Исповедь

      И вновь комната допроса. Запертая дверь. Двойная люминесцентная лампа, очень яркая и белая, над широким столом. Два стула друг напротив друга. Ровные стены, выкрашенные в тёмный оттенок синевы. И пол, и потолок — тоже. Чуть темнее и светлее соответственно. Зеркальное окно, что прятало за собой двух детективов, но не сильно помогало визуально расширить пространство… Это помещение было слишком маленьким. Отчаянно не хватало воздуха. Но так и задумано — оно должно давить на психику. Вот только в этот раз, две женщины, что сидели здесь, не ощущали его давления. Они привыкли. Каждая, к своему.       — Хочу извиниться за своё поведение, — первая заговорила Манами. — Просто…       — Рада, что ты вернулась, — прервала Марсель неловкую речь старой знакомой и прикрыла глаза.       — Тогда, продолжим?       Она снова достала свои листики с заготовленными вопросами. Разложила. Некоторые сильно помялись в пылу недавнего побега, поэтому Манами наспех попыталась расправить скомканные бумажки, но тщетно. Внезапно она вспомнила, что должна была вести не только записи от руки, но и на диктофон. Развернулась. Засунула руку в свою крохотную сумочку, что висела на спинке стула. Покопалась. И выложила на стол черную коробочку, размером с очень тонкий сигаретный блок — современную модель звукозаписывающего устройства с картой памяти. Наверное, Нишидо даже повезло начать сначала, ведь в первую попытку допроса о нём бессовестно позабыла.       — Вы не против, если я буду записывать нашу беседу? — мышка в халате подняла свои бусинки на заключённую.       — Ты, — поправила её и отрицательно мотнула головой Марсель.       — Спасибо…       Манами прочистила горло, вглядываясь в два основных направления беседы. Справа — крайне неоднозначные темы от Кадзуно Симада из особого отряда расследований. Слева — стандартные заготовки, которые любезно предоставил папенька. И они никак не пересекались. Вопросы от Симада: «где, кто, когда». А вопросы господина Хамада: «как, что, почему». Кстати, надо бы некоторые поля заполнить уже имеющейся информацией…       — Ну, чего она медлит?! — терпение Ясуо почти лопнуло. И так много времени ушло на уговоры этой молодой докторши, так теперь она ещё и собраться никак не могла.       — Мы столько ждали, Накагава-сан, — тихо ответил Нобуо, потерявший свою насмешливую ухмылочку. — Ещё можем подождать. Лишь бы эта тварь заговорила…       — Чёрт, — от злости и бессилия, Ясуо ударил кулаками по столу.       Шесть месяцев ожидания почти привели его в отчаяние. Как и всю группу расследования, впрочем. Но вот — новая надежда. Сидит в халатике, копается в бумажечках. И даже хорошо, что не слышит грубых комментариев. Обиделась бы.       — Марси, — очень неуверенно начала Манами, затем ещё неувереннее, почти шёпотом добавила: — тян.       Это обращение она не использовала больше пятнадцати лет. И начинать сейчас было как-то дико. Нишидо опустила глаза в бумажки, силясь выбрать чей же вопрос задать первым. А потом и вовсе выдала свой, что интересовал до глубины души:       — Ты знаешь, по какой причине здесь находишься?       Заключенная недоуменно вскинула брови. А после залилась хриплым смехом, что немедленно перешёл в надрывный кашель.       — За связь с «Бонтен»? — откинула Марсель голову назад, пытаясь отдышаться.       — А ты, — Манами с опаской метнула взгляд в зеркальное окно. — И правда с ними как-то связана?       — Да, — на издыхании ответила та.       — Есть! — восторженно пискнул детектив Миямото и вскинул руки в воздух. — Наконец! Запись идёт? Проверь!       — Идёт! — с неменьшим упоением, Накагава лишний раз перепроверил технику. — Идёт.       Секунду Манами молчала, переваривая откровение. В данных Кадзуно ясно говорилось, что полиция не может предъявить Марсель обвинения. На неё ничего не было, кроме невнятных косвенных улик. Так почему же эта женщина, молчавшая целых полгода, внезапно созналась? На муки совести это было не похоже. Манами сделала соответствующую пометку в своих записях.       — Как ты оказалась в этой организации? — и снова личный вопрос от слишком любопытной женщины в халате.       — Секс.       — То есть? — ошарашено вскинула глаза Манами. — Ты с кем-то переспала?       Но ответа не последовало. Марсель лишь улыбнулась, с еле уловимым налётом сожаления. Ещё пометка.       — Марси-тян, я хочу тебя предупредить, что всё в этой комнате записывается на камеру.       — Я знаю.       — … и все твои слова будут использованы против тебя на суде.       — Я знаю, — повторила Хара. Казалось, ей вообще нет дела до этого.       — Ладно, — закончив свои жалкие потуги посочувствовать преступнице, Манами снова уставилась в список вопросов. Но отстраниться никак не получалось.       Душа требовала ответы. А раз уж судьба дала шанс, нужно его использовать.       — Столько лет прошло, — из далека начала Нишидо свою речь. — Мы с тобой последний раз виделись… Лет пятнадцать назад?       — Восемнадцать лет, — снова поправила её Марсель. — Мы с тобой последний раз виделись в тот день, когда ты упала с лестницы.       — Верно, — Манами ткнула в сползшие на нос очки. — Я даже не смогла поговорить с тобой после этого. Зачем ты это сделала?       — Случайно.       — Ты ведь намеренно меня столкнула, — едва сдерживая горячую обиду за то событие, Манами сжала губы. — Я точно помню.       — Манами-тян, я лишь хотела убить осу, что села на твоё плечо. Я не думала, что ты стоишь так неуверенно. И всё же, прости. Мне не удалось извиниться перед тобой тогда.       Спокойный голос и манера слегка тянуть слова — всё как в детстве.       — Тогда почему ты ни разу не связалась со мной за всё это время?       — Твой отец запретил мне приближаться к тебе, — с еле уловимой грустью ответила Марсель. — Мне жаль.       Воцарилась тишина. Неловкая. Даже тут достопочтенный папенька приложил свою руку. Неудивительно, что Манами не получила ни единой весточки от старой подруги. Ту просто вычеркнули из жизни, впрочем, как и много другое.       — Как ты? — внезапно спросила Нишидо. — Я имею в виду, как ты поживала всё это время? Господин Хара в добром здравии?       — Господин Хара пропал. Не знаю, в здравии он или нет. Но перед этим он достойно воспитал меня, обучил и устроил на работу судебно-медицинским экспертом. Это более, чем достаточно для жизни.       — Хреново он её воспитал, — с презрением сплюнул младший детектив Накагава, будто услышал нечто омерзительное.       — О, мне так жаль, — осеклась мышка. — А семья? Ты создала семью?       — Нет, семьи у меня нет. Но, я вижу, ты смогла ею обзавестись? — кивнув на безымянный палец с золотым колечком, Марсель улыбнулась.       — Ах, — мгновенно прикрыла украшение Манами. — Да.       — А дети?       — Дочь, — тише ответила она, ощущая неловкость.       — Прими мои поздравления, — с ещё более широкой улыбкой сказала Марсель. Казалось, что её этот факт искренне обрадывал.       Вот только Манами было горестно.       За рождение дочери её почти каждый вечер насиловал муж, в попытках зачать сына — наследника рода — и в наказание. Следы его рукоприкладства скрывала плотная одежда, и женщина машинально дёрнула длинный воротник водолазки повыше.       — Ты сказала, что попала в «Бонтен» через, — слово далось с трудом: — секс.       Заключенная кивнула.       — Ты жалеешь?       Ещё кивок.       — О чём именно ты жалеешь?       — Что оказалась здесь.       Манами запнулась, пока фиксировала ответ.       — Не об убийствах? А только о том, что тебя поймали?       — Я никого не убивала. И меня не ловили, а приволокли сюда из больницы.       — Что? — остановившись, женщина очень пристально взглянула на собеседницу поверх своих очков. — Не убивала?       — Я никого и никогда не убивала. Намеренно.       Манами сомневалась, но сейчас в лице, что сидело напротив, она прочла искреннюю грусть. С лёгкой примесью сожалений, тоски, досады. Лишь на мгновение, но было очевидно, что Марсель говорит правду. Нужно это записать.       — Госпожа Нишидо, можно Вас на минуту? — внезапно раздалось по громкой связи в комнате допроса. Очевидно, этот голос принадлежал старшему детективу Миямото. И был он крайне недовольным. — Вещи можете оставить.       — Прошу меня извинить, — вновь поднялась со своего места Манами и под одобрительный кивок старой знакомой покинула допросную.       Оказавшись в соседнем помещении, женщина обомлела.       Её оценка как «недовольный», теперь казалась слишком мягкой. Нобуо Миямото и его помощник — Ясуо Накагава — еле сдерживали гнев. У последнего даже лицо покраснело, точно он только что вышел из источника, где выпивал саке.       — Я понимаю, что у Вас совсем нет опыта в ведении допросов. Но, госпожа Нишидо, что Вы делаете вообще? — уточнил Нобуо.       — Налаживаю контакт с заключенной…       — Путем вспоминания вашей дружбы в детстве? Вы вообще отдаёте себе отчёт в том, с кем разговариваете? — детектив явно злился, но затем тяжело вздохнул. — Ладно, это моя вина. Я никак не ожидал, что у Вас и правда получится разговорить этого человека. Вот, ознакомьтесь.       Миямото протянул молодой женщине очередную папку. Столь толстую, что её сложно было удержать одной рукой. Открыв первые страницы, Манами с ужасом захлопнула документ. Даже мельком взглянув на фото, приобщенных к делу, она смогла понять уровень жестокости.       — Понимаю, зрелище… Не для слабонервных. Марсель Хара подозревается в убийстве минимум тридцати человек. Пол, возраст, род занятий — не имеет никакого значения. Так же есть сведения полагать, что именно эта женщина уничтожала улики на протяжении года.       Нишидо снова осторожно открыла папку, вникая в слова детектива. От каждой строчки и фотографии подступала тошнота. Вспоротые люди, ампутированные конечности, изувеченные тела в крупном ракурсе…       — Вы, уверены, что это всё сделала Марсель? — охрипнув от ужаса, Манами вновь захлопнула папку, не в силах больше терпеть.       — Я уверен, — весьма сурово заявил Миямото. — Но прямых доказательств у нас нет. Поэтому нам и нужно чистосердечное признание. Вот, что Вы должны от неё добиться — признание. И тогда…       — Я поняла, — отмахнулась побледневшая Нишидо. Ещё немного, и она продемонстрирует свой завтрак. — Могу ли я взять перерыв?       — Конечно, — недовольно ухнул Нобуо.       Она еле успела добежать.       Тишину туалета надрывно нарушал гортанный блёв. Нишидо не справилась. Картинки, что до сих пор стояли перед глазами, потрясали до глубины души. И снова вынуждали изрыгнуть содержимое желудка.       — Чёрт, — вытирая вязкие слюни, Манами зажмурилась. От осознания собственной ничтожности, она обессиленно упала на колени и в голос заныла. К такому жизнь её не готовила. Её вообще ни к чему подобному не готовили.       — Чё-ёрт, — натуженно повторила она, — соберись!       В мужской тюрьме строгого режима просто не существовало женских туалетов. И если сюда хоть кто-то зайдёт, Манами окончательно потеряет своё лицо. И как специалист, и как человек.       — Соберись!       Громкий шлепок по собственной щеке еле привёл в чувства. Она поднялась и одёрнула сморщившуюся юбку. Подошла к раковине. Умылась. В зеркале чудились мертвецы, но Манами отчаянно пыталась их отогнать…       Сколько времени ей потребовалось на то, чтобы окончательно прийти в сознание, она не посмотрела. Но искренне была благодарна за то, что ни одна душа не помешала ей. Припухшие от слёз глаза так и не удалось замаскировать, ведь о косметике Нишидо даже и мечтать не смела. Глубокий вздох. Пошла. Коридор преодолела словно в тумане. А приблизившись к двери, соседней от допросной, Манами снова замялась. Вернее, постеснялась прервать детективов — слишком уж эмоционально и громко те вели беседу. Но в попытке выждать подходящий момент для своего возвращения, женщина невольно подслушала их разговор. И сразу пожалела.       — Сколько можно, — судя по тембру, возмущался Ясуо. — Эта дура ничем не сможет нам помочь. Только зря время теряем.       — Захлопнись, — отвечал второй. — Эта дура хотя бы что-то смогла достать из чёртовой Хара.       — И что она достала?! — мгновенно голос Ясуо стал тонким: — Извини, что спихнула тебя с лестницы! Ты просто слишком убогая и на ногах стоишь криво, — передразнил женское откровение детектив.       — Накагава-сан, — недовольно буркнул Миямото, но и не возразил.       — Нахера нам информация, которую невозможно приобщить к делу? Будто этот толчок с лестницы позволит наконец обвинить эту суку в убийствах. Зря тратим время, говорю тебе!       — Накагава-сан, — ещё злобнее вспыхнул старший детектив. — Ты гонор-то сбавь. Даже такая мелкая информация поможет упрятать эту тварь ещё на годик. Ну, скажем она опасна для общества.       — Дак убийства то мы как ей пришьём?       — Ну, раз с лестницы столкнула один раз, что может помешать ей сделать это снова? Допустим, во вкус вошла. Ты, главное, помалкивай. Эта слабачка Нишидо сможет хоть как-то посодействовать. А там мы уже разберемся, что и как приобщить к делу.       Продолжать слушать это Манами более не могла.       Она одним рывком распахнула дверь, чем знатно смутила мужчин. Они замолкли, а Ясуо вовсе отвёл взгляд в сторону.       — А, госпожа Нишидо, — как ни в чём небывало, встал со своего места Миямото. — Вы уже вернулись?       — И готова продолжать, — с натянутой улыбкой сообщила та, но в душе было ещё отвратительнее, чем на грязном полу мужского туалета.       — Тогда, пройдёмте.       И снова две женщины напротив друг друга.       Вот только что-то надломилось в мышке. Она стала более отстраненная, смотрела на Марсель поверх очков. Изучала. Молча подмечала детали, мимику и взгляд. А ещё сильно пахла потом и чем-то кисленьким.       — Всё в порядке? — с заботой уточнила Хара.       — Безусловно, — голос Нишидо стал жёстче. — Итак, ты сказала, что никогда не убивала?       — Сказала.       — Тогда как ты объяснишь более тридцати трупов, что числятся за тобой?       — Почему я должна объяснять чьи-то фантазии?       — Потому что эти фантазии основаны на фактах.       — Если эти факты были бы неопровержимы, меня бы давно вздёрнули, — недвусмысленно намекнула Хара на смертную казнь. — Тем более, мои слова ничего не изменят.       — Марси-тян, — внезапно, Манами потянулась через стол и схватила холодные костлявые ладони старой подруги. — Твои слова — это самое важное.       Марсель открыла рот и широко распахнула глаза. Казалось, она испугалась и тут же попробовала отдёрнуть руки, но коротка цепь от наручников звонко лязгнула и не позволила сдвинуться даже на сантиметр.       — Госпожа Нишидо, немедленно отпустите заключенную! — по громкой связи раздалось тревожное сообщение. — Это опасно!       — Вы мешаете проведению допроса! — слишком уверенно ответила та, мгновенно оглянувшись на зеркальное окно. — Прекратите уже вмешиваться!       Но Марсель-то заметила мелкую дрожь в коротких пальчиках Манами. Заметила и улыбнулась.       — Манами-тян, — заговорчески окликнула её Марси. — Я тебя поняла. Я буду говорить, только с тобой. Пожалуйста, не провоцируй их.       Нишидо окончательно убедилась — Марсель Хара боится. Учитывая жестокость детективов и то, как пренебрежительно они отзываются о других, совсем не удивительно, что Марси столько времени молчала. Кадзуно Симада был прав. Верить никому нельзя. И допрос начался заново.       — Как ты оказалась в «Бонтен»?       — Совершенно случайно.       — Случайно? А как же твой предыдущий ответ?       — Секс был не с членом группировки, — замялась Марсель. — А с общим знакомым. У меня был парень, который в своё время общался с кем-то из Бонтен. Вот так они и узнали о моей специальности.       — Почему именно ты?       — Ну… Я же лучший судмедэксперт.       — И что они требовали от тебя?       — Много чего, но в основном консультировались, как лучше избавляться от тел.       Манами старательно всё фиксировала на бумагу, но осеклась, услышав очередное признание.       —… от тел?