Paper Cut Hearts. // Вырезанные из бумаги сердечки.

Когда Эндрю проснулся с тяжестью всего мира на плечах, он хотел только одного – позволить толстым одеялам своей кровати поглотить его и заманить обратно в несчастную страну бессознательного состояния. Он раздумывал над этим, приоткрыв глаза, чтобы увидеть свет, пробивающийся сквозь плотно закрытые шторы на окне, и уловить очертания сложенного вдвое листа бумаги, который лежал брошенным на столе. Он уже начал погружаться в сон, когда нетерпеливое "тук-тук-тук" в дверь снова заставило его проснуться. – Вставай, – голос его брата, приглушенный деревянной дверью, ударил по и без того расшатанным нервам Эндрю. Он закрыл глаза, сухие и зудящие со сна, и крепко зажмурился, – я не собираюсь опаздывать из-за тебя. Эндрю не двигался. И он, и Аарон знали, что Ники все равно отвезет его, если Эндрю не пойдет в школу. Не было необходимости в том, чтобы громко стучать, но Аарон все равно сделал это, вбив клин тупой, пульсирующей боли в левый висок Эндрю. Вчера он прогулял школу. Вместо того чтобы идти на занятия, он остался в постели и играл в бессмысленные игры на своем телефоне, переключаясь с одной на другую, когда ему становилось скучно, пока не удавалось снова заснуть. Эндрю не понимал, почему он не может сделать то же самое сегодня. По правде говоря, Эндрю не особенно заботился о мире и всех его людях. Он столкнулся с той долей жестокости, которую обрушила на него вселенная, и больше не хотел с этим сталкиваться. Он мог пойти в школу, игнорировать своих учителей и одноклассников, тащиться на каждый урок и терпеть обычное дерьмо, которого все от него ждали. Или же он мог остаться дома и отгородиться от всего остального, закутавшись в одеяла и обложившись множеством подушек. Выбор был прост. Это был едва ли выбор вообще. Еще один сильный стук в дверь вогнал клин боли еще глубже в его череп. – Эндрю, клянусь богом... Эндрю вздохнул, выпустив весь воздух из своего тела, пока не сдулся, как воздушный шарик. Если бы он вышел из своей комнаты, ему пришлось бы собирать себя в некое подобие человека, как пару туфель, которые не совсем подходят по размеру. Ему не будет покоя, он не сможет найти укромный уголок, где никто не будет смотреть, как он позволяет своим человеческим частичкам рассыпаться. Он знал: еще один раз его поймают на пропуске урока и его точно отстранят. – Ты придёшь хотя бы на тренировку? О тренировке не могло быть и речи. У Эндрю почти не было сил дышать, не говоря уже о спорте, который он ненавидел. Нет, не сегодня. Эндрю сегодня не мог быть человеком. Каждый должен найти способ жить без него. Управлять этим не должно быть слишком сложно. Аарон, должно быть, сдался, потому что стук и нытьё по ту сторону двери прекратились. Эндрю было все равно, он уже ушел, его мысли улетучились, когда он позволил сну поглотить себя. Он оставался в этом полубессознательном состоянии, пока его дверь не открылась. Он почти не издавал шума, не больше, чем небольшой вздох, который заглушило жужжание обогревателя, но Эндрю был настроен на тихие звуки кого-то, пытающегося подкрасться. Он распахнул глаза, его голова раскалывалась от мигрени, и он сжал пальцы на маленьком перочинном ноже под подушкой. Светящиеся зеленые цифры на его будильнике говорили ему, что уже поздно. Он посмотрел на дверь в полумраке своей комнаты и сосредоточился на весе клинка в своих руках. При виде темных кудрей и нерешительной улыбки, Эндрю почувствовал, что расслабляется. Он разжал пальцы вокруг ножа и убрал руку из-под подушки. Увидев, что он проснулся, Ники толкнул дверь еще немного и вошёл внутрь. Эндрю снова напрягся. Он ненавидел, когда люди входили в его комнату без разрешения, даже если это был такой безобидный человек, как его кузен. – Привет, – мягко сказал Ники, заботливо прищурив глаза, - ты сегодня ничего не ел. Эндрю ничего не сказал, решив смотреть на кузена, пока тот не поймет намек и не уйдет. Неудивительно, что он этого не сделал. Ники спокойно воспринял молчание Эндрю. – Аарон сказал, что ты снова неважно себя чувствуешь. Я закончил свою смену в "Sweetie's", но через пару часов мне нужно быть в "Eden's". Хотя, я могу позвонить и остаться с тобой. В любом случае, было бы неплохо провести остаток ночи дома, - Ники улыбнулся во весь рот. Эндрю уставился на него, ничего не ответив. Аарон, придумывающий оправдания от имени Эндрю, ему не нравился. Ему не нужна была помощь брата, и ему не нужна была причина не ходить в школу. Все, что ему было нужно, это сигарета, немного тишины и покой. Улыбка с лица Ники начала сползать, когда Эндрю снова не ответил, но он быстро оживился и добавил: – Ты прав, – сказал он, хотя Эндрю на самом деле ничего не сказал, – мы не можем позволить себе, чтобы я пропускал больше смен. Всё нормально, – Ники сделал паузу, постукивая пальцами по дверному проёму, но не стал долго ждать ответа Эндрю, – на кухне есть томатный суп, если что. Он еще теплый. Мне нужно собираться на работу, но если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне, хорошо? Он шагнул, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. Эндрю слушал, как его шаги удаляются по коридору и тихое шарканье носков по ковру. Через несколько мгновений он обнаружил, что снова засыпает.

***

Если Эндрю еще раз проснётся от того, что кто-то стучит в его дверь, он совершит убийство. Снова. Назойливый стук Аарона раздражал, но Эндрю уже не чувствовал себя таким умственно неполноценным, как в последние пару дней. По крайней мере, у него было достаточно энергии, чтобы бросить одну из своих подушек туда, где, по его представлениям, должна была находиться голова Аарона по ту сторону двери. Подушка ударилась о стену и безвредно сползла на пол, но этого было достаточно, чтобы стук затих. Через пару секунд Эндрю услышал шаги Аарона по лестнице. Закатив глаза, Эндрю начал утомительный процесс вставания с кровати. Хотя бы для того, чтобы положить конец ворчанию брата. Он сел, покачиваясь от головокружения, оставшегося после слишком малого количества еды и слишком долгого сна. Его голова казалась тяжелой на плечах, а все остальное тело тянуло вниз под тяжестью окружающего воздуха. В висках снова начало пульсировать, и Эндрю пожалел, что так быстро встал. Он и так чувствовал себя истощенным после ночи обычных кошмаров, а мысль о целом дне принудительного общения с людьми, до которых ему не было никакого дела, и учителях, требующих сообщить, где находится домашнее задание, которое он не сделал, заставляла Эндрю чувствовать себя бесконечно измотанным. Но он встал с кровати. Если он больше ничего не добьется сегодня, то, по крайней мере, сможет сказать, что встал с постели. Эндрю посмотрел на бумагу, все еще лежавшую на его столе. Небрежные складки, потрепанные края, все незавершенные части, прежде чем она была заброшена. Проходя мимо, он смахнул неполноценного бумажного журавлика со стола в мусорную корзину. Он закрутился, а крыло, которое он не доделал, бесполезно хлопнуло при падении. Его волосы представляли собой грязное птичье гнездо, а рубашка прилипла к спине от пота, образовавшегося после того, как он два дня подряд лежал завернутым в три одеяла. Эндрю попытался распутать беспорядок пальцами, но безуспешно. Душ был крайне необходим, даже если это значило, что он опоздает. Если Аарон будет жаловаться на это, что ж, он сможет дойти до школы пешком. Горячая вода приятно обдавала больные мышцы Эндрю, затекшие от бездействия. Он быстро привел себя в порядок, намылил волосы и проигнорировал давнее желание натереть кожу, пока она не станет розовой и влажной. Он закончил смывать пену, но вместо того, чтобы выключить кран и выйти, Эндрю закрыл глаза и позволил воде бить по нему, пока его тело не сравнялось с онемением в его сознании. У него было время, чтобы надеть чистую толстовку с джинсами и почистить зубы отвратительной зубной пастой "Bubblegum", которую Ники по ошибке купил в супермаркете. Он кое-как высушил волосы и не стал тратить время на поиски расчески. Вместо этого он провел пальцами по волосам, пока они не приобрели приличный вид, и натянул на голову капюшон. Аарон ждал его внизу с расчесанными светлыми волосами, рюкзаком за плечами и раздраженным выражением лица. Тарелка с наполовину съеденной яичницей с беконом стояла перед ним, а домашнее задание было разложено на столе, и он внимательно изучал его. Аарон поднял глаза при приближении Эндрю и окинул его взглядом поверх тетрадей. – Наконец-то, – проворчал он и вернулся к своей работе. Эндрю не знал, был ли он раздражен на Эндрю за то, что они чуть не опоздали, или Аарон злился на него, потому что он всегда злился на него. Эндрю не мог найти в себе силы, чтобы беспокоиться об этом. Ники поприветствовал его, стоя у плиты. Вокруг его талии был повязан фартук, на котором розовыми буквами было написано: "Поцелуй повара!". Он помахал лопаточкой, а Эндрю смотрел, как жир от бекона разбрызгивается по всей кухонной стойке. Ники выругался и вытер все, а Эндрю воспользовался тем, что он отвлекся, чтобы взять завтрак и уйти. Мысль о еде вызывала у Эндрю тошноту, но он также ничего не ел вчера, и его желудок сводило от отсутствия еды. Он стащил пару полосочек бекона и кусочек тоста с тарелки у плиты и вышел на улицу, чтобы посидеть на капоте своей машины, что разрешалось делать только ему. Прохладный воздух колол кожу Эндрю, а ветер трепал его влажные волосы, которые словно ножи хлестали его по лбу. Одной рукой Эндрю плотнее натянул капюшон на голову, а другой балансировал на колене, ковыряясь в завтраке. Небо было тусклым, а кроны деревьев становились из желтых тусклыми и тошнотворно-коричневыми. Скоро ветви деревьев оголятся, и мир лишится красок до следующей весны. Эндрю почувствовал усталость при этой мысли; его мир и так был достаточно серым. Он как раз закончил с беконом и тостами, когда дверь открылась, и Аарон с Ники вышли на улицу. Взгляд Аарона упал на Эндрю, пока Ники болтал рядом с ним, но он ничего не сказал, когда они подошли. Он также без слов скользнул на заднее сиденье машины Эндрю и потер руки, чтобы уберечься от холода. Вытерев пальцы о джинсы, Эндрю спрыгнул с машины и сел на пассажирское сиденье, удовлетворённый тем, что Аарону так и не удалось посидеть за рулем. Ники завел машину, и из вентиляционных отверстий вырвался порыв холодного воздуха, а из динамиков зазвучала музыка. Подавив гримасу, Эндрю перевел взгляд в окно и стал ждать, когда заработает обогреватель. Ники пытался поддержать беседы во время поездки, но Аарон, должно быть, был в еще более скверном настроении, чем обычно, потому что он ничего не ответил. Эндрю сидел молча, и ни один из близнецов не посмотрел друг на друга, когда они расходились по своим классам. Урок математики, в лучшем случае, был достаточно скучным, чтобы усыпить Эндрю, и достаточно бесполезным, чтобы он не пропустил ничего важного, когда заснул. Он сидел у больших окон, выходивших на территорию школы. Класс находился на втором этаже, и хотя падать было не так уж и далеко, этого было достаточно, чтобы Эндрю почувствовал знакомую тяжесть внизу живота, когда он посмотрел вниз и представил все эти дюймы пустого воздуха между собой и землей внизу. Он уставился на небо, наблюдая за птицами, летящими по серым просторам. Он избегал взгляда на землю, стараясь не дать своему разуму заблудиться в образе себя, падающего в воздухе, машущего руками, и крутящего ногами. Ничего, чтобы поймать его, ничего, чтобы спасти его, пока он не встретит свой конец со шлепком по твёрдому цементу. Задыхаясь, Эндрю оторвал взгляд от окна. Пытаясь отвлечься от мыслей о высоте, падении и цементе, Эндрю стал копаться в своем рюкзаке, пока его рука не нашла единственную тетрадь, которую он держал там. Он попытался снова настроиться на том, что преподавала миссис Халлерд. Что-то о логарифмах, но уравнения на доске были иностранным языком, который не интересовал Эндрю настолько, чтобы попытаться расшифровать его. Вместо этого он открыл тетрадь и вырвал лист бумаги. Звук был достаточно неприятным, чтобы привлечь внимание нескольких одноклассников, но Эндрю проигнорировал их и взгляды, которые они ему послали, и сложил лист по диагонали, чтобы получился квадрат. Бумажные журавлики были идеей Бетси. Она рассказала ему об этом на одном из сеансов и объяснила, что это может быть использовано для того, чтобы Эндрю мог сосредоточиться во время депрессивных моментов. Сначала Эндрю подумал, что это невероятно глупая идея. Но, как обычно, Бетси оказалась права. Создание чего-то из ничего, кроме клочка бумаги, действительно помогло. Каждый раз, когда Эндрю чувствовал себя слишком разрушенным, слишком злым, слишком пустым, маленькие бумажные журавлики отвлекали его, чтобы снова взять себя в руки. Они были доказательством того, что он мог создавать вещи, а не только ломать их. Видите ли, он мог делать больше, чем разрушать. Он может быть кем-то большим, чем каким-то разрушителем. Иногда это было всем, что ему нужно. Эндрю сложил последний краешек, разглаживая его большим пальцем, и осмотрел своего нового журавлика, подняв его вверх. Он был лучше, чем тот, которого он выбросил сегодня утром, но одно из крыльев было кривым. Эндрю потянул за него. Когда это не помогло выпрямить крыло, Эндрю потянул сильнее - и оно порвалось. Разрыв тянулся от середины крыла до его кончика, края были грубыми и неровными. Эндрю поборол желание смять бумажного журавлика и выбросить его в мусорное ведро. Он сделал глубокий вдох и нащупал пальцем разрыв, раскрыв сложенную бумагу и просунув кончик пальца внутрь. Возможно, он сможет спасти журавлика с помощью скотча. – Мистер Миньярд. Испугавшись голоса учителя, который был слишком близко, Эндрю дёрнул рукой, и ребро бумажного листа разрезало подушечку его указательного пальца. – Блять, – выдохнул он и сунул кончик пальца в рот, как только его начало щипать. Он поднял голову и увидел, что миссис Халлерд смотрит на него через оправу очков, отчего она кажется еще злее, чем на самом деле. Эндрю сжал руку в кулак. Он не заметил, что учительница перестала читать лекцию и что она вообще покинула переднюю часть аудитории, чтобы проделать долгий путь к его столу в задней части класса. Мысль о том, что он отвлёкся от окружающего мира, заставила его покрыться мурашками. – Дай сюда, – сказала Халлерд, протягивая руку ладонью вверх в ожидании. Эндрю уставился на нее с пустым выражением лица. Его пальцы сами собой сжались вокруг бумажного журавлика. Халлерд не стала ждать, пока он отдаст ей бумагу, и выхватила ее у него из рук. Птица беспомощно трепыхалась в ее руках, пока она шла обратно в начало класса. Учительница положила ее рядом с кружкой, наполненной кофе, на свой стол. Эндрю смотрел, как сломанное крыло жалко хлопает по воздуху, и засунул поврежденный палец в кулак.

***

Звонок прозвенел через сорок три минуты. Эндрю засунул тетрадь со своими полустёртыми записями в рюкзак и оставил на столе домашнее задание, которое раздала миссис Халлерд. Дальше у него был английский, которого он боялся и думал пропустить, но все равно свернул в нужный коридор. Он уже почти дошел до своего класса, когда кто-то остановил его, потянув за рубашку и сказав тихое "хэй", которое было почти заглушено шумом других учеников в коридоре. Эндрю крутанулся на ногах, расправил плечи и приготовился к драке, но столкнулся лицом к лицу с невысоким мальчиком с красивыми голубыми глазами и множеством шрамов на лице. Нил Джостен, подумал Эндрю. Они вместе изучали математику. В прошлом году он перевёлся в середине учебного года и сразу же привлек внимание Эндрю тем, как его глаза метались по комнате, сканируя углы и ища выходы, быстро оглядывая лица, но никогда не задерживаясь на них. Он привлекал внимание так же сильно, как и отводил его, благодаря своей простой одежде и тому, что никогда не говорил никому ни слова. Эндрю даже не думал, что Нил знает его. Эндрю настороженно смотрел на Нила и ждал, когда тот заговорит или пройдёт дальше. Сначала он ничего не сказал. Он посмотрел в сторону, а затем обратно, ища выход, несмотря на то, что он сам стал причиной конфронтации. Затем он вытащил бедного бумажного журавлика Эндрю из кармана своей серой толстовки с заплатками. Полуоторванное крыло висело под неудобным углом, и Нил держал его в руках так, словно это было живое существо, из плоти и крови, а не из листка в клеточку со случайными пометками от карандаша. Рукава толстовки были натянуты на костяшки пальцев, и Нил старался, чтобы пальцы были спрятаны подальше от чьих-либо глаз. Эндрю прищурился, но Нил только пожал плечами. – Стащил его с учительского стола. Это выглядело как что-то важное для тебя, – сказал он. Эндрю пристально посмотрел на него, затем вырвал журавлика из рук Нила и сунул его в карман. Он отвернулся, не поблагодарив, и оставил Нила в переполненном коридоре, чтобы отгородиться от него учениками, которым не было дела до этого. Когда Эндрю оглянулся, Нила уже не было, словно он исчез, как дым. Это выглядело как что-то важное для тебя. Эндрю покачал головой. Он не знал, что делать с этим.