашками от невесомых прикосновений, а мышцы живота напряглись. Она понимала, к чему клонит Третьякова. — Маша… — Да? — Тебе нужно отдохнуть, — произнесла Лукина и шумно втянула носом воздух, когда ловкий палец прошёлся поверх белья. Как бы она не хотела сейчас получить свою разрядку, она видела, что Маша устала и уже клевала носом. — Ты ляжешь спать перевозбужденной? — нахмурилась она. — Я получила сплошное удовольствие, прикоснувшись к тебе, — она оставила быстрый поцелуй на губах, дабы не дразнить себя ещё сильнее. — Нам нужно отдохнуть, а продолжить мы можем и завтра. — Ты моя, Лукина. Забравшись под одеяло, Маша уткнулась носом в шею своей девушки и моментально засопела. Она была чертовски вымотана, и отдых ей не помешал. Лаура ещё некоторое время перебирала между пальцами светлые локоны и прислушивалась к шуму неожиданно начавшегося дождя за окном, пока усталость не накрыла и её.