Просто человек

      Через несколько дней начались метели. Если до этого только начинавшийся снег превращался в морось, а подмороженная земля то и дело впитывала густой туман и обращалась кислой грязью, то теперь точно наступила зима. Сюэ Ян глазел в щель между ставнями на то, как снег заметает улицы и редкие прохожие протаптывают в увеличивающихся сугробах узкие тропы. У них было достаточно дров, еды и денег, чтобы несколько дней Сяо Синчэнь мог переждать непогоду и не рваться на охоту или заработок.       — А что ты делаешь, шушу? — снег вскоре наскучил Яну, и он сел рядом с Синчэнем за стол.       — Кое-что для тебя.       — И что это такое? Ты шьешь одежду? А почему она такая маленькая? — он потрогал пальцем кусок плотной ткани.       — Это для твоей руки.       — Для руки? Перчатка? Зачем она мне? Я не мерзну!       Ян растопырил пальцы и показал Синчэню свои ладони. На его левой руке остались едва заметные белесые шрамы, но благодаря стараниям Сяо Синчэня кисть полностью восстановила подвижность и не болела. Баошань Саньжэнь гордилась бы столь тонкой работой. Только короткий обрубок мизинца напоминал о том, что травма Сюэ Яна была достаточно тяжелой и не все удалось восстановить.       Сяо Синчэнь раскрыл свою ладонь, и Сюэ Ян положил маленькую ладошку на его.       — Я не могу вырастить тебе новый палец, но иногда достаточно и того, что другие просто не будут замечать твоей потери.       — Это как? — Сюэ Ян постучал по его руке кончиком обрубка.       — Увидишь.       — А можно мне помогать? — мальчишка извернулся, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Можешь подержать ткань вот здесь, пока я буду сшивать?       — Да я все могу, шушу! — он взялся пальцами за ткань, а Синчэнь за ножницы.       К вечеру перчатка была готова. Сяо Синчэню пришлось повозиться с заклинанием, он был не слишком-то хорош в этом деле. Недостаточно нанести символы на изнанку, нужно еще и аккуратно сплести их с нервными окончаниями в руке ребенка, да так, чтобы эффект сохранялся после снятия перчатки. Конечно, печать придется периодически обновлять хотя бы потому, что рука будет расти, но для начала нужно было ее хотя бы испробовать.       Он закрепил перчатку тонкими ремешками на руке Яна, чтобы она точно не соскочила, закончил последние штрихи. Мальчишка с интересом рассматривал свой новый, пусть и не совсем настоящий, палец из прочной ткани — только каркас, выстланный заклинанием, зато со стороны не отличишь.       — Попробуй согнуть все пальцы сразу.       Мизинец, как и остальные, послушно согнулся, как родной. Сюэ Ян потрогал его другой рукой и с восхищением посмотрел на Сяо Синчэня.       — Кажется, будто настоящий палец внутри! Даже теплый и твердый, а не тряпичный! И двигается! — он снова начал сжимать и разжимать пальцы, подвигал мизинцем отдельно, оттопырил его от остальных, показал с улыбкой взрослому.       — Он будет слушаться тебя, как обычный палец, только старайся не повредить перчатку. Если внутренний слой пострадает — заклятье, вшитое в изнанку, разрушится. Придется восстанавливать.       — А драться можно? — Сюэ Ян со смехом вытянул кулак вверх.       — Я бы предпочел, чтобы ты без нужды не лез в драку.       — А если будет нужда?       — Если будет нужда, то у тебя не будет выбора, А-Ян.       — А погулять сходить можно? — он скатился с колен Сяо Синчэня.       — Если хочешь превратиться в сугроб, то иди, — Синчэнь усмехнулся, убирая со стола обрезки ткани и нитки.       — Ага! — Ян натянул ботинки, накидку и умчался прочь.       И вернулся только пару часов спустя, весь в снегу, промокший насквозь, но абсолютно довольный. Пришлось срочно сажать его в бочку с горячей водой, чтобы он не заболел, и слушать о том, что не только Ян решил носиться по первым сугробам. Местные дети тоже высыпали на улицу, не обращая внимания на метель, устроили возню в снегу, пока не вернулись по домам в таком же ужасном виде, как и Ян.       Распаренный и закутанный в теплое одеяло, он остался лежать на постели у Сяо Синчэня под боком, пока взрослый читал книгу. Синчэнь с удивлением обнаружил несколько собраний художественных текстов в доме, а Синь Фа сказал, что его матушка была грамотной женщиной. Читать в постели было некрасиво, но Сюэ Ян не желал отлипать, а сидеть у стола на сквозняке было не лучшим решением. Потому они были здесь.       За окном быстро стемнело, завывал ветер, бросая снежную крупу в ставни, но в доме с горящим очагом было тепло.       Им с Сюэ Яном однажды пришлось побывать в центре снежной бури в горах.       Синчэнь опустил книгу на грудь и прикрыл глаза. Глупо, но в прошлый раз, в горной пещере у небольшого костра, тоже было уютно…       

***

             Они долго шли по следу водной твари вдоль реки. Там, где нельзя было идти, летели на Шуанхуа у самой земли. Сюэ Ян держал Сяо Синчэня за руку, направляя их движение. От реки поднимался холодный пар, было морозно. Они выследили водяного змея в том месте, где река ширилась, образуя заводь. Туда-то тварь и утягивала своих жертв: кого не сжирала сразу — оставляла про запас в логове.       — Сейчас змея должна быть в спячке, а она охотится. Очевидно, ее согнали с насиженного места выше по течению, — сделал вывод Синчэнь.       — Просто прикончим ее, даочжан. Я уже проголодался, столько часов за ней идем.       — Нужно ее выманить.       — Уже!       В воздухе разлился запах теплой крови прежде, чем Синчэнь успел удержать Сюэ Яна от глупости.       Взбешенная змея, учуявшая «раненую» жертву, молниеносно выскочила из воды. Клыкастая пасть клацнула неподалеку от Яна — тот со смехом отскочил в сторону, уворачиваясь. Тварь была большой и свирепой, но медлительной. Зимняя стужа сковывала ее движения, она не могла в полную силу бороться с двумя заклинателями. Топить и пожирать местных рыбаков да тех, кто сплавлялся по реке, было куда проще. Бой был яростным, но коротким. Синчэнь отсек ей голову, и тело с громким плеском рухнуло в воду.       Ян спрыгнул на берег:       — Недолго ж сопротивлялась, мерзкая ско…       Раздался хруст, Ян вскрикнул и послышался плеск. Синчэнь рванулся вперед, но поймал пальцами лишь холодный воздух. Что-то просвистело у самого уха среди холодных брызг, а потом раздалась ругань.       — Хватайся за руку, я подниму нас обоих на мече.       Он встал на лезвие, держа меч у самой воды, и наклонился, протягивая руку. Проклиная змею, которая своим плеском и агонией подломила лед у берега, Ян схватился за его ладонь и подтянулся.       — Возьми мою накидку, иначе совсем околеешь, — Синчэнь попытался стянуть с себя теплый плащ, но Сюэ Ян со смехом и бранью отказался.       — Не помру. Давай уже домой, скорее с голоду кого-нибудь искусаю.       — Ну, как знаешь.       Они пролетели не так уж далеко, Ян держался за его локоть, чтобы не свалиться с меча, едва не стуча зубами от холода. На ледяном ветру в мокрой одежде лететь то еще удовольствие. Поднялся ветер, бросая в лицо колючий снег, и стало прохладно даже Синчэню. Лавируя между гор, где дуло еще сильнее, они приняли решение остановиться.       — Переждем снегопад, потом отправимся дальше. Ты весь промок.       Пещера была небольшой, но сухой. Стуча зубами, Сюэ Ян нарубил мечом веток с ближайшего куста и притащил охапку в пещеру, Синчэнь тут же развел огонь. Сюэ Ян сбросил накидку, отяжелевшую от воды и окостеневшую на ветру.       — Эй, даочжан, хочешь плащ-палатку? Она даже без подпорок может стоять, — судя по хрустящему звуку, он поставил свою промерзшую накидку вертикально.       — Садись рядом, моего плаща хватит на двоих, — Синчэнь устроился у камней и отвел руку в сторону, предлагая Сюэ Яну сесть рядом и накрыться частью его одежд.       — Даочжан Синчэнь, а не боишься, что слухи пойдут? — Сюэ Ян явно трясся от холода, но продолжал шутить, все еще таскаясь вокруг костра и подкидывая в него сырые ветки и сучки, которые горели только благодаря заклинанию Синчэня.       — Слухи? Мы в глухой пещере в горах, разве тут есть кто-то еще, кроме нас? Я бы хотел, чтобы ты вернулся домой живым: твое золотое ядро недостаточно сильное, чтобы согреть тебя в мокрой одежде.       Иногда ему казалось, что упоминание слабого золотого ядра обижает Сюэ Яна, но он также знал, что его друг достаточно благоразумен, чтобы принять верное решение для выживания. Ян сделал еще несколько кругов, Синчэнь потряс кистью, все еще отведенной от тела, и тот наконец опустился рядом. Ближе, чем обычно, ближе, чем позволительно по этикету сидеть рядом двум взрослым мужчинам. Он перехватил край накидки, натягивая его на себя, и Синчэнь опустил руку, чтобы не мешать. Ощущения были не самыми приятными: к его боку, плечу и бедру прижалась трясущаяся глыба льда. От Яна пахло морозом и речной водой.       — У меня даже волосы покрылись льдом, — послышался тихий хруст, с которым он сжал в руке прядь волос.       — Сейчас оттают, лучше их не трогай.       В ответ раздалось еще больше хруста: Ян явно перещупал пальцами все пряди, до которых смог дотянуться, отколупывая лед, потом задул на свои отмерзшие пальцы. Синчэнь вздохнул и притянул его к себе за плечи еще ближе, чтобы он прекратил загонять под накидку холод своей возней. На какое-то время тот притих, спрятав ладони под мышки и позволяя себя обнимать, потом снова заерзал, пытаясь извернуться.       — Что ты делаешь?       — Спина чешется. Какая-то соринка в бок колет.       Синчэнь терпеливо вздохнул, хотел убрать руку, но Сюэ Ян вдруг замер и сам прижался плотнее.       — Как ты научился с помощью золотого ядра не замерзать на таком морозе?       — На самом деле, это не так уж сложно. Одна из основ, которым учили нас в храме. Преобразование духовной энергии, уменьшение теплоотдачи с поверхности кожи. Научиться не трудно, проблема лишь в запасах энергии. От того насколько крепко твое ядро, зависит, как долго ты сможешь продержаться и при какой температуре. Ты тоже владеешь этим в некоторой степени, просто не обращаешь внимания. Можно контролировать температуру тела более осознанно, но я бы советовал быть внимательным к своим ресурсам.       — Не держи меня за слабака, даочжан, — Сюэ Ян усмехнулся, его лицо было совсем рядом, теплое дыхание касалось щеки Сяо Синчэня. — Я очень живучий, а знания вообще впитываю как губка. Потренируй меня в следующий раз?       Сяо Синчэнь улыбнулся. Ему нравилось, что Сюэ Ян всегда был открыт для чего-то нового, усердно учился всему, что готов был предложить ему даочжан.       — Как скажешь, хорошо.       Они пригрелись у костра в сухой пещере. Накидка, которую Сюэ Ян старательно ставил стойком на промерзший подол, все-таки оттаяла и упала, но, кажется, теперь ему было лень вставать, чтобы поднять ее. Он больше не дрожал, зато ханьфу на боку Синчэня промокло.       — Надо было отрезать шматок от змеи и поджарить, сейчас не сидели бы голодными.       — Она ядовитая. Не думаю, что есть ее было бы безопасно.       Сюэ Ян усмехнулся.       — Ты просто не знаешь, что способен переварить мой желудок. Уверен, змеиное мясо было бы не хуже тухлятины с помойки, которую я ел в детстве. Однажды это был червивый кусок мяса, потому что больше ничего добыть не удалось, а если бы я еще три дня искал хоть что-нибудь, то, наверное, откусил бы шматок от какого-нибудь прохожего, вцепившись ему в ногу.       Каждый раз, когда Сюэ Ян вспоминал о своих детских бедах, Сяо Синчэнь думал о том, как сильно повезло ему самому, что его так быстро с улиц подобрала госпожа Баошань. Если бы не она, судьба Синчэня сложилась ничуть не лучше, чем у его нынешнего товарища. И разве зависело тут хоть что-то от их личных усилий на тот момент? Всего лишь удача. Синчэню повезло, а Сюэ Яну — нет. Это вынуждало чувствовать себя немного виноватым, хотя и не понятно за что. Он никогда не знал, что сказать на эти истории Яна, кроме, разве что:       — Если ты настолько голодный, можешь достать у меня из рукава конфеты.       Он приподнял свободную руку, предлагая Яну самому вытащить то, что он хочет.       — Даочжан, ты что, их все время с собой таскаешь? — в голосе Яна звучало удивление и усмешка.       — Никогда не угадаешь, что может пригодиться. На твоем месте я не стал бы есть сладкое, только аппетит разыграется. Но если вкус конфет заставит забыть тебя о вкусе тухлого мяса, думаю, никому хуже не будет, — он улыбнулся, поднимая руку чуть выше.       Как обычно кольнуло сожаление: жаль, что он не мог видеть лица собеседника. Сюэ Ян смотрел на него какое-то время, а потом его холодная рука скользнула по ладони Синчэня, коснулась запястья, предплечья и углубилась дальше в рукав. Было зябко и щекотно, но Ян быстро выцепил то, что искал, прекрасно отличая на ощупь любимые конфеты от всего прочего.       — Что может быть лучше конфет? — это явно подняло ему настроение больше, чем все остальное.       Он съехал ниже, сгибая ноги в коленях, и буквально притерся к его груди спиной. Рука даочжана теперь нерешительно обхватывала его грудь по диагонали. Сюэ Ян как ни в чем не бывало принялся разворачивать конфеты.       — Хочешь одну? — его губ почти коснулась развернутая сладость, но Синчэнь чуть отстранился.       — Нет, спасибо, я не ем.       — Много упускаешь.       Послышалось шипение, Ян бросил обертки в костер, набив рот сразу всеми сладостями, которые достал. Он снова спрятал руки под мышками и совершенно бесстыже пристроил голову на плече у Синчэня. И этот человек говорил что-то о слухах, а сам буквально на нем развалился!       Они снова затихли, Ян с набитым ртом, Сяо Синчэнь в собственных раздумьях. Когда закончится метель, они доберутся до дома на Шуанхуа довольно быстро. Главное было согреться и подсохнуть. Он нарисовал в воздухе несколько знаков и направил их на мокрый комок на полу. Накидка взлетела и застыла над костром.       — Главное, не усни, даочжан, иначе она свалится в огонь и мы задохнемся от копоти.       — Не беспокойся. Мы убили столько монстров в округе города И, я не позволю нам умереть от твоей накидки.       Сюэ Ян вдруг расхохотался.       — А ты тоже умеешь шутить, даочжан!       — Я не безнадежен, — Синчэнь улыбнулся, чувствуя, как чужие мокрые волосы касаются его подбородка.       — А я, пожалуй, вздремну часок. Метель, кажется, не собирается прекращаться в ближайшее время.       Синчэнь тоже съехал чуть ниже по камню, к которому прислонялся спиной, и теперь они оба полулежали, завернутые в одну теплую накидку. Дыхание Сюэ Яна вскоре стало поверхностным и ровным, под ладонью Синчэня его грудная клетка размеренно поднималась и опускалась, спокойно стучало ничем не взволнованное сердце. Это убаюкивало лучше песни ветра и треска костра: чужой пульс, тепло согревшегося тела, запах мокрых волос. Сяо Синчэнь буквально остановил себя от того, чтобы не уткнуться носом в растрепанный затылок. Ограничился тем, что слегка прижался горячей щекой, охлаждая жар, приливший к лицу.       Он, кажется, отключился, потому что в следующее мгновение обнаружил себя лежащим на спине. Его бедра оказались придавлены чужим весом, Ян навалился сверху, крепко стискивая его запястья.       — Сюэ Ян, что ты делаешь?!       В слепой темноте Синчэню не было видно лица Сюэ Яна, но он чувствовал, как тот склоняется над ним. Их частое дыхание смешалось. С тихим шорохом чужие волосы скользнули по плечам и лицу даочжана. Холодный нос Яна ткнулся Синчэню в щеку: он напомнил Синчэню волка, который обнюхивает свою добычу, прежде чем откусить от нее кусок. Любовно, с нежностью, вызывающей у Синчэня внутреннюю дрожь, от которой сердце стучало как шальное.       К его горящей щеке Ян прижался своей — холодной, — приоткрытые губы скользнули по уху вместе с шепотом:       — Даочжан…       — Сюэ Ян, что ты творишь?! — Синчэнь безуспешно попытался выдернуть руки, но хватка чужих пальцев была прочной, ногами Сюэ Ян сжал его бедра, не давая вырваться.       Губы, растянутые в улыбке, мазнули по щеке, нос коснулся уголка рта, лоб — подбородка, острые клыки задели линию челюсти. Не поцелуи, не укусы — Сюэ Ян терся об него лицом, словно напрашиваясь на ласку. Его кожа все еще была ледяной, будто он так и не согрелся под накидкой, смех казался хриплым, словно он долго кричал или простудился.       — Посмотри на меня… Посмотри… Я тебе не вру… — он шептал как в бреду, не реагируя ни на слова Синчэня, ни на его попытки вырваться. — Я хочу, чтобы ты увидел мое лицо…       «Увидел лицо?..»       Сяо Синчэнь хотел попросить его в таком случае разжать пальцы, когда его, словно молнией, прошибло воспоминание: постойте-ка! Ведь теперь, в новом теле, он мог видеть!       Прикосновения к лицу пропали, Сяо Синчэнь распахнул глаза. Сюэ Ян возвышался над ним, глядя на прижатого к постели даочжана с безумной улыбкой и сверкающими глазами. Он выглядел еще более невменяемым, чем в прошлый раз, когда Сяо Синчэнь мог видеть его собственными глазами: бледный, с полосами крови на щеке, с растрепанными волосами, свисающими по обе стороны от его лица — он посмеивался как больной.       — Сюэ Ян, что ты задумал? Слезь с меня и отпусти сейчас же!       Ян резко рванулся вниз, прижимая указательный палец к губам Синчэня.       — Ни за что! Ха-ха! Я ни за что тебя не отпущу, Сяо Синчэнь! Неужели ты думал, что сможешь от меня уйти, а? Думал, что сможешь сбежать? Ха-ха-ха! — в его сиплом голосе прорывались истеричные нотки.        — Я не собирался сбегать. Мы можем поговорить, сидя друг напротив друга, а не вот так? — Синчэнь подергал руками и вдруг понял, что это не Ян держит его.       Он повернул голову и обнаружил, что его запястья ничем не скованы. Невидимые печати?       Ян склонился почти к самому его лицу. В его черных глазах Сяо Синчэнь видел свое отражение: свое настоящее лицо с собственными глазами. Как такое могло быть?! В голове все смешалось в какую-то кашу.       — Как «так»? Не нравится, что я сижу сверху? Хах, — руки Сюэ Яна с силой прошлись по его груди, не то оглаживая, не то пытаясь расцарапать; одна ладонь скользнула за пазуху, касаясь холодом горячей кожи. — Стоит мне слезть, и ты сбежишь! Я не согласен!       — Ты окончательно спятил! Я хочу тебе помочь!       — Помочь? Мне? — Сюэ Ян вдруг рассмеялся во все горло, из его глаз и носа потекла кровь, заливая лицо тонкими красными струйками. Улыбка вдруг пропала, рот перекосило от злости, руки сомкнулись у Синчэня на горле: — Ты хочешь свалить к своему дружку Цзычэню и бросить меня тут одного! И не говори, что я не прав!       Сяо Синчэнь без всякого толку дергался, пытаясь избавиться от ледяной грубой хватки на горле. Ян душил его без шуток, по-настоящему, пережимая сосуды и перекрывая дыхание, отчего перед глазами начали сверкать звезды и плясать красные круги. Ян то смеялся, улыбаясь, то сверкал глазами от бешенства, скаля клыки. Кровь с его лица капала Сяо Синчэню на лицо, попадала в рот, заливала красным глаза.       — Сюэ… Ян… — он безуспешно пытался сказать хоть что-то, но из сжатого горла вышло только имя.       — Если ты сейчас же не встанешь, я заставлю твоего дружка Сун Ланя убивать людей! — Ян кричал, впиваясь когтями в его шею. — Я убью слепышку А-Цин и брошу ее труп на пустыре, чтобы даже псы растерзали ее тело на клочки! — Его образ мелькал, появляясь то над Синчэнем, то сбоку, то на фоне черных гнилых балок похоронного дома, то в свете камина, кровь то появлялась, то пропадала, сбивая с толку. Сюэ Ян смеялся и плакал одновременно, пытаясь задушить его: — Если ты меня бросишь, я убью в этом городе всех до последней собаки! Сяо Синчэнь!!!       И когда казалось, что смерть уже неминуема, Синчэнь вдруг резко сел, до боли втягивая в легкие воздух, буквально хватая его ртом. Скованность пропала, больше никто и ничто не держало его за руки и ноги.       — Шушу? — детский голос, раздавшийся откуда-то из-под одеяла, заставил Сяо Синчэня шарахнуться в сторону.       Он едва не рухнул с кровати, вовремя опомнившись. Всего лишь маленький Ян, всего лишь кошмар. Он в доме, в городе И, уснул с книгой в руках. И только…       — Ты чего? — Ян сонно щурился; он только что выбрался из-под одеяла, куда по привычке залез с головой.       — Н… ничего. Все нормально. Просто приснился кошмар, — Сяо Синчэнь заставил себя улыбнуться мальчишке, с ужасом слыша свой хриплый голос со стороны.       В горле давило и драло, он без всякого толку растирал шею, пытаясь стереть с кожи следы невидимых рук.       Ян хмуро посмотрел на него, но, решив, что не случилось ничего дурного, вернулся под одеяло и притих. Синчэнь выбрался из кровати, подошел к кадке с водой и жадно выпил несколько кружек, проглатывая сухость и боль.       В последнее время у него не было кошмаров, кроме того, что возникал на границе яви и сна, в котором Ян каждый раз кричал одни и те же угрозы. Синчэнь думал об этом не единожды и пришел к выводу, что это последнее воспоминание его души в настоящем теле. Видимо, Ян попытался обратить его в лютого мертвеца, но потерпел неудачу, ведь душа даочжана была разбита. Впав в отчаяние, он начал без всякого смысла угрожать трупу Сяо Синчэня, но едва ли достиг хоть какого-то успеха. Раз уж Синчэнь был тут.       Он подошел к умывальнику, ополоснул лицо, чтобы смыть остатки кошмара, и замер, уставившись в зеркало. На его шее чернели синяки, оставшиеся от чужих пальцев…