Эликсир Мерлина

Магия — сильная, свободная и живая субстанция. Она не может жить без плоти, ей нужны уста для заклинаний, кровь для обрядов, ментальная сила для творчества. Магии требуются любовь для чистоты, доброе сердце для гармонии, воля и храбрость для предания ей благородства. Магии необходим человек, который возьмёт её под контроль, обуздает её стихийную и страстную природу. Магия даруется не по воле человека, но свыше. Те, кто разделяет мир на чистокровных и нечистокровных волшебников, глубоко ошибаются, так как решение, кого наделить магией, а кого — нет, изначально зависит от Вознесённых Учителей, которые покинули землю, но ментально перешли на следующий уровень магического развития. Единственное, что может осквернить магию, — это цели, которые перед собой ставит волшебник, и средства, которые он использует для их достижения. Чистая магическая кровь означает чистоту намерений изначального магического посыла. После Всемирного Потопа, водяным языком слизнувшего с земли миллионы жизней, Вознесённые Учителя ожидали целое столетие, пока стихийно высвободившаяся энергия приходила в гармонию. Затем они разделили планету на двенадцать областей магического влияния. Для каждой области был выбран Патриарх для передачи Знания, накопленного предыдущими магическими цивилизациями. Великий Мерлин был удивительным чистым сосудом для принятия волшебства. Добрый честный парень, способный на безусловную любовь и сострадание. Без задатков гордыни, но при наличии сильной воли, он с четырнадцати лет начал своё обучение на тонком плане. Время в мире Вознесённых длилось иначе. За одну ночь осознанного сна могло пройти пять, а то и более лет. Достигнув магического совершенства в относительно молодом возрасте, Мерлин поделился своей кровью и знаниями в древнем ритуале с двадцатью восемью мужчинами и женщинами, одной из которых была Моргана, к которой волшебник испытывал очень сильное чувство любви. Магический посыл при передаче наследия был столь велик, что родовая магия стала набирать быструю мощь, строя руками волшебников и волшебниц новый фундамент магического общества, которое гармонично преобразовало существующую реальность в пёстрый волшебный калейдоскоп. Рядом с созданным магическим миром спокойно сосуществовал и мир магглов, неприметно соприкасаясь ладонью с ликом волшебства, без которого сложно жить любому творчески одарённому человеку. Чары просочились в не-магический мир в виде сказок, легенд, преданий и чудесных сновидений. Но человеческая природа быстро дала о себе знать. Злоба и ненависть, зависть и жадность проникли в мысли волшебников, отравляя чистую ворожбу жаждой могущества. «Больше магии, больше силы, больше власти!» — хрипели подверженные соблазнам чистокровные. Знания об увеличении энергии посредством мучительного лишения жизни себе подобных, могущество при воровстве счастья, любви, красоты, богатства сотворили из некоторых магов монстров, ограниченных в своём развитии. Так в волшебном обществе появилось разделение на тёмных и светлых колдунов и ведьм. Не-магический мир стал бояться любого волшебства и проявил агрессию, а магический в ответ на это ответил с позиции силы и превосходства. Чтобы усмирить гордыню колдунов, Вознесённые Учителя, среди которых в ту пору был и сам Мерлин, стали забирать магию у отпрысков чистокровных родов и наделять ей магглов. В волшебном обществе появились сквибы, а в не-магическом — магглорождённые волшебники. Те, кто понимали это, начали привлекать магглорождённых в волшебное общество, консервативные же наследники Мерлина противились этому. Неправильное понимание сути магии в итоге привело к войнам и многочисленным жертвам. Такие мыслители, как Николас Фламель, давно предсказывали полный упадок магического потенциала из-за осквернения магии чёрными ритуалами и битвами. Стояло ли магическое общество перед угрозой исчезновения волшебства? Может быть, да, а может быть, нет. Не нам это решать, но Вознесённым Учителям. Точка невозврата, возможно, и была уже пройдена после последней чудовищной чернокнижной войны, развязанной Волдемортом. Однако современные маги всё ещё были сильны и надежда на то, что так и будет впредь, была нерушима.

***

Когда распределяли миссии, Малфой сам вызвался поехать в Западный Тибет. С этим местом у него было связано много личных воспоминаний, здесь он прожил два судьбоносных года после гибели семьи. Столица магической Центральной Азии Кьюнлунг была центром притяжения всех волшебников, желающих обрести равновесие сил и в полноте овладеть властью над стихиями и временем. Шаманы Боны были хранителями чистокровной магии Патриарха Сиддхартхи Гаутамы, которого магглы почитали, как Будду. Великий шаман Сиддхартха, подобно славному Мерлину, был выбран Вознесёнными как наследник Знания предыдущих волшебных цивилизаций, став основателем двадцати трёх чистокровных родов. Если магия Мерлина была ритуальной, подчиняющейся заклинаниям и заговорам, то магия Гаутамы была невербальной, основанной на взаимодействии с пятью первоэлементами и стихиями природы. Интересной и уникальной особенностью Бонов было анимагическое умение превращаться в Гаруду, что вошло в легенды и сказания Тибета. Также боны могли как убыстрять, так и замедлять время, используя данную способность для доведения своего магического умения до совершенства в раннем возрасте. Многим ещё молодым шаманам Бонам было по 60 — 70 ментальных лет. Малфой стоял у портала в Кьюнлунгу и задумчиво смотрел на покрытую песком и камнями полуразрушенную временем долину с неявными очертаниями древних построек. В течение недели он был почётным гостем в магическом подразделении ДАБДОБов, бессмертных воинов Тибета внутри горных чертогов замка Кайласа. Основная цель миссии была выполнена. Малфой заручился поддержкой монахов и был уверен, что в случае возникновения угрозы магическому сообществу они откликнутся на призыв о помощи лондонского аврората. Правда, пришлось пожертвовать некоторыми тайнами зельевара и презентовать редкие зелья в эту скудную на растения долину, но дело того стоило. Молодой мужчина закрыл глаза и замер, наслаждаясь свободой, которую он ощущал в этом месте. Ветер трепал распущенные белые волосы, хотелось дышать глубоко, впитывая терпкий запах полыни, травы забвения. Будто крылья, полы распахнутого кожаного аврорского плаща шелестели за спиной. Малфой горько усмехнулся. Долина Гаруды, заброшенный край с морщинами прошлого, сумевший когда-то принять его, заботливо укутать тягучей сладкой патокой времени, очистить, перекроить на свой лад и отправить в первый после ужасающего падения полёт. Драко достал палочку и коснулся ей полуразрушенной каменной ступы с миниатюрным глиняным изваянием гаруды. Портал отворился, и волшебника втянуло в яркий, большой, гудящий многочисленными голосами и источающий пряные ароматы Кьюнлунг. Разношёрстность путешественников со всего мира делала улочки города похожими на пёстрые движущиеся шёлковые ленты, а многочисленные лавки с артефактами, зачарованной одеждой и сувенирами поражали своим разнообразием. Малфой поспешил аппарировать на окраину города, где жила Дулма со своей внучкой Лхаце. Подойдя к белоснежному двухэтажному дому, окружённому кипарисами, он присел на резную скамейку в тени деревьев, погружаясь в атмосферу ушедшего вдаль прошлого. Воспоминания нахлынули лавиной. После окончания войны Люциуса Малфоя посадили на десять лет в Азкабан. Драко же с Нарциссой оправдали, и они решили покинуть магический Лондон. Ни о каком возвращении в Хогвартс не могло быть и речи, слишком сильны и свежи были травмы, нанесённые им и остальным в стенах этой школы. Нарцисса использовала свои связи и устроила Драко на последний курс в германский колледж магии и волшебства «Кройтерцауберн». Перед отъездом Малфой решил проведать свою сокурсницу Панси Паркинсон, чьи родители погибли в финальной битве, оставив девочку сиротой. Войдя в поместье некогда славного и уважаемого рода, он застал Паркинсон в ужасном состоянии. Панси была в пьяном угаре. Драко долго стоял у смятой постели и смотрел на сжавшееся в комок тело девушки. Призвав домовика из своего поместья и велев принести антипохмельное зелье, волшебник подошёл к окну и распахнул его, впуская свежий тёплый ветер позднего августа. Взяв флакон из серой ручки услужливого эльфа, парень осторожно заставил волшебницу выпить горькую жидкость, отправил в душ и, когда она вышла, велел собрать всё необходимое для поездки. — Ты едешь со мной, — мягко, но уверенно сказал он. — Да пошёл ты, — хриплым голосом ответила Панси, — на кой я тебе сдалась. — Панси, ты едешь со мной. Ты доучишься вместе со мной и выйдешь за меня замуж, поняла? Панси неуверенно посмотрела на своего бывшего однокурсника. — Ты не шутишь? — Нет, собирайся. Она закрыла ладонями лицо и заплакала, как маленькая девочка. Малфой подошёл к ней и обнял, нежно гладя по спине и прижимаясь губами к волосам. — Панс, а кому мы нужны? Только друг другу. Всё будет хорошо, я обещаю. Мы ещё будем счастливы, вот увидишь. И она доверчиво обняла его в ответ. После окончания колледжа они поженились и вскоре у них родилась девочка, которую назвали Астрой, в честь звезды в созвездии Девы. Поместье Малфоев на окраине магического Мюнхена, больше ста лет хранимое эльфами, наполнилось детским смехом, улыбками и счастьем. Панси расцвела и была бесконечно влюблена в своего мужа и маленькую дочку. Драко вместе с Нарциссой, заручившись поддержкой друзей семьи, начали свой гешефт в области зельеварения, постепенно раскручиваясь и выходя на стабильный уровень прибыли. Но с заботой созданный уютный мир рухнул в одночасье, рассыпавшись на мелкие осколки. Вот счастливый Малфой аппарировал во Францию, получив первое официальное письмо с приглашением на международный съезд зельеваров, а вот вернулся, переступив порог дома. И чуть не сошёл с ума. Мать лежала у камина в гостиной, растерзанная сектумсемпрой, Панси и дочку он обнаружил в спальне. С первого взгляда он понял, что перед смертью их пытали. Под потолком парила отвратительная чёрно-зелёная метка Пожирателей Смерти. Прошлое настигло его и схватило за горло, крепко пережимая дыхание. Драко упал на колени перед своими девочками и заплакал, срываясь на крик, прося прощения, что не смог защитить, что не уберёг. Как он пришёл в себя, Малфой не помнил. Через камин он аппарировал в отделение аврората Мюнхена в кабинет хауптляйтера Штефана Хофмана, с семьёй которого они сдружились в первый год приезда в Германию. Расследование убийства ни к чему не привело. Пожиратели исчезли в никуда, не расписавшись поимённо. Попросив Штефана держать произошедшее в тайне от общественности, Драко похоронил семью и заперся у себя в поместье. Он беспробудно пил, проклиная Люциуса и себя за всё дерьмо, которое с ним произошло в жизни. Если бы он мог, он бы добрался до Азкабана и своими руками свернул отцу шею за то, что тот окунул их семью в проклятый мрак с воскрешением больного садиста. О каком превосходстве чистокровных вообще могла идти речь, если душа прогнила до смрада? Как можно было допустить осквернение родового Малфой Мэнора насилием над несчастными, ни в чём не повинными людьми? Разве это волшебство? Разве этого хотел Мерлин, стоя у основания родов? Как магический мир докатился до такого извращённого понимания чистокровности? Да кому вся эта идеология и политика нужны, когда умирают любимые женщины и дети! И Драко старался забыться, постепенно подходя к краю. Из состояния отчаяния, нежелания жить и беспробудного пьянства Малфоя выдернул Штефан Хофман, пригласив его работать в аврорат. — Послушай меня, сынок, — сказал он, обнимая парня за плечи, — тебе нужно привести себя в порядок. Пожирателей, которые сотворили всё это с твоей семьёй, не нашли. Найди сам. Официально. Ну или ты можешь помочь другим семьям, которые ещё живы, и тем, которые пострадали, как твоя. Малфой зацепился за эту соломинку и поступил на обучение в аврорат, закрыв зельеварню. Хоффманн, мудрый и опытный аврор, понимая, что смена обстановки поможет парню прийти в себя, отправил его в Западный Тибет на обучение боевому магическому искусству Маг Цзал, попросив своего старого друга Гьялло Гобе из клана шаманов Бонов принять Малфоя, как своего родного сына. Гобе выполнил просьбу, встретив молодого мужчину, дав ему кров в доме своей матери Дулмы и пригласив для него уважаемого учителя Хсинга Ши, который в совершенстве владел всеми ветвями боевого Маг Цзала и носил статус бессмертного. И Малфой принялся изучать тибетский шаманизм, начиная от философии и овладения психофизическим контролем, заканчивая техникой боя и подчинением магии стихий. Обучая ученика, мастер Ши искусно растягивал время, будто заклятием расширения увеличивая его границы. Земные часы отмеряли минуты по физическим законам, для Драко же два года обучения по восприятию растянулись на пятнадцать магических лет. За это время он стал намного старше, мудрее, к нему пришло понимание того, что такое Карма. Потеря драгоценных жизней его любимых матери, жены и дочери была неизбежной платой за неправильные решения, принятые его родом, за участие в убийствах, насилиях и жертвоприношениях. За всё нужно платить. Как прямой наследник Малфоев, Драко принял основной удар на себя и… расплатился. Кровью за кровь, смертью за смерть. Со временем боль от потери притупилась, уступив место покорности и принятию того, что случилось. Как ненужную одежду, маг снял со своей души обиду на отца, разоблачил и себя от чувства вины и отчаяния. Прошлое постепенно выпустило душу из мрачных цепких лап, настоящее поощряло сердце биться свободно и легко. Солнце Кьюнлунга окончательно растопило лёд, а бесформенный тяжёлый кусок холодной стали в душе переплавился в лёгкий заточенный боевой меч в мудрых заботливых руках мастера Ши. — Белый Дракон готов вернуться домой, — сказал учитель, улыбаясь и с лёгкостью отбивая меткий удар Малфоя. Смуглое лицо Хсинга Ши с морщинками вокруг глаз лучилось радостью и умиротворением во время их прощального поединка. Драко улыбнулся в ответ. Белым Драконом его стала называть Дулма, а её маленькая четырёхлетняя внучка Лхаце растрезвонила это имя на весь Кьюнлунг. Молодой мужчина поклонился учителю, получая благословение в виде светящегося магического луча в область сердца. С глубоким чувством благодарности он обнял Хсинга и с грустью смотрел, как тот исчезает в мерцающей воронке портала. После поединка с шаманом он вошёл в дом и с лёгкостью поднял на руки маленькую шаманку Лхаце, которая со всех ног бежала в его объятия. Из кухни вышла Дулма и позвала его за стол. Гьяло Гобе и его молодая супруга уже ждали его. Во время прощального обеда, с затаённой тоской слушая добрые напутствия его друзей, он поймал ощущение счастья от того, что судьба подарила ему этих людей. Потом он аппарировал в Мюнхен и приступил к служению в аврорате. Сейчас, подставив лицо яркому солнцу, Драко щурился и наслаждался чувством, будто вернулся домой после длительного путешествия. Раскрылась дверь и на порог вышла Дулма. За последние пять лет её чёрные волосы разбавила седина, а в уголках карих глаз глаз прибавилось морщинок. Малфой встал и сделал несколько шагов по направлению к дому. — Белый Дракон вернулся, — промолвила женщина, спеша ему навстречу и раскрывая свои объятия. — Намастэ, Драко. Сигнальные чары прошептали о тебе. Пойдём в дом. Дулма нежно обняла его. За ней из дома выбежала подросшая Лхаце и смущённо встала на пороге, не зная, как себя вести с этим высоким беловолосым красавцем, который в детстве, да и сейчас казался героем из сказок о белых волшебниках. — Намастэ, Лхаце, — сказал Драко и достал из аврорского рюкзака зачарованную игрушку маленького белого единорога, которую когда-то подарила Нарцисса его дочери. Девочка радостно улыбнулась, принимая подарок. — Мы тебя ждали. Ты надолго? Проходи, я накрыла стол. — Женщина подтолкнула его в сторону кухни. — Сегодня, к сожалению, должен аппарировать в Лондон, но побуду с вами несколько часов, — сказал Малфой, садясь за стол. — Как твоя жизнь? Как отец? — Дулма положила риса с овощами в глиняную тарелку, налила молоко в стакан из большого, защищённого холодящими чарами кувшина и поставила всё это перед Малфоем. Драко вздохнул, вспоминая болезненное состояние Люциуса, когда он забрал его из Азкабана. Трясущийся от каждого шороха постаревший отец с пошатнувшимся здоровьем вернулся в мэнор, как побитый пёс. Драко нанял двух медиков из Мунго, которые днём и ночью следили за его состоянием, сменяя друг друга. — Из Германии я перевёлся в аврорат Лондона, а отец… Он восстанавливает силы, — ответил Драко, хмурясь, и с удовольствием сделал глоток холодного молока. Наслаждаясь чувством тепла и уюта, которое всегда присутствовало в доме Дулмы, её мелодичным голосом и материнской заботой, Драко расслабился, позволив времени течь легко и плавно. Дулма рассказывала про сына Гьяло и его жену, про то, как они жили последние пять лет. После трапезы волшебник по привычке, сформировавшейся в этом доме, помог убрать со стола, перешучиваясь со звонко хохочущей Лацхе. Потом они перешли в центральный холл и устроились на большом тёмно-синем пушистом ковре, в центре которого стоял низкий резной столик из слоновой кости с серебряной чашей, полной фруктов. Дулма внимательно посмотрела на гостя, смущённо улыбнулась и спросила: — Драко, удалось ли тебе встретить леди Белый Дракон? Он удивлённо, с улыбкой метнул взгляд на женщину и отвернулся к окну. Перед ним встало воспоминание испуганных глаз Грейнджер, после того, как он нечаянно коснулся её руки на совете авроров, он вспомнил запах её духов, когда она резко встала и вышла из кабинета, пройдя мимо него и, конечно, её заинтересованный и немного смущённый взгляд, который он поймал в коридоре министерства. А ещё Малфой, как наяву, услышал слова Блейза Забини, когда поинтересовался её судьбой: «Грейнджер потеряла мужа». Рыжий Уизли погиб на задании в схватке с Пожирателями. Драко также узнал, что Поттер скрыл от неё информацию, что Рона перед смертью жестоко пытали. Все эти трагические события заставили молодую девушку избрать путь аврора. Для неё, как и для него, последняя магическая война не закончилась до сих пор, и они снова и снова продолжают бороться с силами зла. Успела Гермиона тронуть его сердце за такое короткое время? Безусловно. Это было лёгкое, но до невозможности чувственное живое касание, которое впервые за долгое время заставило его душу откликнуться. Драко, пожав плечами, ответил: — Дулма, я ни с кем не налаживал романтических отношений, решил, что эта тема для меня закрыта навсегда. Но сейчас, возможно, есть девушка, которую почувствовала душа. Как говорит мастер Хсинг? «Никогда не знаешь, что придёт завтра, следующее утро или следующая жизнь». Дулма улыбнулась и ласково дотронулась рукой до его волос, отводя прядь волос со лба. — Драко, надеюсь, всё сложится. Если так, приезжайте ко мне в гости вдвоём. Помни, что здесь твой дом и я рада тебе в любое время. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Драко кивнул и задумчиво опустил взгляд. — Я был в замке Кайласа у Бессмертных, но не встретил мастера Ши. Вы знаете, как он? — Он исполняет мауну-тапасью в одном из монастырей гор, — ответила Дулма, — однако в прошлом месяце от него прилетел ястреб со свитком. Я ещё тогда поняла, что ты посетишь Кьюнлунг. Только потом я получила весть от тебя самого. Лхаце, внученька, принеси послание для Драко. Девочка словно ветер метнулась из холла и вернулась с маленьким свитком пергамента. Малфой аккуратно развернул папирус и ничего не увидел, кроме изображения дракона в уголке. Он достал палочку и коснулся рисунка. Пергамент увеличился в размере и на нём светящимися красными иероглифами проявились строки:

«Намастэ, Белый Дракон. Великий патриарх Сиддхартха вписал пророчество в книгу судьбы магического мира, явив его мне ночью строками на чешуе дракона. Я понял, что послание предназначено для тебя, ибо в видении я видел твоё возвращение в Кьюнлунг. Вот текст: «Магическое равновесие пошатнулось, сила волшебства готова покинуть все двенадцать магических областей. Страдания невинных магглов осквернили суть волшебства и привели к границе невозврата. Третью волшебную цивилизацию снова смоет водным потоком, если жертвоприношения не прекратятся. Двое волшебников с проявленными силами Инь и Ян испьют на двоих одну чашу, полную чистой магии и огненной любви, освящённой кровью Мерлина. Двое возродят первозданную силу и восстановят баланс». Будь осторожен и храним стихиями. Хсинг Ши»

Драко поднял глаза и увидел вытянувшееся от любопытства лицо Лхаце, и Дулму, которая нетерпеливо помешивала ложечкой в чашке с травяным отваром. — Пророчество, — сказал он и, помедлив, добавил: — Нужно срочно доставить его в Лондон. Простите за то, что не могу задержаться. — О чём же оно? — спросили Дулма и Лхаце одновременно. Драко встал, взял свои вещи, легко поцеловал Дулму и Лхаце в лоб и с мальчишеской улыбкой ответил: — О чистой магии и огненной любви. А потом аппарировал. В тишине дома Дулма, усмехнувшись, сделала обжигающий глоток и задумалась. Лхаце же, обнимая единорога, таинственно распахнула глаза и прошептала: — Огненная любовь…