Ненависть проще любви.
5 июля 2022 г., 23:17
Вы убили все, что я любил. Да чтоб вы сдохли.
Гарри осторожно приоткрыл глаза. Солнечный свет неприятно слепил, а все тело нещадно ныло после недавней тренировки. Он аккуратно растирал рукой голени, стараясь хоть немного уменьшить крепатуру в мышцах. Когда он начал так изводить себя, с утра до ночи тренируясь в зале? О, он знал. Гарри отчетливо помнил тот самый вечер, словно это было не недели назад, а буквально вчера. Помнил, как долго не мог прийти в чувства. Как удивился тому, что уже давно сидит на кровати в своей комнате. Как воспоминания одно за другим возвращались к нему, и он обессилено рухнул на пол, упираясь ладонями в ледяной пол. Гарри в тот вечер не проронил ни слезинки. Не смог. С того вечера не было ни дня, когда он не вспоминал об отце. Горечь от утраты разъедала его сердце изнутри, не оставляя живого места. Внутри не хватало существенного кусочка, никак не желавшего возвращаться на место. Рассматривая сад за окном, ему то и дело мерещился черный силуэт отца. Запах чая, который заботливо приносили домовики по утрам, напоминал аромат пропахших травами и другими различными ингридиентами для зелий мантий. Иногда ему казалось, что где-то в коридоре раздается едкий нравоучительный голос Северуса, и он с надеждой высовывался из спальни, высматривая хоть кого-то, кто был бы рядом. Ему хотелось верить, что все это было большой ошибкой, но в глубине души Гарри понимал, что больше никогда не увидит Северуса. Никогда больше он не поговорит с ним. Не сможет спросить совета, подурачиться, приготовить вместе какое-нибудь сложное зелье, поспорить из-за Тома... Том. Чертов Том! Гарри его ненавидел. При воспоминании о нем в груди жгло хуже, чем от пыточных проклятий, а изумрудные глаза исчезали под чернеющей пеленой. Гарри никогда никого не убивал, но был осведомлен, что для третьего непростительного необходимо чудовищное желание. Ты должен хотеть видеть человека мертвым, представить, как из его тела уходит жизнь, как глаза теряют свой блеск, оставляя за собой пустую балванку - бездыханное тело. И Гарри был уверен: примени он к Тому Аваду, у него это получится. Эта ненависть сопровождала его постоянно. Абсолютно все напоминало ему о искрящихся алых глазах, тонких чертах безупречного лица, статной, величественной походке... И о последних словах Тома. "Если бы не ты, мы бы вообще там не оказались!..." Каждый раз, раздеваясь в ванной, Гарри ненавидел шрам на своей груди. Вырезанная на груди молния беспощадно напоминала о ее сотворителе. Теперь ему казалось, что лучшим исходом в той дуэли была бы его смерть. Действительно, если бы Том смог его убить, им всем было бы гораздо легче... По вечерам Гарри часами крутил в руках злополучное кольцо. Было ли это частью игры Тома? После случившегося Гарри начал сомневаться, что Волдеморту вообще было когда-то дело до него. Невольно вспоминались и слова отца: "Он играет с твоими чувствами. А когда наиграется, тебе будет очень и очень больно..." От воспоминаний болезненно сжалось сердце. Слишком больно было осознавать правоту отца. Гарри отчаянно усмехнулся. Вот и получался замкнутый круг: болезненные воспоминания об отце наводили его на мысли о Томе; ненавистные воспоминания о Томе наводили на болезненные воспоминания об отце. Это сводило с ума. Непрекращающиеся стенания медленно убивали Гарри, не оставляя и шанса на нормальную жизнь... Гарри дернулся, когда недалеко от двери спальни раздался тихий хлопок. Повернувшись в ту сторону, он заметил Криса, нервно теребящего в руках бумажный конверт. Внешний вид эльфа вызвал у него удивление: джутовая туника была вся в темно-алых пятнах запекшейся крови и изорвана вдоль от плеча до середины груди, тоненькие ручки и стопы были туго забинтованы, а глазницы казались красными из-за полоповшихся капиляров. Гарри непроизвольно сморщился при виде этого. -Гарри Поттер, сэр, - тонкий надрывной голосок был тише обычного. - Лорд приказал передать вам это. И снова закололо в груди. -Оставь на столе, Крис, - его голос был слишком ровен и холоден, но радужки глаз затопила тьма. Через мгновение после исчезновения эльфа в стену полетело разрушительное проклятие. Гарри был очень рад тому, что те были укреплены магией, иначе от его комнаты остались бы одни щепки, да крошки бетона... Кожу на пальцах все еще жгло от высвобождающейся магии. Она переполняла Гарри, горячая и рвущаяся наружу. Выдох. Веки прикрыли глаза, а хватка на палочке начала ослабевать. Сквозь тишину пробивался лишь ритмичный стук сердца. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Если бы Гарри не привык к таким срывам, то точно бы подумал, что с ним что-то не так. Но сейчас на его лицо вновь вернулась маска безразличия. Он нагло врал сам себе, игнорируя любые эмоциональные вспышки. "Ничего не случилось. Со мной все в порядке", - говорил он про себя. И это переставало тревожить Гарри, создавало видимость обыденности ситуации. Словно ничего не произошло. Гарри решительно дотронулся до конверта. Привычная холодная магия проникала под подушечки пальцев, вызывая диаметрально противоположные чувства отвращения и наслаждения. Гарри поморщился от самого себя. Подрагивающими руками он аккуратно достал и развернул небольшой пергамент, замечая знакомый почерк. Завтра в 9:00 состоится слушание. Тебя должны признать дееспособным, из-за недавних происшествий. Подготовься. Едва успев прочитать идеально ровные строчки, Гарри безжалостно смял записку, от которой в следующий миг осталась лишь пригоршня пепла. Над головой Гарри величественно возвышался потолок атриума. Он словно насмехался над ничтожественностью и беспомощностью мальчика. И правда, на фоне взрослых сотрудников Министерства Гарри Поттер казался маленькой букашкой, так неудачно подвереувшейся на пути. Маги проносились мимо него, не замечая застывшего с пустым лицом ребенка. Их портфели и руки больно задевали плечи мальчика, когда те пробегали слишком близко; Заостренные носы их залакированных туфель больно давили ему ноги; Нескончаемые крики, шум и гам сводили с ума. Для всех этих магов он не был особенным. Они не знали о его судьбе, о ритуале, даже о том, что его тренирует сам Лорд Волдеморт. Для остальных Гарри был обычным, не стоящим столь драгоценного времени ребенком. И тем более они не знали, как больно тому было в тот момент. Каждый шаг давался Гарри с трудом, но он не останавливался, зная, что потом не сможет снова заставить себя идти. Он едва подавлял желание отыскать глазами высокую фигуру с идеально черными волосами и приколотым к мантии бейджем, на котором, как он прекрасно помнил, была красиво выгравирована надпись "Министр магии". Гарри отчаянно старался казаться спокойным, но внутри у него полыхал огонь ненависти и отвращения к этому самому человеку. Все эти дни он ненавидел Тома. Гарри знал, что его отца больше не вернуть, но Том мог хотя бы поинтересоваться как он! Они столько всего пережили, а тот делал вид, словно ничего не произошло. Волдеморт плюнул ему в душу, а потом просто оставил на произвол судьбы. Да плевать ему было на то, что Том считал его виноватым, что он делал Тома слабыми, и, возможно, тот сильно сожалеет, что Гарри вообще появился в его жизни. Но Волдем... Том взял его под опеку, Гарри жил в его доме, рос вместе с ним. Все же, он стал для него сродни второго отца, и нес какую-никакую ответственность. Однако Тому было абсолютно все равно на него. Заходя в лифт, Гарри на автомате процедил приветствие, даже не посмотрев, к кому, собственно, обращается. Гнев никак не хотел отступать, полностью поработив Гарри. Кулаки были крепко сжаты, а все тело напряжено. Этой ненависти было некуда выйти. Не сейчас, в здании, полном авроров и других работников министерства. Хотелось поскорее оказаться дома, в своей уютной комнате. Одному. Когда перед Гарри предстала обшарпанная табличка с номером десять, все вокруг словно замерло на месте. Прямо перед входом в зал стоял он. Стоял там и разглядывал собравшихся, чему-то ухмыляясь. Его вид был как всегда безупречен: образцовая осанка, идеально уложенные волосы, на мантии не было ни единой складочки, а лицо выражало спокойствие и уверенность. Это окончательно вывело Гарри из себя. Его дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, лицо покраснело, а глаза горели огнем. Хотелось задушить Тома голыми руками, увидеть зеленый луч Авады, пронзающий его грудь, слышать его крики и мольбы лишь об одном - оставить его в живых. Ведь как смел он, после смерти близкого человека, делать вид, что ничего не произошло? Как можно продолжать спокойно существовать с огромной дырой в сердце? Неужели этот монстр совсем ничего не чувствует? Неужели ему настолько все равно на Северуса?... По щекам что-то стекало, но Гарри было все равно. Он продолжал смотреть на это чудовище. Конечно, Гарри знал, что Волдеморт не человек. И, в таком случае, у него не должно быть чувств. Конечно, он ничего не чувствует... Совсем ничего... Озарение снизошло на мальчика слишком поздно. "Он ничего не чувствует..." - вторил его внутренний голос. От сердца словно оторвали еще один, последний целый кусочек, и безжалостно разорвали его вклочья. "Темный Лорд не знает любви, для него не существует эмоций и ласк..." - раздавался в голове голос отца. Неужели и Гарри он совсем не любил? "Волдеморт бросит тебя, и тогда ты пожалеешь, что не послушал меня раньше..." Может... Может он просто не понял. Может он еще не бросил? Но тогда почему так болит сердце? "Я не хочу, чтобы ты испытывал эту боль..." Образы воспоминаний начали медленно расплываться. Ему не будет больно из-за Тома. Он выше этого. Том не добьется своего, никто не может играть с его чувствами. Ему совсем не больно... Гарри медленно, не смотря по сторонам, зашел в приоткрытую дверцу зала суда. Он поговорит с Томом. Позже. Они молча вышли из зала суда, даже не взглянув друг на друга. Гарри не сомневался, что все бы прошло успешно в любом случае, ведь никто не в праве отказать Министру магии. Да, Том выступал как его попечитель. Это еще больше раздражало, но Гарри мысленно пообещал держать себя в руках. Сейчас он спокойно шел вслед за Министром, уверенный, что тот направляется именно в свой кабинет. В любом случае, куда бы не направлялся Том, Гарри был уверен, что тот найдет время и возможность для короткой беседы. Кажется, тот и сам понял, чего добивается Гарри, совсем не обращая внимания на своего преследователя. Том элегантной походкой дошел до лифта и вежливо поприветствовал неизвестную Гарри даму. Также изящно он ухватил и медленно поднес к губам ее маленькую ручку. Его пухлые как у маленького ребенка губы оставили на ней невесомый поцелуй, отчего женщина тут же засмущалась, слегка покраснев. Это, на первый взгляд, торное решение имело лишь одну задачу, с которой прекрасно справилось - Гарри был вне себя от ярости. Он всеми силами старался сдерживать гнев, но побелевшие от напряжения костяшки его выдавали. Том лишь едва заметно, но достаточно, чтобы заметил Гарри, ухмылялся. Он был готов в два шага преодолеть оставшееся расстояние до нужной двери, но Том нарочито шел неспеша. Время тянулось безумно медленно. Оно будто сжижилось, как охлажденный кислород, практически превращенный в желеобразную массу. С каждой секундой внутри нарастал ком ненависти и отвращения, готовый вот-вот взорваться и излиться своим содержимым на идущего перед ним мужчину. Наконец, Гарри толкнул дверь, тихо заходя в светлую просторную комнату. Волдеморт успел подойти к рабочему столу и, слегка подвинув в стороны лежащие на нем документы, уверенно сел в черное кожаное кресло. -О, Гарри, очень кстати, что ты здесь оказался, - через чур наигранно, не поднимая взгляда от бумаг, произнес Волдеморт. - Я как раз хотел сообщить, что на завтра у нас с тобой назначена встреча с министром Франции. Я давно обещал ему познакомить вас. Лишь после минутного молчания Том все же посмотрел на стоящего перед ним мальчика. Он ухмыльнулся, сдерживая смешок, и в удивлении приподнял одну бровь. -Ты что-то хотел, Гарри? - нарочито мягко спросил мужчина. Воздух в помещении стал казаться плотным и горячим. И, хоть Том безупречно держал маску безразличия, его пальцы нервно теребили подлокотники кресла. Наконец, Гарри сорвался. -Что я хотел?! - взревел он. - Ты издеваешься? -Я абсолютно серьез.... -Замолчи! Закрой рот! - со всей накопившейся злостью выкрикивал Гарри. - Хочешь знать, зачем я пришел? Тогда слушай! Сначала ты убил мою семью, но я простил тебе это. Я просил тебе то, что ты оставил меня без самого дорого - без семьи! Северус никогда не понимал, как я могу так восхищаться тобою, зная всю правду. Зная, что ты лишил меня детства. Но я простил тебе это, потому что тебе пришлось это сделать. За все годы, которые я с тобой прожил, мы ни разу не говорили об этом, не замечал? Я закрывал на это глаза, хотя ты не представляешь, как мне было больно. Но потом, когда умер Северус, единственный, кто любил меня, действительно любил, ты бросил меня! Ты оставил меня наедине со своим горем, своими эмоциями, переживаниями и одиночеством! Ты оставил меня одного! И если ты думаешь, что я также легко смогу простить тебе и это, то ты сильно ошибаешься. Теперь у меня нет семьи. Нет родных. Никого. И после всего, что было между нами, ты должен был быть рядом! Почему, я спрашиваю тебя, Том, почему, почему ты меня бросил? Глаза Гарри налились слезами. Его руки нещадно тряслись, и он даже не пытался это скрыть. Горло саднило от криков, но вся эта боль была ничем по сравнению с тем, что сейчас творилось у него на душе. И, может он мог остановиться, выслушать Волдеморта, поговорить, но Гарри не смог. Слова выходили сами. Слова, приносящие Тому не меньшую боль, чем испытал сам Гарри. -Я знаю, почему тебя не было. И, конечно, я не мог ожидать от тебя другого, - неожиданно тихо, играючи, желая уколоть побольнее, выдвинул Гарри. - Потому что ты - бесчувственный жалкий монстр. Едва фраза слетела с его языка, в груди неприятно кольнуло. Гарри старался не обращать на это внимания, исследуя взглядом застывшего Волдеморта. -Довольно! - не выдержал наконец Том. В одно движение он встал из-за стола, руками сметая бумаги, и подошел к Гарри. Подошел слишком близко, почти вжимаясь своим лбом в его. Так он чувствовал его неровное горячее дыхание, видел красные полопавшиеся капилляры в глазах, мокрые пряди волос, прилипшие к лицу от пота, и горящие изумрудным пламенем глаза. -Ты переступил черту, мальчишка. Проваливай, пока я не бросил в тебя Круциатусом, иначе ты рискуешь оказаться в Мунго. Гарри широко распахнул глаза. Слезы перестали течь, но щеки все еще оставались мокрыми. Он смотрел в алые глаза, находящиеся одновременно слишком близком и слишком далеко. Он не понимал, произошло ли все это сейчас в реальности, или все это - глупая иллюзия его мозга. Гарри плотно сжал губы и ногтями вцепился в собственные ладони. -Ненавижу тебя.
