Fatum non effuges

- Переключи песню, - говорит Морти, перебираясь на заднее сиденье. Рик тянется к кнопке на приборной панели и с удивлением замирает, когда песня переключается сама по себе: ИИ послушалась Морти. Рик оборачивается, разглядывая внука, который собирает в пакет пустые упаковки из под чипсов и банки газировки. - Не, говно, давай дальше. - Ты охуел, пиздюк? - Спрашивает Рик, когда корабль снова это делает. Морти поднимает взгляд и смотрит на него недоуменно. - Почему корабль тебя слушается? - А не должен? - Спрашивает Морти, сведя брови к переносице. - Вообще-то, нет, - говорит Рик, недовольный сложившейся ситуацией. Его внук унаследовал от него гораздо больше черт, чем хотелось бы его отцу, и самая неприятная - шило в жопе. Рик специально настроил тарелку исключительно на себя, чтобы однажды не обнаружить Морти в какой-нибудь инопланетной тюрьме. - И как давно это происходит? Морти задумывается на секунду, а потом, пожав плечами, спокойно отвечает, разваливаясь на заднем сидении, закидывая тощие ноги в драных джинсах на стекло: - Когда ты сказал подождать тебя в тарелке полчаса, а потом пропал на пять. И оказалось, что ты нажрался, как скотина. - Рик помнит этот день. Это было сразу после шестого дня рождения Морти, на следующий же день. Рик и до этого почти не пил при пиздюке, а после того раза и вовсе завязал. Рик чувствует укол вины даже сейчас, когда вспоминает огромные напуганные глаза внука, которые он увидел, когда Морти удалось его растормошить. Рик до сих пор не помнит, как оказался в тарелке, но не исключает возможность, что пиздюк его туда затащил - правда, не понятно как, Морти тощий, как палка, и слабый, как… Рик бы сравнил с девчонкой, но Саммер, например, может надрать зад любому старшекласснику. - Я попросил тарелку отвезти нас домой, и она отвезла. - Вот оно как, - говорит Рик, оборачиваясь обратно. Дома он поковыряется в настройках (и выяснит, что все настройки в порядке, но слушаться Морти, как хозяина, тарелка не перестанет уже никогда). - Надо успеть домой до того, как вернётся твоя мать, и залечить тебя. А то она мне башку оторвет. - Это уж наверняка, - ржёт пиздюк, разглядывая ссадины на ногах. Погони быть не должно было, это было абсолютно безопасное приключение, но Рик должен был держать в голове, что людей, мечтающих его пришить, больше, чем волос у него на жопе. - Ты как вообще? - Это я должен спрашивать, пиздюк. - Рик смотрит на мальчишку в зеркало заднего вида и замечает, как тот безразлично пожимает плечами, как будто ничего страшного не случилось, как будто чудом спасти жопы от вооружённых пришельцев - обычный его вторник. Рик чувствует, как беспокойство сжимает внутренности. *** Морти девять, когда Рик, наконец-то, выводит нужную формулу. Они гоняют с пиздюком по всей Вселенной, разыскивая нужные ингредиенты (и всего пару раз им приходится убегать от погони), Морти забивает на уроки, и его оценки стремительно скатываются вниз. Директор поднимает вопрос о необходимости перевода Морти в класс коррекции, Джерри смотрит на жену взглядом победителя, Рик психует. Он присутствует тут исключительно по той причине, что не далее, чем двадцать минут назад, они с Морти вывалились из портала прямо посреди школьной столовой, задыхающиеся и измазанные сажей (то, что это кровь, никто из них благоразумно не уточняет). Морти тоже злится, но на его попытки подать голос никто не обращает внимания: ты ещё ребёнок, Морти, мы умнее, мы лучше знаем, что для тебя лучше. - Морти - одарённый пацан, - говорит Рик и гладит внука по голове. - У него особый разум. Именно поэтому он мне и помогает. Он так похож на меня! Когда вырастет, он станет высококлассным учёным! Морти видит скептичные взгляды директора, родителей и мистера Голденфольда - учителя математики, которого он считает непроходимым тупицей (Рик не может с ним не согласиться), и это обижает его до слёз. Он подходит к столу директора, хлопает по нему руками, заставив того вздрогнуть, и без запинки выдаёт, глядя ему прямо в глаза: - Первый закон термодинамики: количество теплоты, полученное системой, идёт на изменение её внутренней энергии и совершения работы над внешними телами. Квадратный корень числа Пи: 1.772453285. - Охренеть, а ведь верно! - Восклицает Джерри за его спиной, щелкая по экрану смартфона. Морти ещё несколько секунд прожигает директора взглядом, а потом уходит, громко хлопнув дверью. Рик не может сдержать ухмылку. - Он слишком умён для школы. Ему стоит и дальше помогать мне. Рик уходит после того, как Джерри говорит, что Морти всё равно должен посещать школу. Находит Морти в школьном туалете, красного, зарёванного и злого. - Не ссы, пиздюк, - говорит Рик, прижимая его к себе, - никто не встанет между нами. Рик и Морти на веки вечные. На все сто лет Рик и Морти. А как ты?.. - Было очевидно, что это однажды случится. Хотел выпендриться, так что просто выучил. - Рик смеётся и треплет внука по голове. *** - Над чем работаешь? - Спрашивает Морти, вваливаясь в гараж. Рик просит подать его изотоп урана, Морти находит на стеллаже защитные перчатки, щипцы и выполняет просьбу. Рик следит за реакцией, почти восхищенно наблюдая, как жидкость в колбе меняет цвет с кислотно-зеленого на нефритово-синий, вскипает и густой слой дыма выливается на стол: даже спустя столько лет наука не перестаёт его очаровывать. Только когда жидкость перестаёт бурлить, Рик снимает защитные очки и отвечает Морти: - Это тебе знать рано, пиздюк, - Морти обиженно надувает губы, но, видя, что подобные манипуляции на дедушке уже не работают, пожимает плечами. Нет, так нет. В конце концов, у него есть и свои эксперименты и темы для изучения, которыми он должен заниматься, чтобы однажды великий учёный смог посвятить его во все детали его ремесла. Так что Морти вытаскивает из рюкзака учебник и конспекты и забирается с ногами на диван, который Рик припёр сюда, когда понял, что избавиться от Морти не получится. - А тебе не надо уроки делать? - Я сделал, - врёт мальчишка, не моргнув и глазом, но, когда слышит в ответ многозначительную тишину, поднимает взгляд: Рик вскинул свои почти сросшиеся брови и смотрит прямо на Морти со всем возможным скептицизмом. Морти понимает, что Рик ему ни на секунду не поверил и, закатывая глаза, страдальчески стонет. - Это такой тупизм, деда. Мы изучаем сложение. В третьем классе. - Это был уговор с твоей матерью, Морти, и мы оба согласились на это, - наставительно говорит Рик, как ответственный взрослый. На самом деле, он понимает пиздюка, он сам разочаровался в американской системе образования, будучи не намного старше внука, но Бет ясно дала понять, что не видеть им двоим приключений, если ещё хоть раз Морти получит неуд. Морти снова закатывает глаза и, недовольно ворча, достаёт из рюкзака учебники. Пока он делает домашку (что занимает у него три с половиной минуты, полторы из которых он кроет хуями министерство образования), Рик пробегает взглядом по его конспектам. Морти всё ещё влюблён в химию (и недолюбливает физику, что Рика расстраивает, но не очень сильно: каждому своё). Рик замечает пару ошибок в решении подготовительных тестов и, найдя красный маркер в мальчишкином пенале, быстро исправляет их. Морти кидает учебники прямо на пол, безмолвно выказывая отношение к школьному образованию, и лезет в конспекты, проверяя, что там настрочил Рик. Задумывается на секунду и выдаёт почти оскорбленно: - Я идиот. Рик не может не заржать. Он треплет мальчишку по волосам и возвращается к собственным экспериментам. - Ты не идиот, Морти, тебе просто не хватает внимательности. В конце концов, не каждый третьеклашка способен решать программу средней школы, пусть и с ошибками. - Никакой третьеклашка на это не способен, пусть хуй отсосут. Я почти гений, - говорит он на автомате. Рик снова смеётся, громко и самоводовольно: во-первых, Морти, несмотря на непомерное эго (ещё одна черта в огромном списке "это всё твоё мерзкое влияние, Рик"), всё ещё признаёт, что гений здесь один, и это он - Рик; во-вторых, его внук уникален, Рик бывал в других измерениях и видел других зашуганных Морти, не способных сложить два и два - его Морти на раз опрокинет их через хуй, и это всё его заслуга; в-третьих, он просто любит внука, чёрт возьми, лучший ребёнок на свете. Морти возится сзади, шуршит учебниками, хрустит чипсами, иногда восклицает что-то вроде "да какого хера!" или "ха, отсосите!", задаёт Рику вопросы, когда не может что-то понять, и, в целом, ведёт себя, как Морти: шумно и суетливо. Рик только сейчас с удивлением понимает, что он, наконец-то, спокоен. Целый день его преследовала неясная тревога, ничего не получалось, инструменты валились из рук, и ему даже пришлось выкинуть дорогостоящий образец радия, который был безвозвратно испорчен. И только сейчас он понял, что его так напрягало: тишина. Сегодня и все дни до этого, когда пиздюк был в школе, или уезжал куда-то с родителями, или просто уходил гулять со сверстниками по настоянию матери и школьного психолога. Долгие годы. Рик настолько привык к присутствию мальчишки рядом, что теперь его отсутствие воспринималось, как нарушение зоны комфорта. Рик от удивления даже на кресло сел, не удержавшись на ногах. Раньше, в далёкой прошлой жизни, он даже Диане не позволял заходить в гараж без срочной необходимости, чтобы не отвлекать его. А теперь он сам тащит мальчишку к себе, даже если тот ничего не делает, просто сидит где-то рядом и создаёт шум. Рик спрашивает, прожигая взглядом колбы, в которых, наконец, сыворотка принимает приятный жёлтый цвет (совсем как футболка пиздюка) и замирает: - Ты завтра сможешь прогулять школу? - Если ты дашь тот нейропреобразователь, чтобы мне не отмечали отсутствие, то смогу. А зачем? Приключение? - Да нет. Просто надо кое-что закончить, а без тебя никак. Морти пожимает плечами. Он никогда не спорит, не задаёт лишних вопросов, просто идёт туда, куда укажет дед. Рика вдруг перестаёт это радовать. *** На следующий день Морти и правда возвращается домой после первого урока. Он говорит, что сбежал через окно в туалете, и его чуть не поймали: он использовал нейропреобразователь на дежурном, заставив его поверить, что его фетиш - его собственные потные кроссовки. Когда Морти уходил, дежурный как раз запирался с ними в кабинке. - Жалею, что не могу посмотреть, что будет, когда его найдут. Надо было у тебя пару камер стащить, - говорит он, сгибаясь от смеха. Рик тоже ржёт, отбивает пиздюку пятюню. Этот мелкий пиздец взял от него всё самое лучшее. - Так и с чем мне помочь? Рик направляется в подвал в гараже, и Морти безропотно идёт за ним. Они спускаются на минус третий этаж, где у Рика расположена лаборатория: тут он творит науку, которую не стоит видеть его дочери, если он хочет спать под крышей и есть оладьи на завтрак. Морти привычно проходит к дивану (в каждой лаборатории Рика есть диван или кресло, потому что, когда он сказал пиздюку, что не собирается обустраивать его комфорт, пусть валит к себе в комнату, тот семь часов просидел на полу. Ему было четыре, и именно тогда Рик понял, что легче смириться). Учёный раскладывает по столу закупоренные склянки. Открывает банку газировки, вкидывает туда таблетку - в газированном напитке шипение препарата почти не заметно, предлагает напиток Морти. Требуется около четырёх минут, чтобы пиздюк выронил телефон из рук и завалился на подлокотник, тихо посапывая. Рик подхватывает его на руки, несёт к столу и цепко закрепляет кожаными ремнями за руки и ноги. Ему больно от того, что приходится делать это с Морти, но чем дольше он тянет, тем больше ситуация выходит из под контроля. Ему необходимо это сделать, несмотря на тяжесть, сдавившую грудную клетку. Он должен. Он вкалывает первый компонент Морти в вену, и тот почти сразу выгибается и раскрывает рот в болезненной судороге. Это длится секунду, а потом Морти падает на стол и стонет. Но ещё через пару секунд всё повторяется снова. Первый компонент действует час, и всё это время Рик не отходит от стола, гладит Морти по голове, целует в горячий лоб, шепчет какую-то успокаивающую билеберду, как будто это поможет. Это не успокаивает даже его самого. После второй ампулы Морти не выгибается в судорогах, но дышит тяжело и часто, трясёт головой и что-то бормочет. Рик прислушивается и улавливает своё имя, а ещё "нет", и "пожалуйста", и "мне страшно", и "почему ты отрицаешь меня?" Он уже хочет прекратить, но потом представляет, как Морти будет лепетать то же самое в другой ситуации, голый и напуганный, когда станет старше, когда гормоны в теле Рика, порожденные ебаной связью, захватят его разум, и он не сможет себя сдерживать. Обычно связь так не работает. Обычно связь не про насилие. Обычно она про любовь, про нежность, про совпадение характеров, про доверие и идеальную совместимость во всём, включая умную ленту на порнхабе. Но Рик изучал вопрос. Рик перелопатил весь интернет, и нашёл много историй, которые показали ему, что бывает с теми, кто по каким-то причинам подавляет это в себе. Ни одна история не закончилась на "долго и счастливо". Перед глазами Рика, как наяву, всплывают фотографии мест преступления, и он вздрагивает, резко хватая третью ампулу - яркого канареечного цвета, прямо как футболка Морти. После неё Морти успокаивается. Он морщится слегка, как будто ему снится что-то не очень приятное, но его лицо больше не искажено агонией и страхом. Рик развязывает его. Залечивает синяки от кандалов. Подсоединяет к его голове шлем и корректирует воспоминания: это похоже на детскую раскраску, только наоборот. Мир Морти, яркий и цветной, наполненный жизнью, постепенно теряет краски, пока не доходит до первого взгляда, брошенного на деда, в том возрасте, когда младенцы ещё не могут толком фокусировать на чём-то взгляд. После этого Рик отсоединяет от мальчишки все провода и переносит в его комнату. Когда он проснётся, он подумает, что просто задремал за учебником. Морти умный мальчик, а Рику не нужны лишние вопросы. Для того, чтобы исправить себя, пришлось позвать Фуфела Рика. Он, хоть и ест своё дерьмо, идеально подходит на роль сообщника: он самый добрый из когорты гениальных учёных, он точно пойдёт на встречу, поняв, что Рик так заботится о внуке, и самый не болтливый - последнее, что нужно Рику, это чтобы в Цитадели болтали, что он внукоеб. Ему нужно чуть больше пары часов, чтобы вытравить из себя Морти. И, когда это происходит, он, наконец, чувствует облегчение. Но это не приносит ожидаемой радости.