Если снова все начать

      Лифт медленно поднимался на гостевой этаж. Джим переступил с ноги на ногу и поморщился: он провел все утро на ногах, и боль в пятках напоминала о том, что он стоит не на мягком кухонном коврике из «умной пены». Металлические двери бесшумно распахнулись, и Джим зашаркал в жилые комнаты, скользя ногами в носках по паркету.       Этот этаж состоял из апартаментов скромного размера, оборудованных по последнему слову техники, со встроенными шкафами и отдельными ванными. Стены комнат были окрашены в бледно-желтый, сквозь окна проникал натуральный свет и открывался прекрасный вид на Нью-Йорк – идеально для учащихся старшей школы, которые следующим летом посетят Башню Старка в рамках программы «Команда Железного Человека».       Барнса видно не было.       Он поставил на кофейный столик две сервировочные тарелки и еще одну, на которой неустойчиво балансировала коробка с пирогом.       –Джарвис?       –Сержант Барнс сейчас подойдет, он досматривает документальный фильм о НАСА.       –Ладно, – Джим вздохнул и погрузился в мягкий плюшевый диван, откинувшись на спинку так далеко, как только можно было, и вытянул ноги, касаясь пола пальцами при каждом потягивании. Ему очень хотелось присоединиться к друзьям на пиру в честь Дня Благодарения, но он мог и должен был провести пару минут с Барнсом, суперсолдатом-духовным путешественником из 1940-х.       Джиму обо всем рассказал сконфуженный Тони.       Видеозвонком.       Из собственной брони.       Выглядя при этом так, будто был одновременно готов лететь на базу, к которой был приписан Джим, чтобы продемонстрировать себя живым, и удрать на другую сторону земного шара, чтобы избежать нагоняя.       Глупая ошибка, как будто Джарвис не выслал бы Джиму координаты Тони по первому требованию.       Последние воспоминания Барнса перед тем, как тот проснулся в мастерской Тони, были об ученых Гидры, которые привязывали его к какому-то устройству, угрожая наказать за порчу металлической руки и обещая добиться повиновения. Вот почему он напал, когда Тони предложил прикрепить обратно руку, сыгравшую роль троянского коня.       Зола, как уже выяснили Тони и Локи, исчез. Вакандский планшет не содержал ни следа компьютеризированного сознания. И все же облегчение от того, что одним врагом стало меньше, было стерто паникой от срыва Барнса, который повторял раз за разом собственное полное имя, ранг и личный номер, все более резко, на грани безумия, пока Хэппи бесцеремонно не сунул ему под нос чизбургер.       Это все еще выглядело немного абсурдно, почти разочаровывающе и абсолютно жутко, но именно говяжья котлета, покрытая плавленым сыром и зажатая между двумя кусками хлеба, убедила Барнса, что они не из Гидры.       Потому что Гидра держала Барнса на голодном пайке во время его второго пленения – сперва его не кормили, так как он был без сознания, затем для того, чтобы ослабить, и после того, как он все еще оказался в силах расшвырять нескольких агентов после недельной голодовки, это превратилось в эксперимент – проверку, насколько сильно суперсолдатская сыворотка раздвинула границы барнсовской биологии.       Кажется, если Джим верно запомнил, это был тот самый момент, когда Брюс, извинившись, вышел из комнаты – и причина, почему Брюс в целом держался подальше от Барнса. Слишком много одинаковых неприятных впечатлений, за одним ярким исключением: Брюс сбежал очертя голову при первой возможности, а кричащего и пинающегося Барнса затащили в это дерьмо. Брюс все еще боролся с отвращением к себе, вызванным тем, что он был одновременно Франкенштейном и его монстром, и порой с головой уходил в кроличью нору вины и горя. Прогрессом следовало считать уже то, что Брюс учился распознавать ситуации, которые могли стащить его вниз, идентифицировать то, что растравляло его раны, и отстраняться от этого всего, медленно, поступательно подходя таким образом к выздоровлению.       К тому же, стоило заметить, что Барнс все еще побаивался альтер эго Брюса после их первого столкновения. Он перестал сравнивать Халка с Красным Черепом, но все еще продолжал называть Локи эльфом, что смешило всех, кроме самого Локи.       Джима до сих пор бесило то, что Камень Души грубо пренебрег самоощущением Барнса и важностью контроля над собственной жизнью – но под этим гневом кипел кислотный, разъедающий страх, потому что с Тони Камень обошелся точно так же.       Возвращение Тони в прошлое и путешествие Барнса в будущее были сторонами одной монеты, параллельными и противоположными – потому что Тони помнил то, что пережил, а Барнс забыл. Обоих выдернули из их собственного временного потока и переместили в другое место.       И все же никто не возражал против вмешательства Камня Души в жизнь Тони, потому что оно вернуло им друга и дало Тони второй шанс. Так что же сказало бы о них то, что в одном случае они приветствовали действия Камня Души, а в другом внезапно осудили точно такие же?       Звук шагов приближающегося Барнса, намеренно громкий из противоречия мышечной памяти Зимнего Солдата, перемещавшегося скрытно, заставил Джим сесть ровно и открыть глаза – он даже не заметил, когда закрыл их.       –Полковник, – Барнс стоял, как на параде, спрятав правую руку за спиной и выпячивая пустоту ниже левого плеча. Он отказался от осторожного предложения Тони установить протез от Старк Индастриз, будто его успокаивало отсутствие любой искусственной руки.       Джим видел, как Барнс сжимает свое левое плечо, уставившсь на фото Зимнего Солдата.       Физическое напоминание о том, что он больше не оружие Гидры, даже если он и так не помнит, как был им.       Или, если теория Стивена верна, у него нет доступа к этим воспоминаниям.       Нейрохирург со впечатляющей непоколебимостью игнорировал любое упоминание души, магии или древних артефактов. Вместо этого он сфокусировался на медицинском понимании того, как функционирует мозг. Тело Барнса прожило все те семьдесят лет, которые пропустила его душа, тренируясь как профессиональный убийца и наживая соответствующие привычки. Раз он до сих пор, входя в комнату, с порога выцеливал все входы и выходы, то, очень вероятно, в его гиппокампе сохранились и воспоминания об отдельных эпизодах жизни Зимнего Солдата.       Добыть их оттуда, впрочем, было отдельной задачей.       Локи, возможно, мог бы помочь ее решить, учитывая его способность вытаскивать на поверхность спрятанные воспоминания, усиливая или ослабляя их влияние, а также игнорируя скептическое бормотание Стивена на заднем фоне.       Барнс слушал их обоих, затаив дыхание, тревога ясно читалась в его широко распахнутых глазах, спрятанная за стоической маской – еще одним атрибутом Зимнего Солдата, – и в конце концов, дрожа, с шипением выдохнул отказ. Вместо этого он попросил их помощи, чтобы лучше узнать современный мир, и зарылся в горы документалок, поражаясь отличному качеству картинки. Он не хотел ничего знать о своей семье, кроме того, что его сестры уже умерли, и ничего не сказал о Роджерсе – лишь уточнил, является ли тот все еще Капитаном Америка, но не просил их сообщить ему о своем существовании. Зато он поставил в очередь на просмотр два фильма о последствиях глобального потепления.       Тактика избегания, хотя Джим не был уверен, понимает ли Барнс, что делает, или инстинктивно прячется от самого себя.       Они не собирались давить на него, памятуя, как хрупка его оболочка спокойствия, но были готовы.       Под присмотром Тони Джарвис собрал краткий перечень всех деяний Зимнего Солдата за последние семьдесят лет. Каждая строка – запись в бухгалтерской книге, которую Гидра начала от имени Барнса, долги, которые он не обязан был платить, но все же должен был за них ответить.       Когда-нибудь.       Сейчас же Барнс мог спокойно сидеть и есть индейку с огромной кучей гарниров, а также получить целый долбаный пирог для себя одного, а потом узнать что-нибудь еще новенькое о космических путешествиях.       –Вольно, сержант, – Джим улыбнулся и указал на тарелки с едой. – Принес тебе по кусочку от всего. Счастливого Дня Благодарения.

*

      Джей-Би наблюдал за праздником с противоположной стороны большой гостиной, достаточно близко, чтобы окунуться в атмосферу, и достаточно далеко, чтобы не быть ее частью. Отпивая по глотку горячий шоколад, он отмечал потенциальные ловушки среди висящих гирлянд и сверкающей мишуры на ковре, решительно не пытаясь анализировать иные возможные применения праздничных украшений.       Мерцающие огоньки, обернутые вокруг шей, перекрученные...       Блестящие безделушки, вдавленные в глаза, взрывающиеся от давления, ослепляющие...       Широко разведя руки и удерживая огромную елку, Хоган ворчал на прикручивающего к ней подставку Беннера, требуя поторопиться. Вся конструкция задрожала, когда Хэппи чихнул и принялся ругать нетерпеливую Льюис, уже намотавшую на елку немного мишуры, которая теперь лезла ему в нос.       Льюис не глядя кинула в него попкорном, из которого собирала гирлянду. Кусочек отскочил от спины Хогана, и тут же был подобран Фостер, которая прицепила его к своей низке.       Опасность.       Волосы на затылке встали дыбом, когда рядом прошел Тор и мимоходом хлопнул его по плечу.       Они должны были бояться его, опасаться того, что он мог бы сделать. Уже натворил. Он был оружием, инструментом с единственной целью, который убирали прочь, завершив дело.       Лица его жертв – жертв Гидры, – мелькали под веками каждую ночь, безжизненные глаза обвиняюще смотрели, открытые рты молили о пощаде сквозь серый, приглушающий звук туман. Магия Локи работала именно так, как тот и обещал. Память Зимнего Солдата, залитая кровью, превратилась в черно-белые воспоминания, отсутствие цвета помогало дистанцироваться, смотреть на историю со стороны, а не писать ее.       Словно ржать над рекламой с Капитаном Америка, когда Стив стоит рядом и жалуется.       Известие, что Стив все еще Капитан Америка, все еще сражается за добро, успокаивало – Джей-Би не думал, что заслужил этот покой, но был слишком слаб, чтобы от него отказаться. Однако он колебался при мысли о том, чтобы на самом деле связаться со Стивом. Зная этого упертого придурка, который не только простит Джей-Би что угодно, но и будет требовать того же от людей, которые ничего не были ему должны. И это не казалось Джей-Би правильным, даже если он и чувствовал тепло при мысли о том, что кто-то всегда будет на его стороне.       Роудс триумфально воскликнул, подняв кулаки вверх, и тут же крякнул, когда свисающая с его руки наконец-то распутанная гирлянда стукнула его кончиком по носу.       Сидящая в кресле Поттс сфотографировала это.       Старк чуть не подавился кусочком сахарной трости, согнувшись от смеха, и Локи чмокнул его в макушку.       Куда лучше, чем та немая сцена, которой Джей-Би случайно стал свидетелем четыре дня назад. Лифт привез его на личный этаж Старка, а не на общую кухню. Хотя металлические двери открылись лишь на долю секунды, Джей-Би успел рассмотреть Старка, держащегося за лацканы кожаного плаща Локи и рыдающего так, что волосы на лице причудливо слиплись от слез.       Ошеломленный и обеспокоенный, Джей-Би, запинаясь, спросил:       –Что... что-то случилось?       –Сегодня тяжелый день для сэра. Двадцать два года назад он потерял родителей, – в голосе Джарвиса прозвучала зловещая нотка. – Их убили.       Желудок Джей-Би завернулся вокруг дыры, которую он ощущал в животе с тех пор, как узнал, что был – должен был стать? – Зимним Солдатом.       –Это... я их? – выдавил он, хотя в этом не было никакого смысла, даже если он и был прав. Зачем же Старк тогда спас его, приютил, предлагал новую руку...       –Зимний Солдат, – ответ Джарвиса, в котором слышалась одновременно поправка и упрек, не помог ослабить все туже сжимающийся узел в кишках. Внезапно пришло осознание:       –Ты привел меня сюда умышленно, ты хотел, чтобы я это увидел. Зачем?       –Потому что вы обладаете роскошью отрицания, сержант Барнс, в которой сэру отказано.       Джей-Би тем же вечером открыл папку и поговорил с Эльфом на следующее утро. Эти люди... они все были чьими-то родителями, детьми, возлюбленными, друзьями. Они были чем-то большим, чем имена и даты на бумаге.       Льюис подмигнула ему, проходя мимо.       –Эй, Бибер, тебе еще налить?       Ее улыбка была заразной, Джей-Би ощутил, как уголки его губ поднимаются, хотя твердо решил держать дистанцию.       –Джей-Би.       –Ну да, как Джастин Бибер, – она махнула в сторону Старка. – Тейлор Свифт у нас уже есть.       Джей-Би знал, что лучше не спрашивать, кто это, особенно после того, как Льюис радостно включила ему что-то из музыки этого самого Бибера.       –Я полностью уверен, что это Тони Старк, – он кивнул. – А я – Джеймс Барнс, – он двадцать пять лет прожил как Баки и семьдесят – как Зимний Солдат, старую кличку давно перерос, а новую носить никогда не хотел, тем более что обе тянули его в прошлое, не давая двигаться вперед. – Но я предпочитаю Джей-Би.

*

      Рамлоу следил за приближением Роджерса сквозь окно третьего этажа. Деревянная рама потрескалась, выцветшие драные шторы трепетали на ветру, бросая танцующие тени на стены. Далеко не идеальное место, чтобы прятаться, но определенно последнее, где кто-либо стал бы его искать.       Роджерс посмотрел вверх, – его голубые глаза внимательно изучили окна, взгляд остановился на том, где занавески были задернуты, – и вошел в здание решительными шагами.       Будь Рамлоу лучшим человеком, возможно, чувствовал бы вину за то, как пользуется наивностью Капитана Америка, но ЩИТ посылал Роджерса на одиночные миссии, граничащие с самоубийством, так что, наверное, он оказывал им любезность.       Пол скрипнул, один раз, предупреждая о присутствии Роджерса. Рамлоу мог представить его, стоящего в прихожей, гадающего, не выдал ли он свое местонахождение – что он на самом деле сделал в ту же секунду, когда появился на людном рынке. Роджерс напялил непременную шляпу и темные очки, но эта маскировка ничего не давала, потому что он не изменил поведения; все еще двигаясь как обычно, он на голову выделялся из толпы.       Рамлоу отчасти оправдывал себя тем, что задел Роджерса плечом, направляясь в это полуразрушенное здание. Роджерс же лишь пробормотал извинение, даже не поняв, что ссутулившийся мужчина, торопившийся прочь, и есть тот спокойный и собранный офицер Гидры, на которого шла охота.       Можно было вколоть Роджерсу контрагент прямо в тот самый момент, но доктор Силт предупреждал, что состав не проверен, может не сработать мгновенно или, возможно, вообще результата не даст. Людное пространство имело свои недостатки, приходилось учитывать слишком много переменных; в лучшем случае любопытный прохожий заснимет внезапно потерявшего сознание незнакомца, в худшем – толпа запаникует и усложнит отступление.       Нет, лучше было сделать это подальше от чужих глаз.       Медленно и тихо Рамлоу присел, прижал руки к полу и ощутил вибрацию, созданную идущим на цыпочках по соседней комнате Роджерсом – бессмысленная и запоздалая предосторожность. Он едва не расхохотался, когда Роджерс выбил запертую дверь – еще один трюк, – и, вломившись, громогласно заорал его имя.       Рамлоу прыгнул, пробивая бумажной толщины стену, и придавил Роджерса к полу.       –Я этого ждал.       Он врезал Роджерсу точно по носу, чувствуя непомерное удовлетворение от того, как подался хрящ под костяшками, а теплая кровь заструилась между пальцев.       Роджерс отшвырнул его с рычанием.       Используя этот импульс, Рамлоу сгруппировался и вновь ринулся в бой, на сей раз ударив ногой с разворота. Роджерс уклонился, шагнув в сторону, и тут же встретил почкой кулак Рамлоу.       Удар мог бы сбить с ног кого угодно, но суперсолдат лишь зашатался, что позволило Рамлоу подобраться поближе, врезав Роджерсу локтем в висок, и дотянуться инъектором до открытой сонной артерии.       Он вдавил поршень.       Роджерс резко перехватил кулак Рамлоу и больно сжал.       Инъектор выскользнул из быстро онемевших пальцев и со стуком упал на пол. Рамлоу спрятал недовольную гримасу за усмешкой и пошел с козырей:       –А знаешь, твой приятель, твой дружок, твой Баки...       –Что ты сказал? – хватка Роджерса ослабла, его голос звучал шокированно и с надеждой.       –Он спрашивал о тебе, – Барнса никто не видел с того дня, когда его отправили убивать Старка. Судя по тому, что Старк вместе с Халком и Тором показался в Трискелионе, был немалый шанс на то, что Барнс мертв. Но Роджерс этого не знал, иначе уже штурмовал бы Башню Старка, а не шастал по базам Гидры, так что Рамлоу собирался использовать в свою пользу этот пробел в его знаниях.       Роджерс моргнул, его зрачки сжались до размера булавочных головок. Порыв ветра шевельнул шторы, и послеполуденное солнце осветило комнату.       –Ты лжешь.       –Почему бы тебе не пойти со мной и не посмотреть самому? – ухмыльнулся Рамлоу, легко и уверенно. Успех плана А полагался на то, что контрагент сработает, но теперь время для плана Б, заставить Роджерса пойти добровольно, используя Барнса как приманку.       –Я... – Роджерс дернулся, когда точно над его правой бровью появилась маленькая дырочка, алая струйка потекла по светлым волосам и вниз по щеке.       Рамлоу непонимающе смотрел на Роджерса, пока комната проворачивалась вокруг них. Пока его плечо не ударилось об пол, он даже не осознавал, что на самом деле двигались они. Во рту стоял металлический привкус, поле зрения заволакивала темная дымка, и последним, что он еще видел, был отблеск на дуле винтовки – на крыше пятью домами дальше по улице.