Магия новогодней ночи и это всё.

Действующие лица: Те же и, неожиданно), гомосятина) а, ну и Никитина мама там тоже где-то мелькает. Никита сидел дома и лениво ковырял картофельное пюре вилкой: есть не хотелось. — Никита, ты чего не кушаешь? — на кухню вошла мама. — Да как-то аппетита нет. — А что так? — Не знаю. — Никита вздохнул и нарисовал вилкой крестик на пюре. Уж кому-кому, а матери он точно не расскажет почему ему кусок в горло не лезет. Он и сам еще не до конца смирился с этим. — Ну давай тогда я в холодильник уберу что-ли, — мама взяла тарелку со стола. Брюнет никак не отреагировал на это, продолжив крутить вилку в руке и невидящим взглядом смотря в стену. — С тобой точно все в порядке? — обеспокоенно спросила мама. Поставив тарелку на столешницу, она подошла к Никите и ласково взяла его за плечо. — Может быть все-таки скажешь мне, что произошло? — она посмотрела ему в глаза. Никита поднял голову: — Не могу, — тихо ответил он и прижался щекой к ее животу. — Ну что ты, — одной рукой мама обняла его, а другой погладила по голове. — Ну что ты, что ты, — повторяла она. Спустя минуту Никита нарушил молчание: — Я не хорошо поступил по отношению к одному человеку. Я должен был объясниться с ним, а сам позорно сбежал — духу поговорить не хватило, испугался того, что он мог мне ответить, — произнес он с болью в голосе. — Знаешь… — мама на секунду задумалась. — Если ты уже признал это настолько, что смог высказать в слух, то может стоит предпринять какие-то шаги к решению ситуации. Там, написать ему или типа того… — Я не могу. Я думаю, я его сильно обидел. Он, скорее всего, даже не прочитает. — Тогда позвони. — Ты что! — испуганно уставился на нее Никита: это же еще хуже получить отказ прямо в лицо, да и что он скажет. — Вот вы, блин, асоциальное поколение. Совсем уже там со своими соцсетями… — бурча под нос что-то про «а вот в наше время», она, потрепав сына по волосам, удалилась. Никита остался один на кухне. Он медленно повернул голову и посмотрел в окно: за стеклом уже стемнело, сильный ветер нес куда-то снег, в доме напротив кто-то включил свет, внизу проехала машина: город жил своей обычной, суетливой жизнью. Брюнет достал телефон. Какое-то время он залипал на их с Юрой совместные фотографии, но потом, решив отвлечься от мыслей о блондине, стал листать соцсети. Было уже за полночь, когда тишину прервал звук уведомления. От неожиданности Никита вздрогнул и чуть не выронил телефон. Восстановив душевное равновесие, он открыл сообщение, оно оказалось от Юры: «Прийди, пожалуйста, по этим координатам». Трясущимися от волнения пальцами Никита нажал на ссылку и брови его удивленно взметнулись вверх. На экране высветился сквер Виктора Цоя, вернее маленький дворик рядом с ним. Это же совсем недалеко от его дома. Но откуда, откуда Юра знает? Он что здесь? Как? Откуда? Вопросы появлялись один за другим, но так и оставались без ответа. Никита поднялся с места и со скоростью пули понесся в свою комнату. Одевшись, он столкнулся в дверях с мамой. — Куда это ты собрался среди ночи? — обеспокоенно спросила она, но слова ее остались без ответа: натянув кроссовки и даже не удосужившись их зашнуровать, Никита в распахнутой натеж куртке выскочил на лестничную клетку и понесся вниз, перепрыгивая через ступеньки. Оказавшись на холодном ночном воздухе он остановился и, поежившись, все-таки завязал шнурки и застегнул молнию. Дальше он двинулся шагом, но все внутри рвалось вперед. Поворот, еще один и вот он на месте, осталось только зайти внутрь небольшого дворика-колодца. Никите было немного не по себе, он не знал там ли Юра, и, если да, то что блондин ему скажет, как себя поведет? Сделав глубокий вдох чтобы успокоиться, Никита, в очередной раз зябко передернув плечами от холода, собрал волю в кулак и повернул за угол.

***

Юра стоял посреди дворика и ждал. С неба крупными хлопьями медленно падал снег. Снежинки запутывались в рыжеватых волосах, отливавших золотом в свете уличного фонаря. Несколько минут назад Никита прочитал его сообщение. Блондин стоял и ждал. Он не знал где живет Никита и сколько ему ехать, если он вообще решит встретиться с ним, но он твердо решил, что дождется брюнета, даже если ему придется провести здесь всю ночь и следующий день. Одно радовало — теплые стаканчики с кофе согревали руки. Но долго ли они останутся такими? Сзади послышались шаги: свежий снег хрустел под чьей-то осторожной поступью. Юра обернулся на звук и увидел Никиту. Весь мир отошел для него на второй план: не осталось ни холода, ни снегопада, ни проезжающих где-то машин; все внимание его сосредоточилось на одном единственном объекте. Брюнет сделал еще несколько робких шагов и остановился. Юра тоже замер, боясь пошевелиться. С секунду они смотрели друг другу в глаза: карие в карие, взволнованные, с расширенными от ночной темени зрачками, а потом Никита бросился ему на шею. Подбежал, напрыгнул, заключил в объятья. — Боже мой, Юра я так скучал! — Никита смотрел на блондина и не мог оторваться. — Аккуратней ты. Чуть кофе из-из тебя не разлил, — возмутился Юра, а сам из последних сил держится, чтобы не выбросить эти чертовы стаканы куда подальше, не схватить Никиту за запястья, прижать к изрисованной граффити стене и долго-долго целовать. — Прости меня, — тихо произнес Никита и прижался к Юриной груди. — Что? — опешил блондин — к такому повороту событий он не был готов. — Это не ты, а я должен прощения просить. — Но почему? — Никита посмотрел ему в глаза. — Ведь это я, а не ты виноват в том, что ты сейчас здесь. Это я наорал на тебя без всякой на то причины. — Но ведь это из-за меня. Все ведь случилось из-за меня, — ответил Юра. — Если бы я тогда сдержался и не поцеловал тебя… — тихий голос его сорвался. — Прости, пожалуйста, прости… если ты правда был тогда против и все, что ты сказал, было лишь влиянием алкоголя и ничем больше, то я, я пойму. Только давай продолжим наше общение, как друзья… Прошу, Никита. — Но это было не вино, — тихо ответил брюнет. — Что?! — густые брови недоверчиво взметнулись над очками. — Ты врешь. — А вот и нет, — сказал Никита и, чеканя каждое слово, произнес. — Я. Тебя. Люблю, — и поцеловал Юру. Маленький дворик, окруженный со всех сторон стенами, тусклый рыжеватый свет уличного фонаря, хлопья снега, плавно опускающиеся с неба: все это создавало удивительно интимную атмосферу, но, когда Никита отстранился, все это показалось Юре невероятно пустым и ненужным на фоне того, что только что произошло. — Ты это по-настоящему? — неверящим голосом спросил Юра. Никита посмотрел ему в глаза. Большим пальцем он аккуратно смахнул с юриных очков снежинку. — По-настоящему. — Но почему? — не унимался Юра. — Некоторые вещи от нас не зависят, — Никита улыбнулся. — Я тоже не сразу поверил. Блондин наклонился и поставил кофе на землю. Медленно взяв Никиту за руку он подошел к дальней стене, туда, куда не попадал свет. И также медленно, заведя руки брюнета за голову, прижал его к холодной поверхности стены. С секунду он смотрел на Никиту, словно изучая. Напряжение нарастало. Никита сглотнул и облизнул пересохшие от волнения губы, внизу живота все скрутилось в тугой узел. В этот момент Юра наклонился и поцеловал его, поцеловал целомудренно и робко, в уголок губ. Никита возмущенно замычал. — Что, не нравится вот так? — с усмешкой произнес блондин. Никита кивнул. — А так пойдет? — сказал Юра и впился в блестящие от слюны губы брюнета. Стена была жесткой и холодной, но Никите было все равно. Он потерялся в ощущениях, что дарили прикосновения Юры. Ему хотелось чтобы это длилось вечно: чтобы эти теплые губы соприкасались с его губами, чтобы эти сильные руки также держали его запястья над головой, чтобы Юра также прижимался к нему. Никите казалось, что время остановилось, все звуки исчезли, что в этом мире не осталось никого кроме них двоих. — Я… тоже… тебя… люблю… — хриплым от возбуждения голосом выдохнул Юра. Никита широко распахнул глаза и, высвободив руки, обнял Юру за шею и притянул его к себе. — Ты не представляешь, как я ждал этих слов, — сказал он. Парни стояли на набережной и пили остывший кофе. Холодный ветер дул со стороны залива. Никита поежился. Это не осталось незамеченным Юрой. — Вот я идиот! — хлопнул он себя по лбу, затем снял со спины рюкзак и достал оттуда объемистый сверток. — Вот — это тебе. С новым годом, так сказать. Никита развернул бумагу и достал большую, зимнюю куртку черного цвета. — Это что? — он непонимающе посмотрел на Юру. — Куртка теплая. Вместо этого черт знает что, в чем ты ходишь. — А она мне не велика? — А ты померяй и узнаешь. Никита, ежась, снял свою куртку и, передав ее Юре, недоверчиво расстегнул молнию и надел подарок. — А ну-ка покрутись, — блондин оценивающе прищурился. — Мне кажется, надо было на размер меньше брать. — А как по мне, вообще огонь: как раз и в задницу не будет задувать и руки не отмерзнут. — Ну, если уж так ты считаешь… — саркастически начал Никита, но осекся, заметив, как помрачнело Юрино лицо. — Хотя, знаешь, так и правда хорошо, — он чмокнул блондина в щеку. — Спасибо за подарок. Жаль правда, что я ничего для тебя не купил. — Знаешь, — Юра немного замялся: такая раскованность в общении с Никитой была для него непривычна, хоть и очень нравилась. — Самым лучшим подарком для меня сейчас будет возможность помыться, что-нибудь съесть и завалиться спать. — Чтож, это я организовать могу, — улыбнулся брюнет. Взявшись за руки, парни пошли в сторону дома.