Муза из хрущевки

      Город совсем скоро погрузился в ночь, дождь понемногу начал стихать, а потом вовсе сошёл на "нет". Лёгкие порывы ветра запутывали и без того мокрые пряди волос парней, идущих вдвоём в сторону квартиры Кирилла. В руках одного из них был пакет с уже новой пачкой чипсов, а другой вёл рядом с собой велосипед, испачканный грязью. Только это сейчас напоминало о сложившейся ситуации. Напряжение между двоими улетучилось. — Заходи, — Гречкин открыл магнитным ключом дверь подъезда и сделал уступающий жест.       Спустя пару мгновений он уже вставил ключ в замочную скважину, провернул его два раза и повторил тот же жест уже с дверью самой квартиры, впуская гостя первым. Что-что, а хорошие манеры мама привила с самого детства. — Я не знал, что ты меня собьёшь, поэтому не прибрался, уж извини, — беззлобно, скорее мягко-саркастично подколол Кирилл, снимая промокшие кроссовки вместе с носками и в ответ получил как бы извиняющийся смешок. — Да у тебя тут, я смотрю, творческий беспорядок, а, Гитарист? — Лёша, повесив куртку на крючок, прошёл прямо по коридору и встал в дверном проёме, прямо напротив гостинной, выделив последнее слово особенной интонацией.       На полу и компьютерном столе всё ещё были беспорядочно разбросаны листы с аппликатурами аккордов, где-то в углу был оставлен черный каподастр, а на диване лежала акустическая гитара с медиатором. — Да так, играю немножко. — И как, получается? — Не мне судить, а слушателей как-то не находилось. Хочешь газировку? — пакет был отнесён на кухню, а баночки и чипсы захвачены с собой. — Да, спасибо. Сыграй что-нибудь.       В это время парни уже ретировались на диван, Лёша сел напротив Гитариста в позу лотоса и изобразил позу самого преданного фаната. Кирилл, в свою очередь, размял пальцы, хрустнув каждой костяшкой и, напрочь забыв о и так припухших пальцах, зажал аккорд Am, сыграв его очень чисто. Сразу после него последовали ещё C, Em и G. Вкупе с боем "восьмёрка" получилась незамысловатая мелодия. Тут юноша запел. — Тебе не нравится дым, да и черт с ним...       Голос Кирилла, не слишком высокий, но и не слишком низкий, переливался от строчки к строчке. Уголки губ Лёши почти незаметно застыли в лёгкой улыбке, а сам парень как заворожённый, немного смущённый незнакомой обстановкой квартиры, сидел, покачивая носком. — ... Теперь узнает страна до темна, им донесут обо всём на FM-волнах...       Теперь и Лёша, раззадорившись, решил вступить на припеве. — Я помню белые обои, черную посуду, нас в хрущевке двое. Кто мы и откуда? — — Откуда? — Кирилл оставил пение за Лёшей, лишь продолжая играть и эхом повторяя некоторые слова. — Задвигаем шторы, кофеек, плюшки стынут. Объясните теперь нам, вахтёры, почему я на нем так сдвинут? — то-ли случайно, то-ли специально, Макаров поменял местоимение на мужское, тем самым добавив атмосферу вечеру.       Спустя минуту Гречкин уже доиграл заключительные аккорды и, отставив гитару в сторону, услышал аплодисменты, резко обрушившиеся на него. — Браво, маэстро! — расплывшись в улыбке, немного посмеиваясь, Лёша закончил аплодировать и поднял руку немного вверх, — дай пять! — удовлетворительный хлопок последовал сразу после этого.

***

      Когда проводишь время с комфортным человеком, да, не "приятным", не "любимым", именно комфортным, на душе становится тепло, не замечаешь ход времени. Песок сыплется быстрее, стрелки часов бегут, словно торопятся на утреннюю электричку. Так и сейчас случилось.       Двое знакомых без году неделю парней сидят на одном диване, под одним пледом и греются теплом тел друг друга, потому что октябрь бушует. Они не касаются друг друга, не думают ни о чём. Никаких намёков на эротику или около того, нет, не в коем случае. Так не бывает, чтобы только познакомившись, двое подростков, знающих друг о друге не так много, выдумали себе какую-то искру между друг другом.       В последний раз Кирилл чувствовал себя так же тепло и комфортно, как сейчас, только у себя дома, полгода назад, когда отец был ещё жив.       Тогда всё было иначе, по-другому, живо, что-ли... Да, живо, после его смерти мир стал казаться нелепым и пластиковым, с каждым днём всё комфортнее и комфортнее становилось сидеть дома, одному. Выход на улицу слишком сильно выматывал, вытягивал последние силы, которых, не сказать, чтобы и так было много. А потом — авария, а потом — пустота.       Гречкину казалось, он разучился быть наполненным и погряз в рутине. Постепенно все друзья в бывшем родном городе испарились, как оно и бывает. Люди не хотят интересоваться, в чём причина. Люди гниют от тепла, и люди гниют от холода. А потом — учёба в актёрском училище, новый город, новая квартира, но всё такое же старое доброе отсутствие комфортного человека в жизни.       Папа играл на гитаре. А теперь Кирилл, чтобы заполнить пустоту, тоже играет на гитаре. Он помнит, как вечерами родители звали его на кухню, а на кухне пахло маминым Наполеоном или жареной картошкой, или ещё чем-то вкусным, потому что мама — кудесница. Отец брал в руки гитару, а мама была на подпевках.       Лёша сегодня напомнил ему то тепло, что юноша чувствовал дома. Нет, сегодня Гитарист впервые за долгое время почувствовал себя дома.