Ссора

      Ветер метался по городу, жалобно воя и трепля волосы прохожих. Риндо сидел на крыше какой-то полузаброшенной пятиэтажки уже несколько часов и следил за бродящими без дела людьми. Сейчас, когда солнце давно закатилось за горизонт, а рядом с юношей в ряд выстроилась троица пустых банок из-под газировки, готовая вот-вот сорваться вниз, на улице оставалось лишь пара человек. Но они, туго закутавшись в темные плащи, торопливо забежали в здание какого-то магазина. Риндо и сам бы уже спрятался от ветра и пристального взора звезд и их неумолимой хозяйки Луны, но возвращаться домой пока не хотелось, а куда-то в другое место и подавно.       Наблюдать больше было не за кем, потому юноша достал из кармана телефон. Звук он выключил еще днем, а потому сейчас на тусклом экране высветилась дюжина пропущенных от Рана, и пара от Санзу. Риндо ожидал увидеть пару звонков от брата, но от Харучие… Пойдя по пути наименьшего сопротивление, юноша набрал номер Санзу. — Неужели. Я уж думал: ни с кем из вас не удосужусь поговорить, — то ли злобно, то ли насмешливо донеслось из телефона. — Чего тебе надо? — Младшая половинка, не тупи и рассказывай, как все прошло. — Что ты несешь? Что прошло?       Риндо закатил глаза и нахмурился — из трубки послышался смех. Обещая себе при встрече хорошенько ударить Санзу по лицу, Риндо спросил тише и медленнее: — О чем ты? — Слушай, у вас проблемы с памятью семейные? — откровенно насмехаясь, говорил Харучие. — Вспоминай, половинка, часа так два назад вы должны были избавиться от Такахаси Кадо и его ребят. Если тебе совсем память отшибло, позови Рана. — Кого? — переспросил Риндо, окончательно запутавшись. — Я понятия не имею, кто это. А Рана я еще со вчерашнего вечера не видел. — Он не позвал тебя бить морды наркоманам? Какая некрепкая у вас семейка! — расхохотался Санзу, — я бы посоветовал посетить психолога. Но сейчас это неважно. Найдешь своего братца, скажи, чтоб включил уже телефон и перезвонил утром.       Не успел Риндо ответить, как в трубке раздались гудки. Юноша с трудом отговорил себя выкинуть ни в чем неповинный телефон. Собираясь с мыслями и медленно выдыхая, юноша снова обратился к аппарату. Помимо кучи пропущенных звонков, показались несколько сообщений, оставленных на голосовую почту еще два часа назад. На душе стало как-то неспокойно — они редко дрались поодиночке. Не то чтобы Риндо не верил в силы брата, но мало ли что могло случиться. Юноша вздохнул поглубже. Холод и сырость обожгли нос и легкие. На темном небе собирались тучи, а где-то вдали вовсю шипел дождь. Риндо бегом спустился по лестнице и выбежал на улицу, попутно включая первое сообщение. — Возьми трубку, кусок идиота! — прогремел голос брата. Следующие сообщения по содержанию почти не отличались, кроме последнего. — Риндо, я надеюсь, ты все-таки прослушаешь эти чертовы сообщения и притащишь свою задницу домой, — Ран явно торопился и злился, но продолжил уже спокойнее: — поговорим утром. Санзу работенку подкинул.       Такой голос брата Риндо готов был слушать часами, но противный писк оповестил об окончании записи. Чувство тревоги, хоть и не пропало окончательно, заметно притупилось. Уже спокойнее юноша набрал номер Рана. Вместо знакомого голоса раздавались только бесконечные гудки. После них медленно и бесцветно заговорила девушка, предложив оставить сообщение. Риндо позвонил еще раз, однако результат остался тем же. Только-только угомонившаяся тревога вспыхнул внутри огромным алым баннером, оповещающим об опасности. Юноша сунул телефон в карман и помчался к дому. Пусть он хоть трижды задохнется по дороге — лишь бы старший брат оказался дома.       Первым пугающим звоночком стало закрытое окно. Недолго думая, Риндо смахнул это на ливень — кто же захочет в дождь сидеть с распахнутым настежь окном? Вторым сигналом стал выключенный свет, но и этому юноша придумал оправдание: Ран уже лег спать. Но третий звоночек Риндо никак не смог объяснить себе. Мотоцикла брата не было ни у подъезда, нигде поблизости. Сердце рухнуло в пятки, голова начала разрываться от кучи появившихся вопросов и стремительно нарастающей тревоги.       Но выбора у Риндо особо не было. Подобрав ключ от домофона — далеко не с первого раза — юноша добежал до двери квартиры и только тут остановился. В голове пронеслась мысль: «во дурак, сейчас ворвусь, как сумасшедший, разбужу Рана. Он еще ворчать начнет». Риндо улыбнулся и нарочито громко открыл дверь, еще и с порога крикнул: «я дома!».       Квартира встретила глухой тишиной и кромешной тьмой. Ни через десять секунд, ни через минуту, ни через пять никто не вышел. Дома было пусто и холодно. Риндо выронил ключи и испугался раздавшегося звона. Будто бы в тумане он прошел на кухню, машинально включив свет. Мерцающая лампочка разгоралась долго, постепенно являя глазу оставленные в банки из-под газировки окурки, кружку, оставленную на столе, и до ужаса чистую кухню. Он осторожно присел на стул и взял белую кружку. С блестящей поверхности на него смотрел злая карикатурная орхидея. Помнится, Риндо долго искал, что подарить брату и случайно наткнулся на нее в каком-то магазине. Вернув посуду на место, юноша снова достал телефон и позвонил Рану еще раз. Ответа по-прежнему не было. Риндо позвонил еще пару раз, молясь о том, что брат просто не слышит и спокойно катается по городу.       Оставив эту затею, Хайтани младший решил набрать Санзу и выяснить, какое задание он там дал. Однако Харучие тоже не отвечал. Риндо отшвырнул телефон, осторожно снял очки и бессильно уронил голову на стол. Тревога и страх быстро сменились злостью. Какого черта Ран не отвечает? Чего удумал этот Санзу? И почему сам Риндо не может ничего сделать? Его бесило собственное бессилие. Он не сможет ни найти брата в чудовищно огромном городе, ни отыскать Санзу в бесчисленных барах, ни дозвониться до кого-нибудь из них. Юноша ударил кулаком по столу и почувствовал, как к глазам подступили слезы. Безжалостно смахнув их, Риндо подошел к окну и открыл его. Может хоть свежий воздух поможет ему решить проблему?              До самого рассвета юноша пробовал звонить брату, но тот так и не ответил. Риндо случайно приметил пустую пачку в мусорке и решил дойти до магазина. Все равно не было смысла одному сидеть в пустой темной квартире.       Дождь мерзко моросил. Небо со всех сторон затянула бесцветная серость. В такую погоду Риндо не любил выходить из дома и сейчас бы с радостью провалялся в кровати под теплым одеялом. Оставив мысли о теплом одеяле до лучших времен, Риндо спрятался в капюшоне ветровки и предпринял еще одну попытку дозвониться до брата. Бесконечные гудки вдруг прекратились — а ведь у юноши уже появилась мысль, что Рана попросту никогда не существовало, и все это время Риндо беспокоил какую-нибудь старушку. Юноша испуганно взглянул на экран телефона и чуть ли не расхохотался от радости. Но постарался все-таки не потерять вид обиженного и прокричал в трубку: — Где тебя черти носят? — Рин? Сердце Риндо который раз за последние часы рухнуло куда-то далеко вниз. Юноша не раз слышал, как Ран злился, кричал или смеялся, но такого никогда. Голос брата был едва слышен и казался потерянным, напуганным. — Твою мать, Ран, что случилось? Где ты?! Сердце, видимо, вернулось на положенное место, но так и норовило выскочить из груди. — Не кричи. Сибуя, — с длинными пугающими паузами ответил Ран. — Что произошло?       Риндо развернулся и побежал в сторону Сибуи. Ему эта станции никогда не нравилась. — Ран!       Звонок по-прежнему шел, но никто не отвечал. Из телефона доносился лишь гул улицы. Риндо выругался и побежал быстрее. Сокращая дворами и перебегая дороги на красный свет, чему совсем были не рады проезжающие машины, он добрался до станции за двадцать минут. Тело такому марафону не обрадовалось от слова совсем. Но сдаваться было рано. Риндо снова позвонил, ожидая услышать неподалеку знакомую мелодию. Юноша сам ставил ее, из-за чего Ран долго ворчал. Но из телефона доносились только гудки, а вокруг станции кричали машины и шумели люди. Раздраженно закусив губу, Риндо побежал смотреть ближайшие подворотни.       В каждую он заглядывал нехотя, с замиранием сердца. Но во всех было пусто. Оставалась только одна — самая темная и безлюдная. Будь Риндо благоразумным и воспитанным человеком — ни за чтобы даже днем не заглянул. Благо таким он никогда не был, а отыскать брата стоило как можно быстрее.       Юноша сильно удивился, сначала не обнаружив ничего. Но стоило ему приглядеться, как появился человеческий силуэт. Человек лежал на земле без движения. Риндо подбежал к нему и рухнул рядом на колени. В искалеченном теле он с трудом узнал брата. Всегда опрятные косы растрепались и безжизненно лежали в луже. Бледную кожу лицами было не разглядеть под кровью и синяками. Рядом с головой лежал телефон и белая кисть со сломанными пальцами.       Боясь причинить боль, Риндо осторожно ощупал шею в поисках пульса. Собственные руки не хотели слушаться и дрожали, но пальцы все-таки нашли нужную жилку и замерли в ожидании. Время будто бы нарочно растянулось, а пульс не хотел появляться. Но вот что-то слабо ударилось о пальцы, а потом еще раз и еще. Риндо облегченно выдохнул. Пожалуй, еще никогда он не был так рад, что чье-то сердце просто бьется. Трясущимися руками юноша набрал номер скорой помощи и рассказал все, что мог. Оставалось только ждать.       Риндо долго смотрел на брата, не веря собственным глазам. К кому Санзу его послал, если Ран выглядит настолько плохо? У кого вообще смелости и наглости хватило? Риндо пообещал себе найти этих ублюдков и убить.       Скорая приехала неожиданно быстро. Лица врачей — словно маски из слоновой кости — не выражали ничего. Риндо пытался прочесть что-то хотя бы в их глазах, но там было пусто, как в бездонных ямах. Сильные руки подняли Рана, словно тряпичную куклу, и уложили в машину. Риндо, не обращая внимания на недовольный взгляд врача, прыгнул в кузов следом за братом.       Всю дорогу Риндо не знал, куда себя деть. В ушах стоял пронзительный писк аппарата, оповещающего, что Ран ещё жив. Но помимо этого Хайтани младший слышал и тихое рваное дыхание брата. И каждый раз, когда оно вдруг обрывалось, Риндо готовился услышать страшный писк.       Но по приезде в больницу стало ещё хуже. Врачи помчались в операционную, хлопнув за собой дверями и только напоследок один из них бросил: — Мы сделаем все, что сможем.