Эликсир Мерлина

Получив в своё распоряжение выходные, Гермиона аппарировала в Австралию к родителям. Она не навещала их уже больше полугода, затянутая в круговорот дипломатических миссий. После окончания войны девушка обнаружила отца и мать в маленьком старинном городке Медлен, расположенном в штате Виктория. Сделать это оказалось не трудно, благодаря следящим чарам, приколдованным к браслету Джин Грейнджер. Заклятие «обливиэйт» с неохотой отпустило разум мужчины и женщины, поддавшись только в тот момент, когда Рон присоединил свои силы к его снятию. Гермиона очень хотела, чтобы родители вернулись в Лондон, но они, посоветовавшись, отказались. Слишком кардинальными были изменения в их жизни. Используя свой дар предпринимателя, Майкл Грейнджер открыл стоматологическую студию, в которой начала работать жена, а сам поймал азарт золотоискателей, когда-то основавших городок, и заделался в виноделы, выкупив небольшой, но ухоженный виноградник на аукционе в Каслмейне, который со временем стал приносить достойную прибыль. В данный момент родители Гермионы жили в красивом уютном особняке на окраине города, обросли связями и по-настоящему наслаждались жизнью. Волшебница приземлилась в точке аппарации у каменного пьедестала в мемориальном парке Малдона, поправила рюкзачок и направилась в любимое кафе «Сладкая Корочка» за самым вкусным во всём мире капучино с корицей. Небо было затянуто зыбкой облачной вуалью, сквозь которую веером необычно преломлялся солнечный свет, лёгкий тёплый ветер нежно касался щёк и развевал выбившиеся из длинной косы волнистые пряди. Когда волшебница подошла к кафе, она почувствовала странное першение в горле и закашлялась. На автомате бросив сканирующее заклинание на предмет магического вмешательства, она с облегчением вздохнула, не обнаружив ничего опасного. Колокольчик у двери мелодично звякнул, и Гермиона вошла в пустое помещение. Она огляделась и интуитивно напряглась, ощущая странное беспокойство. Обычно в обеденное время все столики были заняты завсегдатаями кафе, а в детском уголке стоял весёлый гомон. Сейчас же между кожаными диванчиками были натянуты красные ленты, которые перекрывали путь к столам, пол перечёркивали синие линии, а у стойки бара красовалась яркая жёлтая табличка с надписью «Соблюдай социальную дистанцию». Послышался звон посуды, и из кухни с зелёным подносом в руках выплыл рыжий веснушчатый Кристиан с медицинской завеской на лице. — Гермиона! — радостно воскликнул парень и сделал пару шагов ей навстречу, — Ты приехала! Сколько лет, сколько зим! — Привет, — улыбнулась девушка и огляделась ещё раз. — Почему нет никого, обед же? — Неужели не знаешь? — удивился Кристиан. — У нас же нерабочий период. — Что? — Ну ты как с луны свалилась. Эпидемия же. Волшебница свела брови и вопросительно уставилась на бармена. Кристиан вздохнул и продолжил: — Об эпидемии GVD тоже ничего не слышала? Сейчас все в обязательном порядке получают антидоты. Вот, смотри, — парень закатал рукав и гордо продемонстрировал своё загорелое предплечье. На его правой руке виднелся чернильный рисунок размером с крышку от лимонада, напоминающий кельтский узел в форме магического трикветра. Гермиона посмотрела в окно и вспомнила вчерашний разговор с Поттером. Да, кажется, эпидемия и правда внесла существенные изменения в уклад жизни магглов. Девушка подняла взгляд, посмотрела на Кристиана и, вздрогнув, отпрянула. Глазные яблоки бармена на мгновение затянуло бело-голубой поволокой, и на волшебницу уставились чёрные вертикальные зрачки в белой водянистой роговице. Голову в висках пронзила внезапная боль, которая обычно возникает от топорно выполненного заклинания «легилименс». Гермиона сгруппировалась, закрылась мысленным барьером и готова была уже вынуть волшебную палочку, но в тот момент, когда она коснулась древка, Кристиан сморгнул бель, и глаза его вновь приобрели ясный голубой цвет. Он опустил рукав и на несколько мгновений стянул белую завеску с лица, показывая ровные белые зубы в широкой улыбке. — Я теперь, вроде как, защищён. — Он пару раз смешно подёргал бровями. — И помечен, — сквозь зубы пропела Гермиона, делая шаг назад и внимательно смотря на молодого человека. — Понятно. Ну а вирус GVD… как действует? Кристиан цокнул и осуждающе покачал головой. — Вот ты даёшь. Уже больше полугода все СМИ об этом кричат на каждом углу, а ты ни слухом, ни духом. Где была всё это время? — В параллельной вселенной, наверное, — отшутилась Гермиона, ухмыльнувшись. — Да правда, что происходит-то? — Ну… Сначала лёгкая простуда, потом долгая мучительная головная боль, которую не снимают лекарства, потом полный упадок сил, и завершается всё это нелёгкой, скажу я тебе, смертью. Человек буквально высыхает на глазах… — А антидот, значит, помогает? — тихо спросила Гермиона. Кристиан пожал плечами и, шаркая ногами, отправился за барную стойку. — Не всегда, как оказалось, но без документа об антидоте ограничивают доступ в любое место, начиная от работы, заканчивая магазином. А временами делают периоды, когда нельзя даже выходить из дома и работать, как сейчас. — А ты тогда что тут делаешь, раз нет посетителей? — Мы общепит, у нас разрешение есть. Да и разве может Мирабелла дать своему бизнесу буксовать на месте? Ты же понимаешь, что кафе теряет прибыль, вот мы и приспособились. Развозим заказы по домам. Тебе твой капучино, наверное, м? Гермиона кивнула и вынула деньги из кармашка рюкзака. Парень смущённо сказал: — Герм, завеску надень, пожалуйста. Видишь? — Он махнул стаканчиком в сторону камеры над прилавком. Гермиона посмотрела прямо в камеру и снова ощутила лёгкую боль в висках. — Прекрасно. За людьми ещё и следят, — сказала тихо она и незаметно наколдовала себе такую же марлевую тряпицу, как и у Кристиана. Расплатившись и взяв кофе с собой, Гермиона пожелала молодому человеку оставаться в здравии и вышла из «Сладкой корочки». Пройдя несколько шагов, она свернула в переулок, который вёл к дому родителей, и не видела, как рыжий бармен вышел за ней из кафе, снял завеску с лица и, стоя на пороге, шумно, со свистом втянул в себя воздух, будто принюхиваясь, а потом моргнул, меняя цвет глаз. Гермиона торопливо шла по пустой улице, ощущая нарастающее беспокойство за родителей. Все магазины были закрыты, как и библиотека, и спортивный центр. У одного из домов на стульчике сидел пожилой седой мужчина с инвалидной тростью. Вдруг девушка услышала вой сирены. Медленно из-за угла вывернула белая карета «скорой помощи» с громкоговорителем на крыше и поехала по направлению к ней. Рядом с машиной шли четыре человека в голубой униформе с эмблемой трикветра на правой руке и в респираторах. Громкоговоритель вещал о необходимости оставаться дома и не выходить на улицу в целях безопасности. Гермиона оперативно накинула на себя дезиллюминационные, отводящие внимание чары. Прижавшись к витрине какого-то магазинчика, волшебница проследила взглядом за необычной процессией и охнула, когда два бугая в униформе подошли к старичку, который не успел доковылять до дверей дома, взяли его под руки и потащили к остановившейся машине. Двое других распахнули двери сзади и помогли втащить сопротивляющегося и умоляющего оставить его в покое деда. Его трость упала и с пустым деревянным звуком покатилась по мостовой. На балкон второго этажа выбежал белокурый мальчуган лет шести в пижаме с машинками и, держась за прутья балконной решётки, закричал: — Дедушка! Нет! И потом заплакал. На этот звук из комнаты выглянула его мать, накидывая синий халат, и в ужасе прижала руку ко рту, взглядом провожая машину до конца улицы. Когда процессия завернула за угол, женщина взяла на руки плачущего ребёнка и скрылась за прозрачной сиреневой тюлью, шепча слова утешения. Шокированная Гермиона подошла к чёрной трости, которая сиротливо валялась посреди улицы, и подняла её, аккуратно прислоняя к двери. — Эпидемия, говорите? — прошипела она и припустила по улице к калитке особняка. Войдя в сад, Гермиона первым делом наложила на дом защитные чары усиленного действия и ринулась к двери, нажимая на звонок и сетуя, что не уговорила родителей установить в их доме камин для аппарации. Дверь открыла мать, и Гермиона бросилась ей в объятия, наблюдая, как Майкл Грейнджер торопливо спускается вниз по лестнице с газетой в руках. — Мама, папа, — облегчённо выдохнула девушка и, поцеловав мать, обняла отца. — С вами всё в порядке? Что у вас тут за драккловый кошмар творится?! Отец улыбнулся: — Ну, ну, доченька, не выражайся, а то призовёшь своих волшебных тварей к нам в дом, кто их потом выводить будет? Девушка рассмеялась. — Проходи, родная, мы как раз обедать собирались. Всё тебе и расскажем, — сказала Джин. После вкусного обеда отец разлил по бокалам Шираз из пузатой бутылки и рассказал о неожиданном возникновении эпидемии GVD, о том, как она быстро распространилась по всему маггловскому миру. Также он поведал о том, что главы государств объединились в решении ввести антидот почти всему населению планеты и держат исполнение этого намерения под маниакальным административным контролем. — Мам, пап, а вы уже сделали это? — спросила осторожно Гермиона. Родители переглянулись, и отец сказал: — Нет, дочка, и не собираемся. — Почему? Отец пожал плечами, сделал глоток из бокала и твёрдо сказал: — Видишь ли, оказалось, что многие люди имеют достаточно сильный иммунитет к данному недугу, а вводить в себя антидот, который так быстро был изготовлен и не успел пройти испытаний временем, неразумно. Так считаем я и твоя мать, а мы всё-таки медики. Потом… — отец вздохнул, — всё происходит так стремительно и то, что не учитываются генетические особенности каждого человека в отдельности, нам кажется тоже неправильным. И вообще всё это попахивает каким-то спланированным действием. Слишком всё организованно и централизованно. Будто планировалось, готовилось, а сейчас воплощается в жизнь. Вот, посмотри! — Отец положил газету на стол перед дочерью и ткнул пальцем в статью на первой полосе. Гермиона взяла газету и принялась читать: «Глава правительства Австралии и председатель здравсмотра поручили сообщать в следственный комитет и прокуратуру о противниках антидотации, особенно о врачах, не поддерживающих указ главы государства в данном направлении. Предусмотрена уголовная статья о распространении ложной информации, противоречащей курсу МКОН (Мировой Компании Оздоровления Населения) и правительства, а также вредящей улучшению здоровья граждан. Нарушителям грозит наказание до 5 лет лишения свободы». Гермиона воскликнула: — Но это же диктат! Как же свобода слова и права человека? — Ха! Это не всё, девочка, — отец положил перед ней ещё одну газету. — Это вчерашний номер. Волшебница, заправив волосы за ушко, продолжила читать: «Указом здравсмотра, подписанным главой государства, на следующей неделе начнётся антидотация детей от десяти лет. Акция будет проводиться на стадионах центральных городов Австралии без присутствия родителей. Приглашен квалифицированный медицинский персонал и представители правопорядка». — Дети? — возмутилась девушка. — Им всего по десять лет! Они ещё маленькие, им же страшно будет без родителей. Зачем такие меры? Отец сказал, ухмыльнувшись: — Более того, дети вообще оказались невосприимчивы к возбудителю GVD. Они и не болели, а их в загон и под укол. Как тебе, а? Гермиона смотрела на родителей и вдруг поймала чувство дежавю. Перед глазами возникло живое воспоминание о собрании Ордена Феникса в доме Блэков, когда профессор Люпин и Артур Уизли обсуждали новости и статьи из «Еженедельного Пророка», и её передёрнуло, будто она снова оказалась там, когда каждое слово было пропитано настороженностью, облечено в шёпот, и напряжённый страх витал от одного взгляда к другому, разбиваясь о натянутые улыбки тех, кто не хотел, чтобы дети боялись больше, чем нужно. Она вспомнила, что у лика зла нет сочувствия, и если кто-то изучал тьму по учебникам истории, по документальным фильмам, то она смотрела тьме в глаза. Она невольно дотронулась до следа от своего «антидота», который навсегда врезался клеймом ей в кожу. Никто тогда не пожалел её, никто не посмотрел на то, что она и её друзья всего лишь дети. Гермиона закрыла глаза. — Вам нельзя оставаться здесь, — твёрдо и холодно сказала она, вспомнив пожилого мужчину, которому даже не дали взять с собой трость в карету «скорой помощи». — Я опытный аврор, и моя интуиция говорит, что вам грозит опасность. Что-то происходит в этом мире странное, и это «что-то», возможно, имеет более глубокие корни, чем я и вы можем себе представить. Мама, папа, соберите, пожалуйста, сегодня всё самое необходимое. Завтра же вы на время переедете ко мне в магический мир. Родители переглянулись, и отец кивнул головой. — Хорошо, доченька, если тебе так будет легче. — Потом улыбнулся и с грустью в голосе добавил: — О том, как ты можешь за нас переживать, мы уже знаем. Гермиона вздохнула и сказала: — Просто я вас очень люблю. — И мы тебя, родная. Весь вечер волшебница переключала новостные каналы и прочёсывала интернет, фиксируя нужную информацию в голове для того, чтобы потом показать воспоминания Поттеру и совету авроров в омуте памяти. Когда часы пробили полночь, Грейнджер спустилась из кабинета отца, взяла из вазы в гостиной зелёное сочное яблоко и вышла на веранду. Она села на качели и подставила разгорячённое лицо прохладному ветерку, полной грудью вдыхая свежий летний воздух, и продолжила размышлять о полученных новостях. Весь маггловский мир стоял на ушах, диктатура в вопросах антидота для населения стала набирать шокирующие обороты. Под флагом триветра внедрялся административный контроль над магглами всего мира, над их частной и общественной жизнью. Свобода слова, свобода принимать судьбоносные решения относительно себя и своих детей была под угрозой. Не оставили в покое даже беременных женщин. Средства массовой информации держали людей в напряжении. Уж кто-кто, а Гермиона прошла качественную подготовку в академии аврората, и по психологии у неё был самый высокий балл в группе. Девушка прекрасно знала, что такое давление на психику. Как можно заставить человека принять нужное решение, она тоже знала, более того — она умела это виртуозно делать, не используя «империо». Что ещё? Под чьим-то скрупулёзным руководством шло разделение магглов на две фракции, на тех, у кого есть антидот и тех, у кого его нет, и кто-то очень настойчиво сталкивал их лбами. Грубая политика под лозунгом «разделяй и властвуй» уже показала свой лик, а последствия такой политики всегда имеют один исход: кровопролитие. Неужели на пороге третья мировая война? Неужели так много времени прошло с последней, что её печальный финал забыт? Что же происходит?! А заболевание? Оно проявляло себя в теле странно. По всем симптомам болезнь выглядела, как простое магическое истощение. Такую слабость чувствуют волшебники после того, как потратят много сил при проведении ритуалов или во время исцеления другого человека, например. Сама Гермиона ощущала это не раз. Но магия — это сила, не поддающаяся научному анализу. В волшебниках магическая мощь восполняется достаточно быстро. Этому способствует родовая поддержка, сама природа и весь волшебный мир с его живой аурой. Таков дар волшебника. А если человек теряет силу, то она восполняется не всегда. Иногда люди обращаются к магам за помощью и те помогают, делясь своей личной энергией с заболевшим, как бы ставя «заплатку». Но если маггл не удержит силу, растратит её не по назначению, она от него уходит и болезнь возвращается. Все симптомы, вызванные носителем GVD, похожи на то, что из человека забирается вся его жизненная сила. Но куда тогда она уходит? И чьей атаке подвергся её мозг, когда она беседовала сегодня с барменом? Чьи светло-водянистые глаза она увидела? А видеокамера и головная боль? Что это было? Нужно срочно рассказать Гарри обо всём. Пусть аврорат просканирует Кристиана. Забини справится с этой задачей. Он отличный легилимент. Пора спать. Гермиона поёжилась, ощутив озноб, пробравший её до кончиков пальцев. Она потёрла глаза, встала и посмотрела на звёздное небо. Австралия приподнялась на цыпочках к небесному куполу, и все созвездия увеличились в размерах. Вдруг девушка увидела, как в мерцающем небе ярко вспыхнули три звёзды в плеяде Дракона, от которых медленно стали растекаться сверкающие линии, обрисовывающие звёздный контур самого созвездия. Сначала появилась голова небесного исполина, потом длинное ажурное тело с лапками, и последним штрихом волшебство таинственной кистью нарисовало хвост. Дракон распахнул пасть, расправил гигантские крылья и грациозно полетел по небу. Заворожённая красотой чуда, Гермиона не могла оторвать глаз от летящего красавца. Внезапно пространство перед девушкой с лёгким мерцанием развернулось, будто свиток, по краям которого алели иероглифы. В центре мерцающего свитка, облокотившись на резной край большого камина с пылающим пламенем, стоял Малфой в белой рубашке с закатанными рукавами и в чёрных брюках. Одну руку он спрятал в карман, а другой будто придерживал край материи, один из иероглифов вращался по часовой стрелке на его ладони. Драко смотрел на неё, улыбаясь краешком губ, и тепло от его взгляда сначала наполнило её тело в области сердца, а потом укутало, будто пушистым мягким пледом. — Драко? — с глубоким удивлением прошептала Гермиона и смущённо улыбнулась ему в ответ. Она закрыла глаза, а когда открыла, то видение растаяло. Дракон, сделав плавный кувырок в звёздной глади неба, растворился, оставив лишь три мерцающих звезды. Когда Гермиона засыпала, то тепло, в которое она была неожиданно укутана, раскачивало её, как маленькую девочку в уютной колыбели. А потом Драко Малфой пришёл к ней во сне и держал бережно за руку, когда они гуляли по улицам какого-то шумного яркого города, и это касание его руки очень нравилось ей.