Счастье, которое дрожит от страха

Мария Владимировна ощутила тёплый луч солнца, пробирающийся сквозь окно, на своей щеке и поморщилась. Ее голова начала гудеть, стоило ей перевернуться на другой бок. — Боже, — застонала она и начала массировать виски, а после уронила руку на другую часть кровати, встречая преграду. Глаза тут же распахнулись, а сама она подскочила. Первое, что она увидела, была Лаура, лежащая на боку лицом к ней. Потом она ощутила лёгкую прохладу и опустила глаза. Одеяло сползло к животу, оголяя верхнюю часть её тела. Карие глаза округлились, а белые зубки закусили нижнюю губу. Она не помнила, как оказалась в доме Лауры, в её постели и абсолютно обнаженной. Сама же Лукина пребывала в нижнем белье. — Котик, — Маша тихо позвала брюнетку, прикрывая одеялом грудь. Последнее, что она помнила из вчерашнего вечера, как заказала второй коктейль и практически залпом его выпила, а после все, как в тумане. Лаура спала крепко, не слыша ласкового прозвища, поэтому Третьякова решила привести себя в порядок. Она даже и не думала сбегать от любимой женщины, просто хотела выглядеть достойно. Найдя в шкафу полотенце, она зашла в ванную комнату, смежную со спальней, и залезла под горячие струи. Память не желала восстанавливать прошлый вечер, отчего Марии было беспокойно на душе. Она не понимала, как позволила себе выпить больше своей нормы, и что делала потом? В голову лезли разные мысли, но то, что между ними был секс, было очевидно. Теперь в голову закрались мысли, как все прошло? Она была удовлетворена? Из-за головной боли, что так отвлекала, трудно было разобрать состояние своего тела. Смывая с себя прошлый вечер цветочным гелем для душа, Маша знала, что Лаура ей все расскажет, только вот хочет она сама знать подробности того вечера. — Малыш, — донесся неожиданный голос Лукиной слишком близко. — Решила освежиться? — Да, — выдавила из себя Третьякова и, прижимая мочалку к себе, взглянула из-за шторки. Глядя на эту смущенную женщину, трудно было сказать, что она встречалась с Лаурой Альбертовной пять месяцев. — Могу я к тебе присоединиться? — хихикнула брюнетка, чища зубы. Маша увидела, что она стояла перед зеркалом в белье, даже не накинув на себя халат или рубашку. — Я уже выхожу. — Хорошо, — Лаура чувствовала её напряжение по голосу, и причина этого была ей не понятна. Вернувшись в комнату, брюнетка привела кровать в порядок и успела переодеться в чёрную футболку и зауженные брюки, которые так любила носить дома. Когда она обернулась, увидела маленького, будто забитого, котёнка в дверях ванной комнаты в одном полотенце. — Что такое, зай? — спросила Лаура, привлекая женщину к себе. Ее влажные волосы были зачесаны назад, а на коже, не скрытой полотенцем, виднелись капельки воды. — Что вчера было? — Маша не видела смысла скрывать свою потерю памяти. Она доверяла женщине, которую любит, и знала, что та ничего плохого для неё не сделает. — Ты не помнишь? Третьякова покачала головой. — Тебя вчера немножко накрыло, — улыбнулась Лукина и, сев на кровать, посадила блондинку на свои колени. — Накрыло, но не немножко, раз я помню только начало вечера, — смущённо произнесла она. — Я сделала что-то ужасное? — А разве ты можешь сделать что-то ужасное? — губы оставили нежный поцелуй на влажном плече. — Ты была прекрасна, даже под действием алкоголя. Мария ощутила в своей ладони горячие пальцы женщины и тут же яркая вспышка ослепила глаза. Она вспомнила, как эти пальцы сжимали её грудь, а потом опустились ниже и… И Лаура рассказала в подробностях, как Мария Владимировна приставала к ней в ресторане, и как после него они поехали в ее дом. Во время описания их постельной сцены Третьякова закрыла лицо руками. Она была в диком шоке от себя и своих действий. Она больше ничего крепче вина пить не будет, да и то не больше одного бокала. — Эй, — Лаура убрала её руки от лица и заглянула в карий взгляд. — Эта ночь была лучшей в моей жизни. Надеюсь, что и в твоей тоже. Я помню, каждую секунду, проведённую с тобой, и никогда не забуду эту ночь. Она привлекла к себе женщину для поцелуя, пытаясь показать, насколько она её любит. И Мария это ощутила, отчего её тело значительно расслабилось, а сама она обняла Лауру за шею, прижимаясь всем телом. — Не знаю, как ты, а я голодная. Сделать тебе твой любимый зелёный чай, или кофе? Маша редко пила кофе, когда было особое настроение, например, как сейчас, поэтому согласилась на второе. Пока хозяйка орудовала на своей кухне на первом этаже, Маша нашла в своей сумочке трусики, которые сняла в ресторане. — О, господи, — она до сих пор пребывала в шоке от своих вчерашних действий и не понимала, куда делись её манеры. Видимо, рядом с этой женщиной она теряла голову, и алкоголь ей помог в этом. Надев трусики, она причесала волосы, стоя напротив высокого зеркала, в котором видела отражение всего тела. На шее красовались багровые следы, которые, как она поняла, будет очень сложно скрыть. А сколько вопросов это вызовет у гримеров. — Тебе сделать омлет? Мария не услышала, как Лаура вошла в комнату, и быстро прикрыла свою наготу держащим в руках платьем. Брюнетка выгнула свою идеальную бровь и закрыла за собой дверь. — Почему ты прикрываешь свое тело от меня? Ответа не последовало. — Ты все ещё смущена? — более мягко спросила Лаура, кладя руку на оголенную талию. В отражении зеркала она видела тонкие красные трусики, которые так вчера и не довелось рассмотреть. — Очень сильно, — опустила она взгляд. — Закрой глаза, — попросила брюнетка, и тут же заметила покорность. Придерживая за бедра, она медленно развернула её спиной к себе и взяла в руки красное платье. — Отпусти его. Мария держалась за кусок ткани, как за спасательный круг, но все же позволила выскользнуть ему из рук. — Не открывай глаза. Доверься мне, — шептала Лукина, опаляя мочку уха горячим дыханием. Рука откинула светлые влажные волосы на одно плечо, и губы тут же потянулись к оголенному участку. От такого поцелуя Третьякова вздрогнула. Она понимала, что уже ощущала их раннее. — Тебе нечего смущаться, дорогая, — кончики пальцев прошлись по бокам, вызывая улыбку у белокурой, и коснулись груди. — Твоё тело прекрасно. Твоя грудь такая упругая, — ладони сжали оба полушария до тихого стона. — Мне понравилось, как твердеют твои соски от моей ласки, и как сейчас твоё тело снова отзывается, — Мария откинула голову на плечо в наслаждении. — Твои бедра я удерживала руками, когда ласкала тебя языком. Третьякова тяжело сглотнула и ощутила, как шершавый язык оставил влажную дорожку от плеча до уха. — А как ты извивалась и просила не останавливаться, — ее томный голос завораживал. — И я продолжала. Рука скользнула вниз по животу и пробралась под резинку трусиков, отчего Третьякова слегка поддалась телом вперёд, но сильные руки её удержали на месте. — Я без ума от того, как ты реагируешь на мои прикосновения, — палец окунулся во влагу и прошёлся по клитору. — Такая чувствительная, и такая моя. — Поцелуй меня, — попросила Мария сквозь стоны, и ощутила нежное прикосновение влажных губ. Одной рукой Лаура обхватила Машу за талию, прижимая к себе, а пальцами второй активно начала ласкать набухший бугорок. Она ловила каждый её стон, утопающий в поцелуях, и понимала, как прекрасно создание в ее руках. — Открой глаза, — попросила Лукина. — Посмотри, насколько ты красивая. Мария Владимировна не сразу распознала свой силуэт в отражении зеркала, но потом прошлась взглядом по всему своему телу. Грудь покрылась красными пятнами в ожидании освобождения. Рука в ее трусиках дарила невероятный спектр ощущений, от которых ноги начала дрожать. Если бы не Лаура, которая удерживала её, Маша бы уже давно рухнула на пол. С каждым более сильным нажимом глаза закатывались, а из приоткрытых губ доносились чувственные стоны. — Я, конечно, предполагала, какая ты горячая в постели, но теперь я точно уверена, что тебя грех не трахать ночами на пролёт, — страстно шепнула Лукина. — Если когда-нибудь я затащу тебя в свою комнату на работе после твоих горячих взглядов, сама будешь виновата. — О, боже, — эти слова подлили масла в огонь. — Я сейчас… — Да. Лаура сделала еще несколько движений, и тело её в руках на секунды напряглось, а после вовсе ослабло. — Умница. Брюнетка была уверена, что после такого секса стеснение Марии если не исчезнет, то немного поутихнет. — Это только один оргазм, а вчера ты получила два подряд, — напомнила она. — Боже, — твердила Третьякова. — Я снова оставила тебя без сил? — Лаура развернула женщину к себе и впилась в её губы жгучим поцелуем. — Лаура Альбертовна, Вы невероятны, — прошептала Мария, обмякая в руках. — У меня все ноет. — Третьякова, а ты ненасытная, — Лукина бросила её кровать и, нависнув сверху, накрыла ладонью промежность поверх белья. — Нет, постой, — Мария попыталась вывернуться, понимая, что ещё один раунд она не выдержит. — Я про свои ощущения. — Ну-ка поподробнее, — Лаура продолжала нависать сверху и оставляла дорожку из влажных поцелуев на всех местах, до которых дотягивались только губы. Маша продолжала молчать. — Я не понимаю твоего принципа, или что это? — нахмурилась Лукина. — Если ты думаешь, что разговоры о сексе не для истинных леди, то это далеко не так. Мне нужно знать, что ты чувствуешь, и хорошо ли тебе от моих прикосновений. — Мне было очень хорошо с тобой, — Маша понимала, что эту личную тему она не может обходить стороной. В конце концов, она же разговаривает со своей девушкой, а не с посторонним человеком. — Хоть я и не полностью помню вчерашний вечер, но мой пульсирующий клитор говорит о том, что вчера ты была безудержна. — Мм, мне нравится, как из твоих губ доносятся подобные слова. А я уже подумала, что мне придётся тебя напоить, чтобы выудить хоть какую-нибудь информацию. — Я после вчерашнего больше не пью. — Почему? — Мне не нравится ничего не помнить, — улыбнулась Мария, переводя взгляд на пышную грудь под футболкой. Если зрение не изменяет, то бюстгальтера не было. Третьякова задалась вопросом, а доставила ли она удовольствие Лауре. — А мне понравились твои раскрепощенность и игривость, — она проследила за карим взглядом. — В чем дело, малыш? — Со своим удовольствием я все поняла, а с твоим — нет. — Я вчера тебя настолько вымотала, что ты практически сразу уснула в моих объятиях. Но, — Лаура закусила губу. — Ты попыталась проявить инициативу. — Интересно, — глаза блондинки загорелись. — Вообще, я приходила, чтобы спросить, что ты будешь на завтрак. — Не откажусь попробовать любое Ваше творение, Лаура Альбертовна. И тут Лукина вспомнила ещё одну очень важную деталь прошлого вечера. — Кстати, я тебе вчера сказала, что, если ты будешь называть меня полным именем, я буду тебя трахать. Глаза Третьяковой округлились от подобных слов. Было неожиданным слышать их из уст директора школы леди. — Вот как? — Лукина кивнула. — А как же работа? Там я тебя довольно часто называю полным именем. — Котик, старайся это делать, как можно реже. А то у меня от твоего томного «Лаура Альбертовна» белье намокает, — этой фразой она явно удивила женщину и слезла с неё. — Пойду делать нам завтрак. Кстати, не надевай платье. Надень мою рубашку. Она указала рукой на ткань, лежащую на полу. — А штаны? — А штаны тебе не понадобятся, малыш, — бросила напоследок Лукина и вышла из спальни. Мария не привыкла ходить по дому оголенной, даже будучи оставаясь одной, а тут на неё будет смотреть Лаура, да не просто смотреть, а поедать глазами. Такая перспектива нравилась Марии. Через несколько минут она спустилась на кухню, откуда доносился аромат чёрного кофе и поджаренного хлеба. — Мой первый завтрак от шеф-повара Лауры Альбертовны, — игриво произнесла Мария и, оказавшись рядом, решила помочь. Брюнетка тяжело вздохнула. Она не думала, что её собственное имя будет настолько возбуждать. А все благодаря тому, с какой интонацией оно было произнесено. — Следующий будешь готовить ты, — она повернулась к женщине и, закусив губу, оглядела её с ног до головы. Конечно, она сама попросила Машу не надевать брюки, но её вид, от которого не могла оторвать глаз, пленил. Белая рубашка едва прикрывала ягодицы, да ещё и была расстегнута на четыре верхние пуговицы, отчего были видны полушария груди. — Я подумаю, — с улыбкой на губах, она достала из тостера ломтики хлеба и положила на рядом стоящую тарелку. — Сначала хочу попробовать твои кулинарные навыки. — Мне казалось, я готовила для нас пасту. Или я это делала для другой женщины? — Чего? — Мария звонко шлепнула Лукину по ягодице. — Для какой другой женщины? Для меня ты готовила. — Ну вот, а говоришь, что не оценивала мои навыки, — усмехнулась она. — Я тебе освежила память. Мария Владимировна оказалась позади любимой женщины и горячо прошептала на ушко: — Еще раз так освежи память, и я не знаю, что с тобой сделаю. — Уж очень интересно, на что способна твоя фантазия, — она откровенно пыталась вывести Марию из себя, и получалось это довольно неплохо. Её маленькая нежная девочка быстро вспыхнула, что ощущалось со спины. — Поверь, я очень находчива и ревнива, и лучше тебе меня не провоцировать, — обе руки забрались под черную футболку, что было неожиданно для самой Третьяковой, и накрыли два пышных полушария. Она была права, бюстгальтера действительно не было. — На данный момент провоцируешь меня ты, — на выдохе произнесла Лукина и сильнее сжала столешницу до побеления костяшек на руках. — Нравится, Лаура Альбертовна? — специально она произнесла её полное имя и оставила влажный поцелуй на шее. — Безумно, Мария Владимировна. Правая рука медленно двинулась вниз, огибая подрагивавшие мышцы живота, и встретила на своём пути преграду в виде брюк. Не составило труда расправиться с пуговицей и с молнией. — Ты не обязана это делать, — с трудом произнесла Лаура, зажмуриваясь. Даже от прикосновений к нижней части живота ноги стали ватными. — Ты права, не обязана, — Маша вытащила руку из штанов, отчего Лаура заскулила с нотками разочарования, но не успела опомниться, как оказалась лицом к лицу с блондинкой. — Но я хочу. Рука вернулась туда, где была, только уже успела проникнуть под резинку трусиков, доводя Лукину до истошного крика. — Я со вчерашнего вечера дико перевозбуждена, поэтому долго не продержусь. — И не надо. Мария решила закончить все эти разговоры и припала к любимым губам, пока её пальчики доводили женщину до стремительно приближающегося оргазма. Лаура не соврала. Её организм быстро сдавался под напором белокурой бестии, что было не свойственно этой стойкой даме. — Боже, Маша, — стонала брюнетка, истязая губы своего провокатора. Но Третьякова не находила ответных слов. Она всецело была поглощена процессом удовлетворения своей женщины, отчего возбудилась сама. Оргазм мощной волной накрыл тело Лукиной, отчего она на мгновения перестала дышать. — Замечательное утро, — прохрипела она, приходя в себя. — Полностью с тобой согласна. Знаешь, — по глазам Марии можно было подумать, что она что-то задумала. — Я хочу продолжить. Лаура успела напрячься, ведь рука все ещё находилась в ее трусиках. — Но только после завтрака, — продолжила Мария. — Тебе не хватило утреннего оргазма перед зеркалом? — А кто сказал, что его снова получу я? — хитро произнесла Мария и, виляя бедрами, отнесла тарелку с тостами в столовую. — Посмотрим.