Магия новогодней ночи и это всё.

Действующие лица: Те же и остатки гомосятины Солнце медленно встало над горизонтом. Но лишь только его лучи успели коснуться зданий, небо начало затягиваться молочно-серой дымкой и, наконец, покрылось ей от края до края. Но это не сделало первое утро нового года хуже. Наоборот, эта пелена придала ему ощущение мягкой и теплой постели, из которой не хотелось выбираться. Именно в такой атмосфере началось утро Никиты. Сон постепенно оставлял его. Сквозь затупленное восприятие не пробудившегося еще сознания, он ощущал чье-то теплое тело и как чьи-то сильные руки крепко обнимают его. Ему было очень спокойно и тихо, словом, просто хорошо и никак по-другому невозможно было бы описать то чувство полного умиротворения, которое он испытывал этим чудесным январским утром. Но постепенно разум пробуждался, а вместе с ним выходили из тени и воспоминания о прошлой ночи. Кадр за кадром всплывали в памяти картинки, складываясь в единое целое. Вот они смотрят вместе кино, вот Юра со смехом откупоривает шампанское, первый глоток алкоголя в жизни Никиты — вино сладкое, чуть терпкое, с небольшой кислинкой, пузырьки приятно отдают в нос, вот Юра, не слушая протестов Никиты наливает ему вторую порцию, а вот уже и сам он, распробовав, наполняет стаканы им обоим, вино уже совсем вкусное, вот фильм заканчивается и они сидят и раговаривают о чем-то, вина почти не осталось, вот Юра опасливо приобнимает его за плечо, задает какой-то вопрос на счет духов, Никита отвечает, от объема выпитого ему хочется спать, но близость Юры меняет что-то в его сознании, вот он чувствует теплое дыхание блондина на своей шее, сам не зная почему, принимает его действия, соглашается, вот Юра отстраняется, а потом неожиданно, ну, почти, целует его. Губы блондина сухие и теплые, с привкусом шампанского. Никите хочется, так хочется слиться с ними, раствориться. Стать единым целым с ним. Стоп, что?! Никита окончательно проснулся и открыл глаза. Пустым от осознания произошедшего взглядом он уставился в белый, пустой потолок. Отойдя от шока, он медленно повернул голову: справа на подушке мирно посапывал Юра. Рыжеватые волосы растрепались по белой наволочке, ровное, теплое дыхание, лицо спокойное, даже безмятежное. Юра поморщился, пробормотал что-то невнятное и прижался к Никите еще сильнее. Это стало последней каплей. Аккуратно высвободившись из медвежьих Юриных объятьев, брюнет выкарабкался из постели и прошел в ванную. И вот Никита, растерянный, стоит босыми ногами на холодном кафельном полу. Опершись руками на раковину, он смотрит и смотрит в зеркало, в надежде получить хоть какой-то ответ от собственного отражения, но оно, как впрочем и всегда, молчит. Лишь щеки полыхают румянцем от воспоминаний о произошедшем, которые то и дело против воли всплывают в его мозгу. Никита смотрит в отражение своих глаз и не может понять почему, почему с ним это произошло… Уже стоя на кухне со стаканом воды он размышляет: очевидно это все алкоголь, не стоило ему все-таки пить, но это и так понятно. Однако во всем этом было и еще что-то. Что-то, что говорило, нет не говорило, кричало и бесновалось где-то в груди, грозя разодрать все внутри в клочья, что все произошедшее не было сиюминутной слабостью, досадной ошибкой двух пьяных людей, что Никита действительно хотел, хотел чтобы все случилось именно так. Но он не мог! Он не может быть таким! Обессиленный, он рухнул на табуретку и, поставив локти на стол, уткнулся лицом в ладони. Ему хотелось, чтобы все произошедшее оказалось иллюзией, обычным сном, что растворяется под утро, но это было невозможно. Красноватые засосы на шее саднили, напоминая о том, как им было хорошо. Юра беззвучно вошел на кухню. Крадучись, он обошел Никиту со спины и, напрыгнув как дикая кошка, сгреб его в охапку и заключил в объятия. — Добрейшего нового года! — прокричал он прямо в ухо Никите и бесстыдно чмокнул его в щеку. Брюнет опешил. Ну уж нет, это слишком. — Ты что больной? — Никита оттолкнул Юру. Блондин уставился на него непонимающим взглядом, поправляя покосившиеся очки. — С тобой точно все в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Выглядишь неважно… — Нормально все со мной, — огрызнулся Никита. — А вот ты понимаешь, что творишь или вчера настолько набухался, что до сих пор не отпускает? — Никита, я не понимаю… вчера, вчера же все было так хорошо. Сначала мы целовались, а потом, когда я уже почти заснул, ты сказал… сказал, что любишь… — Заткнись! — Никита вскочил со стула. — Замолчи, прошу… — голос его сорвался. Возникла немая сцена: Никита стоял, опершись одной рукой на стол, весь как бы подавшись вперед, Юра, растерянный, прижался к стенке кухонного гарнитура; в глазах блондина застыли страх и непонимание. Обстановка накалилась. Не выдержав появившегося напряжения, Никита выскочил из кухни, хлопнув дверью. Ноги сами понесли его к шкафу. Он быстро оделся, схватил, собранный еще вчера, рюкзак, рассовал по карманам ключи, наушники, телефон. Бежать, бежать, прочь отсюда, дальше, как можно дальше от Юры, от тех воспоминаний, что пробуждает его присутствие. Решено: он поедет домой и там на холодную голову, вдали от Юры, спокойно все обдумает. А пока, пока нужно как можно дальше оказаться от него как можно дальше, потому что когда он рядом, когда он рядом с ним ему хочется, так хочется чтобы вчерашняя волшебная ночь повторилась снова… Но это не правда! Не может он, не может быть таким! Громко хлопнув дверью, Никита выскочил из блока, оставив растерянного испуганного Юру одного в такой серой, опустевшей кухне. Выйдя из общаги, Никита сел на автобус и доехал до метро, на котором добрался до вокзала. Сонная кассирша назвала сумасшедшую цену. Брюнет на секунду заколебался, но мысль о том, что он опять окажется один на один с Юрой, со своими чувствами к нему, чувствами, в которых он еще не разобрался, чувствами, которые он отрицал, не хотел принимать, разрушила его неуверенность и он оплатил билет. Дождавшись поезда и сев в вагон, он прижался щекой к холодному стеклу. Капли от растаявшего снега текли по гладкой прозрачной поверхности. Контролерша обошла пассажиров, гнусавый голос из динамиков объявил, что посадка окончена и через несколько минут поезд, медленно набирая скорость, унес Никиту в сторону Санкт-Петербурга.