Если бы их было двое

У Сережи была квартира в городе и не одна, но за дверью, замаскированной стеллажом, скрывались небольшие апартаменты: спальня, кухонька, санузел. Заработавшись в офисе, что случалось нередко, Сережа мог, вместо того чтобы тратить драгоценное время сна на дорогу или корячиться на диване, пойти туда. Олег пропустил Птицу перед собой. У того кожа была в крупных мурашках, волоски на предплечьях стояли дыбом. Жарко ему, как же. – Марго, подними температуру на пять градусов. – Сделано. В спальне, указав подбородком в сторону кровати, Олег остался в дверном проеме, привалившись плечом к косяку. Он почему-то ожидал, что Птица раскинется на покрывале морской звездой, но тот присел на краешек матраса. Ну просто примерный школьник. Ладно… Ладно. – Тот цирк с конями, – начал Олег, – это твое или Сергея? – Эмоции Сережи, цирк мой, – охотно отозвался Птица. – Ничего так получилось, а? Грома аж перекосило. Эмоции Сережи. Олега затопило тихой нежностью, а потом сразу же – острой тоской. Им было бы хорошо вместе. Если бы не эта мразь. Он до боли сжал пальцы на наручниках в глубоком кармане. – А что там с Гречкиным? – Да что мент рассказал, то и есть. Ничего нового. – То есть, ты в самом деле решил отомстить мужику за смерть девочки? – удивился Олег. – Откуда такой альтруизм? Птица рассмеялся. – Это у Сережи альтруизм. Сделать что-то подобное у него, конечно, кишка тонка, но желал Гречкину сдохнуть он вполне самостоятельно. Я просто воплотил его мечту в реальность. Мне-то пофиг, кого убивать. Сойдет и Гречкин. Да только, – его улыбка превратилась в презрительную гримасу, – Сереженька после этого пересрал и решил от меня избавиться. Вот и делай людям добро. – Швейцария? – Она самая. Но смотреть на усилия докторишек было даже забавно. Я все еще здесь, как видишь. Можно сказать, в отпуск скатались. Олег помолчал, анализируя его слова. – В Швейцарии был ты? – В Швейцарии был Сережа. Мне там было слишком скучно. – Но ты знаешь… помнишь, что там происходило? – Я помню и знаю все, что помнит и знает Сережа. – А Сергей, когда ты у руля?.. – То, что я ему показываю. Олег хмыкнул. – Как-то нечестно получается. Птица улыбнулся во все тридцать два. – А в жизни вообще много что нечестно. Сережу ты готов в банку посадить и ватой обложить, а меня отлупил. Скажешь, честно? Считай это компенсацией. Олег мог бы высказать много доводов против такой логики, но предпочел сменить тему. – Костюм крутой, конечно, и бабки на него потрачены космические, но можешь с ним распрощаться. Я его уничтожу. Гром теперь будет спецом под Сергея копать, так что сиди и не высовывайся. Птица фыркнул и все-таки откинулся на покрывало. – Валяй, – сказал он в потолок. – Запасные огнеметы и горючая жидкость у меня хорошо припрятаны. Не здесь, если что. На следующее дело Сережа потопает без защиты и огнеупора. Пусть его кто-нибудь подстрелит или он сам себе в процессе подожжет что-нибудь нужное. Металлическая кромка врезалась в кожу так, что болью прострелило до запястья. – Ах ты сука, – невыразительно сказал Олег. Птица покосился на него и высунул язык. Неужели нарывается? Но зачем? Никаких душевных сил думать не было. Всыпать этой гадине, а когда уползет – тогда можно и подумать. Наручники прилетели Птице на грудь, и тот смешно дернул руками и ногами вверх, словно на него кто-то наступил. У этой кровати была неподходящая сплошная спинка, но Сережа в свое время в попытках хоть как-то позаботиться о позвоночнике купил навороченную модель-трансформер с электроприводом. Ортопедический матрац, чтобы не сползал, в изголовье и изножье фиксировали прочные металлические рамки. Птица посмотрел растерянно, словно такого поворота событий не ожидал. Актер погорелого театра, блин. – Что глазами лупаешь? Ложись на пузо и пристегивайся к той фигне за матрасом. Буду тебя убеждать на следующее дело не топать. Птица брезгливо, двумя пальцами, взял наручники и сел на кровать спиной к Олегу, подогнув ноги. – Зря я тебе помогал, – сказал он, не оборачиваясь. – Из пневматики, если в морду попасть, тоже покалечить можно. – Поговори еще. Быстрее шевелись, а то угощу тебя вот этим, – Олег активировал шокер и невольно улыбнулся, когда Птица дернулся, заслышав характерный сухой треск, – и прикую сам. Птица подвинулся к изголовью и закопошился там, бормоча что-то под нос. – Есть и другой вариант, – продолжал Олег. – Конкретно тебя тут ничего и никто не держит. Ты можешь просто свалить, и тогда ничего не будет. Птица вытянулся на животе, и слабенькая надежда на то, что он воспользуется дельным советом, растаяла. Гребаный мазохист. Следов с прошлого раза не осталось, и было почти физически больно думать о том, что совсем скоро светлую кожу снова покроют вздувшиеся красные полосы. Должен ведь существовать менее травматичный способ. Тот самый шокер, например? Вреда здоровью от него нет, а следы, если и остаются, исчезают гораздо быстрее синяков. Олег представил, как будет пытать Сережу электричеством. Пытать? Почему пытать? Ах да. Было темно, жарко, ломило плечи и локти, кто-то снова и снова прижимал электроды к его телу – шея, спина, пах. Как удар кулаком, только еще резко и болезненно сокращались мышцы, а мысли затягивало туманом. Когда туман рассеивался, кто-то задавал вопросы хлестким визгливым тоном. Олег не отвечал, и все начиналось сначала. Ничего ужасного не случилось, на самом-то деле. Его вытащили быстро, и суток не прошло, и о произошедшем напоминали только красноватые пятна на коже, но через пару дней исчезли и они. Пустяки. По сравнению с тем, о чем он слышал, что он видел, что он, блядь, делал, сущие пустяки. Вон, даже умудрился забыть, что вообще такое было. Только шокер, висящий на поясе, все равно вдруг захотелось отодрать от себя, как вцепившуюся в бедро ядовитую змею. Нет уж. Никакого электричества. Олег мысленно попросил у Сережи прощения. Потом убедился, что наручники в самом деле застегнуты, и потянул из шлевок ремень. * Птица на этот раз не орал, только шумно дышал и глухо мычал в подушку. Но драпать, мать его, все равно не хотел. Олег, помня о данном себе обещании, честно пытался осторожничать – после каждых пяти-шести ударов останавливался и спрашивал: «Хватит с тебя? Может, свалишь уже?» Несколько раз его просто и безыскусно посылали, потом слова сменились невнятными протестующими звуками. Стало жарко. Дико сохло во рту. Пришлось прерваться и сходить к холодильнику за водой. – Ты еще здесь? – спросил он, заглотив полбутылки. У Птицы задрожали плечи. Ублюдок смеялся. Побоявшись, что ударит слишком сильно, Олег решил немного остыть. Не только в переносном смысле: попросить Марго поддать холодку, что ли? Наверное, пять градусов были перебором. С другой стороны, лучше не надо, Сережа может простудиться. – В той статье, которую принес Гром, было что-то про покушение, – сказал он. – Я и сам в сети находил какие-то слухи, но больно невнятные. На Сергея правда кто-то напал? – А, задушевные разговоры пошли? – Что? Птица повернул голову набок и заговорил четче. – Как там было? Допрос под пыткой должен чередоваться с молитвой и увещеваниями, иначе он может показаться обычным мучительством. За точность цитаты не ручаюсь. Олегу показалось, что, если он выльет остатки воды себе на голову, от него повалит пар. – Какие, к чертям собачьим, задушевные разговоры и молитвы с увещеваниями? Ты спятил? – А сумасшествие может спятить? – Раз не может, так прекращай нести чушь и отвечай на вопрос. – Это не чушь, – Птица пропустил приказ мимо ушей. – Сереже очень нравилась эта книга. – Сергею вообще книги нравились. Нравятся. – Олег приложился к бутылке и пожалел, что в ней вода, а не что покрепче. – Да причем тут, черт подери, книги? На вопрос отвечай. Птица скрипуче закашлялся. – Дай воды. Олег хотел резко отказать, но сообразил, что от обезвоживания страдать Сереже. – Расскажи про покушение, потом дам. – Нечего рассказывать. На очередной сходке богатых и знаменитых в машину подложили взрывчатку. Или к машине прицепили, черт его знает. Только рвануло не вовремя, Сережа вообще был где-то в другом месте. Вот и вся история. – Птица еще раз прочистил горло. – Ну, потом слухи ходили, что вместо Сережи какие-то мафиозусы подорвались, и те, кто покушение заказал, очень сильно об этом пожалели, но это неточно. – Вот оно что, – протянул Олег. Как хорошо, что он вернулся. За минувшие годы могло произойти столько всего непоправимого. Его могли убить. Сережу могли убить. Главное, живы. А с этим… С этим они как-нибудь справятся. Птица с усилием оглянулся, выворачивая шею, сдул с лица волосы и окинул его взглядом налившегося кровью глаза с головы до ног. – Нет, но ты видел морду Грома? Небось решил, что у нас тут ролевуха охранник-воришка. Не так-то он ошибся, да? Перед глазами промелькнул рой черных мушек. Олег тряхнул головой, чтобы их прогнать. – А ты, смотрю, отдышался уже, да? Он наклонился, щепотью собрал ярко-красную пылающую кожу в толстую складку и с силой сжал пальцы. Птица взвыл. Антракт окончен, блин, проходим на второе действие. Только после того, как человек на кровати перестал реагировать на его голос, Олег сообразил, что воды ему так и не дал. Черт. * Сережа потом его просто-напросто выгнал. – Ты точно не хочешь больше пить? – Нет! Не хочу ни морса, ни сока, ни… Святые небеса, никогда не думал, что скажу это, но газировки я не хочу тоже. – Сережа неприязненно покосился на чашки на тумбочке. – Я скоро раздуюсь, как та лягушка из сказки. А до сортира, кстати, бегать больно. – Можно… – заикнулся Олег. – Нет, я не буду писать в бутылку, и в утку, если ты ее где-то выкопаешь, тоже не буду. Олег, отстань, а? Иди лучше спрячь куда-нибудь чертов костюм и прикажи Марго, чтобы мне не проговорилась. Давай, руки в ноги и выполняй. Олег вздохнул, оставил около кровати термос с теплым чаем – просто на всякий пожарный – и отправился выполнять.