Муза из хрущевки

      Стрелки часов близятся к одиннадцати. Дождь совершенно стих, и лишь лёгкие дуновения ветра из открытого на откидную окна колышат занавески. Комнату освещает только луна и экран ноутбука, по которому только что начали ползти титры.       — Мне пора домой, — говорит Лёша, отвлекаясь от фильма и разминая затекшую шею, — мама будет переживать.       — Ладно, — отвечает ему коротко Кирилл и непосредственно улыбается, вскидывая брови немного вверх, как бы соглашаясь, — оставишь свой номер?       — Конечно, записывай.       Спустя какое-то время дверь закрывается с обратной стороны, а с внутренней Гречкин дважды проворачивает замок на щеколду.       "И как мне тебя записать?", — всплывает вопрос у него в голове.

***

      Парень выходит из квартиры, а в голове нет ни одной мысли, которая могла бы потревожить его сознание. Он берёт велосипед в руки и тихонько бредёт с ним по тёмной улице, освещенной только парой фонарей. Жутко. Вечер, проведённый вот так странно, с, казалось бы, малознакомым человеком, пошёл на пользу и заставил забыть обо всех заботах. Ссора с Ариной уже не казалась такой душещипательной и сама по себе отложилась в дальний ящик. Кстати о ней.       Странно то, что за все эти несколько часов Лёша так и не получил от неё ни одного сообщения. "Что-то не так". Как только эта мысль промелькнула в его голове, сразу же появилась потребность перепроверить все социальные сети и журнал вызовов.       Макаров нажимает на кнопку блокировки экрана. Смартфон не реагирует. Предпринимает ещё попытку и так же проваливается. Разрядился.       — Так вот в чём дело, — многозначительно пробормотал он себе под нос, разочаровавшись.       Лишь тогда, когда пришло осознание, что, помимо кучи сообщений от бывшей, его могут ждать и пара десятков пропущенных от мамы. Вздохнув и смирившись с тщетностью бытия, юноша остался наедине со своими мыслями на протяжении всего оставшегося пути.

***

      — Алексей! Где ты был? На звонки не отвечаешь, телефон выключен. Время близится к полночи, а тебя всё нет! Мы с мамой чуть с ума не сошли.       — Ба, всё в порядке, никто не умер, —лукаво улыбнулся парень и поцеловал бабушку в щеку, — прости.       Наградив родителей недолгими объяснениями причины своей задержки, не вдаваясь в подробности, Макаров быстро протиснулся в свою комнату.       Она всегда была его местом полного спокойствия и защищённости. С самого детства Лёша дрался за личное пространство, никогда никого не впускал без стука, а остальные как-то этому не препятствовали, объясняя такое поведение переходным возрастом. Ведь проще сослаться на изменения в характере, нежели принимать особенности личности.       Присев на край кровати и поставив телефон на зарядку, юноша ещё раз попытался включить устройство. Получилось. Лучше бы не пытался. Как и ожидалось, на него тут же посыпалась гора уведомлений о пропущенных вызовах и непрочитанных сообщениях. Из всех имён отправителей чаще всего фигурировало "Арина". Арина, 21:13 Лёша, прости. Я не хотела отвечать так грубо. Давай поговорим? Арина, 21:32 Взял меня на игнор, да? Арина, 21:37 Я не умею выражать любовь, не забочусь, принципиальна, плачу чуть что, даже сейчас уже который час не могу успокоиться, жестокая к людям, поступаю так, как поступали со мною, жалуюсь, когда это не нужно, заваливаю людей просьбами, но не отвечаю тем же, шучу так, как ты попросил не шутить. Я ужасна, да? Арина, 22:48 Почему твой телефон отключен? Арина, 22:57 Я всё поняла. Я не нужна тебе. Ты тоже мне не нужен. Арина, 23:40 А, знаешь, вообще я никогда не любила тебя. Ты был минутным помутнением. Всё кончено. Арина, 23:41 *Вы заблокированы пользователем Арина*       В глазах плещется пустота, а по щекам парня побежало пару слезинок. Не потому что больно или обидно, потому что устал. Устал от постоянных разборок, давления и того, что всегда выставляют виноватым. Кто крайний? Конечно Алексей! Кто виновник всех неудач? Определённо Лёша! А когда его услышат? Когда появится хоть одна душа, которая смогла бы полюбить его чисто?       Нет, может быть это и играет юношеский максимализм, поэтому хочется чтобы как в фильмах? Романтика и всё такое, засыпать вдвоём и просыпаться в объятиях любимой или любимого. Мысли в голове сплетаются одна с другой, не давая думать адекватно. Они формируются в узлы, липнут и тянутся. Мерзко. Глупо. Одиноко. Вот так ощущается.       Вот так, погруженный в собственные мысли, Лёша не заметил, как прошло около сорока минут. На телефон приходит ещё одно сообщение. Неизвестный номер, 01:26 Добрался домой без происшествий? Никого больше не сбил? :)

Кирилл.

Неизвестный номер, 01:27 Спишь?       Ничего не хочется. Появляется непреодолимое желание переместиться обратно в сегодняшний вечер. Туда, где хорошо. Туда, где не одиноко. В голову приходит идея.

Алексей, 01:28 Давай сбежим?

***

      Макаров прямо в комнате надевает куртку потеплее, накидывает на плечи портфель и за малым не будит домочадцев, потому что внутри него что-то гремит. Он на цыпочках пробирается в коридор и, почти не дыша, обувает кроссовки. Затем аккуратно проворачивает замок и, открыв дверь, протискивается на лестничную клетку. Адреналин. Не то, чтобы ему не приходилось до этого уходить из дома среди ночи, просто сейчас особенно хочется сбежать и особенно не хочется быть обнаруженным за этим делом.       Парень открывает дверь подъезда и лицо обдаёт приятным морозным воздухом. Отходя всё дальше и дальше от дома навстречу Кириллу, Лёша понимает, что людей совершенно нет. Тень случайно пробежавшей мимо кошки в атмосфере отчуждённости выглядит как-то более грациозно, чем днём.       Вдруг он всё же замечает человека, стоящего на тротуаре возле того самого светофора, где сегодня произошло столкновение. Сердце почему-то пропускает удар. Остаются считанные пару десятков метров и Макаров уже бегом их преодолевает.       — Куда побежим? — заговорчески улыбается Кирилл, а у Лёши от этого выражения лица по всему телу волнами проходит спокойствие.       — Ночное время суток ещё не повод спать, — точно так же отвечает он, — идём.

***

      Железнодорожные пути, поросшие травой, темнота и местами ржавые вагоны. Двое молодых людей неспеша пробираются сквозь заброшенные постройки. Их шаги осторожны, потому что местами под ноги попадаются осколки битого стекла. На одном из некоторых зданий полуразрушенная надпись "Железно-држная стация", в которой почему-то недостаёт некоторых букв.       — А как у тебя с художественными способностями, Гитарист? — спустя пару минут молчания, с вызовом вдруг бросает Лёша, одна из бровей приподнимается, а на губах проступает дружелюбная ухмылка.       — Ты привел меня в это Богом забытое место, чтобы о рисовании поговорить? — недоуменно переспрашивает Кирилл, оглядываясь по сторонам, когда двое, наконец, остановились возле кирпичной стены.       — Лови, — резко, но не громко кричит Макаров и кидает что-то увесистое в сторону Гречкина.       Поначалу было трудно разглядеть. Этим "чем-то" оказывается аэрозольный баллончик с черной краской. Теперь всё встало на свои места. Сам по себе исчез вопрос "Что гремело на протяжении всей дороги в портфеле у Лёши?" и "Зачем мы сюда пришли?" Признаться, в голове у Гречкина пару раз даже всплывали мысли, которые появляются у беззащитных девушек, идущих по темному переулку.       — Да ты у нас Художник, оказывается? — восхищённо, даже немного по-детски распахивает глаза Кирилл, хлопая длинными густыми ресницами как какая-нибудь кукла.       — Есть немного, — утвердительно кивает юноша, складывая деловито руки, — приступим?       — А что рисовать-то будем?       — А что хочешь?       — Не знаю даже, дай подумать, — складывает губы трубочкой Гречкин и его лицо принимает максимально серьёзное выражение — всегда делает так, когда задумывается, — как насчёт... Гитары?       Без лишний слов, лишь утвердительно кивнув, как бы показав, что согласен, Макаров встряхивает баллончик с черной краской, открывает с характерным хлопком колпачок и проводит первую мягкую линию, вырисовывая корпус. Сразу за ней идут ещё две прямые, но немного тоньше— гриф.       В портфеле лежит ещё несколько баллончиков разных цветов, из них он выбирает красный и лёгкими, летящими движениями руки, закрашивает часть стены.       — Это место я нашёл сам, — невзначай говорит Художник, — когда избегал общения с бывшей девушкой.       Кирилл слушает и продолжает наблюдать, потому что понимает, что вот этот вот порыв сбежать был неспроста. Слушает и вслушивается. Иногда не хватает человека, который умел бы слышать, слушать и вслушиваться.       Разговаривать со стеной любой может, хочется чувствовать рядом живую душу.       — Давно расстались? — вот на рисунке появляются колки гитары, а оставшееся место внутри заливается белым цветом.       — Сегодня, — немного задумывается, — нет, вчера. В общем, вечером, перед тем, как с тобой встретились. Знаешь, я поэтому тебя и сбил.       — Мне жаль, — коротко отвечает парень.       — Ну и дурак, — насмешливо кидает другой, вызывая на лице первого недоумение, — не расстались бы, не разозлился бы, следовательно, не встретил бы тебя, — эти слова вызывают застенчивую улыбку у Кирилла, — знаешь, мы не так долго знакомы, чтобы я мог делать подобные суждения, но кто мне запретит, верно? У меня создаётся впечатление, что ты стоишь больше, чем кто-либо взятый. Ты комфортный. Глупо, да?       — Если бы я не считал так же, то не стоял бы здесь, рядом с тобой, — а а вот и очертания пламени появляются на кирпичной стене.       — Для неё я был каким-то не тем, неподходящим, — вдруг раздаётся еле-различимый хруст ветки.       — Лёша.. — тихонько окликает его Кирилл, но тот не обращает внимание.       — Постой, я знаю, что ты хочешь сказать. Может, сойдёмся ещё и прочее, верно? А я не хочу, мне надоело, просто осточертело всё это. В глотке сидят её претензии, — языки пламени окрашиваются в оранжевый.       Звук повторяется и становится будто ближе.       — Лёш... — всё ещё пытается окликнуть парень.       — Прости, что вот так вываливаю на тебя. Я знаю, что это, наверное, неправильно, — ноль внимания в ответ, а огонь посередине окрашивается более ярким цветом, — малознакомые люди друг для друга, всё-таки, но, знаешь, мне уже хочется поверить хоть кому-то...       Шаги. Чьи-то шаги.       — Художник! — не выдержав, чуть громче окрикивает его Кирилл, делает шаг вперёд и осторожно кладёт руку на плечо другу, заставляя того выйти, наконец, из собственных мыслей и вздрогнуть, обернувшись, — шаги, слышишь..?       Вдруг, на смену желанию высказаться, приходит и чувство самосохранения и Лёша прислушивается. Оба парня оборачиваются и видят в метрах двадцати от себя, среди нескольких деревьев, чью-то высокую тень.       — Уходим, — испуганно, но желая сохранить спокойствие быстро бросает Лёша и торопливо закидывает баллончики обратно в портфель. Не успевает застегнуть, как силуэт начинает приближаться.       В руках у человека сверкает что-то стальное, заставляя Кирилла округлить глаза донельзя. Он хватает Лёшу за руку.       — Бежим, блять, бежим! — кричит Гречкин, дёргая парня за рукав и толкает его вперёд себя.       Силуэт ускоряет шаг и становится отчётливо видно, что это рослый мужчина, в черной куртке. На голове капюшон, а в руках нож. Нож.       Паника. Испуг. Желание защитить и уберечь. Всё это — эмоции, переполняющие в данную секунду Кирилла.       Ребята бегут, несутся со всех ног по путям. Оборачиваются, а мужчина за ними. Страх. Страх за себя и друга — чувства, которые молодые люди разделили напополам.       Прыжок, ещё один и ещё. Вот и дорога, по которой они шли сюда, ещё не зная, чем всё обернётся. Такое наивное "Давай сбежим?" Лёша чувствует вину. Лёша хватает Кирилла за запястье и затаскивает во дворы. Они забегают в какой-то подъезд. Безопасность. Относительная, но безопасность.       Сердца колотятся как сумасшедшие. Хотя, какие ещё сердца могут быть у людей, решивших, что отправиться среди ночи в заброшенное место будет хорошей идеей? Ребята облегчённо садятся на ступеньки чуть ниже лестничного пролёта, одновременно сталкиваются взглядами и начинают смеяться. Синдром эмоционального потрясения.       — Спасибо, — чуть успокоившись говорит Лёша.       — И тебе, — отвечает Кирилл, ласково ероша и без того растрёпанные волосы на голове Макарова.