Так идут к звездам

***

      Том достаточно быстро простил Лёньке его выходку, особенно после того, как самостоятельно запечатал противника в той самой комнате, за пользование которой и разгорелся спор. А по дороге Августин подкинул неплохую идею зайти на кухню, добыть еды с запасом и засесть до самого вечера, чтобы никто нас не отвлекал от обсуждения насущных дел. И Том благосклонно одобрил эту идею, а наш маршрут немного растянулся.              Мальчики как будто специально выбирали максимально грибное меню, хотя я вроде как была и не против, ведь любимые когда-то блюда вполне могли скрасить этот вечер. И мы действительно неплохо посидели в пустом кабинете на пятом этаже, который точно никто не трогал последние сто пятьдесят лет, и Том даже дал возможность подурачиться, ибо это было всё-таки закрытое собрание Рыцарей, а не Клуба Слизней. А когда раздался звон колокола, сообщавший об отбое, то все дружно решили пойти той же дорогой мимо второго этажа, чтобы посмотреть на результаты своей работы.              Я шла последней, ибо мне одной не нравилась эта затея пакостить Лёньке и его друзьям, а Том будто бы специально замедлил шаг и шёл рядом, не нарушая личных границ, но тщательно следя, чтобы я вдруг не отстала от стаи. Но ещё на лестнице третьего этажа нам навстречу выбежала немало встревоженная Алистрина Пеннардан, преподаватель по рунам, которая будто бы срочно нуждалась в помощи.              — Том, как хорошо, что я вас здесь встретила! — облегчённо проговорила она, хотя Том, судя по его сучьему виду, не разделял этой радости. И всё же он вежливо улыбнулся, а профессор Пеннардан выпалила: — Я понятия не имею, что произошло, но Ленни Волков и его кружок оказались заперты в одном из кабинетов! И даже я не смогла открыть дверь, а по всему коридору вдобавок размазана какая-то очень липкая жижа!              Я выразительно посмотрела на инициатора идеи, ведь пранк явно вышел из-под контроля, раз в это вмешались профессора. Но Том с абсолютно невозмутимым видом кивнул и сказал:              — Я буду только рад вам помочь, профессор.              Преподаватель по рунам посмотрела на него с немалой благодарностью, а Хью и Эд тем временем закрыли рты кулаками, чтобы не выдать громкий злорадный ржач. И мы все направились в тот самый коридор, где и произошло несчастье.              Пивз действительно постарался на славу, и стало понятно, насколько же он возненавидел одного из старост Когтеврана, когда тот решил вмешаться в привычный уклад вещей. Только вот Том настолько потрудился с гексом, что ни Ленни, ни кто-то из его кружка так и не смог открыть дверь, чтобы попасть в следующую ловушку. И в эту ловушку совершенно случайно попала Галатея Вилкост, которая тоже, видимо, услышала крики запертых студентов и поспешила на помощь.              — Пивз!.. — проскрипела она, оглядев полупрозрачную слизь под ногами, а её подошвы тем временем прочно приклеились к полу. — Только попадись мне, маленький негодник, и я придушу тебя собственными руками!              Над головами раздался гадкий хриплый смех, и Пивз, снова воспользовавшись своей безнаказанной невидимостью, поспешил скрыться из коридора, пока ему действительно не попало от преподавателя ЗОТИ. Профессор Вилкост тем временем взмахнула палочкой и заморозила слизь под ногами, чтобы никто больше не попался в эту ловушку, а затем сняла обувь и в одних носках подошла к двери, а её кожаные чёрные туфли так и остались замурованными в лёд.              Все знали, что Том был одним из немногих любимчиков чопорной Вилкост, и по его выражению лица сразу стало ясно, что конкретно ей он точно пакостить не собирался. Но и признаваться гадёныш не собирался тоже, а потому с крайней заинтересованностью следил за тем, как преподаватели пытались снять печать с двери, из-за которой раздавались крики.              — Не могу ничего понять… — процедила Вилкост, несколько раз попытавшись открыть дверь разными способами, однако все её попытки потерпели неудачу. — Это… это какое-то немыслимое смешение рунического гекса и заговора, о котором… о котором даже я ничего не слышала!              — Я тоже так подумала, Галатея, — кивнула Пеннардан, ибо её попытки открыть дверь тоже обернулись крахом. — Но я почему-то абсолютно уверена, что это дело рук Пивза! И что этот гадёныш только мог придумать на этот раз?!              Пока коллеги горячо спорили, я снова красноречиво посмотрела на Тома, мол, кончай выпендриваться, пока это всё не зашло слишком далеко и не привлекло никому не нужное внимание. И Том, правильно интерпретировав мой взгляд, с неподдельным мучением закатил глаза, а после шагнул на лёд к преподавателям.              — Прошу прощения, но мне кажется, что я знаю, что мог бы сделать Пивз с этой несчастной дверью… — Они обе недоуменно посмотрели на своего студента, а Том привычно ослепительно улыбнулся и аккуратно проговорил: — На прошлой неделе я совершенно случайно увидел, как Пивз рылся в библиотеке на полке, где были книги о религии Вуду… возможно, он решил воспользоваться полученными знаниями?..              Том нахмурился, будто бы что-то вспоминая, а после взмахнул палочкой — и дверь щёлкнула и открылась, а в коридор вылетели те, кто отчаянно стучал в неё с той стороны.              — Поразительно… — выдохнула Пеннардан, а Вилкост одобрительно кивнула своему любимому студенту и спросила:              — Вот это да, твоя догадка, Том, оказалась совершенно точной. А откуда ты сам знаешь эти заговоры?..              Ленни, услышав про Вуду, так и вспыхнул от злости, а Том с немалым удовлетворением покосился именно на меня.              — Профессор, в прошлом году мы с Валери немного заглянули в эту тему, пока готовили расчёты для профессора Слизнорта в работе о зельях… и кажется, это вовсе было не зря.              — Конечно, не зря, ведь ты и запечатал эту дверь, урод! — прорычал Лёнька, но его быстро осадила Пеннардан:              — Мистер Волков, я сама привела сюда мистера Реддла, он и его друзья всё это время были где-то на верхних этажах!.. А Пивз только что признался своим гадким смехом, что слизь под ногами и дверь — это исключительно его проделки.              — Ленни, вам на самом деле очень повезло, что Том с друзьями проходил мимо и смог нам помочь вас выпустить, — сухо, но с нескрываемой гордостью, добавила Вилкост, и Лёнька через себя улыбнулся и кивнул.              — Вы правы, профессор… очень повезло. Я… я прошу прощения за свои слова, мне… мне стоило лучше разобраться в ситуации, прежде чем кого-то обвинять…              Веспер за спиной у Ленни настолько выразительно скривила лицо, что я не выдержала и улыбнулась. А Том довольно улыбался поражению противника.              — Ничего страшного! Кстати… странно, что Пивз вообще решил пакостить именно здесь, ведь он знал, что до этого именно в этом кабинете хотели собраться мы… в таких вещах он обычно проявляет некоторое благоразумие…              Ленни как мог пытался скрыть полный злости скрип зубов, а Пеннардан эмоционально махнула рукой.              — Мерлин с тобой, Том! Пивз и благоразумие — это две абсолютно не связанные друг с другом вещи! Ленни, тебе стоит быть ещё более аккуратным… Пивз, если ему что-то взбрело в голову, ни перед чем не остановится. Хотя конечно же, мы с Галатеей расскажем про случившееся профессору Диппету… и да, двадцать баллов Слизерину за смекалку мистера Реддла!              Победитель раунда был определён, и Том буквально сиял в полутьме от того, как всё-таки в итоге получилось. Чего не скажешь про Ленни… и всё же никто из наших бойцовских петухов не решился устраивать разборки на глазах у преподавателей, так что наши пути разошлись… на время. А война между старостами и факультетами разгоралась всё ярче.       

***

      В пятницу обстановка, немного накалившаяся накануне, стихла, хотя вся школа уже успела обсудить, что Пивз вчера вечером запер Ленни в пустом кабинете, и только Том смог его оттуда выпустить. Пивз, кстати говоря, несмотря на выговор от директора, отказываться от славы не собирался и охотно признался, что это именно он запер Ленни, хотя вряд ли он подозревал о способе. Скорее всего, Пивзу просто нравилась сама мысль, что другие могли подумать, что он на такое действительно способен, а Тому было выгодно сыграть на самолюбии озорного полтергейста, оставаясь в тени. А Ленни, немного зазнавшийся в последнее время, должен был задуматься о том, против кого он решился выступить в этом году. И стоила ли потенциальная должность старосты школы таких жертв.              Том со второй недели осени особенно рьяно принялся следить за мной, иногда открыто нарушая границы приличия, и меня это начинало очень сильно бесить. Особенно с учётом того, что запасы морфия становились всё меньше, а я так и не нашла способ их пополнить… в голове даже мелькнула мысль, что если придётся, то я в обличье волка добегу до Лондона ради заветной дозы, однако… было ещё минимум полторы или две недели, чтобы решить эту проблему. Однако начинать надо было уже сейчас.              Наорав на свою «тень», которая с утра пораньше потеряла всякий стыд, я в гордом одиночестве пошла в Хогсмид, отказавшись и от старой компании, и от новой, хотя Веспер тоже предлагала пройтись вместе до деревушки и провести там время вдвоём. Чем меньше морфия оставалось в чемодане, закрытом на замок, тем меньше я вообще хотела проводить с кем-то время и думала только о том, что делать дальше… и эти мысли привели меня в «Кабанью голову».              Там было грязно, уныло, но, главное, немноголюдно, а ещё ходили слухи, что именно там можно было добыть стаканчик огневиски, даже если тебе ещё не было семнадцать. И я наудачу вальяжно села за покосившуюся барную стойку и быстрыми знаками дала понять, чего же хотела. Именно этим жестам я научилась у завсегдатаев «Дырявого котла» ещё летом, а владелец трактира, седовласый высокий старик с бледно-голубыми глазами, которые показались мне до боли знакомыми, удивлённо-вопросительно прищурился, ведь внешность посетительницы явно не сходилась с имевшимися знаниями.              — Закончился виски? — прохрипела я, посмотрев на бутылки за спиной хозяина, многие из которых были даже не открыты, и тот вновь оценивающе присмотрелся ко мне.              — Давно семнадцать исполнилось, принцесса?              — В конце месяца мне стукнет шестнадцать… и на мой взгляд, это почти одно и то же! — Владелец трактира уже открыто рассмеялся моей наглости, а я жалостливо выдохнула и чуть ли не легла на видавшую виды стойку. — Клянусь вам, что я уйду отсюда сама и на ногах, но… мне нужно… нужно… нужно немного подумать… в тишине… понимаете?              Услышав про цель визита, владелец задумался, причём достаточно крепко. А после достал из-под стойки пыльную бутылку и мутный стакан и плеснул содержимого, а затем пододвинул ко мне. И я благодарно выдохнула и чуть ли не залпом выпила всё, надеясь немного заглушить опьянением мысли о морфии, которые почти постоянно поселились у меня в мозгу. А владелец, вновь наполнив мой стакан, внимательно следил за моими действиями.              — И о чём же нужно подумать?..              — Да так… — прохрипела я, чуть успокоившись от дозы алкоголя, но всё ещё не забывая о бдительности, ведь меня могли подслушивать. — Есть одна проблема…              — Парень, что ли, бросил? — нахмурился он. И я скривилась, так как разрыв с Томом в текущий момент был каплей в море проблем, и кивнула.              — Да… вроде того…              — Забей хуй! — покачал головой владелец, пока я досасывала вторую порцию вискаря. — Ни один козёл не стоит того, чтобы убиваться по нему… особенно здесь. И это я как хозяин этой дыры тебе прямо говорю.              — Спасибо… — бледно улыбнулась я, а советы окружающих были удивительно похожи по смыслу… только вот почему-то мало осуществимы. Почему на словах вечно всё намного проще, чем в грёбаной реальности?!              Хитрый старик явно хотел продолжить расспрос, чтобы не подливать мне очередной добавки, и как раз в этот момент входная дверь нараспашку открылась, а в дверном проёме показалась огромная лохматая тень.              — Здорово, Аберфорт! — прогудел Хагрид, зайдя внутрь трактира и закрыв за собой дверь, а я отметила про себя, что многие мальчишки очень сильно изменились за лето, и бывший гриффиндорец был не исключением. Кажется, он успел вымахать ещё на полметра и был ростом как раз с владельца трактира, однако… мозгами это был всё тот же Хагрид, которому должно было в следующем году исполниться четырнадцать лет. — Кеттлберн просил тебе передать, только вчера всех вычесали!              На барную стойку шлёпнулся большой холщовый мешок, и старик Аберфорт, заглянув внутрь, довольно растянул губы. И мне вдруг стало очень любопытно, что же такого Кеттлберн мог передать нелюдимому хозяину трактира, что я привстала на цыпочки. А когда поняла, что же было внутри, то хрипло рассмеялась.              — Что не так? — проскрипел Аберфорт, завязав мешок с шерстью джарви, и убрал его под стойку подальше. — Скоро зима, а к ней нужно готовиться заранее! Спасибо, Хагрид!              — Ни-ничего, просто я… я вспомнила, как Люциус… родил, это было прямо у нас на глазах… и профессор Кеттлберн… он не ожидал… такого… поворота.              — Это теперь Люция! — гоготнул Хагрид, пока Аберфорт хрипло смеялся вместе со мной. — И у неё такие шкодники выросли! Мы их всех еле вычесали в четыре руки! Целый день убили!              — Тебе нравится быть лесником, Хагрид?..               Моя улыбка сама собой померкла, ведь я прекрасно знала, из-за кого исключили совершенно невиновного человека. Только вот Хагрид непринуждённо рассмеялся и сел на свободный стул рядом со мной.              — Это… очень нравится! Мы с профессором Кеттлберном всё лето жили здесь одни, он… он и профессор Дамблдор построили для меня отдельную хижину, чтобы… чтобы я мог пока что не появляться в замке, но присматривать за территорией. Мне там очень нравится! И я даже с кентаврами сдружился, они высокомерные, конечно, но точно не злые! А как у тебя прошло лето, Валери? Ты… ты… ты выглядишь… устало…              Хагрид, хоть и был деревенщиной, но всё же пытался соблюсти манеры и не говорить вслух, насколько же сильно изменилась моя внешность. И я допила из стакана всё, что там было, и шумно вздохнула.              — Я… знаешь, я просто проработала всё лето в госпитале, и… там было очень много раненных с фронта, очень много людей умирало прямо в палатах… это непросто объяснить…              Аберфорт от моих слов притих и прищурился, а вот Хагрид с улыбкой закивал.              — Да-да, конечно, ты как всегда помогаешь другим! Я… я так и думал, что ты чем-то таким и займёшься! Слушай, если хочешь, я угощу тебя чем-нибудь… у меня даже есть своя зарплата, ты представляешь?!              — О, нет, спасибо, но я… не голодна, — смутилась я и встала со стула. Аберфорт ещё внимательнее прищурился, но я гордо выпрямила спину, тем самым показывая, что нисколько не потеряла контроля над телом, и помахала рукой. — Спасибо за тёплую беседу, но мне уже пора идти!              — Хагрид, не хочешь свежего козьего сыра? — немного даже ласково поинтересовался Аберфорт у своего посыльного, и великан быстро кивнул. — У меня ещё немного молока осталось…              — Да, с удовольствием!              Несмотря на грозный внешний вид, Хагрид всё ещё оставался ребёнком, и я была рада в душе, что нашлись такие взрослые, как Кеттлберн и Аберфорт, которые могли бы опекать сироту и направлять его по жизни. В конце концов он уже сполна расплатился за все промахи, которые допустил в прошлом году… интересно, а сколько буду я расплачиваться за собственные?.. И смогу ли вообще?              

***

      Первым значимым событием в этом учебном году, помимо начала спортивного сезона, был, разумеется, бал по случаю Хэллоуина, который Слизнорт каждый год организовывал с особенным трепетом. И в этом году он нашёл себе других подручных, кто бы мог помогать на сём мероприятии, а вся наша компания была почётными гостями. Как и Веспер, которая была видной персоной на своём факультете и надеялась на приглашение со стороны Ленни. А чтобы это приглашение всё же случилось, мы с Эмили приложили немало усилий. И в итоге на одно из собраний театра Веспер буквально влетела в небольшую костюмерную, окрылённая внезапным успехом.              — Он меня позвал на бал! — торжественно заявила она, и мы с Эмили побросали булавки и иголки в стороны и захлопали в ладоши. — Девочки, это… это свершилось! Я иду на бал с Ленни Волковым!              — Но не в таком виде, дорогуша, — сдерживая усмешку, проговорила я и пригрозила указательным пальцем. — Ты принесла нам платье, в котором собираешься пойти туда?              Веспер вместо ответа сразу запустила руки в чёрную наплечную сумку, и на свет показался кусок ткани вырвиглазного оттенка морской волны, который ну никак не сочетался с фототипом бледной рыжеволосой англичанки.              — Странная ткань… — первой прокомментировала Эмили, когда нам отдали платье, и я задумчиво кивнула. — И фасон не очень удачный, оно… мне кажется, оно будет висеть на тебе мешком, ты… ты немного похудела…              Веспер выразительно посмотрела именно на меня, ведь это я взялась за составление её дневного рациона, и это, удивительно, принесло плоды. Но я отобрала у Эмили платье, скомкала его и швырнула в сторону, а на громкий крик возмущения сказала:              — Больше всего здесь бесит цвет, так что мы будем шить другое! Прямо на тебе, как на манекене, чтобы идеально подогнать параметры под твою новую фигуру…              — А Диггори не будет ругаться, что мы занимаемся… немного не тем? — нахмурилась Веспер, не возражая против обновок, и Эмили беззаботно махнула рукой.              — Он даже не вникает, чем мы здесь занимаемся… главное, чтобы в руках была иголка и палочка, а остальное ему неинтересно. А у нас с прошлого года столько накопилось обрезков ткани! И до Рождества ещё куча времени, мы… мы точно всё успеем!              Я лишь молча дала понять, что полностью солидарна со своей коллегой в вопросах, касающихся откладывания всех важных дел на потом, и мы вместе раздели Веспер до нижнего белья и принялись кроить платье прямо на ней… высокая мода требует особых жертв.              Получившаяся спустя час кропотливой работы заготовка была совершенной конфеткой, и мы с Эмили сияли от гордости, что наша чахлая замарашка на глазах превращалась в прекрасную принцессу. Только вот принцесса, судя по взгляду на своё отражение в зеркале, сомневалась в полученном результате… и я, не став тратить даром слова и время, быстро вышла и в соседнем кабинете нашла новых декораторов — Генри и Касса, которые по расторопности и аккуратности ничем не отличались от Эда и Хью.              — Так, мальчики, смотрите и восторгайтесь! — скомандовала я, притащив обоих за руку, словно детей, хотя те немного сопротивлялись, ибо у них были собственные планы откосить от положенной работы. Однако, увидев Веспер, они так и распахнули рты, а сама рыжеволосая красавица, заметив чужих в нашей женской комнатке, ссутулилась и стыдливо прикрыла грудь, так как мы с Эмили решили сделать очень откровенное декольте.              — О… ого! — первым выдавил из себя Генри, пока его рыжеволосый закадычный друг глотал слюни. — Это… Весп, это ты?..              — Ты… ты… ты… тебя просто не узнать… Весп! — пробормотал Кассандер, и поскольку именно этот человек был игроком в квиддич и привык видеть Веспер исключительно на поле и в форме, то преображение было радикальным. Мы с Эмили довольно улыбнулись, и я подошла к нашей манекенщице, насильно расправила ей плечи, убрала ладони от груди, чтобы зону декольте ничего не закрывало, и строго проговорила:              — Привыкай, дорогая, к этим словам, потому что на балу ты услышишь их достаточно… и да, Диффиндо!              Резкий взмах палочкой, и шёлковую ткань будто бы разрезали невидимые ножницы, создав высокий вырез, обнажающий ноги. Наши декораторы от такого поворота аж поперхнулись, а Веспер покраснела и попыталась закрыть краями ноги, но я не давала ей этого сделать и схватила за запястья.              — Нет уж, моя хорошая, эти ножки созданы для того, чтобы сверкать в туфлях на виду у всех, а не прятаться под формой! И ты либо учишься быть сексуальной и горячей, либо вовсе не замахиваешься на бал и Ленни… так что?!              Гримёрку заполнил громкий мальчишеский гогот, и Веспер ещё больше покраснела, уже от злости. Но я совершенно невозмутимым взглядом дала понять, что собираюсь в итоге сделать, и если она против, то стоит закончить уже сейчас. И Веспер, сделав глубокий вдох, снова посмотрела на себя в зеркало… и постепенно она сама расправила плечи, уже не пытаясь скрыть упругую грудь, а стройные, подтянутые ноги были полуоткрыты, и шёлковая ткань легко струилась вокруг, создавая нужный эффект.              — Ладно, может, ты и права… не всё же мне носиться по полю в душной форме… Касс, так как я выгляжу?..              — Потрясающе! — восторженно отозвался он, когда Веспер отвернулась от зеркала, а Генри вдобавок к словам лучшего друга активно закивал. — Я… знаешь, если бы мы не проводили столько времени на поле, то я… я даже не узнал бы тебя!              Наша красавица потихоньку привыкала к подобным словам, а вот её товарищ по квиддичу вдруг нахмурился, а после и вовсе сорвался с места, будто бы вспомнил про кипевший где-то чайник.              — Эй, придурок, ты куда?! — крикнул ему вслед Генри, и до нас долетело:              — Сейчас… я сейчас, подождите меня!              Ждать сложа руки, по крайней мере мы с Эмили, точно не собирались и принялись колдовать над нашей куклой, которая, получив дозу первых комплиментов от противоположного пола, уже более спокойно реагировала на нашу работу. Генри же вальяжно развалился на небольшом пыльном диванчике, заваленном кусками ткани и швейной фурнитурой, и лениво следил за тем, как его коллега-староста Веспер потихоньку превращалась из стеснительной гусеницы в прекрасную бабочку. И теперь абсолютно всем в гримёрке были по душе эти перемены.              Кассандер ворвался, словно огненный ураган, и именно тогда, когда мы о нём совершенно успели забыть. И он прибежал не один… с ним под руку был ещё один мальчишка, я даже подумала, что это был его брат, настолько они были похожи: та же рваная короткая мальчишеская стрижка, те же огненные локоны и задорные веснушки, те же зелёные с крапинками глаза… Веспер, увидев, кого привёл к нам Кассандер, удивлённо распахнула глаза, а тот самый мальчишка и вовсе вытаращился на неё, будто бы первый раз увидел. И мне пришлось громко кашлянуть, чтобы напомнить, кто здесь, вообще-то, был главным.              — Так-с… то, что я показала вам нашу модель — ещё не значит, что на неё можно бессовестно пялиться всем подряд парням! Так что выметайтесь отсюда все трое, это территория исключительно для девушек! На балу будете пускать слюни, когда мы закончим!              Веспер неожиданно громко рассмеялась, хотя причин, казалось бы, не было вовсе, а странный друг Кассандера так густо покраснел, что волосы начали сливаться с кожей. Кассандер же, тоже посмеиваясь, кашлянул и аккуратно пояснил именно мне:              — Эм, Вэл… вообще-то я привёл к тебе ещё одну леди, которая жаждет пойти на бал…              Теперь была моя очередь ронять челюсть на пол, так как внешность «леди» чуть-чуть расходилась с набором хромосом, а вот та самая леди возмущённо воскликнула:              — Кларк?! Касс, ты серьёзно привёл меня… к Кларк?! — Быстро придя в себя, я сузила глаза от злости, а наша общая знакомая махнула в мою сторону рукой и эмоционально воскликнула: — Да она же правая и левая рука Реддла вместе взятые! Ты не забыл, пустая башка, благодаря кому мы проиграли в прошлом году?!              — Предупреждаю один-единственный раз… не называть это имя именно в этих стенах… — прошипела я, и теперь уже всех остальные удивлённо переглянулись. А я, нацепив на лицо убийственную улыбку, добавила: — Пожалуйста.              — Мда… Касс, если ты хочешь вступить в кружок людей, ненавидящих Тома Реддла, то ты по адресу! — хохотнула Веспер, а на мой обжигающий взгляд сразу же поправилась: — Прости, Вэл, это… это в последний раз. Больше ты это имя не услышишь, клянусь!              — Надо же… — хмыкнула я, пока декораторы и загадочная «Касс» стояли в стороне и боялись шелохнуться. — Кажется, это первый блядский кружок за два года, главой которого я действительно хочу быть!              — Ты и так его глава, — прыснула Веспер, и мы обменялись злорадными улыбками, а подруга Кассандера и Генри нахмурилась и совершенно по-новому на нас посмотрела.              — Да… не может этого быть! Я… я ушам своим не верю… — медленно проговорила она. — Неужели великолепная пара Реддл-Кларк… разбилась вдребезги?..              От очередного упоминания фамилии, которую я, блядь, только что просила не упоминать, с губ сорвалось негромкое рычание. А Кассандер, заметив искры злости в моих глазах, кашлянул и негромко проговорил подруге:              — Эм… Касс… знаешь, есть такая поговорка… Не надо тыкать палкой в глаз спящему дракону… ни к чему хорошему это не приведёт. Тем более если ты… хочешь пойти на бал.              — А разве не Мири, Олив и Ирма занимаются пошивом модных платьев? — прищурилась Касс, уже по-деловому оглядев нашу маленькую женскую обитель, и я гордо скрестила руки на груди.              — Официально, да, а мы лишь шьём костюмы для театра. И если тебе больше по душе их компания, то я никого насильно не держу. Чемодан, вокзал и на хуй отсюда!              Мальчишки снова громко рассмеялись, а вот их подруга, усмехнувшись моей манере общения, шагнула ближе к Веспер и внимательно осмотрела её с ног до головы.              — Боже мой… Веспер, я тебя даже не узнала сразу!              — Касс, это всё Валери и Эмили… то, что они делают, Ирма с подругами никогда в жизни не повторит, поверь мне. — Девочки явно были знакомы между собой, причём весьма неплохо, а мы с Эмили были как бы в стороне. И Веспер решила стать небольшим мостиком между нами и дружелюбно проговорила: — Валери, это Кассандра Морган, загонщица от Гриффиндора. Мы примерно в одно время начали играть в своих командах, на втором курсе, да? И неплохо друг друга знаем. Касс… Валери тебе точно не надо представлять, а это Эмили Бёрдс, она с Пуффендуя и такая же потрясающая, как Вэл.              Кассандра по-новому посмотрела на нас с Эмили, ведь Веспер для неё, судя по всему, была вполне авторитетным источником, которому можно было верить. А я широко улыбнулась и решила сразу расставить все условия.              — Значит так, моя хорошая, хочешь неотразимый лук на бал — придётся поработать, предупреждаю сразу.              — Так и знала! — вдруг воскликнула Кассандра, что даже Эмили вздрогнула. — Это же Слизерин, по-другому никак! И что ты хочешь? Чтобы мы сразу пуффендуйцам продули на первой же игре?              — Меня квиддич не ебёт совершенно, подразумевается работа в театре… у нас премьера на Рождество запланирована, а мы чуть-чуть совсем… занимаемся не тем. И это мягко сказано.              Генри, пытаясь скрыть смех, выразительно застонал на том самом диванчике, и Кассандра быстро пробежалась глазами по гримёрке и усмехнулась.              — Значит, я правильно понимаю: вы мне — платье, а я помогаю вам до Рождества с театром?              Эмили, Веспер и я одновременно кивнули, и Кассандра, подумав, довольно улыбнулась, очевидно, принимая условия сделки. И я решительно закатала рукава мантии, бесцеремонно подошла к новой жертве и критически её осмотрела.              — Веспер, я беру свои слова назад, ты — идеал женственности по сравнению вот с этим!              Лицо Кассандры Морган вытянулось от возмущения, а вот Веспер, Генри и Касс громко заржали, ведь они уже привыкли к моей манере общения. А я громко обратилась к своей маленькой помощнице:              — Эмили, как ты думаешь, с чем мы провозимся больше: с этими патлами, с грудью, которой нет, или с ногами… я даже говорить ничего не буду…              — Объём в груди можно будет добавить вставками, — предложила Эмили, подойдя к нам. — А вот волосы… я здесь бессильна!              Кассандра вспыхнула, как уголёк, теперь уже от стыда, а вокруг снова послышался гогот. И я строго посмотрела на декораторов и рыкнула:              — Так, пошли вон отсюда оба, хорьки несчастные, это храм женской красоты, а не загон Кеттлберна!              — Да почему сразу хорьки, Вэл? — нахмурился Генри, а Касс даже понюхал свою одежду. — Мы вроде недавно мылись…              — Не знаю, как давно вы оба мылись, но выводок джарви Кеттлберна и то пахнет лучше, чем вы! Вон отсюда, пока я не замочила вас в отбеливателе!              Мальчики, почувствовав моё настроение, поспешили скрыться из виду, и я демонстративно захлопнула за ними дверь. И только после этого выразительно посмотрела на свою новую манекенщицу и протянула:              — И что случилось с волосами?.. Ни за что не поверю, что ты могла добровольно согласиться на такую ужасную стрижку… никто бы и не постриг тебя так, по крайней мере ни один мастер… в Лондоне уж точно…              — Я… я… летом я нашла дедов сундук, и там… там был проклятый гребень… — сглотнув, неуверенно ответила Кассандра, только вот я одним молчаливым взглядом дала понять, что её ложь шита белыми нитками. И она снова покраснела и кашлянула: — Ладно, это был не дедов сундук, а сундук в лавке, где я летом подрабатывала… «Старьё и редкости на все случаи жизни»! Она на самой границе между «Косой» и «Лютой» аллеей, вы не поверите, сколько там всего пылится, а мне поручили разобрать залежи!              — В это я, допустим, поверю, а вот в гребень — нет, — жёстко сказала я. И прежде чем лгунья с обугленными волосами открыла рот, чтобы начать горячо спорить, холодно отрезала: — А на твоём месте я бы очень хорошо подумала, прежде чем врать человеку, который смог лишить Миранду Пристли её шикарной шевелюры на целый месяц, и над противоядием бились Слизнорт вместе с Дамблдором, и бились долго.              Веспер и Эмили затихли, а вот внутри Кассандры Морган бушевал целый котёл эмоций. Но если она хотела преобразиться, как Веспер Линд, а результаты нашей с Эмили кропотливой работы уже можно было оценить, то последнее, что стоило делать, — это врать мне в лицо.              — Я грязнокровка! — выплюнула Кассандра, будто бы горькую слюну, хотя на её слова никто и бровью не пошевелил. — Моя семья живёт в трущобах, и я действительно всё лето крутилась в этой блядской лавке, чтобы немного подзаработать! А ещё я хотела совсем чуть-чуть, но выглядеть как ты, Кларк, и твои проклятые подружки по спальне, и… решила сварить одно зелье, пока была в лавке… «Локоны сирены».              Вот это уже было похоже на правду, однако название зелья было мне незнакомо. И я скривила лицо, а Кассандра вместо пустых слов полезла в сумку и достала оттуда мятый пергамент с рецептом, который она, очевидно, вырвала из какой-то книги или журнала. Пробежавшись глазами по рецепту, я ещё больше нахмурилась и протянула:              — Масло дикой лаванды стоит очень дорого, где ты его взяла? И как ты добавляла пыльцу фей: сразу всё или по частям?              — Я… я решила заменить масло спиртовой настойкой обычной лаванды, и… пыльцы тоже не было… пришлось использовать толчёные крылья моли…              Мои глаза сами собой закатились почти вглубь черепа, ведь теперь всё было ясно как божий день. А Кассандра в попытке защититься огрызнулась:              — Да, Кларк, я сглупила и теперь хожу с этим веником на голове и пытаюсь делать вид, что всё в порядке! А что мне ещё остаётся делать?!              — Тебе придётся работать в театре до конца учебного года, потому как эти волосы будут стоить мне отдельной нервной системы, — невозмутимо проговорила я, подойдя ближе и взяв в пальцы локон, который действительно по структуре напоминал жжёную солому. — И поздравляю, теперь ты такая же дурочка, как и мои соседки по спальне! Хотя они, в отличие от тебя, несмотря на всю недалёкость, никогда не выльют на свои драгоценные волосы непроверенную дрянь!              Тяжёлый вздох, — и Кассандра посмотрела в сторону Веспер, будто бы ища поддержки от моих нападок. Но та лишь мягко улыбнулась, будто бы прося прощения, и сказала:              — Ты… Касс, ты даже представить себе не можешь, в насколько… токсичное болото ты умудрилась попасть…              Я сразу обернулась и ошпарила Веспер взглядом, буркнув:              — Не знаю, на кого ты пытаешься намекать, дорогая, но я уж точно не токсичная!              — Валери — самый добрый и отзывчивый человек на всём белом свете! — громко заявила Эмили в мою защиту и крепко меня обняла, что даже я растаяла. Девочки прыснули, и потихоньку атмосфера в нашей «гримёрке» начала теплеть… хотя за моей спиной раздался ехидный комментарий:              — Да, сама дева Мария спустилась с небес на нашу грешную землю в образе Валери Кларк!              Поскольку Эмили продолжала меня обнимать, то я через плечо повернулась на голос, взглядом пытаясь спросить, кто здесь ещё более токсичный, и Кассандра, прочитав этот немой диалог, заливисто рассмеялась.              — Кстати, ты так и не сказала нам, с кем сама пойдёшь на бал! — засмеялась Веспер, и Эмили наконец отстранилась от меня и подошла к Кассандре, чтобы помочь раздеться, а я устало плюхнулась на диван. — С Лестрейнджем, да?!              — Мимо… — тяжело вздохнула я, и Веспер, Кассандра и Эмили дружно на меня посмотрели. И мне пришлось добавить: — Я… в начале лета я его так бросила, что он теперь вряд ли пригласит меня хотя бы на один танец… да ещё и в лицо сказала, что мы с Томом… были вместе за его спиной.              — Это действительно достижение, потому что Родольфус Лестрейндж настолько галантный, что, даже когда несётся на тебя на поле, и то притормозит, чтобы случайно не задеть! — хохотнула Веспер, а Кассандра хрипло добавила:              — Это точно, Весп! Я как-то раз в прошлом году чуть не задела его битой, когда хотела отбить бладжер, так он ещё и попросил у меня прощения, что попал под руку! Кларк, как ты вообще могла упустить такого лапочку ради… ради… сама-знаешь-кого?              От бессилия я громко завыла, запрокинув голову на спинку дивана, а вот коллеги по квиддичу громко рассмеялись.              — И сама-знаешь-кому, видимо, тоже не светит твоя компания на балу, — хмыкнула Кассандра, послушно замерев, когда Эмили начала снимать с неё мерки, держа в руках сантиметр. — Бляха-муха, а с кем же ты тогда пойдёшь?! Ты просто не можешь не пойти туда, все только и ждут, что твоего выхода!              На самом деле, меня вполне бы устроил вариант принарядить этих гусениц, а потом самой отсиживаться в тени под чарами морфия… однако девочки были правы, и это было бы очень подозрительно. И я недовольно поджала губы, а после выпрямилась и зацепилась глазами за маленькую швею, которая незаметно делала самую важную работу… и точно заслуживала благодарности за это.              — Я пойду с Эмили! — громко заявила я, и вот уже второй раз на меня все вытаращились. — А что такого?.. Слизнорт сам сказал, что я могу прийти с кем угодно… Эмили, ты хочешь пойти со мной на этот бал?!              — Я… я бы хотела на него посмотреть, да, — смутилась она, и я, засияв, вскочила с места и схватила её за тонкие ладошки.              — Вот и договорились, пойдём вдвоём как лучшие подружки! И плевать на всех этих самонадеянных хорьков, которые не видят дальше своего носа!              Я закружила свою подружку в танце, и она заливисто рассмеялась. А Веспер тем временем выразительно посмотрела на Кассандру и без слов дала понять, насколько же плохо мы с Томом расстались, что я теперь не переваривала мужской компании.              — Героиновый рай, и они там вдвоём…       И мы, наверное, туда попадём…       По дорогам вен, по дорожкам пыли…       Ведь мы так любили, мы были…              Громко запев первую пришедшую на ум песню, я всё больше кружила Эмили и кружилась сама, и на душе стало так легко от простой мысли, что я была не одна… и мне всё ещё было с кем вот так дурачиться.              — Мы были с тобой всё время вместе       Как Сид и Нэнси, Сид и Нэнси…       И ни за что бы не дожили до пенсии       Как Сид и Нэнси, Сид и…              На секунду мне даже показалось, что вокруг играла музыка, настолько мы окунулись в танец. А когда я закончила петь, то восторженно заявила:              — Мы обязательно сошьём тебе самое красивое платье, и самой сладкой тыковкой на этом балу будешь именно ты… да, девочки?              Веспер и Кассандра с улыбкой закивали, нисколько не отказываясь от помощи, и я схватила сантиметр и подошла к новой манекенщице, готовая снова работать до отказа рук.              — Так, Веспер идёт с Ленни, я — с Эмили, а… ты? Кто пригласил на бал Кассандру Морган, что она захотела пойти прямо в лапы ужасной Валери Кларк?..              Наша новая участница сугубо женского клуба со всех четырёх факультетов расслабленно рассмеялась, уже прочувствовав, что я была вовсе не такой злюкой, какой казалась со стороны. Только вот Веспер с Эмили тоже заинтересованно посмотрели, и Кассандра неожиданно залилась пунцовой краской.              — Я… я пока что не могу сказать, он… он попросил… в общем, это секрет. Но я весь прошлый год мечтала, чтобы он куда-нибудь… куда-нибудь меня позвал…              — Что ж, должны же хоть у кого-нибудь в этом блядском мире сбываться мечты… — вздохнула я, прекрасно понимая стеснение и волнение юной леди, которую, вероятно, в первый раз куда-то позвали. — И ваша личная фея крёстная Валери Кларк поможет вам преобразиться!              — И феечка Эмили Бёрдс! — звонко добавила Эмили, колдуя над платьем Веспер, пока я была занята Кассандрой.              — Именно так! У нас целый модный синдикат! За дело, девочки!              

***

      Месяц подходил к концу, как и запасы моего «лекарства», которое уже давно отравило разум и начинало травить тело. Хотя в последнее время я вроде как начала есть и немного прибавила в весе… только вот, увидев, что в последней банке осталось чуть меньше трети содержимого, я снова начала метаться, как загнанный в клетку зверь, забыв и про еду, и про друзей. И почему-то снова оказалась за грязной барной стойкой в богом забытом трактире на краю деревушки, где практически никого не было, кроме нелюдимого и вечно недовольного жизнью старика Аберфорта.              — Хреново выглядишь… — проскрипел он с долей жалости, когда я плюхнулась за стойку, и без какой-либо команды налил мне целый стакан огневиски, за что я была очень ему благодарна. Смочив горло огненной водой, думать стало немного легче… хотя я всё равно тряслась и не могла ничего с этим сделать. — Знаю, что не моё это дело, но… что всё-таки случилось?              — Мне очень нужно в Лондон, — выпалила я, обхватив себя руками, чтобы хоть немного унять дрожь. Абефорт прищурился, а я жалобно прохрипела: — Мне… мне нужно… одно лекарство!              — Это точно сказано, — хмыкнул он, почесав скудную седую бородку. — А что, поближе его нигде нет?              Я быстро помотала головой и залпом осушила стакан с виски, а Аберфорт перевёл взгляд на камин.              — А что ж ты тогда не попросишь старину Слизнорта помочь с этим? Он же твой декан и никогда не отказывал своим, да и личный камин у него есть…              Лицо само собой скривилось, ведь я не могла соединить эти три факта в одно целое, и Аберфорт тихо подсказал:              — Летучий порох… с ним ты сможешь попасть куда угодно, если камин подключён к сети.              Глаза в одну секунду широко распахнулись от озарения, но следующая мысль, пришедшая в голову, немного остудила голову. И я устало вздохнула.              — Я… я не хочу, чтобы… чтобы кто-то в школе… знал, что я…              — Ладно, если ты никому не выдашь, что мой камин тоже соединён с сетью, то можешь быстренько сбегать в Косую аллею и обратно, — буркнул Аберфорт, и сердце забилось в два раза чаще от мысли, что лазейка таки нашлась. — Его, вообще-то, надо регистрировать в Министерстве, а потом платить налог за каждое перемещение… а с какой стати я должен платить свои кровные этим старым потным индюкам, которые сидят в своих кабинетах и перекладывают бумажки туда-сюда?!              — У них и так достаточно денег, и совсем необязательно рассказывать про камин, которым всё равно почти никто не пользуется… — горячо прошептала я, и ворчливый старик сухо улыбнулся. — Вы серьёзно?              — Да, выглядишь на самом деле хреново… только прыгай в лавку «Старьё и редкости на все случаи жизни», хозяин — мой друг и крайне молчаливый человек, а ещё его магазинчик на самом отшибе, так что тебя никто не заметит.              — Спасибо, я!..              — Иди уже, время не резиновое… — проворчал Аберфорт на мои попытки выразить благодарность, и я быстро закивала, смахнула с глаз слёзы и побежала к старому грязному камину, в котором давно не чистили дымоход. Но мне было абсолютно плевать на грязь кругом, когда вопрос стоял в попытке добыть то, от чего я теперь была напрочь зависима. — И побыстрее назад, а то сдам тебя преподавателям и глазом не моргну!              — В таком случае придётся платить налоги… — хмыкнула я, и бледные бесцветные глаза так и загорелись от злости. Но я уже схватила мешочек с летучим порохом, пролезла в камин и крикнула: — Клянусь, одна нога здесь — вторая там!              

***

      …Когда в гостиной не осталось ни одной целой вещи, то я в непередаваемом экстазе побежала на кухню, чтобы продолжить крушить всё, что попадалось под руку, а Том заметно втянулся и помогал мне в этом. И мы разбили абсолютно всю посуду на кухне, выпотрошили все мелкие ящички, разбили холодильник и плиту, а затем побежали наверх, где наверняка располагались хозяйские спальни.               Дорогущее постельное бельё из тончайшего хлопка первым пошло в утиль, и Том даже помогал мне разорвать его на самые маленькие кусочки. Вдвоём мы разворотили все подушки и одеяла, разбили все светильники и лампы, даже добрались до люстры, а затем прыгнули прямо в обуви на хозяйскую кровать.              Эмоции, которые обычно сидели под замком, выплеснулись наружу, и не надо было надевать маску, чтобы их скрыть. Вокруг были только трупы и Том, и я даже навскидку не могла сказать, кто из них лучше хранил секреты… Злость, гнев, ненависть и безудержная радость на грани эйфории захлестнули с головой, а с потолка падали белоснежные перья, будто бы комья снега, хотя за окном стояла июльская жара.              — Пошли… все… на хуй! Все, все, абсолютно все! — кричала я, подняв руки навстречу перьевой буре, и от каждого прыжка в воздух поднималось ещё больше перьев. — Ненавижу! Ненавижу!              Немного потерявшись в пространстве, я отпрыгнула в сторону Тома и чуть не сбила его с ног, однако он смог мало того, что удержать равновесие, так ещё и поймать меня и предотвратить падение на пол. И сильные руки привычно обхватили меня в капкан, который не давал и шанса выбраться наружу.              — А тебя я ненавижу больше, чем кого бы то ни было! — процедила я, глядя прямо в угольно-чёрные глаза, которые горели самым настоящим адским пламенем… тем самым, что захватило и мой разум. — И всегда буду ненавидеть, ты меня слышишь?! Всегда!              — Я прекрасно тебя слышу… — прошептал Том, ещё чуть сильнее сжав руки вокруг моей грудной клетки. Я шумно вдыхала и выдыхала спёртый воздух, а Том чуть наклонил голову набок и усмехнулся. — Значит, сильнее, чем сейчас, ты точно не сможешь меня возненавидеть?..              — Это абсолютно точно невозможно, потому что ты умудрился достичь самого дна моей ненависти, — выразительно проговорила я, но мои слова никак не задели Тома, лишь его сучья улыбка стала более довольной. — Зачем ты это спросил?              — Что бы я ни сотворил? — проигнорировал мой вопрос он, гипнотизируя меня взглядом, и по телу прошлась волна мурашек.              — Ты предал меня, свою верную тень, и только что убил своих ближайших родственников… Ты уже точно не сможешь натворить ничего хуже, чем сделал на текущий момент.              — Эти слова звучат как вызов… — прошипел он, специально растягивая слова, и тело ещё чуть-чуть сильнее сжали в тисках. — А ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда кто-то бросает мне такие вызовы…              — А ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда меня вот так хватают, особенно сволочи вроде тебя… но тебя, как я посмотрю, это нисколько не ебёт… — с улыбочкой прошептала я, наклонившись к его лицу, и послышался резкий выдох.              — А знаешь, что ещё меня нисколько не ебёт? — Том ещё немного сократил дистанцию между своими губами и моими и утробно прорычал: — Твои блядские обиды на меня, ведь я уже несколько месяцев каждую ночь только и делаю, что вспоминаю твои губы на своей коже!              Искра попала в пары бензина — и мгновенно вспыхнуло пламя из безумия и ненависти, в котором мы оба горели, как самые последние грешники. Том, на секунду разжав руки, сразу же обхватил пальцами моё лицо и жадно поцеловал, будто бы путник в пустыне, который наконец смог коснуться губами воды.              — Ты даже представить себе не можешь, как я тебя ненавижу… — выдохнул он в перерыве между жаркими поцелуями, от которых всё вокруг загоралось. — Именно за то, что не могу думать ни о ком другом… За то, что обязан каждый раз унижаться и искать повод, лишь бы увидеть тебя и выслушать очередную порцию ругательств в свой адрес… бездушная эгоистичная дрянь!              Я отвечала на каждый поцелуй, будто бы именно вместе с ними получала воздух. Будто бы в его губах был самый сильный в мире наркотик, и я давно и плотно на него подсела. Я действительно всей душой ненавидела эти губы… ведь они могли говорить и делать со мной всё что угодно, и ничего я сделать против так и не смогу.              — Я ненавижу тебя так сильно, как не могу ненавидеть даже своего отца… который прекрасно знал обо мне и даже не пошевелился, чтобы забрать из приюта…              — Как ты это понял? — прохрипела я, полностью отдавшись горячим поцелуям, и Том провёл губами по моей щеке и зажмурился.              — Я услышал это в его мыслях, понимать ничего не нужно было. Но знаешь, я… я простил бы ему даже это… только вот он сам подписал себе приговор, когда посмел обозвать тебя. Ты — это самое хорошее, что было, есть и будет в моей жизни… и никто не посмеет это у меня отнять.              — Никто… кроме меня, — злорадно улыбнулась я, подставляя лицо для новых поцелуев, ведь только они могли наполнить меня жизнью, смыслом жить эту блядскую жизнь.              — Да, — кивнул Том, а после шумно выдохнул. — И за это, дрянь, я ненавижу тебя ещё больше!              Зарычав, Том настолько сильно наклонился вперёд, что мы потеряли равновесие и упали на порванный матрас, и в воздух поднялась целая лавина из перьев и пуха. На какую-то секунду из-за этих самых перьев я потеряла его из виду… но меня очень быстро притянули обратно в ледяные силки и принялись жадно целовать, как будто мы не виделись целую вечность и расстанемся примерно на столько же. А белый пух погребал нас под толстым покрывалом, отрезая от остального лживого и жестокого мира…