История жизни: Беатрисса де Роцци

        В эту ночь Фридерико не спалось, несмотря на довольно сильную усталость. Устав лежать в постели и просто бесцельно таращиться в одну точку на потолке, парень сел в постели и огляделся. Вокруг него была кромешная тьма, к которой, благо глаза парня за долгое лежание в таком мраке уже успели привыкнуть. Ночная темнота давила на него, только усиливая тревожные мысли, которые он всеми силами старался отогнать, но безрезультатно - они возвращались вновь и вновь. Сначала смерть лучшего друга, а затем и новость о суицидальных попытках его жены - всё это возникало в его сознании каждый раз, как он закрывал глаза, поэтому о сне не могло быть и речи. Единственным, кто сейчас мог бы его понять и оказать хоть какую-то поддержку, была его сестра, но и та сейчас находилась в другом городе.       Время подбиралось к полвторому ночи. Комната выглядела как-то непривычно серой и монохромной. Через открытое окно в комнату попадал свежий воздух, слегка колыша прозрачные тюлевые шторы, и проносясь лёгким тёплым сквозняком через комнату, исчезал где-то в коридоре через приоткрытую дверь. За окном раздавался приятный и можно сказать успокаивающий тихий шум воды протекающего под его окнами канала. Вдруг внезапно под его окном раздалось чьё-то пение. Это был один из припозднившихся гандольеров, который неспешно направлялся по своим ему одному известным делам.       Фридерико же с одной стороны вообще не хотелось куда-то вставать, и просто лечь и полежать на мягких подушках и закутавшись в одеяла вновь задремать, но с другой хотелось встать и пройтись не то, что по комнате или квартире, а выйти на улицу и прогуляться. Несмотря ни на что парень откинул одеяло, и встав с кровати, надев тапочки и накинув на плечи халат, подошёл к окну. Слегка прохладный зимний ветерок, который обычно бывает в Италии в это время года, неприятно обдувал торс и лицо парня, развевая его растрёпанные после постели светлые волосы. Он вздохнул и посмотрел на дома напротив. В светлом четырёхэтажном доме напротив не горело ни одного окна, а следовательно, все спали. Все... Но не он. Что-то ему мешало и он не знал, что именно.       Отойдя от окна он обошёл комнату, сел обратно на кровать и, подперев голову руками, о чём-то задумался. Вскоре он встал и пошёл на кухню, где взял в руки письмо, которое он вчера вечером писал для Беатриссы. Ещё раз перечитав его, он понял, что вряд ли сможет добавить что-то ещё, так как он всё равно не смог бы выразить на бумаге переполнявшие его чувства. Фридерико запечатал письмо и положил обратно, но и тут к нему в голову пришла гениальная мысль. "Я не смогу ждать до утра. Вот пойду и сейчас же отправлю его!" – решительно подумал он и быстро собравшись, схватил со стола письмо и вышел из квартиры.       Фридерико знал, где расположена голубятня, чтобы откуда можно было отправить письмо во Флоренцию, потому сразу же направился туда. Он и сам не до конца понимал, какой смысл был делать это именно сейчас, а не утром, но он просто уже не мог переносить собственного бездействия.       Отправив письмо, он спустился на пустую, холодную и мрачную мостовую и с минуту постояв и невольно поёжившись от прохладного зимнего ветерка, постоял с пару минут. И тут ему в голову пришла "гениальная" по его меркам мысль: Ощущение смутной тревоги не оставляло его, и Фридерико даже не мог понять, чем конкретно оно было вызвано, хотя он и пытался списать его на пережитые за последние дни волнения. "Пойду схожу к Клариссе…" - задумался Фридерико, не в силах больше выносить одиночества - "Возможно, она не спит…".       Придя к этому решению, Фридерико не спеша направился в сторону дома Панталонэ. Проходя по такому знакомому пути, Фридерико он то и дело ловил себя на мысли, что знакомый путь знакомая дорога ночью выглядит совершенно не так, как в свете дня. Всё было окутано мраком, и лишь редкие фонари освещали пустынную улицу.        Через всё те же десять минут, которые ощущались как по меньшей мере сорок минут, он дошёл до палаццо Панталонэ и, войдя во двор, сразу посмотрел, открыто ли в комнате Клариссы окно. Присмотревшись, он понял, что да, и своим обычным путём, через крышу попал к жене в комнату.       Богатого убранства комнаты практически не было видно в заполнявшей помещение темноте, только камни на люстре и отделка мебели слабо поблескивали в полосках исходившего из окна света. Немного отодвинув штору, чтобы впустить хоть немного света с улицы, Фридерико осмотрелся. Кларисса спокойно дремала в кресле. По-крайней мере так думал Фридерико, до того момента, как он подошёл к ней.       Его глаза уже более менее привыкли к темноте, поэтому в полумраке комнаты он уже всё видел. Вроде с виду Кларисса просто спит, но приглядевшись он увидел, что всё её правое запястье было исполосованно и из этих, к счастью неглубоких ран обильно текла кровь. Очередная попытка самоубийства...       Внутри у Фридерико всё будто перевернулось — его худшие опасения подтвердились. Он жутко запаниковал, так как он совсем не знал, что делать в такой ситуации. Но парень Фридерико быстро вспомнил, как много времени назад Флориндо спас ему самому жизнь от такой же причины.       Тогда Пытаясь собраться с мыслями, Фридерико быстро схватил с тумбочки лампу, и включив её, поставил на столик рядом с девушкой. Следом он слегка трясущимися пальцами проверил её пульс. Он был, но слабый, и едва ощутимый и ещё бы немного и девушка Кларисса умерла, но Фридерико подоспел вовремя. Парень решил не медлить и быстро подойдя к её туалетному столику, взял ленту, которой девушка постоянно собирала волосы, и перетянул руку жены между порезами и локтём, остановив кровь.       Но вот что делать дальше, Фридерико не знал. Кларисса умирала прямо у него на глазах, и надо было срочно что-то предпринимать. На негнущихся ногах Фридерико бросился к мессеру Панталонэ.  — МЕССЕР ПАНТАЛОНЭ! МЕССЕР ПАНТАЛОНЭ! – громко окрикнув, Фридерико вошёл в спальню мессера.       Спросонья не до конца понимая, что происходит, мессер Панталонэ протёр глаза и вопросительно уставился на перепуганного Фридерико, проговорив: –Фридерико?.. Что… случилось?  –КЛАРИССА! – прокричал Фридерико – ЕЙ!.. ОНА!.. ОНА СНОВА ПОПЫТАЛАСЬ СОВЕРШИТЬ САМОУБИЙСТВО! ОНА УМИРАЕТ!       Мессер Панталонэ, у которого после этих слов сон как рукой сняло, сразу же вскочил с постели и, накинув халат, вместе с Фридерико быстро направился к Клариссе в комнату. Покуда мужчина остался с едва дышавшей дочерью, парень побежал за слугами и врачом, который к счастью остался у них на ночь.        Вскоре двое служанок, лекарь и Фридерико вернулись обратно в комнату Клариссы. Лекарь сразу же осмотрел пострадавшую и перебинтовав её руку, заключил:  –Она довольно сильно себе навредила. Хотя раны и не глубокие, Ваша дочь потеряла довольно много крови и ей нужно будет очень долго восстанавливаться. Отныне никаких нагрузок. Это касается как моральных, так и физических нагрузок. Никакой службы как минимум месяц. Ясно вам, мессеры?        Мессер Панталоне и Фридерико понимающе кивнули и лекарь продолжил: –Так же ей нужно будет пить как можно больше воды и соблюдать постельный режим. Первое время после пробуждения она будет жаловаться на недомогание, но это из-за потери крови. Я останусь с вами ещё на некоторое время, пока состояние мадам Клариссы не стабилизируется и она более менее не встанет на ноги. А пока, перенесите её на кровать, я ещё кое-что сделаю и вы все сможете отправиться спать.        Фридерико осторожно подхватил жену на руки и перенеся на кровать, уложил пострадавшую в постель и заботливо и осторожно укрыл одеялом. Пару минут спустя, лекарь ввёл пострадавшей какое-то лекарство и протирая руки о какую-то тряпочку, попросил: –Так. Я закончил, и попрошу вас всех оставить девушку в покое до завтра. Лекарство скоро подействует и ей будет легче. А теперь пойдёмте. Оставим её...       Всё вышли из комнаты, закрыв дверь. Фридерико с мессером Панталонэ никак не могли заставить себя выйти и оставить Клариссу одну, хотя и понимали, что сейчас ей уже ничего не угрожало. Они поблагодарили лекаря, и Фридерико задал ещё пару вопросов по поводу самочувствия Клариссы. –Мессер, я понимаю Ваше беспокойство – терпеливо отвечал лекарь – Но можете быть уверены, угрозы жизни больше нет. –Хорошо – ответил Фридерико – Спасибо Вам ещё раз.       Лекарь ушёл к себе, как и слуги, и Фридерико с мессером Панталонэ остались одни перед дверью комнаты Клариссы.  –Фридерико? – спросил мессер. –Да? –Не хочешь переночевать у нас? – предложил тот – Может, так тебе будет удобнее? Ты ведь всё-таки переживаешь, поэтому возможно, так тебе будет хоть немного спокойнее. –Это просто отличная идея, мессер – одобрил парень Фридерико, которому сейчас меньше всего хотелось возвращаться в свою пустую квартиру – Где я могу разместиться? –Не хотел припоминать, но единственное, что я могу тебе предложить, это переночевать в комнате Флориндо... - вздохнув, предложил мужчина - Просто понимаешь, гостевые комнаты совсем не прибраны...  –Ну что поделать... - вздохнул Фридерико - Конечно переночую... Что же поделать?..  –Хорошо, сын мой, спокойной ночи - попрощался мессер и ушёл, аи Фридерико, стараясь как меньше думать о том, что только что произошло, тоже пошёл спать.

***      

Всю эту ночь мадам Лэмен провела в лазарете, так как Офелия настояла на том, чтобы женщина осталась там под чутким присмотром лекаря и чтобы тот делал всё возможное, дабы "облегчить" женщине страдания.  После того, как Офелия попрощавшись с матерью ушла, она направилась к сестре.  Винсента тоже была здесь. Когда Офелия вошла, она сидела на кровати и думала о своём.  — Винсента? - окликнула Офелия.  — Привет, Офелия… - вздохнула та, повернув голову в сторону сестры.  — Как ты себя чувствуешь? - спросила Офелия, подойдя и присев перед сестрой.  — Я даже не знаю, как описать это… - вздохнула Винсента - Лекарь сказал, что всё оказалось намного серьёзней, чем мы могли ожидать… Пуля вошла мне в бок довольно глубоко и извлечь её не получится… И… Я не знаю правда это или нет, но мне сказали, что я уже навряд ли выживу… Прости… Я не хотела огорчать тебя, но все прогнозы скорее всего не утешительные… Офелия уже не знала что и говорить. Сначала мать, потом сестра. Почему? Почему именно так и именно с ней?  — Офелия? Что случилось? - спросила Винсента, заметив, что сестра как-то заметно погрустнела.  — Я… Да так… Ничего… Всё в порядке… - Офелия встала на ноги и быстро попрощавшись быстрым шагом вышла из лазарета.  Войдя к себе в комнату казарм, она заперла за собой дверь и сев к себе на кровать, закрыла лицо руками и наконец заплакала, выплёскивая все накопившиеся за вечер эмоции.