Fatum non effuges

- Отдай, блять, телефон! - Кричит Морти и тянется к деду, но тот откидывается назад, вытягивая руку как можно дальше от пиздюка, бьётся головой об стекло, но даже не замечает этого. - Да с кем ты там всё время переписываешься, блять? - Эт-это не твоё дело! - Это становится моим делом, когда мне едва не отстреливают жопу, потому что ты кому-то фотки своей письки шлёшь. - А тебе завидно? Тебе тоже прислать? - Морти сам сразу не понимает, что такое ляпнул, а когда понимает, зависает на секунду. Рик подвисает тоже. - То есть, я хотел… я имел ввиду… ой, да какого хера, просто верни мне мобильник! - Ты его получишь дома, когда почистишь зубки и ляжешь в кроватку. А пока следи в оба, мы ещё в… Рик не договаривает, когда Морти вдруг подаётся к нему. Ставит руку на тощее бедро, в нескольких сантиметрах от паха, крепко сжимает. Перед глазами Рика широкий ворот футболки, торчащие ключицы, тонкие полоски выступающих рёбер, маленькие острые соски, пульсирующая венка на шее. Рик на секунду представляет, как прижимается к ней ртом, прикусывает, проводит языком. Как мальчишка пищит задушено, пугливо, а после стонет и подаётся ближе, забирается к нему на колени… Рик вздрагивает, ударяясь лысым затылком о стекло (Морти смотрит на него удивлённо, перестав даже пытаться отобрать телефон), прислушивается к себе. Ничего в его организме не ёкнуло, не потянуло, не напряглось. В штанах абсолютный штиль. Рик выдыхает облегчённо, улыбается, широко и довольно (Морти смотрит на него, как на идиота) и протягивает пиздюку его вещь обратно. - Я принял твои правила, малой, - говорит он, возвращая руки на руль. Мальчишка пристегивается и смотрит на него, отвлекаясь от чата. - Прими и ты мои. И первое: никаких смс-ок во время приключения, если это не развекалово безопасное. Усёк? - Принято, - говорит Морти, морщась, когда ремень задевает обожженный бок. Он же не идиот, он понимает, что это и правда его косяк. Он лажанул, и они едва не погибли. Морти рад, что дед ему хотя бы не втащил, потому что он бы себе - с удовольствием. - А второе? - По ходу дела разберёмся. *** Рик замечает это не сразу. Морти ведёт себя почти так, как он помнит, а небольшие изменения можно списать на трудности переходного периода. Он забивает хер на периодические приступы агрессии, на внезапные слёзы снихуя, на внезапные перепады настроения (Рик в первый раз удивляется, что разгон от "о, круто, что за приключение?" до "никуда я с тобой не пойду, старый мудак, иди нахуй" занимает у него 3 секунды, во второй злится, в третий смиряется, как и со всем, что касается Морти). Первый раз он обращает внимание, когда в один из четвергов Морти не спускается на завтрак. Бет хмурит брови, сжимает в руках вилку, делает вдох-выдох и поднимается наверх. Рик прислушивается, чтобы успеть вмешаться, но через несколько минут она возвращается, всё так же хмурясь, садится за стол и сообщает, что Морти приболел. Джерри понимающе кивает, Саммер раздражённо закатывает глаза и, не доев, уходит, хлопнув дверью. Рик ничего не понимает. Бет просит его не трогать сына какое-то время, повременить с приключениями, Рик клятвенно обещает, положив руку на сердце, что обязательно так и сделает, раз Морти нездоровится, он же хороший дедушка. Но как только Бет уходит на работу, а Джерри на собеседование, он тут же идёт в комнату мальчишки. - Уйди, - бурчит он, глубже зарываясь в одеяло. У него закрыты все окна, в комнате жарко и душно, но мальчишку под одеялом трясёт. Рик принюхивается: ему кажется, что пахнет больницей, хотя он не уверен, он не помнит, когда был в больнице в последний раз. Но запах ему не нравится. - Что ты там такое подхватил? Я тебя за три секунды вылечу, - говорит Рик, подходя к кровати. Морти не отвечает. Рик переворачивает его на спину, внимательно смотрит в лицо: мальчишка не выглядит больным, только каким-то… Рик не может подобрать правильного эпитета, но в голову настойчиво лезет "пустым". У него большие синяки под глазами, которые в его мире выглядят чёрными, и даже так видно, что он очень бледный. Рик трогает его лоб, а потом берёт за руку, чтобы посчитать пульс: пацан абсолютно холодный. Рик пугается и быстро сканирует его, но все показатели в норме. Никаких болячек: ни инопланетных, ни земных. Абсолютно здоров. Рик не понимает, что с ним. Всё это время Морти не говорит ни слова, не смотрит на него. Когда Рик, наконец, его отпускает, абсолютно сбитый с толку, он отворачивается к стене, ещё больше закапываясь в одеяле, подминая ноги. Рик даже в полумраке комнаты видит, как его трясёт. Он приносит своё одеяло из шерсти трибулонской козы, самое тёплое в семнадцати ближайших галактиках, и, наконец, оставляет мальчишку в покое, обещая себе поговорить с семьёй. Бет говорит: "Это просто период. Скоро пройдёт". Джерри говорит: "Это ты виноват". Саммер говорит: "Да сколько можно бегать за этой соплёй? Внимания бедному малышу не хватает, вы только посмотрите, какая цаца". Рик ничего не понимает. "Просто период" продолжается две недели. *** Вторым звоночком становятся таблетки. Рик находит их совершенно случайно, он обычно не пользуется ванной на втором этаже, потому что она постоянно занята. Рику удобнее открыть портал на первый. Но сегодня никого дома нет, а ссать хочется нестерпимо, похмелье, от которого он почти отвык за последние три месяца, не давало вставать с кровати ещё полтора часа после пробуждения. Так что он идёт в семейную ванную, потому что не помнит, куда вчера кинул портальную пушку. Он долго ссыт, чувствуя, как в него возвращается жизнь, а потом глядит на себя в зеркало. Он бы ужаснулся, если бы не видел себя и в худших состояниях. Он видит на раковине зубную щётку Джерри и смеётся от мимолётной мысли почистить ей унитаз, а потом залезает в ящик за зеркалом в надежде найти таблетки от головной боли. Первое, что бросается в глаза - огромное количество баночек для лекарств. Больше, чем требуется семье из четырёх человек. Второе - имя "Мортимер Смит" на большей части из них. Рик внимательно разглядывает все этикетки: "Алпразолам", "Амитриптиллин", "Трамадол", "Флуоксетин". К сожалению, Рик слишком хорошо знаком с этими названиями. Он разглядывает баночки ещё пять минут или около того, а потом закрывает шкафчик и выходит из ванной. Что ж, по крайней мере, теперь понятно, что с Морти. Его пиздюк не в порядке. *** Третьим колоколом становится вечеринка, которую устраивает однокурсник Саммер. Морти тоже приглашён. Они собираются в гостиной, в последний раз проверяя свой внешний вид. Саммер резко качает бёдрами в бок, отталкивая Морти от зеркала. Тот смеётся и делает то же самое, успевая только взъерошить кудряшки, прежде чем Саммер толкает его руками. Когда Морти отталкивает её, Саммер проводит блеском по щеке, оставляя жирную, блестящую полосу на половину лица. Морти хохочет и убегает от сестры. Они бесятся, как дети, играя в догонялки, и выглядят почти нормальными, почти, как дети их возраста. Но Рик, уже напряжённый прежними открытиями, смотрит глубже и видит больше: Морти всё ещё бледный и с кругами под глазами, его руки иногда подрагивают, и он сжимает кулаки, чтобы прекратить это; Саммер кидает на него обеспокоенные взгляды, иногда сжимает плечо в безусловной поддержке, смотрит в лицо, вздергивая брови, как бы спрашивая: "Ты в порядке?" Морти кивает и улыбается вымученно. Рик не верит. Саммер, очевидно, тоже. - Не веди себя, как сопля, - напоследок говорит Саммер, прежде чем открыть дверь. Морти закатывает глаза. - Не веди себя, как мамочка. О, и закрывай дверь, я и так увидел больше, чем когда либо хотел. Саммер смеётся и даёт брату лёгкий подзатыльник. - Иди нахуй. Я же знаю, что тебе понравилось, дрочер мелкий. Дверь за ними закрывается. Рик уходит в гараж и мрачно пьёт, глядя в стену. Думает. Что с Морти ясно, а вот что с этим делать - не особо. Как бы не было обидно это признавать, но человеческая психика намного более глубока, чем хотелось бы, и вмешаться в неё так, чтобы не усугубить, не всегда могут даже Рики (но земная психиатрия всё равно отстойник для немощных, сосите хуй). Рик, конечно, может дать Морти парочку препаратов, которые точно ему помогут, но внук-торчок - последнее, что ему нужно. Это место в семье уже занято. Алкоголь не приносит ни успокоения, ни даже ожидаемой лёгкости. Ответов он тоже не даёт. Спустя два часа ему на телефон приходят сразу две смс: "Морти не в порядке" от Саммер; "Збреи мня" от Морти. Рик открывает портал. Морти сидит на полу в ванной, прислонившись к унитазу, положив голову на закрытую крышку. Он даже не открывает глаза, когда вспышка портала сильнее освещает комнату. Его лицо мокрое, а глаза опухшие. Он тихо всхлипывает, уже не способный на полноценные рыдания, и даже не пытается вытереть сопли. Он выглядит таким маленьким и уязвимым сейчас, как тогда, давно, когда только учился ходить и случайно влетел головой в шкаф. Он проревел сорок минут к ряду от боли и обиды, и Рик совершенно не знал, как его успокоить. Не знает и сейчас. Он садится на корточки перед Морти, убирает со лба влажные кудряшки. Морти тянется за его рукой, прижимается к его ладони и судорожно всхлипывает. - Эт так… бльно, Рик, - говорит он тихо; его голос хрипит. - Пчему так бльно? - Что болит, ребёнок? - Жизнь. - Рик поджимает губы, совершенно не зная, что сказать. У него тоже нет ответа на этот вопрос. Он подхватывает мальчишку на руки и переносит в его комнату. Сгружает на кровать, переодевает в пижаму - это было намного легче сделать, когда ему было два, и он весил, как средняя кошка. Рик накрывает его одеялом, гладит по голове, целует в лоб и собирается уходить, когда Морти ловит его за руку и задушено шепчет: "Не уходи". Рик остаётся. Только когда он удостоверяется, что Морти уснул, открывает портал. Саммер идёт за ним без вопросов. Они оказываются на крыше их дома, Саммер, пьяненькая, едва не падает, но Рик вовремя успевает её поймать. Он сажает её аккуратно и протягивает банку холодного пива. - Спасибо, - говорит она, прижимая банку к разгоряченному лбу на несколько минут, прежде чем открыть и сделать глоток. - Что с Морти? - Спрашивает Рик без прелюдий. Саммер смотрит на горизонт, пожимает плечами. - Депрессия. Так считают врачи, по крайней мере. - А ты как считаешь? - Я считаю, они долбоебы, - говорит Саммер внезапно зло, но почти сразу успокаивается. Её голос звучит пустым, когда она говорит: - Это началось примерно пять лет назад. В один день Морти пришёл из школы, лёг в кровать и больше не встал. На следующий день ему разрешили не идти в школу, но когда и на следующий он не спустился к завтраку, отец психанул. Выволок его из комнаты, всунул рюкзак и просто вытолкал за дверь. - Саммер сжимает банку с пивом, когда говорит это, та немного прогибается, пиво выливается, шипя, пачкает ей пальцы. Но она не замечает. Стискивает челюсти. И гением не надо быть, чтобы понять, что она всё ещё злится на Джерри. - Морти дошёл до угла квартала и просто лёг на лавку. Он пролежал там до вечера, Рик, пока мы не пошли его искать. А был декабрь. Саммер смотрит на него. Рик, теперь тоже взбешённый, сжимает и свою банку - та сминается, пиво льётся на крышу. Саммер усмехается и чёкается своей банкой с его, делает большой глоток. - После этого Морти ещё две недели провалялся в больнице с пневмонией. Он чуть не умер. Отец до сих пор винит себя. И правильно делает. На этот раз Рик чёкается с ней и треплет её по волосам. Саммер улыбается. Но не долго. - После этого с ним случается… это. Он иногда просто не встаёт с кровати. Предки его не трогают, врачи прописывают новые колёса, и все считают, что охуеть, как помогают ему. Просто успокаивают совесть. - Ты не думаешь, что это так? - Я его сестра, - говорит Саммер твёрдо, как будто это самый весомый аргумент. - Конечно, пока ты не ушёл, вы были лучшими подружками, но… Саммер замирает, закусывая губу, подбирая слова. Рик не мешает. - Мы очень сдружились в последние годы. Знаешь, когда ты ушёл… - она смотрит на Рика украдкой, как будто даже виновато, как будто не желая напоминать Рику, какой он долбоеб и какую ошибку совершил. - … Морти был совершенно разочарован в отце, как в родителе и "достойном члене американского общества", - на последних словах она делает акцент, морща нос, явно пародируя Джерри; Рик усмехается. - А на маму он злился, считал, что это она виновата в том, что ты ушёл. Он только полгода назад перестал разговаривать с ней сквозь зубы. А я была таким же ребёнком, потерявшим дедушку. - Прости, - искренне говорит Рик. Он так стремился уйти поскорее, как пластырь оторвать, что совсем не подумал о внучке. Которую, не кривя душой, тоже любил. И которая тоже любила его. - Забей. Дела минувших дней. - Она открывает новое пиво, чёкается с Риком, делает глоток. Снова молчит, подтягивает к груди коленки, складывает на них подбородок. - Мы много говорили об этом всём. О родителях. И о тебе. О тебе, конечно, больше, Морти вообще не заткнуть на эту тему, - она смеётся, искренне и открыто, её глаза впервые за вечер начинают весело блестеть. - Он и химией-то продолжил заниматься только потому что ты когда-то пообещал, что научишь его… чему-то, я не очень поняла. Когда однажды во время ссоры отец сказал, что выкинет всю его лабораторию, Морти ответил, что установил в комнате ловушку, и если он зайдёт без разрешения, ему проест лицо кислотой. Рик ржёт, громко и искренне. Ай да пацан. - Соврал? - Конечно. Но отец до сих пор не заходит к нему, маму отправляет. - Они синхронно закатывают глаза и снова смеются, когда замечают это. Саммер вздыхает глубоко и вдруг говорит, совершенно серьёзно: - Помоги ему. Она смотрит ему прямо в глаза, открыто и уверенно, и Рик отвечает ей тем же. - Я вижу, что колёса не помогают ему, а после доктора Вонг он выходит ещё более… убитым. Он даже со мной не говорит об этом, говорит, что в порядке, но я же вижу, что пиздит. Я боюсь за него. - Он же не пытался… - пробует выдавить Рик из внезапно пережавшего горла, не решаясь закончить. Саммер понимает. - Нет. Нет, пока до этого не доходило. Но… Она тоже не договаривает. Рик тоже понимает. Они сидят на крыше до рассвета, о чём-то шутят, делятся историями из жизни, много смеются, выпивают всё пиво. Только когда открывается входная дверь, и Бет выходит на крыльцо, уходя на работу, они сбегают через портал, чтобы не спалиться. Рик переносит их в комнату Саммер и собирается уходить - внучка вдруг крепко его обнимает. - Не хочу, чтобы ты снова ушёл, - говорит она глухо ему в лопатки. - А я не хочу больше уходить, - отвечает он, разворачиваясь и крепко прижимая её к себе. И понимает, что не врёт. Они стоят так несколько минут, пока её дыхание не успокаивается и плечи не перестают вздрагивать. Она отстраняется первой. - Если ты снова бросишь его, я лично найду тебя в любом уголке вселенной и надеру тебе зад, - обещает она абсолютно серьёзно и выталкивает его за дверь. Рик смеётся. Он верит ей. Он не знает, что его толкает на этот поступок, возможно, всё выпитое за вечер, а возможно, то, что он долбоёб, но вместо своей комнаты он заворачивает в комнату пиздюка. Тот тихо посапывает и морщится во сне. Рик скидывает халат и подминает мальчишку под себя, обхватывает руками и ногами, как игрушку, крепко обнимая. Морти ворчит что-то вроде: "Иди нахуй, долбоёб, никуда не пойду, как же мне хуево". Рик не уверен в точной формулировке, большую часть он понимает из контекста. Морти просыпается около двенадцати, с трудом перелезает через Рика, кажется, зарядив ему коленом по яйцам, и бежит в ванную. Он блюет минут двадцать к ряду, чистит зубы, выпивает галлон воды прямо из под крана, глотает обезбол. Когда он возвращается в комнату, Рика уже нет, и ему даже кажется, что ему это приснилось, пока он не замечает халат на полу.