Призраки любят вальс, карамель и закатное солнце.

Дни бежали чередой, как бегают школьники на ненавистных уроках физкультуры в старшей школе: ребята все так же дурачились и занимались всякой бессмыслицей, ведь времени у них ещё навалом, их красочная и навеки подростковая, наполненная страстью и свободой жизнь уж точно завтра не собирается заканчивается. Им предстоит пережить еще множество дней, которые они заполнят новыми, яркими воспоминаниями. Любые любовники, заточенные в рамки обстоятельств, как и все живые, могли бы пожелать в качестве новогоднего подарка вечность, а этим она досталась бесплатно, будто бы так и должно было быть, будто им было суждено остаться навсегда молодыми в потоке вечности.   

— I got a bulletproof heart, you got a hollow-point smile

Me and your runaway scars

Got a photographed dream on the getaway mile

Let's blow a hole in this town

And do our talking with a laser beam

Gunnin' out of this place in a bullet's embrace

Then we'll do it again… — тихонько напел Фрэнки, сладко нежась в ранних лучах жаркого солнца. — Я вдохновился твоим текстом и решил его продолжить. Не знаю, насколько он хорош, но я правда старался. Ещё ни один текст так не отзывался в моей душе. Ты создаешь эмоции, Джи.

  Два глаза в изумлении смотрели на взъерошенного парня, который никогда не ожидал от себя великолепных успехов в математике букв, ведь даже с цифрами ему не очень-то и везло. Джерард приподнялся на своих худощавых локтях, которые неизвестным никому образом были способны его удержать, и направил костлявый указательный палец правой руки прямиком в лоб Айеро.   — Ты чертово талантище! Мало кто может качественно дописать текст чужого авторства, но тебе это явно удалось. — Широкая, несколько даже бесноватая, но все же искренняя улыбка расползлась по лицу Уэя, делая его в чем-то похожим на Чеширского кота, а в голосе его все так же проносились нотки удивления, которое он и не пытался скрыть.    Джи вспомнил, как поддерживал брата, когда он только начинал свой путь в музыке. Это было его миссией, его ответственностью. Старший Уэй видел горящие глаза младшего брата, когда тот замечал свои успехи, но, как и любого человека, Майки терзали сомнения, насколько его собственные работы  достойны хоть чьего-либо внимания. Когда он переживал, что его творчество абсолютно никчемно, Майк всегда приходил к брату. Он действительно стал его опорой, поддержкой — целым миром, который сам и помогал построить. И эту же светлую, согревающую его самого и всех вокруг привязанность Джерард испытывал и сейчас, глядя на мальчишку рядом с собой.   Фрэнк стал таким родным и близким для Джерарда. Он не думал, что привяжется к нему так быстро и так сильно. Законно ли так сильно любить кого-то? Бывает ли такое? Кажется, он никогда и никого так не любил прежде, кажется, он вообще никогда не любил до того, как повстречал этого темноволосого парня с самыми печальными глазами и самой яркой улыбкой. Этих чувств было слишком много для одного сердца, которое давно уже не бьётся. Порой Джи думал, что весь этот спектр чувств, которые он испытывает к подростку, сумеет вновь расшевелить его сердце, когда даже реанимационные мероприятия уже не в силах что-либо изменить. Уэй никогда не задумывался, есть ли чувства после смерти. Он вообще не думал, что будет после неё, но он точно знал, что что-то точно будет, и вот он застрял в небытии. Сначала Джерард не мог найти себе места в этом мире, несмотря даже на наличие брата, которого он ценил больше всех людей в своей жизни, но теперь, когда у него появился Айеро, всё перевернулось с ног на голову. Если рядом с ним будет Фрэнк, он готов остаться здесь, в этой вечности, навсегда, лишь бы он мог держать его за руки, лишь бы мог обнять, да даже просто смотреть, любоваться им, как он не любовался шедеврами, выставленными в музеях по всему земному шару.    — Ты правда так считаешь? Точно ли Вы не льстите мне, мистер Уэй? — искорки в глазах Фрэнка были похожи на звезды. Он сам весь был соткан из звёзд.    Сейчас Джерард мог рассмотреть каждую деталь лица Фрэнки, каждое пятнышко, каждую родинку и каждый излом. Этот парень заставлял всё внутри Джи трепетать. В нём точно зацвела весна.    — Может да, а может…  — Что? — Эмоции на лице Айеро менялись с невероятной скоростью: улыбка пропала, брови почти сходились на переносице, а глаза отражали всё беспокойство, что вообще могло быть в Фрэнке.    Через полминуты, хоть таймер засекай, комната наполнилась визгом и смехом. Она впервые за долгое время наполнилась жизнью от этого, казалось, всё здесь стало ярче и красочнее, как в детстве Уэев. Джерард нагло щекотал Фрэнки, точно не собираясь щадить этого юнца.    — Доброе всем, блять, утро! — Настолько недовольного пожелания в десятом часу утра парни явно не ожидали услышать, но только что проснувшийся Майки, к сожалению, не разделял радость парочки.    Подушка филигранно перелетела половину комнаты и устремилась точно в лицо парня, который даже толком не успел поправить очки на переносице.    — За что вы мне двое? — крайне опустошенно выдал младший Уэй. — Чай, конфеты, сигареты? Чего смотрите и лыбитесь? Настроение хорошее? — Ответ Майки ждать не заставил, и подушка, которая минуту назад приземлилась прямо в его лицо, а после уместилась на его тапочки, полетела обратно в парней, которые продолжили заливаться гомерическим смехом.    Младший Уэй поднял обе руки и тихо удалился из комнат, не собираясь участвовать в этом балагане.    Парни переглянулись и настало время ответа Фрэнка.   

*** 

  В окна врезался свет фонарей, окутывая всю комнату приглушенным желтым светом. Из комнаты Майки доносились звуки бас-гитары - этот парень явно может покорить всех давно покинувших мир живых звезд - на кухне засвистел старый чайник, который раньше так часто  любила ставить Хелена, а парни сидели на самом уютном диване мира в обнимку.    — Знаешь, я никогда не думал, что смогу действительно кого-то полюбить. Когда я был жив, я думал, что я люблю, но оказывается, что ничего подобного я никогда не чувствовал, а потом появился ты. Я никогда тебя теперь не забуду, Фрэнки. — Джи обводил пальцами на ладони Айеро линию судьбы, — Ты показал мне многое, чего я и представить не мог. Я не думал, что так вообще можно. Что можно так кого-то полюбить. —  Казалось, что еще чуть-чуть и он разрыдается, но Джи слишком хорошо умел держать себя, когда этого делать не нужно.    — Теперь у нас есть вечность, Уэй. Ты был первым человеком, которого я здесь встретил, чему я очень рад. Хорошо полюбить после смерти, ведь вы точно уже никуда не денетесь друг от друга. — Темные волосы Айеро, спадавшие вниз по плечу Джи, очень красили парадную рубашку парня, которую последний раз, кажется, он надевал на выпускной.    — Должно быть ты прав. Я благодарен Всевышнему, что он дал мне тебя.    Стук в дверь прервал вечерние откровение молодых людей. Из-за маленькой щели между дверью и стеной показалась голова Майки.    — Чаю с тортом?    — А как же твои занятия музыкой? — Спросил Джерард.   — Иначе чайник не заткнется, потому что, как я вижу, вы вставать не собираетесь.    Этим вечером парни пили малиновый чай, который отлично сочетался с тортом, который приготовил младший Уэй. Талант к кулинарии ему явно достался от Хелены, которая всегда потрясающе готовила. Кажется, это был самый уютный вечер на этом чердаке: парни пели, Джи показывал новые зарисовки и даже зачитал несколько стихов собственного сочинения, Майк сыграл новую партию на басу, которую он придумал к тексту ребят и вымучил до идеала, а Фрэнк поделился своими успехами в игре на гитаре. Они много шутили, вспоминали всё самое лучшее, что случилось за то время, что они познакомились. Уже давно перевалило за полночь, а прекрасной компании совсем не хотелось расходиться, но ночь не может длиться вечно: Фрэнки вновь уснул на диване, пока младший из Уэев наигрывал что-то, а Джерард рисовал. Через час уснул и Майк, явно измотавшийся за этот день, он вообще влюбленных не сильно жаловал. Уэй накрыл их теплым пледом, а сам сложил то, над чем работал, на четыре части и положил в карман Айеро. Он еще какое-то время разглядывал спящего Фрэнка, держа его за руку, пока сам не уснул. От него еще веяло теплом, но у всего есть срок годности.   

*** 

  — Да, он пришел в сознание. Была констатирована клиническая смерть. Пока в палату вы зайти не сможете, но его состояние нормализуется.   У семьи Айеро еще не было хуже ночи, чем эта. Они почти потеряли сына. Чудом было, что он остался в живых.    Ещё никогда веки Фрэнка не казались такими тяжелыми. Яркий свет больничных ламп резал глаза, которые и без того саднили. Парень пока не мог понять, что происходит: почему так ярко, почему нет ощущения рук Джерарда, почему он чувствует столько боли в теле? Что, мать вашу, происходит?!   — Мистер Айеро, Вы нас слышите? — голос медсестры раздавался в черепушке глухим эхом.    Фрэнки пытался ответить хоть что-то, но он с трудом смог разомкнуть губы, которые были невероятно сухими и почти сливались с цветом его кожи — он выглядел как восставший мертвец.   — Отдыхайте. — Послышался щелчок двери.    Айеро ощущал множество проводов на своем теле, слышал писк кардиомонитора, который раздражал ещё больше голоса медсестры. Одежда на нем была все та же, что и в день знакомства с Джи.. Но где же этот чертов Уэй с кучей зарисовок? Где чердак Хелены? Где Майки со своим ворчанием? Что с ним произошло?  Фрэнк, кажется, собрал все силы, которые только могли быть у него в этом положении, и трясущейся, ослабленной рукой залез в карман ветровки, которая лежала на стуле рядом с его кроватью. По крайней мере именно так всегда было в этих идиотских фильмах, которые подросток видел в течение всей своей жизни. Так и оказалось. Он надеялся нащупать там телефон, но его внимание привлек сложенный лист, который он точно туда не клал. На ощупь он постарался развернуть его. Следующей миссией было хотя бы ненадолго приоткрыть глаза. С этим Айеро тоже справился, хоть и всего на несколько секунд. На листе он увидел свой портрет и сбоку подпись: “G. A. Way”.    Но теперь Фрэнки потратил все свои жизненные силы и снова провалился в сон. Сейчас он очень надеялся вернуться в тот мир, в котором успел сделать больше, чем за всю свою жизнь. Айеро был готов отдать всё, лишь бы только в этот раз проснуться рядом с Джи, увидеть вечно недовольного Майки и пошататься по осенним улочкам Нью-Джерси.