Просто человек

      — Злой дух пытался тебя задушить? — маленький Ян с интересом рассматривал его синяки, впрочем, без особого восторга.       — Так просто он бы со мной не справился, не переживай.       Какое-то время мальчишка еще смотрел на него, а потом вернулся к своей плошке риса. Пришлось придумать объяснение для ребенка, но на самом деле Синчэнь понятия не имел, что случилось. Он внимательно обыскал дом, расставил ловушки для духа, который мог бы ему напакостить, напав ночью, попробовал использовать поисковое заклинание, но ничего так и не обнаружил. Дом был чист, да и никакой призрак не мог бы сюда проникнуть. Ведь первое, что сделал Синчэнь, когда они сюда прибыли — проверил помещение и установил защитные барьеры от нечисти, хотя бы для того, чтобы маленький Ян, остающийся дома один, был в безопасности.       А что, если?.. В голову на секунду забрела безумная идея, в которой маленький Ян пытается задушить его во сне, но была тут же отброшена. Глупости. Детские пальцы не оставили бы на шее таких болезненных грубых следов, да и Яну это ни к чему. На всякий случай даочжан проверил его на одержимость, но, конечно же, ничего не нашел.       «Может, я сам схватил себя за горло, пытаясь во сне отцепить руки Яна?..»       Сон был таким реалистичным, и эта версия осталась единственной из возможных.              Дни сменялись днями, и ничего подобного больше не повторялось. Синяки сошли, в ловушку для духов так никто и не попался. Ничего необычного, кроме привычных криков Сюэ Яна при засыпании, Синчэнь больше не видел и не слышал.       После метелей ударили морозы, а потом стало теплее. Сяо Синчэнь снова вышел на охоту, но больше не оставлял Яна ночевать одного.       — Побудешь у Синь Фа, пока я буду охотиться. Не хочу, чтобы ты оставался без присмотра.       — Но я не хочу к господину Синь! Можно я пойду с тобой?       — А-Ян, нам нужны деньги, а не неприятности. Я приду к тебе сразу же, как только закончу, ладно?       — Я не буду спать и буду тебя ждать, — Сюэ Ян выглядел не слишком довольным, но согласился.       Кажется, морозить нос в лесу ему не очень хотелось, поэтому уговорить его остаться дома было проще.       Охота выдалась крайне удачной. К городу И приблудилась пятихвостая лисица. Если бы она утащила лишь несколько кур да коз, Синчэнь не стал бы на нее охотиться, но она задрала ребенка, вышедшего поздно вечером на улицу, а потом старуху, пришедшую в лес за валежником. На третью ночь напала на молодого мужчину, но тот сумел отбиться: благодаря ему-то Синчэнь и знал, против кого идет. Видимо, попробовав сладкой человеческой крови, уже не смогла остановиться. Ничего, Синчэнь положил этому конец.       Помимо выручки от горожан, обещавших ему оплату за избавление от лисицы, он смог получить кое-что еще. Не убей она перед этим пару человек, Синчэнь забрал бы ее сердце и легкие для приготовления лекарств, но, увы, отведав людской плоти — она лишила свои органы целебных свойств. Однако Сяо Синчэню сегодня нужно было не это и даже не ее хвосты, которые, по мнению простых людей, приносили удачу и отгоняли злых духов.       Аккуратным движением лезвия он рассек мертвой лисице спину и достал ее позвоночник, с хрустом отделив его от ребер и других костей. Развел кострище и сжег тело, позволив праху развеяться по ветру, а позвоночник вымыл в студеном ручье от крови и остатков плоти, аккуратно убрал в сумку и унес с собой. Найти лисьи рубины было большой удачей, которая улыбалась далеко не каждому.       Синчэню повезло. Утром Сюэ Ян застал его за разделыванием лисьих позвонков.       — Ух ты! Что это такое?       — Кости лисы. Позвонки, если точнее.       Сяо Синчэнь улыбнулся, пододвинул стул, чтобы Ян мог забраться и рассмотреть то, что разложено на столе. Почти в каждом позвонке этой лисицы нашелся маленький красный рубин. Конечно, это были не настоящие драгоценные камни — их пользу могли оценить только заклинатели.       — А зачем ты их ломаешь? — Сюэ Ян взял один позвонок, повертел в руке, потрогал пальцами выступающие отростки.       — Достаю вот это, — Синчэнь показал ему лежащие в миске красные камушки, и Сюэ Ян забыл о позвонках.       — Вот это да! Какие красивые! — глаза у него горели. Он взял один, посмотрел сквозь него на свет. — Просвечиваются! Шушу, а они дорогие? А для чего они нужны? А как они оказались в лисе?       — Эта лиса в свое время хорошо питалась мелкой нечистью. Поглощая не только их плоть, но и души, она накопила много духовных сил в своем теле, которые сосредотачиваются в таких рубинах в позвоночнике.       — Это вроде золотого ядра у заклинателей?       — Да, вроде того. Не многие лисы так успешны. У некоторых вовсе нет рубинов, потому что они не охотились на нечисть. А бывают сильные и старые лисы, у которых рубины большие и в каждом позвонке.       — А эта лиса какая? — Сюэ Ян проследил за тем, как Синчэнь аккуратно раскалывает очередной позвонок и достает оттуда рубин.       — Эта лиса не такая уж старая, но нечисти в местных лесах наелась вдоволь. Из таких рубинов выходят очень хорошие талисманы, печати на них держатся многие годы, бывает, даже дольше, чем живет сам заклинатель.       — Ты наделаешь талисманов?       — Нужно будет сначала обработать, а потом — да. Часть продам, часть оставлю, а из самого лучшего сделаю кое-что, — он улыбнулся Сюэ Яну, тот улыбнулся в ответ.       — Что сделаешь?       — Потом увидишь.       — Ну, шушу! Скажи что! Ну, скажи!       — Придется подождать….       Несколько маленьких позвонков он оставил нетронутыми, в них едва ли могли быть рубины, и Синчэнь отдал их Сюэ Яну для игры. Тот унес на улицу показать мальчишкам. С его слов вечером, все обзавидовались и едва не передрались: таких сокровищ ни у кого не было.       Через несколько дней упорной работы Сяо Синчэнь был доволен результатом. Он продел в отверстие на отшлифованном рубине прочный шнурок из заговоренного конского волоса и крашеной черной кожи и показал результат Сюэ Яну.       — Украшение? — Ян потрогал его пальцем, с восхищением глядя на то, как пляшут в красном камне отблески огня. — Подаришь его кому-нибудь?       — Да. Тебе, — Синчэнь улыбнулся. — Помнишь, ты боялся, что потеряешься, как тогда, в Куйчжоу? Я пообещал что-нибудь придумать и придумал.       Он надел камень ему на шею, тот красной каплей опустился на бледную кожу. Сюэ Ян опустил голову, затеребил рубин пальцами, ощупывая его идеально гладкие бока.       — Я вспомнил, что в одном старом трактате в храме моей наставницы читал про заклинание кровного поиска. Если человек хотел бы найти своего кровного родственника, например, сына или брата, он мог использовать это заклинание, и оно указало бы ему путь. Тот, кто его придумал, правда, не довел свои разработки до конца. Заклинание работало на небольшом расстоянии и потому являлось довольно бесполезным. Разве что вы с братом играете в прятки, а ты хочешь сжульничать. Оно не пользовалось популярностью и, видимо, было вскоре забыто. Я немного усовершенствовал его. Мы с тобой не родственники, и я не мог использовать в качестве основы кровь, — Синчэнь прервался на вздох, думая о том, что это тело даже не принадлежит ему, а значит, о кровном заклинании речи и вовсе быть не могло. — Я использовал печать души. Она не столь требовательна к расстоянию между людьми, куда надежнее и крепче. Если ты потеряешься, я всегда буду знать, куда идти, чтобы отыскать тебя.       — Даже если меня увезут далеко-далеко? — Сюэ Ян поднял на него взгляд, чуть склонил голову к плечу.       — Не хотелось бы проверять на практике, но думаю, даже если тебя увезут на край света, я смогу до тебя добраться.       — А я его не потеряю?       — Шнурок тоже запечатан: никто не снимет подвеску с тебя, и он не порвется. Если только ты сам решишь снять, но тогда… я не смогу тебя найти.       Сюэ Ян подошел к Синчэню ближе, поднялся на цыпочки и вытянул руки, тот наклонился, позволяя обнять себя за шею и обнимая ребенка в ответ. Горячие губы ткнулись ему в ухо:       — Тогда я не сниму ее никогда-никогда, чтобы ты всегда мог меня найти. Даже если я умру, все равно хочу, чтобы ты меня нашел, Сюн-шу!       — Надеюсь, что причин для использования этого амулета у нас все-таки не будет.       Он отстранился, убрал растрепавшиеся волосы Сюэ Яна ему за уши, тот улыбался в ответ.       А когда тем вечером Сяо Синчэнь ложился спать, в полусне его вдруг кольнула смутная тревога, от которой он распахнул глаза и напряженно уставился в потолок. Повернул голову, посмотрел на маленького Яна, обнимающего его руку. Рубин на тонкой детской шее тускло поблескивал в отсвете камина.       Мираж или настоящее воспоминание? Сложно было сказать точно: их первая стычка с Сюэ Яном была довольно сумбурной. Сяо Синчэню и смотреть-то на него было тошно, не то что рассматривать. И теперь ему казалось… или это просто игра воображения? Был ли на Сюэ Яне рубиновый кулон в их встречу или нет?       Четкого ответа в памяти не было. Синчэнь больше смотрел в сверкающие насмешкой и злостью черные глаза, на красную царапину на щеке, на талисманы и веревки, которыми они сдерживали ту бешеную тварь, которую даочжаны и человеком называть в тот момент не хотели. Может быть, у него было какое-то украшение, а может, Сяо Синчэню только казалось, и не было никакой возможности проверить собственную память.       И если только допустить… Если только подумать о том, что кулон у Сюэ Яна был…       «Откуда он мог взяться на шее Яна, если я сделал его своими руками только сегодня, случайно добыв камень из позвоночника лисицы, убитой в округе города И?..»              Амулеты, созданные из лисьих рубинов, стоили довольно дорого. На вырученные за них деньги Сяо Синчэнь и Сюэ Ян могли безбедно жить пару месяцев. И хотя Синчэнь не собирался останавливать охоту и принимать простые заказы от местных на талисманы, помощь с духами и уничтожение нечисти, он, тем не менее, решил, что деньги про запас им не помешают. Естественно, купить такие амулеты могли только состоятельные люди или заклинатели — ни тех, ни других в городе И не было, а потому через несколько дней они с Яном уехали с одной из повозок до ближайшего крупного города. На полученные деньги обновили одежду, купили новые теплые сапоги для Сюэ Яна, чья нога за несколько месяцев умудрилась вырасти, и ботинки, купленные еще в Куйчжоу, оказались малы.       — Ты подрос, А-Ян, уже и штаны стали коротковаты, — услышав слова Сяо Синчэня, тот раздулся от гордости, будто это была его личная заслуга.       Об этом он рассказал и портному, и слуге в чайной лавке, и уборщице на постоялом дворе, всем демонстрируя свои короткие штаны и маленькие сапоги.       — Пошли, еще не весь город знает, что ты подрос.       — Думаешь, я скоро дорасту до тебя? — откусывая от горячего мясного пирожка, купленного на базаре, он продолжал болтать.       — Думаю, ты не успеешь оглянуться, как вырастешь.       — Я буду выше тебя, это точно, — он был абсолютно уверен в своих словах.       Сяо Синчэнь решил не огорчать его заранее, к тому же Ян бы все равно не согласился. Не рискуя оставлять мальчишку в большом городе в одиночестве, Синчэнь весь день протаскал его за собой. Стоять на базаре не было смысла, он обратился в местный заклинательский клан и продал три рубина, еще один купил у него местный богатый господин, с оставшимися пятью пришлось обратиться к перекупщику. Тот долго спорил, пытаясь сбить цену, но Синчэнь на этот раз решил твердо стоять на своем.       — Шушу, пошли уже, надоел этот старый хрыч. Зажал свои монеты и не хочет платить!       — Молодой человек! Да ты просто невоспитанный маленький… — перекупщик пожевал губу и решил не высказывать все, что думал о наглости Яна, посмотрев в суровое лицо заклинателя в белых одеждах.       Синчэнь уже думал согласиться с Сюэ Яном, когда перекупщик понял, что богатство утекает из-под пальцев.       — Ладно-ладно! Дам сколько просите!       «Наверняка накрутит теперь цену так, что не продать… Амулеты, конечно, хороши, но не настолько, чтобы платить за них втридорога».       Впрочем, Синчэню до этого уже не было дела. Его кошель, спрятанный за пазухой, отяжелел, и они наконец вернулись на постоялый двор.       Все путешествие заняло пять дней. Они больше были в пути, чем занимались продажей. И город толком поглядеть не успели, поспешили обратно, чтобы вернуться до того, как опять начнутся метели и дорога станет непроезжей. Их подбросили до соседнего поселка, но оставшийся путь снова пришлось идти пешком. Буря настигла их на полпути, замело так, что шагать стало невозможно.       Отплевываясь от снега и увязая в сугробах по колено, Ян начал ругаться хуже базарного пьяницы. От детской брани у Синчэня начали вянуть уши. Он поднял мальчишку на руки, закутал в свой плащ и пошел сам: так было проще и быстрее. И тише. Замотанный и прижатый к груди Ян сидел на руках молча.       Притащились они только к полуночи, а на следующий день Синчэнь проснулся от того, что ему на ухо оглушительно кашляли. Сюэ Ян был горячим и красным, кашлял и хрипел, отказался есть и весь день то и дело начинал хныкать, как маленький.       «Он и есть маленький, ты же сам ему все время про это напоминаешь…» — сказал себе Сяо Синчэнь, вздыхая и пихая в рот ребенку ложку с лекарством.       Обычная простуда, которая пройдет через пару дней. Это не заклинательские хвори, тяжелые раны или проклятья. Хорошо, что у местного травника он купил засушенные запасы трав и приготовил из них несколько настоев, пригодных для таких ситуаций.       — Фу, ну и гадость! Дай мне конфету, шушу! Или я умру прямо сейчас! — Ян скривился, не то в самом деле, не то для вида хлопая мокрыми глазами.       — Суп и лапшу ты не стал, а конфеты готов есть хоть мешками, — он развернул обертку и поднес конфету ему ко рту, Ян тут же укусил сладкую мякоть и утянул ее в рот, довольно зажевал.       — У тебя нет мешка конфет, а если бы был, я бы его, конечно, тоже съел, — проглотив сладости, он тут же снова скривился и заныл: — шушу, полежи со мной, а то я умру!       — А-Ян, у меня еще есть дела. Доделаю и полежу, — он погладил его по голове, но мальчишка страдальчески заунывно завыл и продолжал бы вытье, но прервался на кашель.       — Полежи спокойно, а лучше поспи и выздоровеешь быстрее. Завывания тебе никак не помогут.       — Кхе-кхе! Шушу! Ну, посиди со мной хотя бы! Вот я умру, и делай свои дела, сколько хочешь!       Сяо Синчэнь рассмеялся, но Сюэ Ян был серьезен и обиделся на его смех. Отвернулся к стене и зло засопел в подушку.       — Ладно-ладно, я полежу с тобой, если обещаешь, что закроешь глаза и попытаешься уснуть.       — Хорошо.       И половина курительной палочки сгореть не успела, как Ян, разлегшийся прямо на взрослом, видимо, чтобы Сяо Синчэнь не решил незаметно сбежать, уснул. Синчэнь аккуратно переложил его на кровать себе под бок, хотел встать, но почему-то остался. Из дел у него была только отрисовка талисманов, которые просила соседка; ждал заказ на мешочек для трав с защитными печатями, маленькая баночка с готовой мазью, которую нужно было только отнести, и пара недоделанных деревянных амулетов. Работы на два часа, можно было сделать ее и позже. Ничего срочного.       Он опустился обратно на подушку, обнял маленького Яна за плечи и прикрыл глаза. Воспоминание, принесенное вьюжной ночью, снова рвалось в сознание. Их приключения не закончились в той пещере с окончанием метели. Когда все стихло, накидка Яна подсохла, и Синчэнь растолкал его, сонного, сказав, что пора лететь, все было еще хорошо.       То, что Сюэ Ян так замерз, окунувшись в воду и пролетев какое-то время на мече, в тот день спасло ему жизнь, но поняли они это только потом.              

***

             Они вернулись далеко за полночь. Чутко спящая А-Цин, в одиночестве греющаяся на циновке у камина, тут же набросилась на них с обвинениями. Синчэнь знал, что она лишь беспокоилась о них, потому ругалась, но все же поспешил сгладить конфликт.       Наутро он как обычно встал раньше всех. Зимой светало поздно, и А-Цин, как и Ян, могли дремать до десяти утра, пока Синчэнь успевал и протопить дом, и приготовить завтрак, и дойти до рынка. Так было и тем утром. После ночной метели вышло солнце: по-зимнему холодное, оно все-таки немного грело. Расчищая себе путь, Синчэнь разметал в стороны свежий мягкий снег, засыпавший двор. На базаре он купил не только овощи и крупу, но и тушку цыпленка, надеясь, что Ян сможет приготовить себе нормального мяса, какого ему бы хотелось.       А когда вернулся, сразу понял, что что-то не так. Его спутники не переругивались как обычно, хотя из дома раздавался шум. А-Цин выскочила на улицу, торопливо топая по снегу.       — А-Цин, что случилось?       — Даочжан! — в ее голосе звучала тревога, но она вдруг поспешила ее проглотить, беря себя в руки. — Там докука твоя… Он это… Ммм… — она отчего-то замялась, растеряв весь пыл, потом разозлилась, аж топнула ногой. — Пес его знает, чего с ним! Поди посмотри сам, даочжан.       Но Сюэ Ян к тому времени уже сам вышел на порог.       — Чего ты орешь?       Сяо Синчэнь прислушался. Голос у Сюэ Яна был, в самом деле, каким-то странным.       — Друг мой, ты в порядке? Что случилось? — он сунул корзину с продуктами в руки А-Цин, неспешно приближаясь к порогу дома.       — Голова разболелась от ее криков, — пытаясь избавиться от неприятных ощущений, тот явно замотал головой.       Позади послышался тихий вздох А-Цин, который Синчэнь никак не мог ни с чем связать. Не зная, что она зрячая, он не мог предположить, что она видела, как у Сюэ Яна потекла из носа кровь.       — Что за… — Сюэ Ян что-то забубнил.       Синчэнь шагнул вперед и только тогда учуял острый запах крови. Он протянул руки, собираясь коснуться чужих плеч, но Сюэ Ян буквально рухнул на него без сознания.       О завтраке и прочих делах пришлось забыть.       Без сознания человек, даже такой худой и невысокий, превращается в неподъемный куль, так что Синчэнь дотащил Яна волоком до кровати.       — А-Цин, закрой дверь и принеси мне холодную воду и полотенце. Потом подкинь дров в камин, чтобы не погас.       — Ага, сейчас, — она поспешила выполнить указания, пока Синчэнь опускался на кровать рядом с Сюэ Яном.       Повернул его голову на бок, чтобы кровь не потекла в рот, прижал пальцы к запястью, прощупывая пульс и каналы духовной энергии, чтобы понять, что происходит. И без того не слишком мощная энергия золотого ядра сейчас еле пульсировала, передвигаясь по телу вялым, густым потоком.       — Что такое…       — Вот, я принесла! — А-Цин шлепнула таз с водой на край стола, пихнула Синчэню в руки мокрое полотенце.       — Ты меня слышишь? — Синчэнь стер свежую кровь с лица Яна, прижал полотенце к его носу, начертил в воздухе несколько символов, призванных остановить кровотечение.       Он не спешил доставать пилюли или снадобья. Неужели Ян вчера был ранен и промолчал? А Синчэнь не заметил? Но он бы почуял запах крови, если бы у него были раны! Последствия переохлаждения? Для человека, который гордился своей выживаемостью на улице в самых дрянных условиях, сомнительно как-то, что небольшое переохлаждение могло свалить Сюэ Яна с ног.       — Друг мой? — он похлопал Яна по щеке без особого толка.       Ничего не видя, трудно было сказать, что еще не так.       Кровь течь перестала, и он бросил полотенце в таз, принялся ощупывать больного со всем тщанием. Аккуратно осмотрел голову, шею, грудь. Развязал все пояса и ремни, распахнул верхние и нижние одежды: если рана небольшая, сверху щупать бесполезно.       Кожа Сюэ Яна оказалась прохладной и влажной. Если бы он заболел от переохлаждения, был бы жар. Ни на груди, ни на животе Синчэнь не нащупал никаких ран, только старые шрамы.       А-Цин отошла, видимо, чтобы покидать дрова в камин.       Частый слабый пульс, тяжелое движение духовной энергии, холодный пот, наверняка, бледность — все указывало на то, что Сюэ Ян страдал от потери крови. Но никаких ран на его теле не было. Неужели ударился вчера об лед или воду так неудачно, что заработал внутреннее кровотечение? Сомнительно, да и плохо бы ему стало еще вчера.       Синчэнь вернул ладони к его лицу и на этот раз похлопал посильнее.       — Друг мой, очнись. Давай, просыпайся. Мне нужно, чтобы ты мне помог.       Он шлепал его по щекам и тряс до тех пор, пока все-таки не услышал сначала невнятное мычание, похожее на ругань, а уже потом хоть сколько-то вразумительный ответ.       — Чт… Зачем раздел меня? Холодно…       — Ты потерял сознание, у тебя из носа кровь пошла. Что случилось? — Синчэнь не убрал рук, продолжая держать его лицо в своих ладонях на случай, если тот решит снова терять сознание.       — Я… — Ян попытался повернуться, очевидно, осмотрел комнату и понял, что лежит на своей кровати. — Я понятия не имею… Голова раскалывается просто кошмарно.       — Голова? И давно?       — Не знаю, когда проснулся. Может, и вчера болела, — он отпихнул руки Синчэня и прижал пальцы к вискам. — Так болит, что блеванул бы, если бы было чем.       — Больше ничего не болит? — Сяо Синчэнь снова прижал пальцы к его запястью. — Тебя вчера не ранили? Укус, царапина? Даже если слегка задели.       — Нет, ничего такого, — он покачал головой, о чем тут же пожалел, зашипел, стиснув зубы, и замер.       — Я не могу тебя осмотреть: разденься и осмотрись сам — руки, ноги. Вдруг где-то есть царапина. Змей был ядовитым, я говорил тебе.       Синчэнь хотел помочь ему подняться, но Сюэ Ян застыл, сжимая голову и шипя.       — Подожди… чуть-чуть…       — А-Цин, принеси мой мешочек с лекарствами. Он лежит на полке у окна.       Сяо Синчэнь сунул Яну в рот обезболивающую пилюлю и дал воды. Только несколько минут спустя, Сюэ Ян наконец поднялся. Синчэнь поддержал его за плечи.       — Снимай все, я помогу.       Со стороны Яна послышался смешок.       — Даочжан, ну, теперь-то мы не одни. Слепышка хоть и не видит, но на слух не жалуется. Думаешь, благоразумно делать это при ней?       Сяо Синчэнь поджал губы.       — Я рад, что ты можешь шутить, но лучше будет найти причину твоего плохого самочувствия прежде, чем тебе станет хуже. Лекарство избавило тебя от головной боли, но это лишь симптом, а не причина.       — Да-да… — судя по голосу, Сюэ Ян сдулся.       Он стянул с себя сапоги и штаны, оставшись лишь в белье, скинул на кровать ханьфу. А-Цин, обидевшись на его пошлую шутку, зло утопала во двор.       — Ничего нет. Мозоль на пальце от сапога считается?       — Нет царапин?       — Точно нет.       — Ложись обратно.       Сюэ Ян послушно лег, и это встревожило Синчэня еще больше. Он редко что-то делал столь быстро, без шуток и острот, по чужой указке. Особенно, если это означало, что ему нужно будет лежать перед кем-то полуголым. Сяо Синчэнь опустил ладони на его плоский живот, Сюэ Ян вздрогнул от прикосновений, но не отстранился.       — Больно?       — Холодно.       Руки у Синчэня были теплые, и он нахмурился.       — Я буду давить, а ты говори, если больно.       Со стороны Сюэ Яна снова послышался смешок:        — Даочжан, наставница не учила тебя, что благородные господа сначала приносят клятвы друг другу, а потом уже трогают друг друга и делают больно.       Синчэнь несколько раздраженно выдохнул.       — Клянусь, что если ты не перестанешь шутить и мы не приступим к диагностике, это может для тебя плохо кончиться. Теперь могу я ощупать твой живот?       — Пф, да ради всех богов. Только скажи уже, что со мной.       Аккуратно, но твердой ладонью, Синчэнь прощупал каждый дюйм, но Сюэ Ян так и оставался лежать молча. Сяо Синчэнь прижал ладонь к низу его живота, сосредоточился, ощущая пульсацию золотого ядра. Тяжелую, медленную, будто через силу.       Придвинулся выше по кровати, прижал руку к влажному холодному лбу, снова прислушался. Ци Яна без сомнения была ослаблена, но ни ран, ни темных заклятий, которые как-то могли быть наложены на его тело, Синчэнь не ощущал. Да и взяться им было неоткуда. Ян постоянно был при нем, они расстались буквально на полчаса, что Сяо Синчэнь ходил на рынок, пока Сюэ Ян спал.       Он отвернулся, коснулся пальцами собственных губ, покусал кончик ногтя. Сюэ Ян сел и натянул на себя штаны и нижние рубахи, хотел надеть ханьфу, но рухнул обратно на кровать и закутался в одеяло.       — Видимо, я сдохну от неведомой херни, раз даже даочжан не знает, что со мной.       — Я… Целительство — не самая моя сильная сторона. Я заварю укрепляющий отвар, чтобы поддержать твои силы и согреть тебя, но мне нужно подумать.              

***

             Маленький Ян забормотал во сне, и Сяо Синчэнь вынырнул из воспоминания. Потрогал детский лоб: жар был уже не столь сильным, а значит, лекарства работают. Через пару дней Ян будет здоров, а Синчэнь сможет отправиться на охоту, не опасаясь, что тот выскочит на холод или не выпьет лекарство вовремя.       Если бы в тот день, когда взрослый Ян оказался без сил на кровати, сраженный непонятной хворью, Сяо Синчэнь знал, что А-Цин зрячая, все закончилось бы куда быстрее и не так болезненно для Яна. Наверняка девчонка притаилась где-то за окном, когда Сюэ Ян разделся, чтобы подсмотреть, и видела черные извитые отметины на его спине ниже лопатки. Потому и предлагала Сяо Синчэню позвать местного лекаря — безусловно, тот смог увидеть бы то же самое и сказать слепому даочжану, и тогда все встало бы на свои места быстрее. Но Сюэ Ян на ее предложение вызвать лекаря только с презрением фыркнул:       — Эти деревенские бестолочи даже козу от лишая не вылечат. Куда им до проблем заклинателя!       — Не думаю, что местный лекарь сможет помочь, А-Цин…       Маленькая бродяжка терпеть не могла Сюэ Яна, постоянно пререкаясь с ним и обижаясь на его шутки, но, увидев, что даочжан оказался бессилен против его болезни, все-таки попыталась помочь.       Синчэнь до сих пор испытывал некоторое чувство вины за то, что с таким пренебрежением относился к ее словам о Сюэ Яне. Глупо было считать, что он знает лучше. А-Цин всю жизнь провела среди таких людей как Ян, видела многое, могла бы, наверное, и слепой вычислить негодяя и обманщика. Сяо Синчэнь был слишком самонадеян, слишком слеп, как бы ни было смешно: так легко довериться незнакомцу мог только наивный дурак, спустившийся с горы.       Он давно уже не обижался на А-Цин за то, что она обманывала его. Всего лишь глупая девчушка, которой нужен был друг и защитник, и которая приспособилась выживать в этом мире как могла. В ее голосе Сяо Синчэнь слышал искреннее сожаление и боль от того, что она так долго водила его за нос, стыдясь и боясь признаться. Конечно, Синчэнь не выгнал бы ее, пожурил, наверное, за обман, и только. Но Сюэ Ян, узнав о том, что она видела куда больше, чем он хотел, мог бы ей навредить…       Оставалось лишь надеяться, что обозленный Сюэ Ян никогда не сможет ее отыскать и навредить, что она послушалась Синчэня и убежала так далеко, как смогла, не оборачиваясь…       Сяо Синчэнь слегка повернул голову на бок, посмотрел на спящего под боком маленького Яна и поджал губы, недовольный собственными мыслями.       «Жалеешь, что сразу не смог оказать помощь убийце, который с наслаждением часами пытал своих жертв перед смертью, да и после не давал им покоя… Ты сам болен, Синчэнь!»       Конечно, в тот момент Сяо Синчэнь не знал, что умирающий у него на руках товарищ — его враг, который его же руками убил толпу местных мирных жителей. Он пытался помочь другу, чувствуя его боль, как свою, и злясь на свое бессилие и недогадливость.       Пара дней в кровати и дикая боль разве могли сравниться с муками, которые пережили жертвы Сюэ Яна?       В голове Сяо Синчэня Ян пребывал в двух ипостасях: безжалостный кровожадный монстр без зачатков совести и человек, который был способен к кому-то привязаться, испытывать душевную боль и страх. И их никак не удавалось соединить воедино. В один день Синчэнь шел по городу и думал, что, возможно, прямо на этом месте он под руководством смеющегося Яна убивал своим мечом изувеченного, отравленного трупным порошком несчастного, и все его существо желало разорвать взрослого Яна на клочки. В другой вечер он шел по местной роще, отправляясь на охоту, и испытывал ужасную тоску, от которой хотелось разодрать себе грудь и завыть подобно нежити: ему не хватало рядом друга, который поддерживал с ним долгие беседы, помогал загонять нечисть в ловушки, прикрывал его спину и всегда знал, что сказать, чтобы его рассмешить.       Даже по Сун Ланю, который разделял с ним даосские принципы и хотел воплотить совместную мечту, он не скучал так, как по этому мерзавцу. Их отношения с Цзычэнем были чисты и возвышены, как подобает дружбе между двумя благородными заклинателями, которых объединили общие цели и взгляды. Синчэню нравились в Сун Лане верность принципам светлого пути, стремление к справедливости и честность. Все те качества, что прививала им с детства наставница Баошань, Сяо Синчэнь уважал в других людях.       Они с Сун Ланем были похожи, подходили друг к другу, как две половинки чистого белого нефрита. Являясь учениками разных наставников, они могли научиться чему-то новому друг у друга, усовершенствовать свои техники. Сяо Синчэнь с интересом слушал об учениях храма Байсюэ, ему нравилось тренироваться с Цзычэнем — тот владел мечом иначе, чем даосы с горы Баошань, но был равен ему по силам и навыкам. Сун Лань никогда не шутил и редко улыбался, он не бранился и не притрагивался к вину, крайне щепетильно относился к своему внешнем виду, не любил лишних прикосновений, даже в бою стараясь касаться партнера не более, чем лезвием меча.       Сюэ Ян был не такой. («Каким же был Сюэ Ян, а? Какой же он был «такой»? Ты хоть сам знаешь, кем он был рядом с тобой все эти годы?» — где-то в голове Синчэнь орал сам на себя, не в силах слушать собственные мысли). Их дружба выросла из совместного быта, который свел их вместе по воле случая. Сюэ Ян был далек от благородных принципов и праведности. До того, как правда о его личности раскрылась, он, конечно, никогда не высказывал открытой агрессии и презрения к благородным заклинателям и добрым поступкам. Но Синчэнь и так знал, что тот не слишком-то озабочен чистотой своих помыслов. Ян был вспыльчивым, хотя при Сяо Синчэне держал себя в руках — видимо, боясь проколоться; с улыбкой и смехом говорил о неприятностях, любил пошутить и выпить, иногда подворовывал без зазрения совести (предполагалось, что Синчэнь не знал, что А-Цин и Ян воруют, но, в конце концов, не нужно было быть зрячим, чтобы догадаться). В отличие от Сун Ланя, который мог часами пересказывать научные работы из своего храма, Сюэ Ян учил Синчэня выживанию и правилам улицы, на которой они все оказались, живя почти что под открытым небом.       После того, как он дал осмотреть руками свое лицо и узнал, что Синчэнь, будучи слепым, нуждается в прикосновениях к другим людям, он больше от него не шарахался, осмелев. Перебирая в памяти все моменты, в которые Сяо Синчэнь случайно или нарочно касался Яна, он понимал, что единственное, за чем тот внимательно следил, это, чтобы даочжан не дотрагивался до его левой руки и перчатки. Тактильная близость между взрослыми людьми в храме Баошань не поощрялась. Единственные прикосновения, которые Сяо Синчэнь знал во время обучения: в бою и в целительской комнате. В отличие от Сун Ланя Сюэ Ян не чурался чужих рук, по крайней мере, рук Сяо Синчэня, спокойно перенося его прикосновения, высмеивая неловкость даочжана, если тому казалось, что он переходит непозволительные границы личного пространства.       У того Сюэ Яна, которого знал слепой Сяо Синчэнь, не было зрительного облика, он был соткан из тактильных ощущений, личного запаха, мягкого голоса и смеха. Невидимый, но живой, теплый, стоящий так близко… Рядом с Сюэ Яном из города И, Синчэнь мог быть просто человеком, а не только благородным даосом.       И тем больнее было осознавать, что этого Сюэ Яна не существовало на самом деле. Так думал Сяо Синчэнь несколько месяцев назад, когда только-только узнал правду.       Обман. Пустышка. Притворство. Сюэ Ян подстроился под ситуацию, вел себя так, чтобы понравиться Синчэню, втереться в доверие. Строить из себя святого у него бы не получилось, так что он выбрал более правдоподобный вариант, в который мог играть дольше. Потешаться над его глупостью и слепотой. Смеяться за спиной, творя пакости.       Но время не останавливалось. Боль, обида и ненависть, разорвавшие душу Сяо Синчэня на куски, капля по капле затихали, теряясь под слоями бытовых хлопот, надеждой на то, что все можно исправить, растворяясь за разговорами перед сном с маленьким Яном, воспоминаниями, которые волей-неволей возвращались к Синчэню наяву, в грезах или во снах. Невидимый облик безымянного товарища из города И становился все более реалистичным. Мерзкая забава превратилась в реальность, в которой не осталось места для мести. Безумная яростная тварь, что рвала на части всех, кто вставал у нее на пути, спрятала клыки и присмирела у Сяо Синчэня на коленях. Быть может, Ян хотел отомстить, быть может, прятался от тех, кто тяжело ранил его три года назад, быть может, нашел себе бесплатный кров и развлечение… Чем бы он ни руководствовался поначалу, сложно было отрицать очевидный факт — Сюэ Яну нравилось жить с Синчэнем в похоронном доме. Когда закончились мертвецы и его несостоявшаяся месть, когда затянулись раны и он твердо встал на ноги, когда можно было завершить игру и уйти, куда глаза глядят, больше не обременяя себя видом того, кто был столь противен его взору… он остался. Пригретый хорошим отношением и заботой, дружбой на равных, которой у него никогда не было, Сюэ Ян решил продолжить игру, но уже с другими ставками.       И осознание этого причиняло Сяо Синчэню куда больше боли, чем хотелось бы. Как просто было утонуть в ненависти и обиде! Легче было ненавидеть Сюэ Яна целиком, видя в нем лишь монстра, который не способен на человеческие чувства, не может испытывать привязанность, не может дружить, не может бояться за другого человека… Тварь, лишь нацепившая человеческое миловидное лицо, бездушная и бессердечная, которая любит и жалеет только саму себя.       Между маленьким Яном, что сейчас лежал под боком Сяо Синчэня, и тем взрослым Яном, который хватал его за руки, выгибаясь от боли, велика ли была разница? Как далеко ушел уличенный во вранье взрослый Ян, кричащий ему в лицо правду и оскорбления, от себя семилетнего, в ярости набрасывающегося на Синчэня с кулаками, когда почувствовал себя ненужным? Маленький Ян улыбался Сяо Синчэню без насмешки, искренне по-детски; учился у него со всем присущим ему старанием, тянулся ко взрослому, желая получить внимание, похвалу или ласку. Даже учитывая перепады его настроения и периодические вспышки агрессии, он больше походил на обычного ребенка, чем на монстра. Страшно было осознавать, что в будущем, где-то там, под мерзкой ухмылкой, безумным взглядом и жестокостью тоже был маленький Сюэ Ян. Возможно, это он желал компании Сяо Синчэня — сиротка, нашедший доброго друга. Ему монстр уступил, прикормленный конфетами.       И все это совсем, ни капли не облегчало Сяо Синчэню жизнь.       Было бы легче, если бы в тот день, когда Ян заболел, он бы умер. Сяо Синчэнь потерял бы друга, по которому бы горевал, пока не остались лишь приятные воспоминания и щемящая душу тоска. Но Ян выжил.              

***

             От укрепляющего отвара Сюэ Яну стало чуть лучше, Синчэнь взял его за запястье и добрых полтора часа делился своей духовной энергией, цедя силы по чуть-чуть, помня о том, что золотое ядро Яна куда слабее и в его случае больше не значит лучше. К обеду Ян уснул, но по ощущениям Сяо Синчэня едва ли шел на поправку.       — А-Цин, послушай, — отойдя от постели Сюэ Яна, он отвел А-Цин в сторону, говоря вполголоса, чтобы не разбудить больного. — Я должен сходить в город, поговорить с одним человеком.       — Ты пойдешь к лекарю?       — Нет. К мужчине, чьего брата убила змея. Мне нужно задать ему пару вопросов и осмотреть труп.       — Даочжан! А если пройдоха очнется, мне что делать? А вдруг он помрет, пока ты в город ходить будешь?       — А-Цин, — Сяо Синчэнь положил руку ей на плечо. — Подойди, я покажу тебе, — он подвел ее к столу, взял за руку и дал ощупать два пузырька с лекарствами: — Если он скажет, что болит голова, дай пилюлю из маленького, если скажет, что ему просто плохо — дай выпить все из большого, это укрепляющий отвар. Я поделился с ним духовной энергией, за пару часов с ним ничего не случится. Я вернусь домой сразу же, как только смогу, не буду задерживаться.       — Но даочжан!.. — она попыталась снова заговорить о лекаре, но Сяо Синчэнь прервал ее и поспешил уйти: они теряли драгоценное время.       Он понятия не имел, где жил тот мужчина, чей брат погиб от зубов змеи. Братья причалили на лодке к берегу, когда напала змея: одного утащила на дно, второй еле спасся. Он-то и рассказывал позавчера на рыночной площади о случившемся всем, кто желал его слушать. Сюэ Ян дернул тогда Синчэня за рукав, и они подошли узнать, в чем дело. Так и вышли на ночную охоту.       Даже имени мужчины Синчэнь не знал, пришлось расспрашивать местных. Торговец рыбой в ответ на его вопрос хмыкнул:       — Седой Лю? Да он же помер вчера утром.       — Отчего? — такая новость Сяо Синчэня совсем не обрадовала.       — А пес его знает, я ж не лекарь. Пойдите у жены его спросите.       Змея напала на брата Седого Лю позавчера утром. В обед Синчэнь и Ян видели его, если не здоровым, то, по крайней мере, живым: он был взбудоражен, искал помощи у горожан, но в тот день еще твердо стоял на своих двоих. Не встреть его даочжан сам, он все равно явился бы к их похоронному дому с просьбой. А уже вчера утром Седой Лю умер. Прошли лишь сутки после его встречи со змеей. Ни Сяо Синчэнь, ни Сюэ Ян не знали о его кончине, поскольку готовились к ночной охоте, а вечером еще до заката ушли.       Сяо Синчэнь поспешил: тело Седого Лю могли уже захоронить… Он с силой заколотил в дверь вдовы, не слишком заботясь о том, что у нее могли спать после обеда маленькие дети.       — Откройте, пожалуйста, госпожа Лю. Мне нужно с вами поговорить.       Из дома послышались шаги, дверь распахнулась, и, совершенно забыв о вежливости, даочжан вошел внутрь, потеснив хозяйку.       — Господин бессмертный, чем я могу вам помочь? — голос женщины звучал хрипло, она явно долго плакала.       — Госпожа Лю, — он поклонился ей, вспомнив о том, что без разрешения ворвался в чужой дом. — Прошу вас, мне нужно кое-что узнать о вашем муже. Скажите, он уже похоронен или тело еще здесь?       — Он… — женщина всхлипнула, явно собираясь разрыдаться, и Сяо Синчэнь бесцеремонно взял ее за плечи.       От неожиданности та забыла о слезах.       — Мы с моим товарищем уничтожили змею, что напала на ваших родных, но мой друг болен. И я не знаю, как ему помочь. Ваш муж… его тело может дать мне подсказку.       — Я… он… он в похоронном доме через дорогу. Никто не согласился сегодня идти рыть могилу, мне нечем им заплатить. И поэтому… он еще здесь…       — Я сам вырою для него могилу, госпожа Лю. И денег мне не нужно. Только отведите к телу, пожалуйста.       — Спасибо! Спасибо, господин бессмертный, — она закивала, накинула теплый плащ и повела Синчэня за собой.       Похоронный дом, в который они пришли, был куда меньше по размеру. Заведовал им мужчина в годах, который встретил вдову и даочжана без особой радости. Подвел к гробу, крышку предложил даочжану открывать самому.       — Госпожа Лю, вам не обязательно смотреть. Господин, — он обратился к хозяину похоронного дома. — Прошу вас помочь мне. Я слеп и не могу сам увидеть то, что нужно. Вы сможете ответить на кое-какие мои вопросы?       — Да вот еще! Я этот труп трогать не буду, — мужчина даже отошел подальше. — Еще помру тоже, тьфу на вас.       Вдова разрыдалась, Сяо Синчэнь раздраженно выдохнул через нос. Как раз в этот момент дверь в похоронный дом распахнулась, и с порога раздался голос молодого мужчины. Этого человека Сяо Синчэнь знал и потому стремительно подошел к нему, схватил за локоть и потащил за собой, прежде чем тот успел сказать хоть что-то, кроме приветствия.       Ученик местного лекаря, совсем молодой, но талантливый юноша по имени Ю Шэнли.       — Господин даочжан! Рад вас видеть! Вы что тут делаете?       — Ю Шэнли, ты срочно мне нужен, давай осмотрим тело.       — Тело господина Лю?       Сяо Синчэнь только кивнул и сдвинул крышку гроба. Хозяин похоронного бюро забормотал ругательства и увел рыдающую вдову прочь от двух ненормальных осквернителей тел.       — Ты знаешь, отчего он умер? — Сяо Синчэнь повернулся к юноше.       — Хм, выглядит бледным и истощенным, словно долго болел. Но я, кажется, только пару дней назад видел его на площади. Это же его брата сожрал тот монстр? Ужас какой! — Ю Шэнли хотел пуститься в разглагольствования, но Сяо Синчэнь ему не дал.       — Это он. И до встречи с монстром, по словам его жены, господин Лю был здоров. Потом он почувствовал слабость, озноб и головную боль, слег в постель и уже не смог подняться. Жена дала ему лекарство от боли и сонной травы, а утром нашла в постели мертвым, — рассказывая то, что узнал от жены почившего, Сяо Синчэнь развязывал пояс на покойном, раздвигая полы ханьфу. — Что ты видишь на теле?       — Ну, эээ, он довольно худой, может, при жизни был таким. Ребра прямо выпирают, живот впалый, на коже трупные пятна.       — Помоги снять все.       Вдвоем они раздели труп до нага, Сяо Синчэнь зашарил руками по голому телу, убеждаясь, что холодный окостеневший покойник в самом деле был довольно худым.       — На руках раны и ссадины свежие. Он ведь дрался со змеей, — Ю Шэнли склонился над гробом, рассматривая руки мертвеца. — Есть один глубокий порез на бедре.       — Ровный или рваный? От клыка или чего-то еще?       — Рваный. Думаю, об лед или острую ветку распорол кожу. Синяки кое-где.       — Нет ничего необычного? Никаких отметин? Укусы?       Удовлетворяя его просьбу, Ю Шэнли с особым тщанием осмотрел труп еще раз и сделал вывод, что укусов или следов когтей все-таки нет.       — Он весь поцарапан, но это точно не от змеи. Дрался ведь, бедняга, хотел брата спасти.       Сяо Синчэнь провел рукой над телом, прочел несколько заклинаний, но не обнаружил в покойнике никакой темной энергии, ни проклятий, ни чего-либо еще.       — Ю Шэнли, можешь осмотреть его рот и глаза?       — Угу, сейчас. Ну-у-у, жаль вас огорчать, даочжан, но глаза и язык на месте, как у покойника выглядят. Кажется, он просто умер. Может, не мог пережить смерть брата?       — Он был достаточно молод, сомневаюсь, что он умер сам по себе.       — Простите, что спрашиваю, а почему вы так интересуетесь?       Сяо Синчэнь уже собирался уйти, когда Ю Шэнли остановил его вопросом в дверях.       — Мой друг тоже болен после столкновения со змеей, и я пытаюсь разобраться, в чем дело.       — А это не заразно? — в голосе Ю Шэнли послышалась тревога, он явно пожалел о том, что только что трогал труп человека, который умер неизвестно отчего.       — Я же не заболел. Не думаю.       Он попытался еще раз расспросить вдову, но не добился от нее ничего нового. Бледность, холодный пот, слабость, за ночь ни разу не поднялся, утром умер. Конец.       Могла ли змея плеваться ядом? Выделять яд в воду? У Сюэ Яна была порезана рука, у Седого Лю были раны — в них могла попасть отравленная вода или брызги яда… Сяо Синчэнь никогда не слышал о таком, да и версия звучала крайне сомнительно, но, в конце концов, ничего другого не оставалось. Он зашел к местному травнику и купил у него сбор, из которого можно создать противоядие.       — Даочжан! — А-Цин закричала ему от ворот, и Сяо Синчэнь преодолел остаток пути бегом. — Пройдоха кровью кашляет, а ты для крови не оставил лекарства, я и не знала, что делать!       — Что? — решив не тратить время на расспросы, сунул ей в руки покупки и вбежал в дом.       В нос тут же ударил запах застоявшейся крови, Сюэ Ян хрипел и кашлял, с трудом втягивая воздух и отхаркивая густые комки крови. При отравлении такого симптома не должно было быть!       Отстранившись на минуту от размышления о диагнозе, Синчэнь подошел к постели. Сюэ Ян сидел, держась одной рукой за спинку кровати, второй вцепился Сяо Синчэню в бедро, до боли сжимая пальцы, стискивая в комок его ханьфу.       — Наклонись ниже! Наклони голову! — Сяо Синчэнь с силой надавил ему на затылок, заставляя наклониться, схватил одной рукой за плечо, а вторую плотно прижал к ходящей ходуном спине, надавливая под лопаткой, чувствуя, как глубоко в правом легком клокочет густая кровь. — Постарайся вдохнуть поглубже. Еще. Глубже, или захлебнешься кровью! — он встряхнул Яна за плечо, и только когда тот заставил себя сделать глубокий вдох, сдержав кашель, толкнул вглубь его тела печать.       Проще было разжижить кровь и остановить кровотечение пилюлей, чем надеяться, что Сюэ Ян не задохнется от вставшего поперек горла комка крови. Жидкую кровь откашлять было проще. Впервые Сяо Синчэнь порадовался, что А-Цин слепая: наверняка все вокруг было в крови.       — С-сяо Синчэнь… — голос у Сюэ Яна был хриплый, он с трудом выталкивал слова из ободранного горла.       — Легче дышать? — Синчэнь прижал пальцы к акупунктурным точкам на груди, потом ладонь к одному легкому и к другому, прислушиваясь к мелким хрипам.       Сюэ Ян, видимо, кивнул в ответ, но вспомнил, что говорит со слепым, и уточнил вслух, сплевывая кровь на пол:       — Да. Где ты был?       — Ходил кое-что узнать, — Сяо Синчэнь начертил печати на его груди, заставляя кровоточащие сосуды глубоко в груди ускоренно заживать, достал из-за пазухи пилюлю от кровотечения и сунул Сюэ Яну в рот. — Ложись на бок, кровь больше не должна пойти.       — Хорошо, если так, или я точно подохну.       Сяо Синчэнь рассказал ему о том, что случилось в городе, о теле Седого Лю и о Ю Шэнли. Он не хотел, чтобы все выглядело так безнадежно, но выходило, что, если они не разберутся меньше, чем через полсуток, в чем дело, Яну конец. Синчэнь помог ему умыться, закутал в теплый плед и взялся за противоядие с полным ощущением, что занят самым бесполезным делом. И, что занят им только для того, чтобы не сидеть без дела, прислушиваясь к поверхностному дыханию больного.       — Даочжан, похоронишь мое тело?       — Не болтай, ты еще не умер.       Сюэ Ян сипло рассмеялся.       — Все когда-нибудь умрут. Какая разница, если сегодня.       — Знаешь, — продолжая измельчать травы в ступке и подсыпая их в кипящую воду, даочжан все же решил поддержать унылую беседу. — Для человека, который всю жизнь выживал в тяжелых условиях, ты слишком быстро сдаешься.       — Может, мне просто скучно сегодня бороться за свою жизнь.       — Скучно? — Сяо Синчэнь задумчиво сыпанул щепотку растертой змеиной чешуи в миску.       — Да, я, пожалуй, не буду. Почему мне это раньше не приходило в голову?       Даочжан оставил в покое ступку и пестик и подошел обратно к постели Сюэ Яна, сел на край, взял за запястье, прощупывая пульс и уровень энергии. Сюэ Ян дернулся, пытаясь высвободиться, но слишком вяло.       — Да брось, даочжан. Я безнадежен. Может, закопаешь меня сразу? — он снова задергал рукой, хихикнул, Сяо Синчэнь прижал тыльную сторону ладони к его лбу, убеждаясь, что жара нет.       — Ты хочешь умереть? И давно у тебя появилось это желание?       — Да как-то… знаешь… — он серьезно призадумался, кашлянул, отвернул лицо к стене, — я, кажется, вообще никогда особо и не хотел жить. Жаль, что сейчас зима, даочжан.       — Почему? — Сяо Синчэнь снова пустил по каналам тонкие нити своей духовной энергии, не давая телу Сюэ Яна испытывать сильное истощение.       — Земля промерзла, до нее долго копать.       Сюэ Ян притих, а Сяо Синчэнь призадумался: бредит? Но лихорадки нет. Говорит логически и связно, но как-то странно. Не сказал бы такого в обычное время.       Сяо Синчэню не верилось, что его порой отчаянный товарищ смог бы вот так легко сдаться на милость неведомой болезни без всякой борьбы. Он и без того был немногословен и покладист, но предлагать себя похоронить, оставив попытки лечения, — это уж слишком. Синчэнь мог бы предположить, что кто-то наложил на него печать помутнения сознания или управлял его разумом, если бы не знал, что на теле и душе Сюэ Яна нет никаких заклинательских меток, а такие вещи всегда оставляют следы.       Они провели целую курительную палочку в тишине, когда Сяо Синчэнь отвлекся, чтобы снять свое лекарство с огня и остудить. Потом вернулся к постели Яна и прикоснулся к его плечу, заставляя вынырнуть из дремоты.       — Друг мой, послушай меня.       — Ты уже выкопал?       — Нет, — Синчэнь терпеливо начал снова. — Я хочу…       — Тогда отстань. Выкопай мне могилу.       — Я хочу применить к тебе сопереживание. Мне нужно увидеть то, что видел ты в день охоты на змею.       Казалось, его предложение заставило Сюэ Яна призадуматься, но лишь на мгновение.       — Делай, что хочешь, если тебе больше нечем заняться.       Сяо Синчэнь кивнул. Возможно, он ошибся кое в чем куда раньше, чем Ян заболел. Змея, на которую они охотились, была описана лишь раз испуганным мужчиной, на глазах которого разорвали родного брата. Сяо Синчэнь по чужим словам узнал водяного змея: блестящая сине-черная чешуя, раздвоенный на конце хвост, синие глаза и удвоенные верхние клыки. Во время битвы Сюэ Ян подтвердил, что тварь хвостата и имеет лишние клыки, так что у Синчэня не осталось сомнений. Да и углубляться в классификацию нечисти было ни к чему — Шуанхуа, заточенный специальной печатью, справился с отсечением ее головы одним ловким движением, как только защитный слой шкуры был разрушен Сюэ Яном. Все прошло, как и должно было. Но что, если Сяо Синчэнь в чем-то ошибся, и змея была искаженным видом или имела какие-то особенности? Некоторые твари умели заклинать одним взглядом, заставляя жертву послушно идти им в пасть или приводить с собой других людей, убивать своих родных. Водный змей не обладал подобными навыками, но если это был не тот вид…       Синчэнь начертил символы сначала над своей левой рукой, потом над правой. Потянулся к лицу Сюэ Яна, коснулся кончиками пальцев влажных висков, сосредоточился, погружаясь в чужое сознание — податливое, как кусок мягкого масла. Продвигаясь сквозь серые безликие мысли последних часов, напоминающие смазанные картинки, в которых было не разобрать ни слов, ни образов, Сяо Синчэнь скользнул глубже, пытаясь добраться до воспоминаний о вчерашнем дне. Мутная серость начала сменяться белыми пятнами, и Сяо Синчэнь увидел свое собственное лицо.       Это было странно. После двух лет слепоты снова увидеть что-то, пусть чужими глазами в сопереживании. Особенно увидеть в голове Сюэ Яна самого себя: свое встревоженное лицо, поджатые губы, легкий румянец на щеках после мороза, тающие в волосах снежинки…       «Даочжан… Что происходит?.. Не собираюсь подыхать от какой-то твари!» — чужие мысли обрывками пронеслись в голове, и Синчэнь шагнул еще дальше, пропуская ночь и их возвращение домой.       Он не хотел подсматривать, но разум сам зацепился за воспоминания о пещере. Мимолетно, едва коснувшись. Приятное тепло собственных рук и груди, прижимающихся к чужому телу… Под одной накидкой не очень удобно, но зато не холодно. Не хочется никуда уходить, лучше остаться здесь подольше… в тишине и спокойствии… без чужих глаз… еще бы проклятая соринка не колола спину… Костер вспыхнул, выстреливая угольком, и Ян вздрогнул. На секунду перед взором Сяо Синчэня пронеслась какая-то мешанина образов, и его словно огрело огненным кнутом по голове, вышвыривая из чужой головы.       — Ты что делаешь?! — Ян отпихнул его руки, разрывая связь и отползая прочь, к спинке кровати.       Сяо Синчэнь прижал пальцы к собственным вискам, переживая болезненный разрыв связи.       — Не отходи, пожалуйста, я почти закончил.       — Закончил? Даочжан, ты копался в моей голове, а это совсем не благородно! — протянутую к нему руку Сюэ Ян с силой отбил в сторону. — Что, позволь узнать, ты собирался там увидеть, друг мой заклинатель?       Он тяжело и хрипло дышал, но не собирался больше подпускать к себе Сяо Синчэня. Что бы ни нашло на Яна, десять минут назад рассуждающего о смерти и могиле, очевидно, это закончилось, стоило ему почувствовать, что кто-то старательно лезет в его воспоминания. Едва ли согласие не вполне вменяемого человека считалось добровольным разрешением. За годы жизни бок о бок Сяо Синчэнь как-то успел позабыть, что при их первой встрече у Сюэ Яна были от него секреты. Как и обещал, даочжан никогда его подробно не расспрашивал ни о прошлом, ни об имени, ни о тех событиях, что привели к их случайной встрече. Очевидно, были вещи, которые Сюэ Ян все еще не желал открывать ни перед кем. Сяо Синчэнь относился к его секретам с пониманием, но сейчас перед ними стояли жизненно важные вопросы. Неужто тайны прошлого, даже не самые благовидные, стоили того, чтобы унести их в могилу?       Сяо Синчэнь опустил ладони на свои колени, показывая, что не собирается больше прикасаться к Яну и терпеливо объяснил то, что надумал.       — Ты мог бы просто меня спросить, — Ян усмехнулся. — Я расскажу тебе все, что видел.       — Извини, я не хотел нарушать твоих личных границ. Мне показалось, что другого выхода нет. Я бы не стал смотреть ничего, что не относится к делу.       Наверное, будь ситуация иной, Сяо Синчэнь почувствовал бы себя немного виноватым, но, когда счет шел на минуты, не до этого. Сюэ Ян, кажется, извинения принял. Съехал обратно на подушку и не стал вырывать запястье из рук Синчэня.       — Змея как змея. Я тоже определил бы ее как двухвостого водяного змея. Чешуя, глаза, клыки — все, как на картинках и по описанию.       — Она не могла повлиять на твой разум? Полчаса назад ты говорил, что хочешь умереть, и просил выкопать тебе могилу. Звучал очень убедительно.       Сюэ Ян повернулся к нему лицом, хмыкнул.       — Я так и думал, что ты хочешь от меня поскорее избавиться.       — По-моему, это не повод для шуток.       Они помолчали. В дом вернулась А-Цин, ходившая на прогулку, явно не в силах выдержать напряженной обстановки в их похоронном доме. Она ничего не сказала и не спросила, пошла хозяйничать на кухне, чтобы сварить себе поесть. Даочжан, занятый Сюэ Яном, бросил и овощи, и цыпленка, так о них и не вспомнив. Самому есть не хотелось, от беспокойства не лез в горло кусок, от напряжения начинала ныть голова. Кисть Сюэ Яна, лежащая в его ладони, казалась вялой и прохладной. Ни вливание духовных сил, ни укрепляющий отвар, ни растопленный камин не помогли ему согреться. Как будто что-то вытягивало все тепло на себя.       Судя по выровнявшемуся дыханию, он задремал, а Сяо Синчэнь снова задумался. Почему водный змей в разгар такой морозной и снежной зимы оказался вдруг тут, начал нападать на людей? Как и всякая хладнокровная тварь, он должен был впасть в спячку до весны и начать кормиться не раньше, чем начнет таять речной лед. Синчэнь подумал, что его вспугнули где-то выше по течению заклинатели, разбудили, но не убили, и змея уплыла с насиженного места. А что, если с самой змеей что-то было не так? Злая, но медлительная, она сражалась слишком вяло и далась слишком легко. Даочжан подумал, что это из-за холода, но, быть может, сама змея была… больна? Что, если она распространила свою болезнь на Седого Лю и Сюэ Яна? Только вот каким способом?       — Даочжан? — А-Цин подошла поближе, обращаясь к нему вполголоса.       — Что такое?       — Дай мне иглу, я распорола платье и хочу зашить.       — Она лежит в ящике у окна, нитка уже вдета. Только будь аккуратна, не уколи палец. Там есть напер… — Сяо Синчэнь вдруг замер на полуслове, вспоминая ускользающее из памяти ощущение, выцарапанное из чужой головы.       «Спина чешется. Какая-то соринка в бок колет…» — в пещере Сюэ Ян сказал, что ему под одежду попало что-то колючее, и Синчэнь вдруг вспомнил, как в тот момент, когда Ян упал в воду, что-то тонкое тихо просвистело почти у самого его лица, не задев кожи.       Что-то, похожее на иглу.       — Друг мой! — Синчэнь встряхнул Яна за плечо, заставляя открыть глаза. — Слышишь меня? Очнись.       — Что? Я еще не откинулся?       — Вчера, когда мы были в пещере, ты сказал, что тебя что-то кольнуло в спину. Помнишь? Ты на что-то напоролся в воде?       — Я…       Не дожидаясь его ответа, Сяо Синчэнь потянул его за руку.       — Поворачивайся. Если это было что-то тонкое, и оно вошло под прямым углом, не удивительно, что мы могли пропустить.       Сюэ Ян послушно повернулся, Синчэнь задрал его рубаху, касаясь пальцами кожи на спине. У Сюэ Яна были шрамы, и из-за этого было труднее. Если что-то прокололо кожу на месте грубого рубца, Синчэнь просто не мог бы это почувствовать пальцами. Он внимательно ощупал кожу, особенно справа.       — Что-то чувствуешь? Больно?       — Нет… Но у нижних ребер как будто онемел кусок кожи.       — Даочжан? — А-Цин подошла ближе.       — Не до тебя сейчас, — Ян явно махнул рукой в ее сторону, забыв, что она не видит.       — Не к тебе обращалась, болезный! Там пришел кто-то, у ворот топчется.       — А-Цин, открой сама, я занят.       Фыркнув, она ушла прочь, громко стуча бамбуковым шестом по полу.       Подушечки пальцев Сяо Синчэня касались каждого миллиметра кожи, аккуратно скользя все ниже, пока Ян не сказал «здесь». Еле заметный прокол, Синчэнь и не обратил бы на него внимания, осторожно прощупал это место.       — Скорее всего, оно прокололо тебе кожу, когда ты упал в воду. Было холодно, и ты не почувствовал боли, только дискомфорт. А потом оно прошло глубже, повредило легкое.       — Оно? — Ян повернулся на бок, чтобы не лежать лицом в подушку. — Звучит так, будто оно живое…       — Так и есть! — с порога раздался звонкий голос Ю Шэнли, заставивший Синчэня и Яна обернуться. — Я знаю, что это такое! Я знаю!       Молодой человек был взбудоражен и явно доволен собой. Ян раздраженно натянул на себя одеяло: в дом вместе с Ю Шэнли влетел холодный ветер.       — Господин бессмертный заклинатель, — он подскочил к поднявшемуся на ноги даочжану. — Я осмотрел тело Седого Лю еще раз и нашел на животе прокол, как от иглы. Стал ощупывать и понял, что у него в животе что-то есть. Меня… это… — он смутился, вдруг сбившись, — меня старик выгнал из похоронного дома, когда увидел, что я труп разрезал. Но я был прав! Вот, глядите!       Он вытащил из сумки деревянную коробку и открыл, показывая Синчэню. Тот схватил его за руку и подтащил к кровати, напоминая, что зрячие глаза в доме здесь только у одного человека. Заглянув в коробку, Ян грязно выругался с таким отвращением в голосе, что Синчэню и смотреть не захотелось. Но куда деваться.       — Оно живое? — он протянул руки к коробке.       — Эээ, не думаю. Вроде не шевелится.       Вот почему Синчэнь не смог ничего почувствовать. Не нечисть, не заклятье — паразит, питающийся духовной энергией. Он опустил пальцы в коробку.       — Вы это руками будете трогать?! — в голосе Ю Шэнли звучало отвращение, со стороны кровати послышалось раздраженное скрежетание зубами и стук кулака о подушку.       — Боюсь, у меня нет особого выбора, чтобы это изучить. Хотел бы еще послушать ваше описание, если не трудно.       — Это мерзкая жирная бело-серая личинка, Сяо Синчэнь! Сейчас же вытащи из меня эту погань, или я сам себе вспорю живот! — в голосе Яна звучали злость и отвращение.       — Лежи спокойно, пожалуйста. Ты только навредишь себе, если будешь так шуметь, — Сяо Синчэнь чуть повернул голову в его сторону.       — Если бы ты видел эту гадость, ты бы не лежал спокойно!       — Это… господин бессмертный заклинатель, думаю, вам не стоит тянуть. Эта штука выросла такой большой за сутки.       Пальцы Сяо Синчэня все-таки коснулись скользкой холодной плоти паразита. Он был размером с ладонь, даже чуть больше, с толстым мягким телом и выделяющейся головой. Подушечки пальцев ощупали его морду, ища ротовое отверстие, жало или жвалы, но ничего не нашли.       — Ю Шэнли, как ты считаешь, он вырос до окончательных размеров? Почему он не выбрался из своего носителя, когда тот умер?       — Я… не думал об этом, господин даочжан. Но у него нет ни зубов, ни рта, ни лапок. Может, не успел вырасти до конца и умер вместе с человеком?       — Слушайте! — Сюэ Ян дернул Синчэня на себя так резко, что тот чуть не упал. — Даочжан, я бы предпочел не ждать, пока меня изнутри начнет жрать какая-то личинка! Вынь ее из меня скорее.       — Мой друг, — Сяо Синчэнь хотел положить руки ему на плечи, но вспомнил, что у него грязные пальцы и решил больше не тратить время на слова утешения. — Мы сейчас все сделаем.       Теперь, когда было ясно, в чем дело, время действительно не стоило терять.       — А-Цин, подогрей воду, принеси нож и бинты. Ю Шэнли, — он обернулся к юному лекарю, — мне неудобно просить тебя об услуге, но обещаю, что расплачусь с тобой сразу же, как только будут деньги. Я истощил свои запасы лекарств, мне нужны твои…       — Да-да! — он умчался прочь, причитая, что учитель убьет его, если узнает.       — Ляг на спину, я найду его.       На этот раз Ян рухнул на койку сам, задрал рубаху, скинул одеяло.       — Почему ты не нашел его сразу, Сяо Синчэнь?       — Во-первых, он был слишком мал и сидел у тебя в легком, а не в животе. Во-вторых, я не знал, что искать. Это змеиный паразит, — аккуратно ощупывая плоский живот Яна, Синчэнь поспешно объяснял. — Мы подумали, что змею разбудили из спячки заклинатели, но, видимо, она была больна. В ее теле жили взрослые паразиты, которые заставляли ее двигаться дальше, чтобы распространять личинки. Человек, скорее всего, промежуточный хозяин для личинки, которая, выбравшись из мертвеца, уходит в землю, добирается через какое-то время до воды и, попав в змею, размножается.       — Я предпочел бы не знать некоторых подробностей.       По телу Сюэ Яна пробегала мелкая дрожь, пока руки Синчэня наконец не остановились ниже его пупка. Капсулу паразита теперь было сложно не заметить. Плотным полукольцом она обвивалась вокруг золотого ядра Сюэ Яна. Может, не стоило говорить Яну, что в случае неудачи, его ядро может рассеяться, и он не сможет использовать свои духовные силы…       — Мы вытащим его, я обещаю. Все будет хорошо.       Вернувшийся Ю Шэнли никак не ожидал, что даочжан подведет его к кадке с горячей водой и мыльным корнем и велит вымыть руки дочиста.       — Ты будешь вынимать.       — Что?! — это они с Сюэ Яном воскликнули одновременно.       — Я все еще слепой, и Шуанхуа мне тут не поможет. Я не могу почувствовать паразита своими духовными силами, одних пальцев будет недостаточно, чтобы работать инструментами.       Конечно, Сяо Синчэнь не видел лица Ю Шэнли, но буквально ощущал, как тот побледнел. Ему, скорее всего, еще никогда не приходилось делать чего-то подобного.       — Я не позволю этому сопляку меня резать, Сяо Синчэнь. Лучше пырни меня Шуанхуа в живот, даочжан, или я сам это сделаю. Но он ко мне не прикоснется!       — Не переживай, я буду все время с тобой и буду руководить процессом.       — Каким образом?! — Сюэ Ян буквально заорал на весь дом, и Синчэнь подумал, что, пожалуй, он все-таки был испуган больше, чем злился.       Для человека, который недавно говорил, что хочет умереть и не собирается бороться…       Синчэнь вдруг замер на секунду, а потом продолжил раскладывать инструменты на чистой простыне на столе под оханье Ю Шэнли. До него вдруг дошло, почему Ян в какой-то момент стал говорить о похоронах в земле. А точнее просил закопать его в землю, сожалея о том, что она нынче промерзшая. Очевидно, тварь каким-то образом влияла на разум, заставляя своего человеческого хозяина, как и змею, совершать определенные поступки. Например, всячески сопротивляться лечению.       — Ю Шэнли, пожалуйста, выйди на улицу и принеси немного льда?       — А? Да! Сейчас-сейчас!       Синчэнь опустился на край кровати, где Сюэ Ян, тяжело дыша, сидел в такой позе, словно собирался сбежать. Сяо Синчэнь положил ему ладонь на плечо, ощущая, что тело Яна бьет озноб.       — Ты прав, я лучше сам, пожалуй. Ю Шэнли будет мне только помогать. Ложись, тебе не надо пока мерзнуть.       — Даочжан, может, подождать с операцией? — тон Яна вдруг снова сменился, с испуганного на заискивающий, он вцепился Синчэню в локоть. — Дай мне какой-нибудь отравы, чтобы оно сдохло, а потом вырежешь. Дохлое, оно ведь не будет опасным, — он приблизился к Синчэню, почти шепча на ухо.       — Я думаю, в этом есть разумное зерно, друг мой, — он погладил его по растрепанным волосам на затылке, получив в ответ дурное хихиканье. — Ложись, я поделюсь с тобой духовной энергией, чтобы тебе стало легче, и сделаю горький отвар.       На этот раз Сюэ Ян все-таки опустился на подушку, позволяя себя укрыть. Сяо Синчэнь положил ладонь ему на лоб, отвел спутанные пряди от лица.       — Все будет хорошо, обещаю. Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто потерпи.       Годы практики научили Синчэня накладывать печати невидимых пут без произнесения заклинания вслух. Руки Яна сами по себе дернулись вверх и оказались прикованы к постели, как и ноги.       — Что ты делаешь?       — Ю Шэнли! А-Цин! Сейчас же подойдите ко мне, быстро!       — А лед?       — Брось его, Ю Шэнли, иди сюда.       — А ты тот еще мерзавец, даочжан! — извиваясь всем телом на постели, Сюэ Ян безуспешно пытался высвободиться. Чувствуя, что это бесполезно, он буквально зарычал. — Я разорву тебя на куски, как только освобожусь! Паскуда! Кусок собачьего дерьма!       Сяо Синчэнь встал у изголовья, положил ладонь на холодный мокрый лоб Яна, прижимая его голову к подушке и сразу же налаживая потоки духовной энергии. Вторую руку опустил на грудь, к сплетению духовных меридианов и сосудов. Обернулся через плечо к Ю Шэнли, игнорируя рычание и крики.       — Намажь его живот обезболивающей мазью. Бери нож, он заточен заклинанием, ножницы и щипцы. И приступай.       — Но господин бессмертный… — Ю Шэнли, кажется, находился на грани обморока.       — Послушай меня, Ю Шэнли, — Сяо Синчэнь старался говорить спокойно, но ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать вопли Яна. — Ты со всем справишься. Не думай о том, что ты никогда этого не делал. Завтра ты будешь уметь то, что не умеют твои сверстники. Паразит находится в прочной капсуле, ты не разрежешь его случайно. Он под самыми брюшными мышцами, тебе нужно будет просто сделать разрез, ухватить щипцами паразита и ножницами или ножом отсечь от его капсулы сосуды и каналы, которые он нарастил, чтобы присосаться к телу хозяина. Крови не будет, я наложил на ножницы печати. А-Цин, будет лучше, если ты подержишь его ноги. Можешь просто сесть сверху, так он будет меньше дергаться.       — Только подойди ко мне, паршивая девка! Я тебе язык вырву и на лоскуты тебя порежу, если попробуешь меня тронуть! А ты, сопляк, только попадись мне где-нибудь в темном переулке — я из тебя кости вытащу одну за одной, пока ты не сдохнешь!       Сяо Синчэнь серьезно подумывал о том, чтобы завязать Яну рот, чтобы он под влиянием паразита не пугал остальных: они и так тряслись от страха.       — Не бойтесь, это все паразит, который хочет во что бы то ни стало защитить себя от гибели. Он влияет на разум.       — Да он всегда такой! Сам как паразит! — вынесла вердикт А-Цин и, судя по шороху одежд, села Яну на ноги.       Тот задергался еще сильнее, хрипя и пытаясь плеваться. Синчэнь надавил на его лоб чуть сильнее, с сожалением понимая, что где-то под внешними чувствами злости и паники паразита, Сюэ Яну тоже страшно.       — Все скоро закончится, потерпи немного.       В ответ Сюэ Ян рассмеялся, напоминая душевнобольного, и снова принялся браниться. Но Ю Шэнли, закончивший с приготовлениями, трясущимся голосом сказал, что он готов, хотя и может скончаться в процессе. Сяо Синчэнь сосредоточился на том, чтобы чувствовать зачарованные инструменты в руках молодого лекаря. Тот сделал первый неуверенный разрез, едва коснувшись лезвием кожи, и Ян заорал во всю глотку так, будто его прокололи насквозь.       — Режь, ему не больно. Он просто тебя пугает, — Сяо Синчэнь чутко прислушивался к биению чужого сердца и движению ци в теле больного.       — В-вы ув-в-верены?! — перепуганный на смерть Ю Шэнли уже точно ни в чем не был уверен.       — Да режь уже, что ты трясешься как щенок! — судя по звуку, А-Цин пихнула его в плечо. — Ничего этому пройдохе не будет, его даочжан подобрал всего побитого и в крови, и ничего, не помер он. И от боли не застонал даже ни разу. Прикидывается просто!       — Ага, да…       Ю Шэнли не был убежден, но все же взялся за дело. Поняв, что вопли не помогают, Сюэ Ян снова начал браниться и угрожать. Ему было тяжело говорить, содранное утренним кровавым кашлем горло сипело, в незаживших легких от его дерганий и криков снова скопилась кровь, потекла изо рта по лицу. Сяо Синчэнь насильно повернул его голову на бок, чтобы он не захлебнулся, одновременно ощущая, что нож, рассекающий живот, проходит все глубже. Кожа, подкожный слой, мышцы, брюшина…       — Ты должен быть уже на месте, Ю Шэнли. Видишь, что-нибудь?       — Д-д-да, что-то вижу. Или нет… Или это кишечник… или мочевой пузырь.       — Пхахаха! — Сюэ Ян засмеялся, продолжая откашливать кровь. — Этот поганый лекарь один орган от другого отличить не может, ему только козлят рубить на скотном дворе!       — Да все я могу! Это у тебя тут черт знает что в животе! — Ю Шэнли наконец разозлился в ответ на бесконечные оскорбления и угрозы.       — Сосредоточься. Не бойся, раздвигай ткани руками и найди то, что нужно.       — Он ничего не найдет, а я сдохну! Похорони меня в земле, даочжан! Давай, хватит страдать этой ерундой!       Сяо Синчэнь молчал, внимательно прислушиваясь к возне Ю Шэнли. Сердцебиение Сюэ Яна ускорилось, сердце заполошно билось под ладонью Сяо Синчэня.       — Ты уже близко, Ю Шэнли.       — Я нашел! Он… довольно большой. Капсула твердая, много сосудов и каких-то каналов…       — Режь все, что его прикрепляет к телу. Быстрее.       — Сейчас-сейчас!       Рычание и брань вдруг резко оборвались, тело под рукой Сяо Синчэня обмякло. Ю Шэнли застыл.       — Что такое? Он жив?! Я не убил его?       — Не отвлекайся, он просто без сознания.       Что это? Защитная реакция? Или Ян настолько вымотался от своих криков и дерганий, что отключился?       Пульс под левой рукой оставался таким же, правая ладонь даочжана скользнула по влажным спутанным волосам.       — Мой друг, слышишь меня? — он легко похлопал Яна по щеке, приводя в чувство. — Я здесь, очнись.       — Зачем ты его будишь, даочжан? Он так хоть не орет.       — Я режу, — уточнил Ю Шэнли, и Сяо Синчэнь услышал, как щелкнули ножницы.       Тело Сюэ Яна выгнулось дугой, из горла вырвался болезненный крик, послышался звук рвущейся простыни, за которую он так дернул скованными руками, что она не выдержала. Все потоки духовных сил и жизненной энергии тут же пришли в разлад под рукой Сяо Синчэня. На этот раз притворства не было.       — Что случилось?! Он опять притворяется? — Ю Шэнли застыл с ножницами в ране.       — Продолжай и не останавливайся, пока не вытащишь паразита! — Сяо Синчэнь редко когда позволял себе повышать голос, это было неучтиво, но от крика Яна внутри все сжалось в тугую болезненную пружину.       Понимая, что своих убийц никак не убедить, паразит пошел на последние меры, очевидно, выпустив в тело хозяина вещество, вызывающее сильную боль. Синчэню казалось, что эхо чужих ощущений отражается в его собственных сведенных мышцах, чужой хриплый крик заполняет всю голову, сбивая концентрацию. Ему нужно было быть сосредоточенным, чтобы извне направлять потоки жизненной энергии больного в правильном направлении, поддерживая тело Яна, когда его собственное было не в силах сопротивляться паразиту.       Холодная отстраненность — то, чего не доставало Синчэню, чтобы быть достойным лекарем, как Баошань Саньжэнь, почему он и отказался развивать свои навыки дальше. Слишком близко к сердцу принимались чужие страдания. Что говорить о Яне, с которым они были приятелями… Его невыносимую боль Синчэнь воспринимал как свою, тем более, чувствуя некоторую долю вины за его состояние: не догадался сразу о паразите.       — Даочжан! — с трудом делая хриплые вдохи, сдерживая крик, Сюэ Ян смог выдавить из себя просьбу: — Скажи этому сопляку… чтобы резал быстрее!       — Ю Шэнли! — Синчэнь повернулся в его сторону, но, судя по звукам, тот и так щелкал ножницами глубоко у Яна в животе довольно активно.       — Присосалась хорошо!       — Друг мой, — оставив Ю Шэнли заниматься своим делом, Сяо Синчэнь вдруг понял, чем может помочь. Если Сюэ Ян согласится. — Я могу облегчить твою боль, если позволишь, с помощью сопереживания.       Сяо Синчэнь мог разделить с ним боль, уменьшив ее силу. Сильная боль, поделенная надвое, — это боль терпимая. От нее сердце не будет захлебываться собственным пульсом, от нее не нужно выворачивать руки до вывиха суставов и кричать до содранных голосовых связок.       Он думал, что Сюэ Ян откажется, как отказался некоторое время назад, выпихнув из своей головы.       — Даочжан… когда-нибудь умрешь от своего благородства… — он хрипло рассмеялся, и Сяо Синчэнь больше не стал тратить время, сочтя его тон и реплику за согласие.       Он разорвал тактильный контакт лишь на мгновение, чтобы в следующую секунду его пальцы сомкнулись вокруг чужой ладони, позволяя крепко сжимать свою руку — до боли в смещающихся суставах и костях… Сам Синчэнь встал в изголовье, пальцами второй руки коснулся собственного лба, а потом лба Сюэ Яна. И еще до того, как ладонь легла на чужое плечо, голову Сяо Синчэня обожгло фантомной болью. Она расползлась огненными корнями под черепной коробкой, спустилась тугим канатом по шее, опалила легкие, заставляя ребра ходить ходуном, а сердце ускорить свой ход, растеклась горячей лавой по животу, свела мышцы на ногах. Казалось, болели даже ногти, даже кончики волос, заныли зубы, заложило уши, каждую кость заломило, закрутило все суставы разом… Сяо Синчэнь позволил себе застонать, сгибаясь от боли, и А-Цин тут же окрикнула его.       Ее испуганное лицо, раскрасневшееся от усилий, растрепанное, влажное, с широко распахнутыми глазами мелькнуло перед внутренним взором.       «Конечно, мы ведь в сопереживании…»       Сюэ Ян сжимал пальцы на его ладони и зубы, сдерживая крик, позволяя срываться с губ лишь полурычащим стонам. Ю Шэнли продолжал копаться в ране, принося паразиту и Сюэ Яну все больше жгучей боли, сворачивающейся у золотого ядра. Сяо Синчэнь старательно направлял потоки духовной энергии к ядру Яна, чтобы защитить его от разрушения в случае неудачного извлечения паразита. На секунду в красном мареве боли мелькнуло его собственно лицо, склонившееся над Яном: бледная влажная кожа, сжатые губы, повязка на глазах, свисающие вниз черные волосы. Ян смотрел прямо на него, и это ощущалось сюрреалистично. На какой-то миг Синчэню показалось, что он видит себя без повязки, со своими глазами — таким, каким он был раньше: красивым благородным даосом с заколкой в волосах, с мечом в ножнах и уверенностью в том, что никто и ничто не сможет заставить сойти его с выбранного пути. Облик растаял так же быстро, как появился, и Сяо Синчэнь, вынужденный думать о собственной концентрации и терпеть чужую боль, забыл о нем, не придав значения, решив, что это скорее собственное воспоминание, смешанное с чужими мыслями.       Несмотря на все его усилия, удерживать потоки энергии Яна становилось все сложнее. Силы его тела были на исходе, за ними — потеря сознания и тяжелое истощение, смерть. Отделяемый паразит, извивающийся в руках Ю Шэнли, тянул по тем каналам, которые еще не были разрезаны, всю энергию хозяйского тела в отчаянной надежде спастись.       «Насколько же сильна его жажда жизни…» — мысль была отстраненной. Каждое существо стремилось выжить, борясь до последнего.       Чужая хватка на его руке ослабла, Сюэ Ян уже не рычал, позволяя себе только тяжелые стоны сквозь стиснутые зубы. Его разум был похож на калейдоскоп смешанных образов, звуков и мыслей, от которых Сяо Синчэня начало тошнить. Он понял, что склоняется все ниже, не в силах стоять ровно — болящая спина и ноги едва держали его. И он уступил.       Склонился, упираясь локтями в постель и горячим лбом в холодный лоб Яна, усиливая связь между их разумами, чтобы удержать чужое ускользающее сознание на плаву. Последние пару минут, что Ю Шэнли делал окончательные срезы и вынимал бьющегося в агонии паразита, растянулись в тягучую вечность, замедляя пульс и дыхание.       Но стоило ему последний раз щелкнуть ножницами с радостным криком «попалась, тварь», как боль, словно по щелчку пальцев, схлынула. Послышался противный влажный шлепок — Ю Шэнли, очевидно, бесцеремонно бросил паразита на пол. Что-то бубнила под нос, слезающая с ног Яна А-Цин. Но все, на чем Сяо Синчэнь должен был быть теперь сосредоточен — золотое ядро Яна.       Он медленно разогнул спину, мягко разъединяя их разумы, чувствуя, как расслабляется плечо Яна под его ладонью, как разжимаются его пальцы. Они оба тяжело дышали, но без воздействия паразита стало ощутимо легче. Силки, сжимающие голову и грудь, исчезли.       — Сними… — Ян вяло дернул руками, намекая на то, что больше не желает быть связанным.       — Лежи спокойно, — Синчэнь высвободил свою руку, снова оказался сбоку от постели и положил ладонь на грудь Яна, пуская по его меридианам свою энергию, восстанавливая нормальное движение ци.       — Мне зашивать? — несмотря на успешно проведенную операцию, Ю Шэнли сомневался, что сможет зашить рану.       Сяо Синчэнь покачал головой.       — Я сам.       Для этого ему не нужны были глаза, а рана Яна заживет быстрее, если соединить плоть духовными нитями и специальными печатями, а не обычной лекарской иглой.       — Брось эту пакость в камин! — Сюэ Ян злобно прохрипел в сторону полудохлого паразита, валяющегося на полу.       Синчэнь не мог его видеть, но слышал, что тот еще возится на полу.       — Нет бы принесли в дом котенка или щенка, а вы что… — А-Цин раздраженно стучала посохом по полу, передвигаясь вдоль стены, подальше от копошащейся на полу твари.       — Господин бессмертный заклинатель, — Ю Шэнли тяжко выдохнул, — если вам больше не нужна помощь, можно я домой пойду?       — Господин Ю, — Синчэнь чуть обернулся, не убирая руки от груди Яна, — я благодарен вам за помощь и не останусь в долгу.       — Ну что вы, господин бессмертный! Долг каждого лекаря помогать страждущим… — он явно с превеликим отвращением снова взял в руки паразита и швырнул его в камин.        Послышалось противное шипение, завоняло жженой плотью, и все тут же закашлялись.       Идея сжечь тварь в доме была не самой лучшей. Пока А-Цин проветривала, пока Ю Шэнли помогал ей убрать бардак, Синчэнь наложил прочные и аккуратные духовные стежки и печати, заставляя распоротую кожу и мышцы на животе Яна срастаться. Он порядком исчерпал свои силы, вливая их в чужое тело, используя технику сопереживания, исцеления и уже ощущал легкое головокружение.       Впрочем, неважно.       — Даочжан, — голос Яна был хриплым и звучал устало, но довольно, — требую с этих городских скупердяев мешок конфет.       Сяо Синчэнь дал ему выпить укрепляющего силы отвара и усмехнулся:       — Если будешь послушно лечиться, обещаю, что принесу тебе мешок конфет.              

***

             Он тогда и в самом деле принес Яну мешок сладостей. Ян долго шутил над тем, что Синчэнь этот маленький мешочек из кармашка сделал и вообще имеет плохие представления о мешках.       Глядя в потолок, прислушиваясь к тихому дыханию маленького Яна, Синчэнь покачал головой. В тот день они оба считали, что лучшей наградой за их победу над змеем было то, что Ян остался в живых. А теперь… Теперь Синчэнь вообще не знал, что думать.