Профессор ЗОТИ и его нерадивый студент.

Одиннадцать дней пролетело незаметно, и вот наступил осенний бал. 12 сентября. За эти дни наши любимые герои, Гарри с Драко, встречались дважды. А случилось это так… На уроке ЗОТИ профессор Поттер показывал студентам четырёх факультетов, как вызывать Патронус. Драко в его реальности научился этому заклинанию после войны, в конце дополнительного курса в Хогвартсе. Позитивом (движущей энергией) для него тогда послужило спасение из Адского огня в Выручай-комнате, когда Гарри не дал ему сдохнуть, спас из самого пекла, когда языки чудовищного пламени уже с наслаждением облизывали пятки Малфоя. Крэбб улетел в пылающий огонь, а Гойл, как и сам блондин, карабкался наверх. Огонь гудел и Драко мерещилась морда Волдеморта в нем, оскал его чудовищной ухмылки, мол, что Малфой, тяжело тебе идти против моей воли? Но пришёл снова Герой магического мира, и протянул ему руку помощи. Тогда впервые от страха и радости он, Драко, вцепился в гриффа и обнял его со всей силы и благодарности. Гарри не ответил, но слизеринец шестым чувством почувствовал, что Поттер улыбался. Грейнджер очищала путь, точно посылая вперёд заклинания, за ней летел недовольный Рон Уизли с Гойлом, а в конце эскорта они с Гарри. Это было единственным позитивным воспоминанием у Драко, связанным с Поттером. На экзамене Ж.А.Б.А. он думал, что не сдаст этот вопрос и завалит ЗОТИ, но у него получилось. Гриффы все тогда удивились, что у Пожирателя Смерти, хоть и бывшего, получился Патронус. Гарри один не удивился уж очень сильно, он обернулся к Малфою и улыбнулся тому, подняв большой палец вверх. На экзамене в Британский Национальный Магический Университет Драко также сдал Патронус, теперь у него было два воспоминания позитивной энергии: спасение из огня и одобрение Гарри. Но когда здесь, в этой реальности, профессор ЗОТИ вызвал его в Дуэльном классе, Патронус не появился, зато на предплечье руки проявилась чёрная метка Пожирателя Смерти — череп со змеей. «Эспекто Патронум» не получился, из палочки вышел дым, но не поток серебристой энергии. А где же его мощный Орёл — гордость Драко? Малфой упал в обморок в пятницу на последнем уроке ЗОТИ, когда появилась метка, но не получился Патронус. Гарри тогда поднял мальчишку на руки, и понес в больничное крыло к мадам Помфри. Малфою снился тот, другой гриффиндорец. Они снова были мальчишками, снова дрались и состязались на соревновании по квиддичу, а в конце года Малфой задирал «Золотое трио», что Слизерин выиграл по итоговым оценкам, получив кубок школы. В Большом зале гордо развевались флаги змеиного факультета. Во сне Драко заплакал. Он не мог проснуться, а у профессора ЗОТИ не получалось разбудить блондина. Он метался по кровати, звал Гарри, но сон был таким долгим и мучительным, воспоминания сменялись воспоминаниями, а метка на предплечье болела так, как это бывало при живом Волдеморте. Только поздно ночью Малфой пришёл в себя после отрывка сна. Ему снился его милый дом, родители и Гарри. Будто Главный Аврор Поттер в ритуальном зале мэнора, через кровь Драко сказал ему следующее: — «Я не знаю, Драко, в какие дебри тебя занесло, но через пять с половиной месяцев тебе надо вернуться. «Медальон Великого Чародея Мерлина» сильный, он даёт увидеть все, что хочет твоё сердце, но магия артефакта постепенно начнёт поглощать твою магическую составляющую души, разрушение неизбежно. Я постараюсь найти тебя, Драко, моя кровь соединена с твоей на ритуальном алтаре в твоем поместье. Рано или поздно, но я найду тебя. Хорошо бы было вовремя. Я поставил на кон свою жизнь, чтобы вернуть тебя назад. Магия связала нас, дороги мне назад нет. Если ты хоть немного дорожишь мной, Малфой, вернись ко мне. Прошу тебя, Драко. Ты нужен мне. Ты дорог мне, Хорек противный». Малфой проснулся от собственного крика. Он звал Гарри, его Героя маг мира. Его обняли руки Поттера из этого мира, и прижали к себе. — Я здесь, мой хороший. Все в порядке, ты дома, — произнес профессор ЗОТИ, а сердце блондина заныло, кровь Гарри, того Поттера из его мира, звала Драко. Сила магическая аврора звала к себе Малфоя. Наверняка, Главный Аврор пообещал его родителям, а особенно Нарциссе, что всеми силами найдёт наследника рода Малфой, ведь экс-гриффиндорец считал себя обязанным матери Драко, которая спасла его в лесу, солгав Тому Реддлу, что мальчишка Поттер мёртв. «Долг Жизни» — так назвал Гарри. И вот теперь, когда Малфой-младший пропал, аврор поставил свою жизнь на кон, что вернет сына матери. «Долг Жизни», но не любовь. Противный грифф готов снова пойти на все ради спасения человека. Герой, мать его. Губы профессора (а ведь была ночь) нашли губы Драко, и блондин растворился в поцелуе. После поцелуя Малфою стало легче. Сон, а с ним и вся боль отступила. — Ты написал свое имя для участия в «Турнире Трех Волшебников», Драко? — спросил профессор ЗОТИ, когда утром они покинули больничное крыло Хогвартса. — Я не уверен, что хочу участвовать в нем, да и под Хэллоуин Слизерин встречается с Гриффиндором, мне надо больше тренироваться, чтобы мы победили. Рон у них на воротах, Джиневра — загонщица, а ловец — Грейнджер. Странно, я и не знал, что гряз… заучка в этом мире играет в квиддич. — В этом мире, Драко? О чем это ты? Гермиона играет с одиннадцати лет в квиддич, я читал в ее личном деле… — Послушай, Гарри, — перебил Поттера блондин, — а я чем занимаюсь с одиннадцати лет в Хогвартсе? — Разве ты сам не знаешь, Драко? Я ведь декан Гриффиндора, а не Слизерина. Хочешь, я могу поговорить с профессором Зельеварения, мистер Снейп у вас декан. — Лучше в учительской найди моё дело, Гарри, и дай мне самому почитать. Пожалуйста. Сегодня бал в 18.00, все будут веселиться, подходящее время. Разговаривая так, они дошли до Большого зала. Он уже был украшен красочными гирляндами из красно-буро-желто-зеленых листьев, из осенних разноцветных астр, красивых гергин, одурманивающих хризантем, львиного зева, бархатцев и даже гладиолусов. Зачарованный потолок в Большом зале тоже был очень красивый: с него на всех падали листья, но не долетали. Именно сегодня в обед приедут студенты из Шармбатона и Дурмстранга, по шестнадцать из каждой школы с их директорами или старшими деканами. — Как жаль, что в моё время не было сентябрьского бала в Хогвартсе, и так зал не украшался, — произнес Малфой, идя к своему столу. Профессор Поттер ничего не ответил, он только странно посмотрел на блондина, и вошел в Большой зал. За завтраком все только и говорили о приезде гостей, о бале и о том, кто будет выбран из Хогвартса, кому суждено стать чемпионом из их родной школы? В конце завтрака в зал вошел Министр Магии, Люциус Малфой. Он нес в руках, покрытый серебристой тканью, Кубок. Все студенты вздохнули от торжественности момента. Они встали со своих мест и запели гимн Школы Чародейства и Волшебства. — Ну вот и наступил тот торжественный и важный день, когда все ребята, достигшие семнадцати лет, имеют право на участие в «Турнире Трех Волшебников», — произнес Министр Магии. — Сейчас мы активируем артефакт и каждый из совершеннолетних студентов сможет бросить в Кубок Огня свое имя. Как Драко не хотел, но под пристальным взглядом отца он тоже бросил в Кубок свое имя. Сегодня все уроки были отменены. Кто-то готовился к балу, а слизеринцы решили потренироваться, ведь не за горами первая игра в этом году. Поэтому сразу после завтрака на поле явились две команды. Два факультета, вечно спорящих и конкурирующих друг с другом: Гриффиндор и Слизерин. Люциус Малфой тоже пришёл на поле (он сегодня вообще решил весь день провести в Хогвартсе). Министр Магии привез с собой подарок для первой игры в квиддич всем четырем командам: Гриффиндору, Слизерину, Пуффендую и Когтеврану новые метлы для полётов. Новую «Ракету-2000» — скоростная модель. Метлы ловцов были особенные — зачарованы летать быстро, не сбрасывать хозяина, максимально подниматься в небо и почти опускаться на землю. — Это вам не поможет, Малфой! — произнесла ловец Гриффиндора, Гермиона. — Мы сделаем вас. — Мечтай, Грейнджер! — не остался в долгу Забини — загонщик Слизерина. — Не мы ли перед летними каникулами обыграли вас 250 — 180? — Вам помог пойманный снитч, Забини, а так бы ваш счёт был 100 против наших 180 очков. Так что… — Это не имеет значения, Грейнджер, — усмехнулся Драко, глядя в ореховые глаза гриффиндорки, — в этом году у вас не будет шанса победить нас. Поняла, заучка? Парень с девушкой ощерились, глядя на друг друга. — Так, ребята, — миролюбиво проговорил Министр Магии, — давайте, покажите мне вашу тренировку, словно сейчас у вас будет игра по-настоящему, а не просто тренировочная. Оба факультета играли так, словно действительно был матч по квиддичу. Победили слизеринцы. — Это ничего не значит! — фыркнула Гермиона, когда Малфой-младший поймал золотой снитч, а команда подбрасывала его вверх, крича: «Ура! Слизерин победил!» — На Хэллоуин мы вам поджарим змеиные хвосты. — Не опалите свои львиные гривы, Грейнджер! — парировал Драко. Блондин не пошёл со всеми в душевую, он получил бумажного журавлика от мистера Поттера, где тот просил прийти к нему, чтобы вместе принять душ. Пока ребята отправились в раздевалку, а отец пошёл с Сириусом Блэком и Римусом Люпином посмотреть новых животных к Хагриду, в лесной загон, Малфой-младший помчался в апартаменты профессора ЗОТИ. В ванной комнате Поттер обнял парня, и сам его стал мыть, целуя своего мальчика. — Ты очень устал, Драко? — спросил брюнет, опускаясь на колени перед Малфоем. — Мы выиграли у гриффов, Гарри, и это придаёт мне сил. Ты хочешь меня? — поинтересовался блондин и положил ладони на плечи профессора. — Хочу, детка, и думаю, что разрядка полная тебе тоже не повредит, — ответил Поттер, а Малфой кивнул и довольно улыбнулся. Пара «Очищающих» заклинаний и вот рот брюнета накрыл головку члена Малфоя. Драко застонал протяжно и стал плавно трахать рот профессора ЗОТИ, наслаждаясь ласковым ртом Поттера. Гарри позволил парню кончить глубоко в свое горло. Оргазм Малфоя был сильным, но учитель не хотел на этом останавливаться. Он развернул Драко к стене, и принялся растягивать. Долго сегодня это делать совсем не обязательно, ведь они ещё вчера были близки. Сегодня близость была не запланирована, но Гарри очень захотел Малфоя, когда увидел через окно, когда тот летал на метле. Блондин же когда мог отказать Поттеру? — Облокотись на кафель, мой хороший, — горячо проговорил профессор. Он провел руками по телу парня, — и потерпи немного, если будет неприятно. Один рывок и вот Гарри уже весь в Малфое. Любимые руки брюнета обнимают юношеское тело Драко, горячие губы целуют загривок, плечи и шею, мочки ушей и лопатки. Скольжения внутри глубокие и плавные. Блондин сладко застонал, подаваясь сам назад. Его тело было возбуждено от жесткой игры, напряжено, зато сейчас толчки любимого приводят в норму каждую клетку его тела, и Драко доволен, очень благодарен Поттеру. Потом профессор сел на специальное сиденье на ванной и посадил на себя парня, вошел в него снова и стал приподнимать-опускать на свой член попу Малфоя, обнимая гладкое и ароматное тело блондина. Толчки стали быстрее, когда Гарри уложил Драко на себя. Он стал быстро и остро входить в горячее тело мальчика под нужным углом, массируя простату. Малфой лёг удобнее и просто отдыхал, наслаждаясь ласками. Они целовались, пока Гарри долбился в податливое тело. Драко периодически сжимал в себе член Поттера, и водил попой, целуя и вылизывая рот профессора. Слова сегодня им были не нужны, парни чувствовали друг друга очень остро. Но всё-же Гарри взял руками за ягодицы Малфоя в конце, и прошептал в губы любимого мальчика: — Хочу тебя сейчас пожестче, Драко. Ты позволишь? Блондин улыбнулся и кивнул. Поттер пошёл на финишную прямую — стал трахать сильно, даже жёстко, обнимая Малфоя крепко. Парень завыл от восторга, принимая глубокие толчки в себе. Первым кончил Драко, а через пару секунд и Гарри, глубокого орошая собой блондина. Парня все ещё потряхивало от пережитого оргазма, он сжимал в себе член Поттера, сцеживая того до капли. — Люблю тебя! — загнанно проговорил профессор ЗОТИ, целуя своего парня, обнимая его уже нежно и преданно. — Мой тёплый мальчик. — Погоди-ка, Поттер, ты сказал… Повтори ещё раз, я не расслышал… — попросил со слезами на глазах блондин. — Я люблю тебя, Драко! — снова сказал Гарри и поцеловал парня. М-м-м… Малфой ответил на поцелуй с нежностью и благодарностью. Открыв широко рот, он пил сладость рта Гарри, и тихо стонал. Через несколько минут блондин почувствовал, как в его анусе снова набухает член любовника. Драко с готовностью снова сжал его в себе и прошептал в любимый рот профессора ЗОТИ: — На кровати, Гарри, вы*би меня на твоей кровати. Хочу тебя сильно, мощно, чтобы я имя свое забыл. — Ненасытный мой ангел… — улыбнулся брюнет в ответ и сделал жадный толчок в простату, потом еще пару раз, отчего Драко вскрикнул и впился в губы Гарри. Они быстро ополоснулись, и Поттер вынес парня из душа, чтобы снова заняться любовью уже в спальне учителя. Естественно, на обед они опоздали, да и не до него им было, откровенно говоря. Драко вошел в раж. Он был очень горячим в постели, сцеживая препода раз раз разом, пока в крови бурлил адреналин. Только в три часа дня Малфой иссяк и уснул, полностью довольный и сытый страстью. Гарри не спал, он оделся и сел за книгу. Но ему не читалось. Сегодня Драко был немного другим. Нет, он остался все таким же горячим, ненасытным и любящим, но что-то его явно беспокоило. Только что слизеринец прыгал на Поттере уж очень быстро, словно готов был сам себя пронзить насквозь, кричал и выл, когда Гарри хотел перевести их секс в более плавное соитие, он как бы требовал боли и скорости. «Я не вижу иной причины такому поведению Драко, как присутствие его отца в школе. Неужели Малфой-старший дома обращается жёстко с сыном? Возможно, его агрессия во время секса — последствия боли, какое он испытывает дома на каникулах? Спрошу его после, когда Министр Магии уедет из Хогвартса, а пока надо мальчика окружить заботой и теплом», — подумал профессор Поттер. За полтора часа до начала бала Гарри разбудил парня. На столе его ждал обед, который эльф принес в спальню профессора ЗОТИ. После трапезы Драко ополоснулся и тот же эльф, что прислуживал Поттеру, принес из комнаты Малфоя его костюм. Белый, нарядный с шелковой полумантией и золотой застежкой. Профессор ЗОТИ нарядился в чёрный костюм. Он снял очки и надел линзы, отчего у брюнета стали видны его прекрасные изумрудные глаза, которые так любил Драко. — Хочу тебя такого, Поттер. Ты так сейчас красив. После бала мы снова вернёмся к тебе, и до утра я просто не слезу с тебя, любимый, — произнес Малфой. — Думаю, что во время бала мы сможем разок потанцевать, сегодня студенты могут пригласить на танец учителей. Встретимся, Драко, но я уже хочу моего мальчика, — ответил Поттер и обнял парня, целуя его веки и кончик носа. — И ещё, студент Малфой, никакой ревности, если вдруг меня пригласит кто-то на танец. Мы не должны спалиться. Понимаешь меня? Драко комично зарычал, встал в позу нападающего зверя из мультфильма про волка и зайца, и скосил глаза. Поттер рассмеялся. Он приподнял парня и закружил по спальне. — Мой Мавр ревнивый, — ласково сказал профессор ЗОТИ, когда поставил блондина снова на пол, и поцеловал. Вообще, поцелуи и Гарри, и Малфой безумно любили. Они чувствовали друг друга посредством поцелуев даже без слов. Особенно Драко обожал отдаваться этому процессу, наслаждаясь языком и ртом Поттера. Вот и сейчас блондин обнял препода, и жадно пил поцелуй любимого. Только стоило Гарри прервать поцелуй, как Малфой горячо просил: — Еще… Поцелуй меня ещё… На балу после танца с Пэнси Паркинсон, Драко ближе подошел к Гарри, намереваясь пригласить его на танец. На уже второй танец. Он услышал разговор Снейпа, Сириуса, Люпина и Поттера… — Говорите, что «Медальон Великого Чародея Мерлина» исчез? — спросил Гарри у Северуса. — Да, мой дорогой, — ответил за зельевара Блэк. — Какой-то пришелец из другого мира выкрал у Минервы МакГонагалл медальон вот уже десять лет как. — Министерство Магии… — произнес наставительно Снейп. — Вернее, вездесущий Аврорат зафиксировал дней двадцать назад, что медальон вернулся в наш мир. — Я слышал, — добавил профессор Люпин, — что артефакт сломан, вроде как. — Ну, вы же знаете свойства «Медальона Великого Чародея Мерлина?» Он всегда даёт его обладателю то, чего тот хочет, но и магию забирает после полугодового пользования, — хмыкнул профессор Зельеварения. — Даёт все, что захочешь, а потом выпивает силу не хуже дементоров. — Даже если он сейчас где-то лежит сломанный — не беда. Сила волшебника, использующего медальон, «починит» его, напитав своей магией, — кивнул Гарри. — Но вопрос в том, коллеги, кто мог переместиться во времени и пространстве, подвластных только самому Великому Мерлину? Кто смог осмелиться это сделать, ведь непосвященного просто могло расщепить на атомы, на молекулы. — Если этот безумец жив, коллеги, — ответил Северус, — то мы это узнаем через полгода. Вернее… Так… Через пять месяцев и десять дней, если быть точными.  — В любом случае, друзья, — кивнул Римус, — медальон больше не должен исчезнуть из нашего мира. Мерлин жил… — И у нас, и в параллельном мире. В нашем Король Былого и Грядущего, Артур Пендрагон, выжил от меча Мордреда, а в параллельном мире он умер. Я читал это в дневнике Великого Чародея, — вздохнул Поттер. — Мерлин вернулся в Камелот выжатым и в глубокой скорби, что даже Артур не смог эту печаль развеять у своего друга. Не представляю, если бы мой любимый друг или парень в нашем мире жил одной жизнью, а в параллельном имел иную судьбу. Я бы умер, наверное, или также бы страдал как Эмрис. — В любом случае, мистер Поттер, — ответил декан Слизерина, — мы увидим то, что перебежника между мирами ждёт через пять месяцев и десять дней. Это будет в начале февраля. — А если этому перебежнику, или путешественнику во времени и пространстве избавиться от медальона-артефакта? Он сможет выжить? — поинтересовался Поттер. — Кровь этого мага на медальоне. Без использования крови он не смог бы путешествовать, а значит магии этого человека некуда будет деться, ядро магическое будет разрушено. Процесс уже начался, как только волшебник капнул свою кровь на «Всевидящее Око» на артефакте, — кивнул Северус. — Его спасёт одно, коллеги… Если найдётся кто-то на другой стороне, который придёт за ним из другого мира и заберет назад. При этом, друзья, человек тот должен поставить свою жизнь за жизнь перебежника. В случае, если переход назад не получится, погибнут оба. С магией шутки плохи. Весь вечер Драко размышлял о том, что услышал о медальоне-артефакте. Услышанное Малфоя очень обеспокоило. Он ведь только хотел пожать руку Гарри у мадам Малкин в ее пошивочной и все, а тут получилось вон как. — Драко, детка, ты чего такой задумчивый? — спросил профессор ЗОТИ, когда они танцевали. — Устал? Пойдём, уложу тебя спать. — Пойдём, — кивнул Малфой. Он хотел лечь в постель, но не потому что сон его одолевал, а сил как-то после услышанного не осталось.