Paper Cut Hearts. // Вырезанные из бумаги сердечки.

Бетси Добсон держала в руках чашку с горячим какао, от которой отходил пар, после превращающийся в спиральки в воздухе ее кабинета. Она всегда добавляла в какао только две зефиринки, но всегда разрешала Эндрю брать столько, сколько он хотел. Обычно он просил четыре - оптимальное количество для наилучшего соотношения горячего шоколада и зефира, но сегодня он положил в свою кружку пять зефирок и поставил ее в сторону на журнальный столик, после чего потянулся за бумагой, которую приготовила для него Бетси. Бетси отняла кружку от своего рта и улыбнулась. – Как ты сегодня, Эндрю? – спросила она. Она всегда спрашивала. Неважно, насколько темными были круги под его глазами или насколько сильно, казалось, он блуждал в своих мыслях - она всегда интересовалась его самочувствием. Эндрю провёл пальцами по бумаге, размышляя об этом. Бумага была светло-зеленого цвета с голубыми полосками – идеальный узор для лягушки-оригами, которую он хотел сделать. В тот день он смотрел учебное пособие, желая сделать что-то своими руками, но ему не хотелось делать еще одного журавлика. Дома он использовал неаккуратные листы из тетради или забытые домашние задания, но у Бетси хранилась красивая бумага для оригами разных цветов и узоров, которую он мог использовать во время их занятий. – Я в порядке, – он пожал плечами и сложил уголок на бумаге. Бетси отпила какао, молча побуждая его к дальнейшим действиям. Сделав второй уголок, Эндрю сказал: – Прошлая неделя была дерьмовой. Я был в школе всего два раза. Задумавшись, Бетси сделала еще один глоток из своей кружки и поставила ее напротив кружки Эндрю. Она положила блокнот на колено и дважды стукнула по бумаге обратной стороной ручки, прежде чем записать что-то. – Случилось что-то, из-за чего это было плохо? – спросила Бетси. Эндрю снова пожал плечами и вернулся к зеленой бумаге в своих руках. Он сделал еще один сгиб, нахмурился и разложил его. – Эндрю? – Мне просто не хотелось вставать с постели, – ответил Эндрю на мягкую просьбу Бетси, – все было тяжело, слишком тяжело, но ничего особенного не произошло. Ему не нужно было объяснять, что он имел в виду. Они с Бетси уже обсудили все это на предыдущих сеансах, а она знала, что Эндрю ненавидит повторяться. Они говорили о триггерах, о том, что может вызвать его депрессивные скачки и что может усугубить их. Насколько Эндрю знал, на прошлой неделе ничто не выводило его из себя. В один день он чувствовал себя почти человеком, а в другой – с трудом вдыхал воздух, больше похожий на воду – густую и тяжёлую в его лёгких. Иногда для того, чтобы утонуть, Эндрю не требовалось абсолютно ничего. Бетси кивнула, переместилась в своем кресле и поправила подушечку на другом колене. Она стукнула ручкой еще два раза и внимательно посмотрела на Эндрю поверх своих очков в тонкой проволочной оправе. – Абсолютно ничего не произошло? – спросила она. Эндрю задумался, но не знал, что сказать. Аарон злился на него, Ники старался изо всех сил, но явно ломался под давлением, он не мог сосредоточиться на домашнем задании достаточно долго, чтобы сделать его, не говоря уже о том, чтобы сдать его вовремя, и у него были дерьмовые оценки, чтобы показать это. Ничего из этого не было новым или особенным. Эндрю подумал о бумажном журавлике, его длинном разорванном крыле и о том, что он никогда не полетит, и подумал, ни его ли это жизнь. Вот только в его семье не было разрыва. Это было больше похоже на разбитую рамку для фотографии, осколки стекла которой держались вместе с помощью клея, а его края были достаточно острыми, чтобы о них можно было порезаться. Ники был клеем, делая все возможное, чтобы сохранить все вместе, но Эндрю и Аарон были осколками стекла, которые резали друг друга каждым колким словом и ужасным молчанием. Иногда Эндрю задавался вопросом, не был ли он также и молотком. Его пальцы приостановились, делая следующий сгиб на лягушке оригами. Он закончил передние лапки и согнул бумагу ногтем. Немного прищурившись, он увидел, что она начинает приобретать форму, хотя и немного кривую. Все выходило криво. Эндрю поморщился. На прошлой неделе произошло одно событие, новое и достаточно интересное, чтобы рассказать о нём. – Я встретил кое-кого, – рискнул сказать он. Он украдкой взглянул на Бетси и увидел лёгкую улыбку на её округлом лице. Он никогда раньше не упоминал кого-то, кроме своей семьи, а Бетси выглядела счастливой и ободряющей. Это слишком сильно напомнило ему Кэсс, и ему пришлось отвернуться. Он повернулся обратно к своей лягушке и сказал: – Мальчик из моего класса. Мы разговаривали. – Это очень хорошо. Твоё настроение улучшилось после разговора с ним? Нил что-нибудь изменил? Эндрю не знал, но его мысли возвращались к тихому мальчику из его класса в те моменты тишины, когда его мозгу не оставалось ничего другого, кроме как блуждать где-то. Эндрю полагал, что это лучше, чем вспоминать мрачные моменты из его жизни. После того, как он спас бумажного журавлика Эндрю, Эндрю думал, что они больше никогда не будут общаться. Нил никогда ни с кем не общался. Он всегда держался в стороне от остальных – опустив голову и прижав локти к бокам, с рюкзаком, зажатым между ними, словно стараясь занять как можно меньше места. Как будто, если он будет достаточно маленьким и тихим, его оставят где-то на заднем плане. Несмотря на его нежелание быть замеченным, Эндрю часто бросал взгляд туда, где сидел Нил. Он замечал, что смотрит на Нила краем глаза, когда миссис Халлерд была слишком занята лекцией, чтобы обращать на него внимание, и иногда ловил ответный взгляд от Нила. – Наверное, – наконец ответил он. Он был тем, кто поднял эту тему, но Эндрю внезапно это надоело. Он протянул полуготовую бумажную лягушку между указательным и большим пальцами, чтобы Бетси увидела, – мы немного поговорили об оригами. Я нашел видео, где показано, как делать бумажных лягушек, которые смогут прыгать. Бетси улыбнулась и согласилась сменить тему. – У меня есть пара книг по оригами, которые, я думаю, тебе понравятся. Я могу дать тебе их на время, если хочешь. Там есть кое-что интересное. Эндрю отложил лягушку, поменяв ее на горячий шоколад. Он все еще был слишком горячим и обжигающим горло, но зефир сделал шоколад еще слаще. Эндрю покрутил кружку, наблюдая, как белый цвет зефира смешивается с темным шоколадом. Он кивнул и позволил Бетси снова сменить тему их разговора.

***

– Больше никаких бумажных лебедей? Эндрю поднял глаза от бумаги, лежащей перед ним, наполовину спрятанной в его руках и находящейся в процессе превращения в лягушку, как сказочный принц в обратной съёмке. Нил опёрся одним локтем на парту рядом с Эндрю, подперев подбородок ладонью. На руках у него тоже были шрамы: длинные тонкие порезы на таких же длинных тонких пальцах и еще больше таких же круглых шрамов от ожогов, которые украшали его лицо. Эндрю хотел спросить, как он их получил, но не думал, что получит ответ. – Журавлей, – поправил Эндрю, - они мне надоели. Звонок прозвенел прежде, чем Нил успел сказать что-то еще. Его губы сжались от недовольства, и он оттолкнулся от парты, чтобы проскользнуть на свое собственное место в другом конце класса. Эндрю посмотрел, как он уходит, а затем вернулся к своей работе. На этот раз миссис Халлерд не стала забирать бумажную поделку, и Эндрю надавил пальцами на ее заднюю часть, когда закончил. Лягушка прыгнула вперед, и Эндрю позволил ей перепрыгнуть через его парту, прежде чем взглянуть в сторону Нила. Какая-то его часть надеялась привлечь внимание Нила, но Нил послушно переписывал уравнения, которые Халлерд написала на доске. Эндрю угрюмо отпихнул бумажную лягушку в угол стола и обратил свое внимание на чистую страницу тетради. После урока Нил ждал у двери, обхватив рукой лямку своего рюкзака. Это было что-то новенькое; обычно Нил первым выходил за дверь, исчезая в коридоре еще до того, как прозвенит последний звонок. Но сегодня он ждал, пока Эндрю соберет свой рюкзак и встанет со своего места. – Лягушка, – сказал Нил, когда Эндрю подошёл ближе. Они быстро пропирались по коридору, уворачиваясь от других учеников, спешащих на занятия, чтобы не получить локтем в лицо. – Поздравляю, – ответил Эндрю, – ты знаешь животных. Когда у тебя выпускной в детском саду? Нил бросил на него взгляд через плечо, приподняв бровь. – Я выиграл что-нибудь? – Неа. Нила, похоже, не смутил короткий ответ Эндрю. Он покачал головой в притворном разочаровании. – А я-то думал, что ты стал добрее ко мне. Эндрю прищурился, но Нил не заметил этого, так как все еще был на шаг впереди него. – Разве тебе не нужно идти на урок? – спросил он Нилу в спину, – ты собираешься на английский? Нил равнодушно пожал плечами. – У меня скоро начнётся урок по истории США. Эндрю бросил на него быстрый взгляд. – Ты младшеклассник? История США не была предметом, на который обычно ходили старшеклассники, если только им не нужно было пересдавать, но математика не была предметом для младших. Нил посмотрел на него и снова отвел взгляд. Его лицо было пустым. – Я старшеклассник. В моей старой школе не было такого предмета, а здесь он обязателен, так что... – Откуда ты переехал? – спросил Эндрю. Он не знал, почему его это волнует или почему он хочет знать все эти вещи о Ниле. Но Нил был интересен, и Эндрю хотел собрать его, как паззл, пока все его кусочки не образуют целую картинку. Никто ничего не знал о Ниле, и Эндрю понял, что хочет разобраться во всём, чтобы понять, почему. Нил колебался слишком долго, его тело напряглось, как у пташки, готовящейся к полету. Если бы Эндрю не был так внимателен, он бы не заметил этого. – Калифорния, – наконец сказал Нил. Он избегал взгляда Эндрю, но наблюдал за остальными частями тела Эндрю. Это было то, что Эндрю обычно делал, когда был младше: если смотреть прямо в глаза злящегося человека, то он становился еще злее, а если не смотреть, то можно было предупредить возможное насилие. Это был защитный механизм, с которым Эндрю был хорошо знаком. Интересно, подумал он и оставил эту тему. Когда они подошли к классу Эндрю, Нил повернулся, чтобы уйти, но Эндрю поймал его за рукав. Выражение его лица было растерянным, но Эндрю просто сжал в руке лягушку оригами. Был короткий момент, когда пальцы Эндрю коснулись ладони Нила, но Эндрю заставил себя не отводить взгляд от его лица. – На истории скучно, – сказал Эндрю, – возьми с собой лягушку. Нил сжал пальцы вокруг оригами, но не настолько, чтобы смять её, и положил в карман. Прозвенел звонок, и Эндрю вошёл в класс, думая о том, как бережно Нил держал в руке бумажную лягушку.

***

Четыре бумажные лягушки были выстроены в ряд на парте Эндрю, каждая на одинаковом расстоянии друг от друга. Одна из них была большой и сделана из зеленой полосатой бумаги, а три другие были меньше, из линованной бумаги с рваными краями, вырванной из тетради. Эндрю выбросил три из них. Он смахнул их со стола в корзину для мусора, которая уже ожидала внизу. Была ещё и пятая лягушка, та самая, которую Эндрю подарил Нилу на днях. Эндрю задался вопросом, сохранил ли он ее или тоже выбросил. Эндрю не успел спросить, потому что Нил не был на уроке математики. Его место было пустым, и когда миссис Халлерд назвала его имя во время переклички, ее встретили молчанием. От этого у Эндрю зазвенело в ушах, и он забеспокоился о том, что он вообще это заметил. Эндрю не скучал по Нилу, он просто был знаком с ним. Тот факт, что Эндрю привык разговаривать с Нилом каждый день, тоже беспокоил его. Ему не нравилось, что он знал, что Нил на самом деле не тихий, а остроумный и его язык был острее ножа, который Эндрю хранил под подушкой. Ему не нравилось, что отсутствие Нила ощущалось как пропущенная ступень на лестнице, заставляющая его споткнуться в темноте. От этого ему хотелось вернуться домой и не выходить из комнаты, пока Нил не забудет о нем, пока Эндрю не прекратит ждать встречи с Нилом настолько, чтобы заметить его отсутствие. В середине урока по английскому языку Эндрю решил сходить в туалет и вышел с рюкзаком через плечо. Учитель едва удостоил его взглядом - он был убежден, что ученики сами знают, что им нужно в туалет, и не нуждаются в разрешении, что Эндрю очень ценил. Он не раз пользовался этой маленькой возможностью, чтобы сбежать с урока. Коридоры были пусты, когда Эндрю проходил по ним. Его шаги заглушал старый ковер под ногами, и он не слышал ничего, кроме бормотания учеников из классов, когда проходил мимо, и "чик-чик-чик" от работающего принтера. По дороге в туалет он больше никого не видел. Это немного напомнило Эндрю прогулку по пустынной улице ночью, где нет никаких признаков людей, кроме света из окон нескольких домов. Это был другой вид одиночества, когда знаешь, что за дверью или просто вне твоей досягаемости есть люди, а ты отстранен от всего этого. Тишина поселилась в его груди и сделала ощущение одиночества еще более сильным. Эндрю вздрогнул, увидев того, кто находился в школьном туалете. Он ожидал чего угодно, но это было не то - Нил скрючился под раковиной, маленькое тело сложилось будто само по себе, а руки обхватили ноги. Он зажал голову между коленями, спрятав лицо до самых ушей. Он выглядел нормально, по крайней мере, внешне. Он был невредим, насколько Эндрю мог видеть, и на нем не было крови - ни на его футболке, ни на его выцветших, поношенных джинсах. Не было ни синяков, ни порезов, и выглядел он так же, как и всегда, только меньше, словно пытался свернуться в крошечную точку, чтобы полностью исчезнуть. Нил не поднял глаз, когда Эндрю подошел, но его тело напряглось, когда он сел рядом с ним под раковиной. – Странное место, чтобы прятаться, когда прогуливаешь уроки, – заметил Эндрю, разглядывая граффити и подозрительные пятна на кабинках напротив них. Он даже не хотел думать о полу, на котором они сидели, или о раковинах над их головами. Нил не ответил, но Эндрю увидел, как его глаза выглядывают из-под руки. Эндрю бросил на него непонимающий взгляд и указал на грязную ванную. – Есть причина, по которой мы здесь? – Ты последовал за мной сюда, – сказал Нил хриплым голосом. Он поднял голову настолько, что Эндрю смог разглядеть темные круги под его глазами. После слишком многих беспокойных ночей, проведенных в бессоннице, Эндрю часто выглядел так же. – Это, – сказал Эндрю, лениво обведя комнату рукой, – чистая случайность. Ты не ответил на мой вопрос. Нил издал измученный вздох и уперся подбородком в колени. Он нахмурил брови, глядя на пространство между первой и второй кабинкой. Прочистив горло, он сказал: – Здесь просто много людей. Эндрю понял, что он имел в виду не конкретно это место, поскольку только они вдвоем сидели на полу школьного туалета. – Все будут входить и выходить отсюда, когда прозвенит звонок, – сказал Эндрю, - твое убежище будет разоблачено. Нил пожал плечами. – Тогда я займусь этим, когда прозвенит звонок. Эндрю подтолкнул Нила носком ботинка. Взглянув на телефон, он понял, что у них осталось десять минут до того, как прозвенит звонок и выпустит сюда толпу учеников. – Мы могли бы убраться отсюда, – небрежно предложил Эндрю. Нил прищурился, задумчиво сжав губы. – Прогуливал школу раньше? – спросил Эндрю. – Да, – коротко сказал Нил, – но не с тем, кого я едва знаю. – Как бы то ни было, – сказал Эндрю, поднимаясь на ноги, – я собираюсь поесть. Пойдёшь со мной или нет? Эндрю позволил двери туалета закрыться, не дожидаясь, последует ли за ним Нил.

***

Эндрю привёл Нила в Sweetie's – второе по значимости место, где можно было оказаться во время душевного кризиса. Первым был кабинет Би, но Эндрю не думал, что Нил хорошо отреагирует, если он отведёт его к психотерапевту. Когда они пришли, в Sweetie's было практически пусто, а единственными клиентами была пожилая пара, сидевшая напротив, которая, как знал Эндрю, была постоянными посетителями. Ники в этот день не работал, но кассир узнал Эндрю и поприветствовал его, когда они вошли. Эндрю кивнул ему и повёл Нила к своему столику в задней части закусочной, где красные сиденья из искусственной кожи были потертыми и помятыми от многолетнего использования. Нил ничего не сказал за все то время, пока они шли от школы до закусочной, и ничего не сказал сейчас. Пока они ждали официантку, которая должна была принять их заказ, его глаза бегали по залу, рассматривая обшарпанный черно-белый кафель и потрескавшуюся голубую краску на стенах. Эндрю с любопытством наблюдал за ним. Sweetie's не отличался особой гламурностью и был сделан в устаревшем ретро-стиле, но Эндрю провел бесчисленное количество вечеров, сидя за этим столиком с Аароном, ожидая, пока Ники закончит свою смену. Аарон всегда раскладывал на столе домашнее задание, а Эндрю любил наблюдать за людьми и позволял своим мыслям блуждать. В Sweetie's не было ничего особенного, но Эндрю чувствовал странную защиту, находясь в этом месте. – Здесь дерьмово, – сказал он мгновение спустя, пренебрежительно щелкнув пальцами, - но еда приличная. – Все не так уж плохо, – сказал Нил и сел лицом к двери. Он сцепил руки перед собой так сильно, что покрытые шрамами костяшки пальцев побелели. Он долго молчал, прежде чем сказать: – Я не буду говорить с тобой об этом. Эндрю знал, что он имел в виду не закусочную. – Конечно, – сказал он. Эндрю привел Нила сюда не для того, чтобы допрашивать его, и вряд ли он ожидал, что Нил вдруг откроется ему. Нил не был похож на человека, который делится своими чувствами, а Эндрю обычно не лез в чужие дела. Обычно ему просто было не до этого. Эндрю было любопытно, но плечи Нила опустились в знак облегчения, когда он понял, что Эндрю не собирается жарить его на раскаленных углях в поисках информации, поэтому он оставил его в покое. Мгновение спустя подошла официантка с ручкой и блокнотом в руках и с улыбкой открыла его. Эндрю заказал "Особое блюдо для сладкоежек" – мороженое с шоколадной и карамельной глазурью, взбитыми сливками, шоколадной крошкой, радужными посыпками и двумя вишенками сверху. Нил взял картофель фри. – Это не еда, – сказал Нил, когда Эндрю получил своё мороженое во всем его сахарном великолепии. Голос у него был все еще хриплый, но он выглядел менее настороженным, чем в школьном туалете. Эндрю взял две вишенки и бросил их на салфетку, прежде чем приняться за свое мороженое. Своей ложкой с мороженым он указал Нилу на картофель фри. – И это тоже, – ответил он. Нил в ответ пожал плечами и съел еще один ломтик картофеля. Они ели в тишине, Нил клевал картошку фри, а Эндрю методично выбирал каждую шоколадную крошку, чтобы съесть её в первую очередь. Время от времени Эндрю поглядывал на Нила, но его взгляд всегда был сосредоточен на столе перед ним или на большом окне, которое выходило на парковку под пасмурным небом. Эндрю сейчас больше нравилось, как он выглядит. Нил по-прежнему выглядел изможденным и исхудавшим, но блеск в его глазах был более острым, без той далекой стеклянности, которая была у него в школьном туалете. Он взял ещё одну картошку и осмотрел её, прежде чем попытаться стряхнуть с неё часть соли. Эндрю наблюдал за ним с чем-то близким к восхищению, пока Нил не поднял взгляд и не поймал его. Эндрю насмешливо поднял бровь, но Нил снова пожал плечами и отправил жареную картошку в рот. Вместо того чтобы изучать Нила и составлять каталог всех его трещин, которые он мог найти в маске, которую надел Нил, Эндрю вернулся к своему полурастаявшему мороженому и раздавил его обратной стороной ложки. Шоколадный сироп смешался с ванильным мороженым, образовав неаппетитный осадок из серого растаявшего мороженого с радужной посыпкой. Эндрю отодвинул его от себя, задев салфетку с забытой на ней вишней. Его аппетит все еще не восстановился даже из-за мороженого. Эндрю задумался - стоит ли ему сказать об этом Бетси. Нил воспринял это как знак к тому, что они уходят, и выбросил остатки своей картошки фри в ближайший мусорный бак. Эндрю бросил пару купюр на стол и последовал его примеру, после чего они вышли из Sweetie's, а кассир попрощался с ними. Они шли обратно в школу в том же легком молчании. Когда они пришли, занятия уже заканчивались, и Эндрю знал, что Ники будет ждать их с Аароном на парковке. Прежде чем Эндрю успел уйти, Нил быстро повернулся к нему, низко склонив голову на грудь. – Спасибо, – пробормотал он, мимолетно встретившись взглядом с Эндрю, после чего отступил назад и исчез в толпе учеников. Эндрю смотрел ему вслед, а в его груди росло странное чувство. Прежде чем он успел додумать эту мысль, он услышал, как Ники окликнул его по имени, и увидел, как тот помахал ему рукой, наполовину высунувшись из окна машины, стоявшей на обочине тротуара. Аарон уже сидел внутри и бросил на Эндрю подозрительный взгляд, когда тот скользнул на пассажирское сиденье. – Как прошли занятия? – прощебетал Ники, выезжая с парковки, фактически прервав все язвительные замечания, которые Аарон приберег для Эндрю. Аарон фыркнул. Эндрю пожал плечами. Никто из них не оторвал своего взгляда от окон. Ники вздохнул. – Я полагаю, это значит, что всё прошло хорошо.