Магия новогодней ночи и это всё.

Действующие лица: Те же и некоторые случайные персонажи Был уже поздний вечер, когда поезд прибыл в пункт назначения. Выйдя из здания вокзала, Никита полной грудью вдохнул сыроватый воздух северной столицы. Вот он и дома: родные запахи, родные звуки, родные улицы, вид которых всегда приносил ему утешение в трудную минуту. Ехать на метро не хотелось. Поймав такси, он плюхнулся на заднее сиденье и, назвав водителю адрес, прижался щекой к стеклу. Всю дорогу он думал о Юре. Водитель высадил его у Биржевого моста на петроградской стороне, оттуда Никита пошел пешком. До боли знакомые с детства фасады зданий и повороты улиц, игровая площадка и сквер Виктора Цоя с расписанными граффити стенами. Поворот, еще один и вот он стоит у родного подъезда. «Интересно, дома кто-то есть?» — подумал он. Бросив взгляд по сторонам, Никита перебежал дорогу и, запрокинув голову, отыскал знакомые окна — в них горел свет. Вернувшись обратно к двери, он собрался с духом и набрал номер квартиры. Спустя пару гудков в трубке раздался женский голос: — Алло, кто это? — Мам, привет. Это я, Никита, — голос брюнета чуть дрогнул. — Никита, ты? Откуда? Почему не сказал, что все-таки приедешь? — Может ты сначала впустишь меня? — Никита улыбнулся — мама как всегда в своем репертуаре. — Ах да, точно, боже мой, — домофон просигналил открытие двери. — Прости пожалуйста. Заходи. Никита зашел в парадную и стал подниматься по лестнице. Пологие ступени, огромные окна и лепнина на потолках: вся эта дореволюционная красота не шла ни в какое сравнение с общагой, в которой жили они с Юрой. Черт, опять он думает о нем… Настроение сразу резко стало хуже, но, решив не огорчать маму, Никита собрал волю в кулак и натянул на лицо улыбку. Поднявшись на пятый этаж он, на секунду замявшись, открыл дверь. В квартире было тепло и пахло свежей выпечкой. Никитина мама, низенькая, пухленькая женщина, налетела на него с объятиями. — На долго ты? Как учеба? А здоровье? Ты нормально кушаешь? — вопросы сыпались из нее как из рога изобилия. Задавая один она, не дожидаясь ответа, сразу же задавала второй, третий и так далее. Никита, который был морально готов к подобной бурной встрече, неожиданно для самого себя растерялся и в ответ мог сказать только: — Да, мам. Нет, нормально. Все хорошо. — и далее в том же духе. Никита сидел на кухне и за обе щеки уплетал горячий борщ. Он совсем забыл, что толком не ел уже почти сутки и потому, на радость маме, хомячил так, что за ушами трещало. Он так увлекся супом, что вопрос матери застал его врасплох. — Как дела на личном? Встретил кого-то? — спросила она. — Что? — Никита поперхнулся и закашлялся. Мама заботливо постучала его по спине. Дав ему отдышаться, она повторила: — У тебя появился кто-то, — на этот раз ее слова звучали как утверждение. — Да нет у меня никого, — пробормотал Никита и, чтобы не отвечать дальше, отправил в рот ложку борща. — Ну-ну, — ответила она и посмотрела на него взглядом, которым обычно взрослые дают своим детям понять, что уже давно все знают. Никита покраснел и чтобы скрыть это уставился в тарелку. Уже лежа в постели, он задумался над словами матери. Что, если она права, и Юра и правда является для него чем-то большим, действительно большим. Постепенно все вставало на свои места: и постоянное желание быть рядом с блондином, и особое удовольствие, которое доставляло его внимание, и скручивающее ощущение в животе, появлявшееся, когда Юра касался его. Не успев довести нить рассуждений до конца, Никита заснул. Во сне он был рядом с Юрой, растворялся в его объятьях и обнимал в ответ, сливался поцелуем с сухими, теплыми губами с сладковатым привкусом шампанского… На следующее утро, откушав сырников, Никита вышел прогуляться. Купив в небольшом кафе стаканчик кофе, он медленно пошел вдоль набережной, наблюдая как плещется о гранит темная вода в перемешку с кусками льда. Это нехитрое зрелище так заворожило его, что он достал телефон и сделал фото. Полюбовавшись получившимся снимком, Никита, сам не зная зачем, выложил его в историю. Убрав гаджет в карман, он пошел дальше.

***

Никита выскочил из блока, дверь с грохотом захлопнулась. Юра с секунду стоял на месте, боясь шелохнуться. Постепенно шок отпускал его, возвращая ясность рассудка, с рассудком приходило и осознание того, что он наделал. Медленно подойдя к столу, он поставил табуретку на место. Поверхность сиденья была еще чуть теплой. Почувствовав это, блондин на секунду задержал руку. Этот едва ощутимый след, был единственным, что оставил после себя Никита и иронично, что это оказалось именно тепло его тела. Тепло, которое еще несколько часов назад будто бы принадлежало Юре и, которому будто бы принадлежал он сам. Но, судя по всему, этого больше не будет и в этом виноват он один. Остаток дня Юра провел как в тумане; закутавшись в плед и свернувшись калачиком, он лежал на кровати. Невеселые мысли в перемешку с укорами совести клубком ползучих гадов копашились в груди: что он наделал, как он мог, нужно было держать себя в руках, а он этого не сделал и теперь единственный человек, который был ему дорог, навсегда потерян для него. Когда на улице стало темнеть и комната погрузилась в полумрак, Юра нашел в себе силы встать с постели. Без Никиты комнаты казались пустыми и холодными. Юра зашел в ванную. На полочке под зеркалом стоял стаканчик, а в нем никитина зубная щетка. Подойдя, Юра взял ее и покрутил в руках. Он вспомнил как тогда спалился и грустно улыбнулся уголком рта: тогда еще все только начиналось, тогда еще все было хорошо. И снова к нему пришло сожаление… Как он мог допустить, как мог позволить? Это все из-за него, из-за того, что он позволил своим чувствам к этому парню существовать и не просто существовать, а развиться, перерасти в нечто большее, чем просто симпатия. Если бы он этого не сделал, Никита до сих пор был бы рядом и где-то глубоко в груди не было бы этой страшной, ноющей пустоты. — Черт! — от досады Юра кулаком ударил по зеркалу. Маленький флакончик слетел с полки и, упав на кафельный пол, разбился, осколки разлетелись в разные стороны. — Да чтоб тебя… — сквозь зубы процедил блондин. Присев на корточки, он принялся сгребать стекло и тут же дернулся от боли — один из осколков порезал ему руку. Юра поднес ладонь к лицу: из небольшой ранки тонкой струйкой текла кровь. Он хотел уже было встать чтобы найти пластырь, как вдруг уловил запах: свежий и нежный, чуть терпкий. Юра поднял осколок флакона — на стекле было написано «Dior». «Черт, это же духи Никиты.» — подумал он. Еще одно горькое напоминание. Залепив порез пластырем, Юра с помощью веника завершил уборку. Аромат из разбитого флакона разнесся по всему блоку, блондин и не заметил, как и сам пропитался им. Сидя на кухне, помешивая ложкой чай и вдыхая запах, Юра думал, думал и думал о Никите, о своих чувствах к нему. Ему хотелось, так хотелось оказаться рядом с брюнетом, обнять его, прижаться как можно сильнее, зарыться носом в темные волосы и не отпускать. На короткий момент эти мысли унесли Юру в другой мир, в мир в котором они с Никитой были вместе. Юра уже который час ворочался в кровати, пытаясь заснуть; тяжелые мысли не давали расслабиться. В конце концов, когда небо за окном уже начало светлеть, Юра окончательно решил: он найдет Никиту, извиниться перед ним и расскажет всю правду, а дальше пусть сам решает: Юра примет любой его ответ, каким бы он ни был. Конечно, ему бы хотелось услышать подтверждение своим самым сокровенным чаяньям, однако, если этому не суждено будет сбыться… Но, внезапно, Юра почувствовал странную решимость, рука сама по себе сжалась в кулак: пускай, пускай Никита не ответит ему тем же, но если он не попытается, то никогда не узнает правды. Пока Никита не сказал ему сам, есть маленький, призрачный шанс, и ради этого шанса, ради Никиты он готов на все. Придя к этому решению, Юра сам не заметил как провалился в сон. Проснулся он в бодром расположении духа. Толком не позавтракав, блондин задумался над первой частью своего плана: найти Никиту. Но где он может быть? У Юры были кое-какие соображения на этот счет, однако подтвердить их он не мог. Привычно листая инстаграм, он обновил ленту и к своему удивлению обнаружил историю от Никиты. На фотографии были гранитная набережная, река и здание, которое Юра сразу же узнал — Зимний дворец! Сомнения отпали — Никита в Петербурге. Чтож, это значит, что часть задачи решена, осталось дело за малым.

***

Шумный поток машин, бесчисленные такси и туристические автобусы, гул многоликой толпы в перемешку с голосами продавцов сувениров и экскурсий по-началу оглушили Юру. Встряхнув головой, блондин поправил на плечах рюкзак и огляделся вокруг — площадь перед Московским вокзалом жила своей суетливой жизнью. Ночь уже вступила в свои права, праздничные гирлянды весело перемигивались с вывесками заведений, но все это терялось в завихрениях метели. Ссутулившись и запихав руки в карманы, Юра шел по улицам, торопясь успеть перейти на нужную ему сторону реки до развода мостов. И, к счастью, ему это удалось. В маленьком кафе в полуподвальчике он купил два кофе и, выйдя из теплого помещения, достал телефон. «Прийди пожалуйста по этим координатам». Блондин нажал кнопку «отправить» и поднял глаза к небу: сообщение ушло и он очень надеялся, что Никита хотя бы прочтет его.