Исповедь

      Столь яркого финала Манами Нишидо не заслуживала. Однако за неделю и ровно день до своего последнего вздоха, она неожиданно получила направление в тюрьму строгого режима. Запрос необычный — составить психологический профиль заключенного. Но хоть Манами и шла по стопам своего отца — доктора медицинских наук в области психиатрии — сама выдающимся специалистом не считалась. Более того, молодую женщину — всего двадцати пяти лет от роду и только вернувшуюся из декрета — не подпускали к серьёзной работе. Её пациентами становились исключительно лёгкие случаи, в большинстве своём те, на кого у достопочтенного папеньки не хватало времени иль интереса. И столь категоричный запрос на имя человека, что считался лишь припиской к господину Текэо Хамада — вопиющий инцидент. Именно поэтому, покинув кабинет директора университета, где она и вела скудную деятельность в качестве ассистентки родного отца, Манами недоумевала. Но и не имела право отказываться. Сам же господин Хамада отнёсся к этой ситуации крайне негативно. Отправлять родную дочь в столь ужасное заведение было бы дикостью, даже для него. Однако всего час личной беседы с тем же директором изгнал недовольство. Теперь же уважаемый отец не высказывал никаких возражений. Правда и не благословлял. Единственное, что удалось получить от него — унизительное наставление: «веди все записи, как положено. Возможно, эта работа будет полезной для моей карьеры. Завтра же приступай. И, Манами. Это — мужская тюрьма. Надеюсь, тебе хватит благоразумия».       Следующие роковые коррективы на жизненном пути произошли уже вечером. Обычно за Манами всегда присылали машину с личным водителем, но именно в тот день он задерживался. И женщина уже собиралась вернуться в здание университета, как её окликнул незнакомец средних лет с подозрительной папкой в руках.       — Госпожа Хамада?       Но та, хоть и расслышала обращение к своей персоне, ещё больше увеличила дистанцию. С опаской оценивая потенциальную угрозу.       — Подождите! Я не хотел Вас пугать! — мужчина распахнул свой пиджак и из внутреннего кармана достал удостоверение. Затем максимально вытянул руку, принимая безобидный вид, и раскрыл документ: — Полиция Японии — Кадзуно Симада — командир третьего специального отряда по расследованиям Токио.       Поправив свои очки в тонкой металлической оправе, Манами прищурилась. Но подойти ближе так и не решилась. Чёрный кожаный чехол с огромной золотой эмблемой полиции выглядел потрепанным. Один уголок даже надорвался. В прозрачной вставке — карточка с ранее озвученными именем, фамилией и должностью, да фотография с приятным лицом: тонкий нос, узкие губы, слегка впавшие глаза с необыкновенным фиолетовым оттенком, обрамлённые прямыми бровями. Недоверчивая особа перевела взгляд на незнакомца — точная копия с фотографии. Только вместо синей полицейской униформы, одет он в строгий костюм тёмно-серого цвета. И, что казалось неуместным, коротко стриженые фиолетовые волосы скрывала шляпа, а на шее туго завязан кашемировый шарф… Но ведь на улице ещё не так холодно.       — Я — Манами Нишидо, — робко поправила его женщина и заложила за ухо выбившуюся от ветра прядь волос. — Слушаю Вас.       — Прошу простить мою грубость, госпожа Нишидо, — исправился Кадзуно и на секунду склонил голову, всё равно оставаясь выше собеседницы. Выпрямился. И убрал документы обратно во внутренний карман пиджака. — Полагаю, Вам уже сообщили о запросе из тюрьмы Косуга? Я уполномочен передать Вам детали предстоящей работы. Вся информация строго конфиденциальна, поэтому прошу.       Манами кивнула, выражая своё понимание, но тут же резко замотала головой, округлив глаза: Кадзуно, с улыбкой и протянутой рукой, всем своим видом предлагал ей сесть в машину.       — Я не!.. — она мгновенно осеклась, заметив искреннюю злость в фиолетовых глазах. Но стоило моргнуть, и наваждение пропало — взгляд мужчины снова казался спокойным, сонливым. — Простите. Вы можете передать мне все сведения через директора? Или господина Текэо Хамада.       — Госпожа Нишидо, — досель доброжелательный голос стал жёстче. — Как я уже сказал ранее, это информация строго конфиденциальна. Её передача третьим лицам может подставить под удар всё расследование.       — Я приношу свои извинения, но я правда не могу.       Если она сядет в машину к постороннему, это может отразиться на её же благополучии. Не сегодня, так завтра. Манами сглотнула и склонила голову со всем почтением. Задержалась в такой позе на пару секунд, снова выпрямилась. Но этого оказалось недостаточно. Симада резко подскочил к ней, и, чтобы пресечь попытку бегства, схватил за плечо. Да зыркнул так злобно, словно еле сдерживался от удара.       — Чёрт, — очень тихо выругался он. — Госпожа Нишидо, я похож на человека, у которого много свободного времени на уговоры?       Но внезапно улыбнулся, с каким-то особым удовольствием заметив ужас в чёрных женских глазах. И смягчился. Отпустил саднящее плечо, сделал шаг назад. А затем весьма грубо всучил в тонкие женские ручки заготовленную папку размером А4. От чего-то та показалось слишком толстой для простой стопки документов.       — Простите, что напугал. Время непростое… Буду надеяться, что Вы — профессионал, и перейду сразу к делу. Наш отряд расследует серию преступлений, совершённых в разное время в Токио. Человек, с которым Вам предстоит работа — единственный выживший свидетель. И мне нужны его показания. Ваша задача — задавать вопросы, а затем фиксировать всё на диктофон. Все материалы Вы найдёте в папке. Однако хочу сразу предупредить — не верьте детективам, с которыми столкнётесь в тюрьме. Есть основания полагать, что кто-то из них — подставное лицо.       Манами с ещё большим отчаянием и ужасом заглянула в глаза Кадзуно. А тот внезапно рассмеялся. Но сразу же закашлял в кулак, развеяв подозрения по поводу слишком уж тёплой одежды гипотетической простудой.       — Понимаю, извините… Никто Вам, разумеется, не угрожает. Их единственная цель — свидетель. Поэтому делайте своё дело без страха за собственную жизнь. Если Вам будет спокойнее — выгоняйте всех посторонних, останавливайте запись камер и микрофона, изолируйтесь в комнате допроса. Словом, сделайте всё, чтобы принести мне как можно больше информации! Всю ответственность я беру на себя. И, надеюсь, мне не нужно напоминать об уровне секретности?       Манами резко замотала головой, вцепившись короткими пальчиками в папку покрепче.       — И да, госпожа Нишидо, — Кадзуно смерил её долгим взглядом. — Полагаю, у Вас строгая семья? Но отчёты мне нужны ежедневно. Поэтому продумайте заранее, каким образом мы будем с Вами контактировать. Мой личный номер тоже есть в материалах.       — По… — голос охрип. Пришлось поперхнуться и начать заново. — Почему Вы поручаете столь серьёзное дело мне? Мой отец намного более сведущ в делах психиатрии, у него и опыта больше…       — Госпожа Нишидо… Вы — женщина. Это самое огромное Ваше преимущество. Да и мне не нужно от Вас огромных познаний в психиатрии. Всё, что от Вас требуется — задавать вопросы, фиксировать ответы и передавать мне. Ну, для прикрытия ещё составьте профиль заключенной.       Манами приоткрыла рот, не в силах переварить последнее слово.       — О, так Вам ещё не сказали? — с хищным оскалом засиял Кадзуно. — Наш свидетель — тоже женщина.

***

      Черноволосый надзиратель стремительно углублялся в недра коридора. Пейзаж для него привычный, однообразный: массивные двери толщиной с броню танка, лакированный пол, что поглощал чеканный шаг, и до отвращения яркое освещение. Однако, достигнув своей цели — самой крайней камеры изолятора — он посмотрел на дверь перед собой и в мгновение стушевался. То, что скрыто за ней, что томится в полумраке — уже месяц навещало его в ночных кошмарах. Мужчина вздохнул, силясь поглубже втянуть прохладный тюремный воздух сквозь медицинскую маску, и всмотрелся в прозрачную горизонтальную вставку. Узкую, чуть выше окна для подачи еды. Крохотная бетонная коробка с укрытым татами полом. Примерно два на два метра. Глаза надзирателя усердно блуждали по всему, что в ней находилось: туалет с маленькой ширмой, раковина, сложенный футон, дзабутон, приземистый столик… По всему, кроме хозяйки этого карцера. К её ответному взгляду он никогда не сможет привыкнуть. Тяжелый, точно кусок той самой двери, что защищала надзирателя от заключенной. Да, никак не наоборот. И цвет глаз подобен стали — такой же серый, безликий.       Стоящая в центре своей темницы, узница улыбалась. Полгода заточения сожрал всю пышность её телес — сквозь лёгкую робу виднелись выступающие кости, хрящи да связки угасающих мышц. Но стояла она непоколебимо. В японских тюрьмах заключенным, что несут своё существование в карцере, не положена физическая активность. Как и разговоры, как и зрительный контакт с кем-бы то ни было. Улыбки и любое своеволие — тоже. Именно поэтому все здравомыслящие японцы до одури боялись своих исправительных учреждений, а иностранцы считали их адом. Но эта женщина — особый случай. Она находилась не только в мужской тюрьме, но и была в изоляторе с первого дня своего заточения. Она — единственный участник криминальной группировки «Бонтен», которого удалось взять живым. Однако ни пытки, ни одиночество, ни даже высшая мера, которой её пугали адвокаты, не дали результатов и расследование снова зашло в тупик. Без чистосердечного признания даже её собственную вину невозможно было доказать. Вот и хранили эту женщину в строгой тайне, точно самое страшное зло, в надежде когда-нибудь расколоть. Делая небольшие послабления. Иногда.       — К двери, — твёрдым голосом приказал надзиратель.       — Хикэру-сан, — нараспев донеслось до ушей мужчины собственное имя, от чего он тут же схватился за дубинку и скривил самую грозную рожу в своей жизни.       — Молчать! Я сказал «к двери»!       Женщина послушно сделала два шага и оказалась почти вплотную у стальной брони.       Взгляды вновь пересеклись сквозь панель наблюдения. И возможность лицезреть такую милую панику у мужчинки, стоила всех гипотетических ударов.       — Спиной, — новый приказ.       Заключенная на пятках сделала оборот и застыла.       Только сейчас Хикэру стало легче. Без этих чёртовых глаз, в обрамлении тёмных кругов.       Он открыл узкий люк для подачи еды и теперь мужской голос разносился по камере ещё громче:       — Руки.       Женщина послушно свела лопатки и тонкие, костлявые кисти, ладонями вверх, показались в окне «кормушки». Надзиратель с усилием притянул их к себе, вынуждая хрупкое тельце согнуться и удариться копчиком об сталь. И вот, на запястьях снова ощущается уже привычная прохлада от наручников.       — К стене! — всё также уверенно приказывал Хикэру. — И без глупостей!       И только после того, как он убедился, что заключенная прилежно стоит, буквально уткнувшись носом в бетонную стену, надзиратель открыл дверь. Не забыв захлопнуть оконце.       Снова коридор, по которому в обратную сторону уже двое шли молча. Женщина смотрела прямо. Надзиратель следовал за ней, уставившись в её спину. Боже, он видел каждый позвонок открытой шеи. И волосы снова обрили — короткий чёрный пушок стелился по гладкой круглой черепушке. А ведь в первый день Хикэру лицезрел перед собой необыкновенную красавицу, пусть и хафу. Светлые радужки и более европеоидные черты лица, включая широкий разрез глаз, выдавали грязную кровь. Но теперь это просто живая экспозиция курса по человеческой анатомии. Даже жаль.       — Стой, — слегка запоздало приказал Хикэру. На мгновение он поддался эмоциям и заговорил тихо, будто только для себя: — Удачи.       Заключенная улыбнулась, прищурив глаза.       Неужели этот день, наконец, настал?       — Приветствую Вас от лица всей команды расследования, — мужчина лет пятидесяти со всем почтением надломил тучное тело в поклоне. — Старший детектив Нобуо Миямото, — представился и сразу же выпрямился. — Полагаю, Вас нужно ввести в курс дела?       — Манами Нишидо, — вежливо поклонившись в ответ, та улыбнулась. — Благодарю за любезность, я уже ознакомилась со всеми подробностями.       Мужичок моргнул, недоумённо взглянув на молодую женщину. Миниатюрная и скромная… Серая мышь. Ей бы прислуживать мужу, а не строить из себя специалиста в подобном месте.       — Значит, Вы уже поискали сами? Отрадно видеть подобную инициативу! И всё же, я настаиваю.       Манами показалось, что они не поняли друг друга, ведь вчера вечером она точно изучила все материалы Кадзуно Симада. Но прежде, чем она успела что-то ответить, Миямото уже начал свою речь, параллельно указывая путь до комнаты допроса.       — Итак. Заключённую зовут Марсель Хара. Не удивляйтесь, что мы находимся в мужской тюрьме. Тут её просто легче… Содержать. Вы когда-нибудь раньше допрашивали преступников?       — Признаться, это мой первый опыт, — скромно ответила Манами, потупив взгляд.       — Я так и думал, — тяжелый вздох разочарования. — Честно говоря, мы и сами были удивлены, когда нам сообщили кто именно будет вести допрос. Но, Вы не переживайте, если не получится ничего добиться от этой женщины. Даже лучшие детективы не смогли расколоть этот орешек. Посидите просто с ней, позадавайте вопросы… А потом спокойно поедете домой. Никто Вас задерживать не собирается. Манами кивнула. В тюремных стенах было неуютно. Слишком тихо. Внезапно детектив остановился у одной из дверей и схватился за ручку. Но замер, ещё раз оценив специалистку перед собой. Даже одета та была слишком скромно — классическая чёрная юбка-карандаш по колено, чёрные закрытые туфли на коротком каблуке, серая водолазка с длинным воротником-стоечкой… А поверх всего ещё и длинный белый халат, якобы врача-психиатра. В руках — тонкая папка А4, и сумочка на плече.       — Что-то не так, господин Миямото? — робко окликнула его Манами и поправила очки.       — А, нет-нет. Просто я тут подумал… Не пугайтесь её внешнего вида. Некоторое время Хара отказывалась от еды, вот и отощала. Но Вам этот человек ничего не сможет сделать. Будьте спокойны. В крайнем случае, если всё же испугаетесь — просто позовите на помощь. Мы будем следить за всем происходящем от сюда. Прошу Вас.       И дверь открылась.       В тёмном помещении сидел ещё один мужчина.       — Приветствую, — поздоровался он, но с места не встал. Ему эта ситуация казалась фарсом, не более, и он без стыда сообщал это всем своим видом.       — Добрый день, — учтиво поклонилась гостья. — Манами Нишидо.       — Ясуо Накагава, — махнул грубиян в ответ.       Сама комнатка маленькая, воздух спёртый. Вперемешку с потом. Свет и вовсе поступал из соседнего помещения через огромное окно, почти во всю левую стену.       — Ну вот от сюда мы будем следить за тем, чтобы Вам ничего не угрожало, госпожа Нишидо, — самодовольно повторил Миямото. — Не бойтесь, осмотритесь, а как будете готовы — я проведу Вас к заключенной.       Подойдя к окну, Манами ужаснулась. По ту сторону томился в ожидании человек неясного пола. Столь худой скелет уже должен был умереть от истощения, но он горделиво сидел, скованный наручниками. Их короткая цепь проходила под креплением в центре стола и почти не позволяла двигать руками. Манами захотелось тотчас же отказаться. Извиниться и сбежать. Но что скажет отец?       — Это… Она? — тихо уточнила Нишидо, не в силах скрыть испуг.       — А, да, это — Марсель Хара. Не переживайте, с той стороны невозможно увидеть это помещение. Можете рассмотреть её, собраться с духом. Ну, или что у вас там принято делать…       И снова ощущение, будто это имя когда-то давно Манами слышала и знала лично. Но память никак не хотела делиться подробностями. Не важно, сейчас нужно сконцентрироваться на работе. Нужно собраться.       — Я готова, — неуверенно заявила Манами, сжимая покрепче папку с документами.       — Тогда, пройдёмте. И помните, всё записывается на камеру. Звук тоже. А, и учтите, дверь в комнате допроса будет заперта в течении всего времени. Ну, пока Вы не закончите, разумеется.       Оказаться в одном помещении с этим телом было ещё страшнее. Заключенная смотрела очень пронзительно, тяжело. Её взгляд ощущался, точно иглы под кожей. Манами неуверенно села, поправила подол. Положила на поверхность стола свою папку и от нервов выронила несколько листов. Наклонилась, подняла. Затем заправила выбившуюся прядку волос обратно за ухо.       — М-да, не повезло девочке, — за стеной вздохнул Миямото. Но в комнате допроса его не было слышно.       А вот заключенная следила за неловкостью своей гостьи в халате молча. Внимательно. За каждым проявлением, что так сильно напоминали ей мышь: волосы тёмно-серые, собранные в скудный хвостик, глаза — чёрные бусинки, слегка острый кончик носа и тончайшие губы, что сжимались ещё сильнее в напряжении. И движения такие тревожные, нервные. Даже взгляд, казалось, искал мышеловку в углу, ведь он постоянно бегал по помещению.       — Итак, — собравшись с духом, Манами выпрями спину. — Меня зовут Манами Нишидо. А Вы — Марсель Хара?       Заключенная кивнула.       — Вы позволите задать Вам несколько вопросов?       Снова кивнула и улыбнулась сухими, потрескавшимися губами.       — Что же, — Манами стало неуютно и она опустила взгляд в заготовленный для первой встречи список вопросов. — Как Вы себя чувствуете, госпожа Хара?       Тишина. Видимо, первая неудача? Спустя паузу, Манами продолжила:       — Когда Вы ели в последний раз?       Тишина.       — Вы хорошо спите?       Снова тишина.       — Чёрт, о чём эта девка только думает? — возмутился Ясуо. — Она реально себя доктором возомнила?       — Тише, Накагава-сан, — криво усмехнулся Миямото. — В конце концов, эту несчастную прислали нам по приказу с верху. Видно же, что боится. Ты только глянь, девочка сейчас расплачется.       — Вы помните своих родителей? Можете о них рассказать? — не унималась Манами.       И снова… Тишина.       — Марсель-сама, я могу к Вам так обращаться? — продолжила Нишидо, ощущая, как краснеют её уши от неловкости. Точно со стеной беседу пыталась построить.       — Марси-тян, — внезапно раздался голос от человека напротив. Казалось, его голосовые связки иссохли за время изоляции, ведь из недр горла точно заскрипела старая половица. — Неужели ты забыла, как ко мне обращаться?       — Прошу прощения? — Манами с недоверием подняла глаза на заключенную. — Мы были знакомы ранее?       — Ну-ну, — та помотала головой. — Как же я могу забыть свою лучшую подругу? Нам же так было хорошо в детстве.       Нишидо сжалась. В горле завязался тревожный узел.       — Чувствую я себя прекрасно. Вчера, ужин: рис, тушёные овощи и водорослевый бульон. Сплю хорошо. Отец — Такеши Хара, японец. Мать — Адели Башелье, француженка. Ну же, Ма-на-ми-тян, — последнее слово нараспев прохрипело костлявое тело и замолкло. Но в этой интонации было что-то до боли знакомое. До дрожи.       — Что, чёрт возьми, это было? — Накагава аж со стула привстал, ошарашенный ситуацией.       Внезапно Нишидо округлила глаза. Кажется, зрение подвело её, ведь рядом с закованной в наручники мумией встала призрачная девочка-подросток. И имя Манами, на распев, с одной и той же интонацией, повторили обе. Чёрное аккуратное карэ с чёлкой — теперь сбрито налысо. Розовые щеки — впали. Нежная белая кожа — покрылась капиллярами и морщинками. Пухлые губы — треснули, зашелушились. Даже ровный нос, в прошлом слегка округлый, теперь выглядел, точно своя жалкая пародия. Но глаза. Эти стальные глаза с широким разрезом — единственное, что не изменилось. Нишидо моргнула, прогоняя видение прочь. Затем ещё раз. Но сомнений больше не осталось.       — Марси-тян, — еле слышно повторила она.       — А, значит вспомнила? — женщина с хрустом уронила голову на бок. — Как твоя нога? О, я должна была извиниться ещё тогда. Как следует.       Мышь в белоснежном халате врача сидела неподвижно. Она откинулась на спинку стула до упора. Напряглась. Этот ужас родом из глубокого детства уже давно потерялся в памяти, но вот всплыл вновь. Когда они были детьми, Марсель столкнула Манами с лестницы. И образ торчащей окровавленной кости, что пробила острым концом кожу на голени, снова встал перед глазами. И боль эхом разнылась в ноге спустя столько лет.       — Нет, — Манами подскочила на месте, роняя стул. — Не могу.       Она тут же схватила свою сумку, все документы, и наспех засунула их в папку. И кинулась из комнаты допроса, будто умрёт, если не сделает это. Но дверь не поддалась.       — Выпустите меня! — несколько тяжелых ударов рукой. — Немедленно выпустите!       — Госпожа Нишидо! — в ещё большем негодовании старший детектив ринулся к ней на помощь, почти выломав дверь своего помещения. И всего две секунды ему потребовалось на то, чтобы открыть дверь в комнате допроса.       Но Манами уже была в панике. Она тут же проскользнула мимо тучного мужичка, наспех поклонившись и извинившись точно три раза подряд, а затем кинулась прочь.       — Госпожа Нишидо! — детектив Нобуо настиг девушку в коридоре, схватив за плечи. — Ну куда же Вы?!       — Я, — её голос ослаб, от чего пришлось предпринять ещё одну попытку. — Господин Миямото, я отказываюсь. Я знакома с этой заключенной лично. Я просто не могу! Это противоречит всем этическим нормам!       — Так это ещё лучше! Госпожа Нишидо! Я прошу Вас, не уходите. Если Вы и правда знакомы с этим человеком лично — для нас это будет огромным шансом! — он почти тряс хрупкую женщину за плечи, пытаясь вразумить. Но та не унималась.       — Отправьте запрос на другого специалиста!       — Как Вы не понимаете, у нас нет время на какие-то там запросы! Госпожа! Я прошу… Нет, я на коленях молю о помощи, — внезапно, мужичок выпустил Манами из своей хватки и взаправду рухнул перед ней на колени.       — Господин Миямото! — взвыла она в ужасе.       — Умоляю Вас. Помогите следствию достать хоть какую-то информацию. За все полгода ни один человек не смог добиться столько же слов от Хара, сколько Вы за эту минуту! Всего неделю! Но умоляю Вас!       — Господин Миямото, поднимитесь, — Манами со стыдом уставилась на мужчину, что ползал в её ногах и хватался за юбку.       — Ваша помощь будет неоценима! В случае успеха Вам будет высказана официальная благодарность! Как Вы не понимаете, это уникальная возможность!       — Мне? — с меньшим рвением переспросила та.       — Вам! Вам! Поверьте. Ни разу за всё время, что мы введём это дело, я ни разу не слышал столько же слов из рта Марсель! Вернитесь в комнату допроса!       Манами выпрямилась и снова посмотрела на человека перед собой. Некогда насмехающийся мужик с мольбой стоял перед ней на коленях. Жаждал её помощи. Её. От этого осознания, Манами будто в озеро погрузилась. Тот час же подошёл и второй детектив. Надменный ублюдок, что даже поздороваться не смог нормально. Теперь же Ясуо Накагава выглядел точно потерянный мальчик, не понимающий что случилось и куда ушла его мама.       — Госпожа Нишидо, Вы обязаны остаться и продолжить допрос, — с отдышкой и влажными глазами затараторил он. — Вы должны продолжить!       Манами смотрела на них уже более спокойно, изучающе.       — Если Вам нужен перерыв — пройдём в комнату отдыха.

***

      Полчаса уговоров, и преисполненная тщеславием, молодая женщина согласилась. Ещё никогда в жизни она не слышала столько же комплементов, столько сладких речей и прошений к своей персоне. Не к отцу, матери или же мужу. А к ней. Сидя в комнате отдыха и попивая кофе в одноразовом стаканчике, Манами размышляла. В конце концов, теперь только от неё зависит успех в этом непростом деле? Страх внезапно отступил сам. А старую детскую обиду можно откинуть на второй план. Нужно собраться. Манами встала и несколько раз прошлась по комнате. Даже не вериться, что судьба бывает такой жестокой. Марсель Хара! Когда-то давно они вместе играли на детской площадке, а сейчас одна допрашивает другую. Дверь в комнату открылась, и на пороге застыл детектив Накагава.       — Вы готовы продолжить? — спросил он с нетерпением.       Манами засомневалась, но взглянув в зеркало и поправив короткую чёлку серых волос, сама себе натянуто улыбнулась. Это дело принесёт почёт.       Нужно потерпеть.       — Готова.