Если бы их было двое

Олег упал неглубоко. Сумел остаться в вертикальном положении, схватиться за край ямы и сползти вниз, стирая пальцы. Приземлился он на ноги, ошалело огляделся и сразу понял, как повезло: дно ямы испещряли толстые заостренные колья, и пара из них были заняты. Обоняние подсказало Олегу, что это вовсе не оригинальная декорация, забытая с Хэллоуина. Разве что Сережа раздобыл где-то ароматизатор с запахом лежалого трупа. А вот и он, легок на помине. Сережа заглянул в яму, негромко чертыхнулся и исчез из поля зрения. Сережа. Да какой, к черту, Сережа? «Пойду на сайт той швейцарской богадельни и накатаю жалобу, – подумал Олег. А еще: – Ах ты сука!» В глазах потемнело. Из ямы он вылетел как на крыльях, показалось, что чуть ли не быстрее, чем упал. Оно не успело далеко уйти. А заслышав шаги, обернулось и широко ухмыльнулось. – Я тебя урою, скотина! – Птица, – поправило оно. – Ты скучал по мне, Волчик? Они сцепились и покатились по дорожке. Птица был сильнее Сережи, но Олега захлестнуло такой всепоглощающей яростью, что, кажется, и медведя бы голыми руками заломал. Несколько лет разлуки. И тут, приехав, наконец, он встречает… Вот это. Как будто после смерти райские сады сулили, а вместо них сунули в котел с кипящей смолой на ближайшую вечность. Он успел пару раз хорошенько врезать противнику, прежде чем вспомнил, что тело-то Сережино и калечить его нельзя, не то что убивать. Птица, оглушенный, сопротивлялся слабо, когда Олег оттащил его в дом и, вытряхнув из халата, прикрутил к металлической спинке кровати в одной из спален сперва его же поясом, а потом еще для верности пристегнул найденными при поспешном обыске комнаты наручниками. Наручники были настоящие, полицейские, не из секс-шопа, и что они тут делали, предстояло еще выяснить. Убедившись, что Птице не освободиться самостоятельно, Олег достал из сумки пистолет и фонарик и отправился обшаривать сад. Через час он вернулся к дому и со стоном осел на нижнюю ступеньку. Навскидку удалось найти кучу ловушек а-ля Лара Крофт и семь тел в разной степени разложения, но ни одного свежего. Все были раздеты и обезглавлены. Наверняка их черепа обнаружатся в той куче, среди пластиковых подделок, но Олег начал понимать, что один ситуацию не вывезет. Что делать? Не полицию же вызывать? Он связался с Вадиком. – Вад, ты в городе? – Что за убитый тон, Поварешкин? – раздражающе бодро отозвались на той стороне. – У тебя кто-то умер или пирог подгорел? И о каком городе речь? Эр-Ракка? – Нет, я в Питере. Точнее недалеко от Питера. А вообще-то в жопе. Олег вкратце описал положение вещей. Вадик посетовал, что занят и приехать не может, но спросил адрес и пообещал отправить ребят. И сразу же выставил счет за услуги, продажная душонка. Олег поднялся и, разгоняя замелькавшие перед глазами золотистые мушки, вспомнил, что целый день не ел. Никакой пиццы в духовке предсказуемо не оказалось, но в холодильнике нашлись свежие еще йогурты, и Олег смолотил штук пять, подавив желание запить их из оставшейся в гостиной бутылки. Скоро прибыло обещанное Вадиком подкрепление, на территории особняка закипела работа. Олег ходил среди деловито копошащихся мужиков и по видеосвязи показывал Вадику масштабы пиздеца. – Ого, – уважительно присвистнул тот. – Я думал, мой маньяк, а он по сравнению с твоим белая овечка. – Ты о ком? – не понял Олег. – А я не рассказывал? Я ж тут типа осел, остепенился. – Жена, сынуля? – подколол Олег. – Хренуля. На пацана из бурятского клана работаю, смазливый, как баба, и капризный, как подросток. – Вадик похабно гоготнул. – Вот тебе и жена с сынулей в одном флаконе, смешивать, но не взбалтывать, а то рванет. Олег невольно рассмеялся. Умел Вадик так языком молоть, что будь тебе хоть тридцать три раза хреново, а все равно улыбнешься. Небо начало светлеть, когда удалось обезвредить ловушки, разыскать и прибрать все трупы. Тела и кости люди Вадика увезли, а сад посоветовали сжечь или залить бетоном от греха подальше. Адреналин схлынул, и Олег почувствовал, что валится с ног. Но сперва требовалось разобраться с самой главной проблемой. «Проблема» за ночь окончательно очухалась и, неловко скорчившись, сидела на кровати, сминая коленями подушку. Когда Олег вошел в комнату, Птица зыркнул зверем – притворяться Сережей он больше не пытался. – Ты вообще понимаешь, что натворил? – спросил Олег. – Весь сад напичкан смертельными ловушками, десять трупов… – Двенадцать. – Что? – Двенадцать, – каркнул Птица. – Одного я глубоко закопал, второго сожрали вороны, а косточки растащили хрен знает куда. Олег вспомнил вороньи голоса, которые слышал, когда входил в ворота, и его все-таки замутило. Хорошо, что йогурты были несколько часов назад. – Я лично не вижу, в чем проблема, – продолжал Птица. – Бомжи и гастарбайтеры, никто их не искал и искать не будет. – Проблема в том, что ты убил двенадцать человек, – на последних остатках терпения повторил Олег. Птица прищурился. – Спорим, ты убил намного больше? У Олега зашумело в ушах, но он сумел взять себя в руки. – Мне по профессии положено, – холодно пояснил он. – А Сергею за твои выебоны могут пожизненное дать. Птица заклекотал. – Ну допустим. И что ты мне за мои выебоны сделаешь? Олег покосился на пистолет, который продолжал таскать с собой. Птица перехватил его взгляд и осклабился. – Последний раз по-хорошему прошу, – процедил Олег. – Вали нахрен. – Нууу, так это не по-хорошему. Где волшебное слово? – Живо!!! – от собственного крика зазвенело в ушах. Птица впечатленным не казался. – А ты прогони, – скучным тоном сказал он. – Что ты мне сделаешь? Убьешь? Руки-ноги переломаешь? Тогда-то это и случилось в первый раз. Олег был злой, растерянный, уставший и разочарованный, будто с одной самоубийственной операции, с которой он чудом справился, его без передыха перекинули на другую, еще более самоубийственную. – Не убью и не переломаю, – он слышал себя будто со стороны. – Есть менее травмоопасные способы. – Вслед за чем отложил пистолет и принялся расстегивать ремень. Птица с недоумением наблюдал за его маневрами. – Ты этого не сделаешь, – неверяще проговорил он. Олег взвесил ремень в руке – хороший, толстый – и сложил пополам. – Почему? Я, как ты тонко подметил, людей мочил пачками. Это так, детский сад. – Сережа… – Поспит на животе пару дней, – перебил Олег и шагнул к кровати, с удовлетворением замечая, как Птица пытается вжаться в ее спинку. – А теперь давай мордой в подушку и советую не дергаться, а то по почкам или по яйцам прилетит. *** Утро было поздним и недобрым. Спать Олег так и не лег – намазал Сережу гепариновой мазью, обложил подушками и сидел рядом, наливаясь кофе и следя, чтобы не перевернулся на спину. К счастью, аптечка в доме нашлась, притом отлично укомплектованная, поэтому не пришлось спасаться водочными компрессами и сырой картошкой. Надо было еще придумать, как объясняться. Если вообще проснется Сережа. К досаде Олега, Птица не сбежал сверкая пятками, едва сообразил, что дело швах. Даже еще что-то вякать пытался, хотя и недолго, потом только орал и матерился, потом просто орал, но за тело цеплялся. Упертый, сука. Олега вопли не разжалобили и не злили, он вообще перестал что-то чувствовать и остановился только тогда, когда резко стало тихо. Он с ужасом ждал, что сейчас Сережа очнется и начнет паниковать, но тот не то спал, не то был в отключке. Хорошо за полдень Сережа глубоко вздохнул, открыл глаз и, увидев Олега, дернулся подняться, но тут же зашипел и упал лицом в подушку. – Олег? Приехал? – невнятно проговорил он. – Что?.. – Да, приехал. Ты лежи, – Олег без нужды придержал его за шею. – Надо поговорить. Он сбивчиво рассказал все, что произошло вчера. Прокрутил наименее тошнотворные отрывки видео из сада. Сережа в свою очередь вспомнил, как утром в башне готовился его встречать, а потом – провал. О существовании особняка он знал: купил его еще из Швейцарии, но как обустраивал ловушки (или, скорее, нанимал тех, кто их обустраивал) и кого-то в них заманивал, не помнил. Неудивительно, учитывая, что занимался этим явно не он. Олег чувствовал себя виноватым, разрешал вставать только по нужде, таскал в постель еду и лекарства на подносе. Сережа, пробормотав «Так ему и надо», лежал тихо как мышка, залипал в ноутбук, хотя долго не получалось: начинали ныть локти и поясница. Вернуться в город удалось только через три дня. До этого сидеть в машине Сереже было бы чересчур дискомфортно. «В следующий раз буду осторожнее», – подумал Олег и немедленно ужаснулся: это он что же, следующий раз планирует? Но надеяться на то, что Птица испугался и свалил, было глупо, а терпеть его в теле Сережи Олег не собирался.