Если бы их было двое

К даче главврача онкоцентра Геннадия Зильченко Игорь подходил, кипя от возмущения. Падла. Мразь распоследняя. Продает выданные государством дорогущие лекарства на сторону, на жизнях людских наживается. А в суде его оправдали, мол, такой доктор, такой доктор, пациенты и родственники на него чуть ли не молятся, где такого другого возьмешь. Ага. Еще бы сказали, что он хороший и больше не будет. Прям смешно. Ясно же, что не в незаменимости специалиста дело, а в барашке, блин, в бумажке. С решением суда Игорь ничего не мог поделать, но решил подловить нечистого на руку докторишку в одиночестве и провести с ним воспитательную беседу. А если зарубить себе на носу, что так поступать нельзя, Зильченко не сможет, то Игорь сам ему зарубит. И на носу, и на лбу, и в челюсть для надежности. Двухэтажный дом был огорожен не очень высокой, но глухой каменной стеной из красивого декоративного камня (сразу видно, что на зарплату честного нищего врача). Игорь, спрятавшись за углом, как раз прикидывал, как бы ловчее забраться во двор, когда через стену на улицу внезапно перелетел человек. Перелетел – не в смысле перескочил, а буквально перелетел, вслед за чем тяжело рухнул в пыль и остался лежать, молотя руками и ногами и что-то булькая. Игорь узнал в нем Зильченко собственной персоной. Какого?.. Следом через стену перемахнул человек в черном костюме и плаще, и Игорь едва не ахнул пораженно, потому что его узнал тоже. Не в лицо – лицо скрывала светлая клювастая маска, как и три с лишним года назад, когда… – Пусть свершится правосудие, – сказал ряженый чересчур низким, явно измененным голосом и вытянул руки. Предаваться воспоминаниям времени не было, думать тоже. Игорь подобрал увесистый булыжник и, пользуясь тем, что преступник стоит спиной, изо всех запустил камень ему в затылок. Звук удара был слишком громким: под капюшоном явно скрывалась какая-то защита. Игорь чертыхнулся было с досадой, но человек все равно шатнулся, медленно осел на колени и завалился на бок, едва не придавив Зильченко. Игорь метнулся к нему, рывком перекатил на спину, сорвал капюшон и сдернул маску вместе с треснувшей пластиной, прикрывающей затылок. Потом, затаив дыхание, стянул черный подшлемник да так и ахнул. Они не ошиблись. Кто бы мог подумать. Нет, серьезно, кто бы мог подумать? Синие глаза были открыты, но смотрели бессмысленно. Игорь, сдвинув кепку, поскреб затылок, а потом вдруг услышал шум мотора. Шум быстро приближался, и через несколько секунд стало ясно, что, во-первых, машин минимум две, а во-вторых, судя по звуку, они не простые легковушки, а что-то посолиднее. Чуйка подсказала Игорю, что дело запахло керосином еще сильнее. Вскочив, он спрятался в закуток между стеной и массивным каменным фонарем. К даче подъехали три черных внедорожника. Из них высыпали крепкие парни в балаклавах и окружили лежащих на дороге мужчин. – С ним че? – спросил один. – Кирпичо, – второй со смешком подфутболил злосчастный булыжник. – Какая разница? Наше дело маленькое. Живой и ладно. Давай грузить, нам же проще. Можно было не гнать столько народу. Будь на месте Игоря Юля, уже вовсю бы снимала происходящее на смартфон. Но Игорева «Нокия» годилась только на то, чтобы звонить, играть в «Змейку» и оглушать преступников в отсутствии более подходящего оружия. Он в очередной раз подумал, что, наверное, стоило бы приобрести телефон посовременнее, хотя бы ради нормальной камеры, но всякие эпплы и андроиды стоили не копейки, а гиперактивного образа жизни не выдерживали. Не платили столько Игорю, чтобы каждый месяц новый телефон покупать. – А с этим что делать? – спросил еще один амбал, пихнув ногой Зильченко, который продолжал вяло возить конечностями по песку. – Кончай, – отмахнулся его напарник. – Нечего свидетелей оставлять, к тому же, он и так полудохлый. Амбал, присев, вынул нож и сделал резкое движение. Зильченко забулькал громче, подергал ногами и затих. Через заросшую травой полосу его дотащили до подступающей к дороге реки и скинули в воду. Внедорожники проползли мимо дачи и поехали дальше, набирая скорость, а Игорю только и осталось, что снова сдвинуть на лоб кепку. Ну и дела… Расскажи кому – не поверят. Значит, и рассказывать нет смысла. Теперь он знает, кто преступник и где его искать. Можно колоть. * На первом этаже башни электронный голос сообщил Игорю, что Сергей Разумовский готов принять его через полчаса. Однако в просторном, почти пустом офисе, больше похожем на галерею искусств, вместо Разумовского ждал его новый телохранитель. Олег Волков, вспомнил Игорь прочитанные статьи. Тот уже успел засветиться рядом с Разумовским на нескольких мероприятиях – бородатый и мрачный, в неизменном деловом костюме. Сейчас, правда, вместо костюма на Волкове был черный «бекас». – День добрый, майор полиции Игорь Гром, – представился Игорь. – А где Сергей? – Здравствуйте, майор Гром. Сергей Викторович подойдет чуть позже. Они пожали друг другу руки и снова разошлись на пару метров. Волков Игорю не понравился: взгляд у него был пронзительный и какой-то… плотоядно-выжидающий. Словно отвернешься – напрыгнет сзади и перегрызет хребет. Он же бывший солдат-контрактник. Может, от войны своей еще не отошел? Бродить по офису, любуясь на аквариумы и скульптуры за стеклом, Игорю расхотелось. Так что они просто стояли, смотрели друг на друга, и тишина между ними становилась все тягостнее. Странное дело, первым не выдержал Волков. – О чем вы хотели поговорить с Сергеем? – спросил он. – Думаю, об этом я поговорю с самим Сергеем, – максимально нейтрально-вежливым тоном отозвался Игорь. Тон не помог. Глаза Волкова опасно блеснули. – Скажите сперва мне, – его голос едва заметно потяжелел. – Или я буду вынужден попросить вас уйти. – А я буду вынужден вашу просьбу не выполнить, – парировал Игорь. Они сцепились взглядами. У Волкова были очень светлые глаза слегка навыкате. – В таком случае я буду настаивать. – Нет. – Уходите, Гром, – в голосе Волкова зазвучала неприкрытая враждебность. – У вас на Сергея ничего нет. Так он знает. Вот говнюк! Хлопнуть и его за пособничество. – На Сергея у меня как раз кое-что есть, – возразил Игорь. – Но об этом, повторюсь, я хотел бы поговорить с ним самим. Где он? Вместо ответа Волков метнулся рукой к висящей на поясе дубинке-шокеру, но Игорь выхватил пистолет. – Стоять! Рука замерла. На лице Волкова отразилось слабое, но неприкрытое удивление. Наверное, тоже слыхал, что майор Гром оружие принципиально не носит. А вот фиг тебе. – Вы превышаете свои полномочия, – резко сказал Волков. – А ты собираешься оказать вооруженное сопротивление, – парировал Игорь и, прежде чем Волков успел что-то возразить, скомандовал: – Только попробуй позвать свою виртуальную девчонку, и я буду стрелять. Шокер, пушка, что у тебя еще есть? Выкладывай. Волков отцепил дубинку и кобуру, положил их на пол и, повинуясь жесту, толкнул ногой к стене. – Это все. Да ладно? – В «бекасах» предусмотрены карманы внизу на штанинах, – сообщил Игорь со скептической гримасой. – Не верю, что у тебя там пусто. К шокеру и пистолету прибавился нож. Ну, вроде, базовый набор есть. – Где Сергей? – повторил Игорь. – Он вообще здесь или ты мне лапшу на уши вешал? В этот самый момент часть стеллажа у стены поехала в сторону. Только большим усилием воли Игорь не прицелился на звук и движение. В офис вошел Разумовский. Опустив голову и завесив лицо мокрыми волосами, он завязывал пояс халата и тараторил, будто продолжая начатый недавно разговор: – Да нет у меня никакого сотрясения. Голова не болит, не кружится, не тошнит. Шишка максимум. Не нужно сидеть под дверью, Олег, правда… – Это хорошо, что нет сотрясения, – язвительно сказал Игорь. – А то я переживал. Разумовский остановился резко, как подстреленный, вскинул голову и остолбенело уставился на него, уронив руки. Полы оставшегося незавязанным халата разошлись, и Игорь машинально отвел взгляд. Внезапно вспомнились общие душевые: ниже шеи не смотреть и все такое. Самого Разумовского, очевидно, состояние одежды беспокоило в последнюю очередь. – Ч… что… что тут происходит? – испуганно спросил он. Аж заикается. Какая прелесть. А как в людей из огнеметов целиться, так мы смелые. – Майор полиции Игорь Гром. Я пришел задать тебе пару вопросов, а твой телохранитель активно препятствует следствию. – Хорошо, спрашивайте, я расскажу все, что знаю, только не надо стрелять! – выпалил Разумовский. – Сережа, не… – подал голос Волков. – Заткнись! – рявкнул Игорь. – Мозги вышибу! Стрелять он не собирался. Просто взбеленился, что Разумовский готов расколоться с полпинка, а Волков пытается все испортить. Но его выкрик произвел ошеломительный эффект: Разумовский ударился в истерику. – Не надо! – взвыл он, хлопнулся на пол и пополз к Волкову, путаясь в халате. – Пожалуйста! Прошу! От воплей звенело в ушах. Игорь поморщился. Ну и истеричка. Вывернуть бы на него ближайший аквариум, да руки заняты. Почти потеряв по дороге халат, Разумовский добрался до Волкова и с размаху обнял его за колени – тот аж пошатнулся. – Не стреляйте! Я его десять лет ждал! Вы не можете его отобрать! Я его… – конец фразы утонул во всхлипах. Игорь прошерстил все, что удалось найти про Разумовского в Интернете самостоятельно и с помощью Юли, не брезгуя даже самыми ненадежными источниками. Касательно отношений молодого миллионера и его личного телохранителя желтая пресса уже успела родить несколько пикантных теорий, но выслушивать подробности Игорь желанием не горел. Смотреть на ревущего Разумовского, цепляющегося за штаны Волкова, было противно, как на полураздавленную гусеницу. – Сергей, заканчивай эту клоунаду, – твердо и спокойно велел Игорь, надеясь, что ровный тон приведет Разумовского в себя. Тот внезапно в самом деле перестал поливать одежду Волкова соплями и обернулся через плечо, быстро, как хищная птица. – Ты прав, – совершенно бесстрастно сказал он. – Пора заканчивать эту клоунаду. – И улыбнулся. У Игоря в мозгу отпечаталась картинка: белое и рыжее на черном фоне, темный глаз провалом и рот как кровавая рана. Он моргнул, а Разумовский взмахнул рукой от низа штанины Волкова себе за спину, и в Игоря что-то полетело. Выбило пистолет, тяжело ударило по руке, огнем обожгло пальцы. Игорь всего на мгновение опустил взгляд на окрасившуюся красным ладонь, и Волков вдруг оказался рядом. Толчок в живот, удар по виску, тело словно вспыхнуло изнутри – и стало темно. * Поймав брошенный в его сторону шокер, Олег вырубил Грома, прописав ему еще и по башке для надежности. Потом вернул ножи в чехлы, закрепленные в кармашках на и под штаниной, подобрал оба пистолета. Приглядевшись к пушке Грома, он покачал головой и хмыкнул. – Обдурил майор. Мягкая пневматика, но хорошая копия боевого. Надо же, он в самом деле принципиально не носит табельное. Обыскав Грома, Олег нашел наручники и приковал его к декоративному шесту. Тот, вроде, предназначался для вьющихся растений, но Олег неделю поддразнивал Сережу, что в качестве физкультминутки можно разучивать пилонные танцы по роликам на ютубе. Шест был на удивление толстый и крепкий. Сережа в самом деле покрутился немного для забавы с грацией подбитого ленивца, а потом два дня жаловался на мозоли. Кроме наручников, при Громе обнаружились документы, носовой платок, ключи, мелочь, картонная папка «Дело», которую Олег пока отложил в сторону, древняя «Нокия» и диктофон. Диктофон он выключил и спрятал – потом надо будет уничтожить. Жучков на Громе не было. Три пальца оказались довольно глубоко порезаны, и Олег, матерясь под нос, кое-как перетянул их платком. – И что с тобой теперь делать? – спросил он, не ожидая ответа, потому что Гром только-только начал очухиваться да и вряд ли пожелал бы дать рекомендации по этому вопросу. Ответ прилетел с другой стороны. – Если бы ты не уничтожил мой сад, было бы ясно, что с ним делать, – буркнул Птица. Он по-прежнему сидел на полу у стены, куда с почти нечеловеческой прытью метнулся за шокером, и сверлил Грома пристальным взглядом. Каким-то чуть ли не завороженным. Потом мотнул головой и встрепенулся. – А давай наденем на него костюм Чумного Доктора и выкинем в заметном месте? Пусть его свои же заметут. У Олега накопилось несколько вопросов к Птице, в том числе, по поводу костюма, но сперва следовало разобраться с Громом. – Посмотрим, – неопределенно бросил он. – Одеться не желаешь? – Нет, мне жарко! – радостно выпалил тот и стащил халат совсем. Явно ведь назло. Олега окатило короткой жгучей волной раздражения. Как трехлетка, честное слово. Он глубоко вздохнул и снова повернулся к Грому. Тот, похоже, пришел в себя окончательно: потряс башкой, с лязганьем повозил цепочкой наручников по шесту, поморщился и заморгал Олегу за спину. – Так в «Бомонд-Госсипс» правду писали? – внезапно спросил он. – Что? – растерялся Олег. Такую макулатуру он даже со скуки не читал, но Птица что-то понял – залился хриплым гоготом, звонко хлопая себя по колену. – Че он у тебя голый сидит? – Жарко ему, вот и сидит, – сообразив, в чем дело, Олег разозлился. – Его дом, как хочет так и ходит. Ты мне лучше скажи, что это. – Он потряс папкой, которую вытащил из внутреннего кармана куртки Грома. – Доказательства. Твой Разумовский кукухой поехал и пытался людей заживо сжигать. Два раза как минимум. Что ж, Гром не ошибался, как ни печально было это признавать. Из распотрошенной папки высыпались несколько распечаток и тонкая ученическая тетрадь с таблицей умножения на задней обложке. Олег повертел листы: три статьи с кричащими заголовками «Большой взрыв на Большом проспекте», «Подгоревшая Гречка», «Богатые тоже плачут: нервный срыв или нечто иное?» – и копия сметы на установку охранных систем для офиса от компании «Хольт Интернешнл». В тетради арифметические задачки и примеры чередовались с карандашными изображениями черного птицеподобного чудовища, нависшего над съежившейся рыжей фигуркой. – Откуда это у тебя? – севшим голосом спросил Олег. – Да из вашего детского дома. Я туда насчет Лешки ходил, а директриса мне экскурсию устроила, так там Разумовскому целый стенд посвящен, чуть ли не алтарь. Взял тетради полистать, а там это. – Что за Лешка? – Макаров. Его сестру Гречкин сбил. Ну, тот самый. Не звенит звоночек? – наверное, лицо у Олега сделалось недоуменное, потому что Гром недоверчиво хмыкнул. – Он тебе не рассказывал? Да ладно. Кирилл Гречкин, сынуля прокурора. Сел за руль пьяным и насмерть сбил девочку из вашей «Радуги». Папочка его отмазал. Леша, брат ее, отомстить порывался, так что я попросил директрису за ним приглядывать. Не за того беспокоился, как выяснилось. Дружок твой нацепил костюм боевого птеродактиля и попилил Гречкина жечь, хорошо что я мимо случился, спугнул. А то были бы не ожоги второй степени, а угольки. А потом я, когда насчет Леши в «Радугу» ходил, увидел вот это. – Он кивнул на тетрадный разворот. – У меня как лампочка в голове вспыхнула. Мы с Юлькой еще покопались, нарыли кой-чего, все сходилось. Наведаться в гости я не успел: твой приятель за бугор свалил нервы лечить. Якобы. Но я с него утром вот этими вот руками маску содрал перед тем, как ваши бугаи приехали, так что теперь ему не отвертеться. – Что-то тебя часто в нужные места случайно заносит, – пробормотал Олег, пряча бумаги обратно в папку. – Чуйка, – не без гордости дернул плечами Гром. – А теперь слушай сюда, экстрасенс гребаный. – Олег присел на корточки. – Я бы от тебя избавился да с трупом возиться неохота. Поэтому я тебя освобожу, ты пойдешь домой и забудешь сюда дорогу. Гром открыл было рот, но Олег не дал ему и слова вставить. – Как я и сказал, у тебя на Серегу ничего нет. Эту макулатуру я сожгу. А даже если бы не сжег, это просто детские каракули, смета на установку сигнализации и расследования, прости господи, желтых газетенок. Любой хороший адвокат, а Сергей наймет лучших, не сомневайся, такие «доказательства» в пух и прах разнесет. Но до адвокатов дело не дойдет, потому что если ты рыпнешься, те ребята, которых ты видел утром, приедут уже за тобой. Понял? Ничего не было. Забудь. Вопросы? Гром поиграл желваками и как-то обмяк. – Но твой дружок реально психопат? – уточнил он. Забавно. Самоутверждается? Пытается вытянуть из Олега признание, что хоть в чем-то прав? Олег поколебался и понял, что в самом деле не хочет, чтобы Сережу, который во всей этой истории вообще-то являлся жертвой, искренне считали двинутым маньяком. – Сергей не виноват, – бросил он, махнув в сторону Птицы. Тот привалился к стене, подтянув колени к подбородку, и прислушивался к беседе с выражением злорадного любопытства на лице. – Вон та хрень – это вообще не он. – А как похож, – брякнул Гром. Олег подавил желание его ударить. – Эту шизу зовут Птица. Но я от него скоро избавлюсь, так что все под контролем. Гром перевел взгляд с него на Птицу и обратно. – Да у вас обоих крыша поехала, – сказал он. Олег разобрал в его тоне нотки жалости, и они ему совсем не понравились. Желание врезать Грому стало невыносимым, пришлось сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. – Еще одно слово, и поедешь ты. В офисном кресле в ближайшее окно. – Когда Гром не ответил, он еще раз тщательно прохлопал его одежду, рассовал по карманам вещички, снял наручники и быстро отошел на безопасное расстояние. – Выметайся. Гром открыл рот. – Молча. Гром отчетливо клацнул зубами, сунул руки в карманы и, сгорбившись, вышел из офиса. Несколько минут царила тишина. – Марго, он ушел? – спросил Олег. – Майор Гром за пределами здания, – услужливо сообщила Марго. Олег наконец позволил себе расслабиться. Но тут же едва не подскочил: в наступившей тишине аплодисменты прозвучали оглушительно, как автоматная очередь. – Круто выступил, – похвалил Птица. – Одобряю. Так и не получившая шанс выплеснуться злость подступила к горлу. Олег тяжело сглотнул. – Мне на твое одобрение плевать, – ровно сказал он. – Идем, раз ты уже здесь, поговорить надо.