Fatum non effuges

- Что ты здесь делаешь? - Спрашивает Рик, накидывая свой халат на голые плечи. Морти морщится, когда ткань задевает бинты. - Лекарства, кроватка и баиньки. - А хуй тебе перед этим не отсосать? - Спрашивает Морти, оборачиваясь через плечо. Рик ухмыляется, чувствуя, как лопается ранка на сухой губе. - Ну, если ты уже достаточно поправился, можно и отсосать, - говорит он и садится рядом. Морти закатывает глаза и переводит взгляд на горизонт. Рик чувствует, будто этот момент закольцован в некачественной симуляции: меняются персонажи, меняются слова, но на действия, жесты, микро-ужимки процессора не хватает. - Врач прописал постельный режим. - Врач может нахуй пойти, Рик. Я больше доверяю тебе и твоим волшебным рукам, чем земной медицине. - Да ты пробовал мои руки-то только раз, а такие высокие отзывы. Я польщен. - Скорбь прошедшей недели выходит из него медленно, намертво впаявшись в отчаявшееся нутро. Рик пытается вести себя, как обычно, как будто он не умер миллион раз перед тем стеклом. Будто он не забыл, каково это - быть живым, дышать, говорить, шутить. - Я дрочил на твои руки в больнице, - говорит Морти неожиданно и, поганец, даже ни капли не смущается. Рик давится воздухом. А сразу следом говорит: - Как ты живёшь, Рик? - Что ты имеешь ввиду? - Я открываю глаза каждое утро и удивляюсь, что я жив. Не типа, что я не умер во сне или что-то типа того, а как… как будто за ночь я забываю, как должно функционировать моё тело, понимаешь? Я чувствую себя… как манекен. Или симуляция. Или декорация в школьной постановке. Дерево номер три. Я встаю с кровати, чищу зубы, надеваю одну и ту же одежду каждый день, съедаю завтрак в окружении такой же декорации семьи. Иду в школу. Потому что такой сценарий, потому что я так запрограммирован. Ни шага влево, ни шага вправо, а то процессор полетит. Я каждый день изображаю из себя живого человека, но никто на это не покупается. Как… как у тебя получается жить? Объясни мне. - Я просто актёр получше, Морти. Морти кивает. Он понимает. - Только с тобой я чувствую себя живым. Я не… я чувствую себя так, будто иду домой, но никак не могу до него дойти, не могу его найти. Я тоскую по дому, даже когда нахожусь в месте, которое так называю. Я ищу дом, которого не существует. И только с тобой я… ох, блин, я как будто нахожусь там, где должен быть. Понимаешь, о чём я? Они смотрят, как из дома выходит Джерри, сжимая в руке чемодан. Дует ветер, снося его абсолютно безвкусную кепку. Джерри бежит за ней, спотыкается, падает, хватаясь за разбитое колено. Следом из дома выходит Бет, в новом узком платье. Отходит подальше от крыльца, разворачивается, поднимает голову, прикрывая глаза от палящего Солнца ребром ладони. Кричит: - Папа пока поживёт отдельно, дорогой. - Морти показывает ей большой палец, улыбается. Бет улыбается в ответ. Впервые за последние несколько месяцев Рик видит, чтобы его дочь была такой расслабленной и счастливой. Она невероятно красивая, когда её не тянет к земле неудачник-муж. - Долго там не сидите, ветер сегодня прохладный. Пап, ты уже?.. - Как раз собирался, тыковка, - кричит Рик, и она кивает, скрываясь в доме. Рик медлит минуту, собираясь с силами, прежде чем сказать: - Морти, мне - мне нужно тебе кое-что рассказать. Показать. Объяснить. Он сбивается. Морти смотрит на него удивлённо, ожидающе. Рик ничего не поясняет. Встаёт тяжело, потягивается, хрустя старыми косточками, и направляется к выходу с крыши. Морти без вопросов идёт за ним. Как и всегда. Они проходят по коридору второго этажа, удивительно тихому для этого времени дня. Проходят мимо Саммер, крутящейся у зеркала при входе - она коротко ловит его ладонь, сжимает крепко. Бет на кухне насвистывает мелодию, наливая вино в бокал, салютует ему и улыбается. Получается даже искренне, насколько возможно в такой ситуации. Рик криво улыбается ей в ответ. Они проходят в гараж. Перед дверью в подвал Рик останавливается, но повода сбежать нет, нет и причины. Это будет неправильно, но так будет лучше. Они спускаются на минус третий этаж, гулко скрипит заржавевшая дверь. Рик нутром чувствует, как Морти останавливается сзади, как вкопанный. - Это же… - Морти не смотрит на него, Морти смотрит на стол, железный и ужасно холодный, с кожаными ремнями по бокам. По его телу проходит мелкая зябкая дрожь, накатывает волной и тут же пропадает. Рик подходит к столу, молча выставляет нужные ампулы - подписанные "1", "2", "3", потому что в этот раз он не видит различий. Выкладывает их аккуратно, педантично, поправляя вторую, когда она на сотую долю миллиметра разворачивается. Тянет время. Собирается с духом. Когда пауза затягивается уже неприлично, разворачивается. Хлопает по столешнице ладонью. Три раза. Морти смотрит подозрительным волчонком, но послушно подходит, забирается тощей жопой, елозит, устраивая удобнее жёсткие кости. Рик встаёт перед ним, складывает ладони на бёдрах, проводит вверх-вниз, успокаивая то ли его, то ли себя. Никому из них легче не становится. Стол высокий, и Рик впервые смотрит на него прямо, заглядывая в глаза. Они впервые оказываются на одном уровне. И это так правильно. - Морти созданы для Риков, - начинает он тихо, чуть сжимая руки на ляжках. - Но ты, ребёнок… ты создан специально для меня. - Морти начинает чуть быстрее дышать, почти даже не заметно, но Рик видит. Рик слишком хорошо его выучил. - Сама ебаная судьба предназначила тебя мне, Морти, с самого первого дня твоей жизни. С самого первого своего слова и шага, с того момента, как я создал прототип портальной пушки, я чувствовал, что ищу что-то. Что-то недосягаемое. Я искал тебя, Морти. Всю мою жизнь каждое моё решение, каждый мой выбор, каждая дорога вели меня к тому, чтобы я нашёл тебя, Морти. - Ох, блин, Рик, что… что ты хочешь этим сказать, Рик? - Морти понимает. Морти умный мальчик. Рик видит, как замирает его вдох в нерешительности. В неверии. - Ты - моя родственная душа, Морти. - Рик замолкает, давая пацану время на осознание. Морти вытирает мокрые щеки ладонями, сжимает тонкими пальцами край застиранного халата, низко опустив голову. Рик целует его в дрожащее плечо. - Почему… - говорит Морти через пару минут, поднимая ладонь с оттопыренными пальцами, машет у себя перед глазами. - Почему? - Потому что я долбоеб, Морти. Я решил - решил, что я ебаный бог, Морти. Решил, что я могу наебать Судьбу, и феерично облажался, Морти. - Почему? - Снова спрашивает Морти, теребит низ бинта, наматывает на палец торчащую нитку. - Потому что ты… ты был таким прекрасным ребёнком, Морти. Самым лучшим. Как я мог? Как я мог даже представить, что однажды - однажды я… Я был готов вышибить себе мозги, Морти, когда думал, что могу сделать с тобой. Я учил тебя ходить, Морти, я видел твой первый шаг, и слышал твоё первое слово, и как после этого я мог взять и выебать тебя, будто это ничего не значит? - Морти усмехается, очевидно, вспоминая. Его щёки очаровательно рдеют - Рик думает, что больше всего сейчас хотел бы увидеть это в цвете, во всём великолепии подросткового смущения. - И это причина, по которой я дважды долбоеб, Морти. От судьбы, блять, не убежишь, ебись она трижды. Ты вырос таким чертовски… блять, Морти. - Рик рычит, утыкаясь лбом в острое плечо. Он ничего не может поделать с тем, что даже сейчас у него встаёт. Он видит, как Морти слегка сводит бёдра, и обречённо стонет. - Ты сводил меня с ума, и я ненавидел себя за это. Каждый чёртов раз мне хотелось уколоть тебя, задеть, подразнить, чтобы ты смутился, разозлился, чтобы увидеть, как ты смотришь на меня, когда возбуждён. Чёрт, да я даже сейчас хочу завалить тебя и выебать прямо на этом чёртовом столе. Рик сжимает ладонями бёдра до завтрашних синяков, когда слышит тихий, короткий стон прямо возле уха. Блядство. Он держится из последних сил. Он поднимает голову и смотрит мальчишке в глаза. - Я очень не хотел, чтобы происходило то, что… что сейчас, в общем-то, и происходит. Я боялся этого. Я думал, что уберегу тебя, но оберегал только себя. Поэтому, когда представился весомый повод, я трусливо сбежал. Ты можешь ненавидеть меня, Морти. Я заслужил. Морти быстро, не давая себе времени подумать, прижимается губами к чужим, сухим и тонким. Рик проводит по чужим губам языком, прикусывает нижнюю и отстраняется. - Родители, они… они знают? - Недавно узнали. В больнице. - И как они?.. - Твой отец назвал грязным педофилом и попытался набить морду, - Морти хихикает: "Бессмертный", Рик ухмыляется. - Бет… она пережила тяжелее. Не думаю, что она смирилась до конца. Но она видела, что с тобой происходит, и знает, что я пытался не допустить этого. Так что она понимает, что у неё нет выбора. Ни у кого из нас его не было. - Саммер? - Твоя сучка-сестра догадалась уже давно и называет меня долбоебом, - ворчит Рик, жалуясь, как ребёнок. Морти смеётся, откидывая голову назад. - Не могу с ней не согласиться. Рик тянет руку в сторону, хватает ампулу, ту, что помечена цифрой "1". Поднимает перед лицом Морти. - Я могу всё исправить. Но после этого у нас уже не будет пути назад. Морти трёт место, где под бинтами всё ещё не до конца заживший ожог. Смотрит Рику в глаза, уверенно и открыто, когда произносит: - У нас его никогда не было. Мы просто шли через жопу, как и всегда. - Рик громко ржёт и целует его снова. От Судьбы, блять, не убежишь. Но Рик больше не хочет бегать. Он провёл в пути всю свою жизнь и, наконец-то, нашёл своё место. Нашёл свой дом.