Просто человек

      Так паршиво Сюэ Ян не чувствовал себя с тех самых пор, как полюбовно распрощался с людьми шлюхиного сына Мэн Яо. Не используй он тогда талисман перемещения, рыдал бы сейчас в люльке в новом круге жизни, переродившись в теле слюнявого младенца.       «Пхах, смешно. Скорее уж жарился в одном из котлов Диюя, пытаясь не прикипеть кожей к стенке!»       Впрочем, мысли о горячем котле навевали отнюдь не ужас, скорее легкое чувство зависти. Чтобы ни сделала эта мерзкая склизкая тварь, которую щенок лекаря вытащил из живота Яна, ее отрава все еще циркулировала по организму, вызывая слабость и озноб. Сяо Синчэнь поделился с ним духовной энергией, но, похоже, Ян потерял сил больше, чем даочжан мог ему передать.       — Хватит, — Сюэ Ян высвободил свое запястье из чужих ладоней, обрывая контакт. — У тебя лицо цвета той личинки, серо-белое.       Давно наступила полночь, за окном снова мело и завывало. Очаг хорошо протапливал дом, но Яну все равно было холодно. Он заставил свой разум провалиться в сон, прекрасно зная, что это поможет выздороветь быстрее, но сознание, измученное пережитой болью и двойным сопереживанием сыграло с Яном злую шутку. Вместо того, чтобы уснуть без сновидений, Сюэ Ян провалился в муторный полубредовый кошмар. Хотя… В кошмаре страшно должно быть, а тут какой страх? Раздражение!       Хитрый лис Мэн Яо кружил вокруг его кровати, усмехаясь и осыпая мерзкими остротами, пытаясь вывести Сюэ Яна из себя.       — Позволил ему в свою голову залезть! Как непредусмотрительно, — Мэн Яо поцокал языком, улыбнулся. — А вдруг бы он увидел твой потерянный пальчик? И что тогда? — он склонился над Яном с притворным сочувствием. — Бедный малыш Чэнмэй, ты совсем погряз в девчачьих мечтах. Думаешь, благородный господин Сяо спасал бы тебя с таким же рвением, если бы знал, кто ты такой? Стал бы заботиться о такой уличной швали, как ты?       — Сгинь в той норе, откуда вылез, крыса заклинательская! — Сюэ Ян безуспешно пытался брыкаться, чувствуя, что руки и ноги так отяжелили, что и с кровати не поднять.       Мэн Яо вздохнул.       — По мне ты не будешь скучать, верно? — он отошел от кровати, выглянул на улицу сквозь щель в ставнях. — Мне ты никогда не доверял. Это правильно! — обернулся, улыбаясь. — Никому нельзя доверять, разве не этому учит жизнь таких, как мы? И что же теперь?       — Теперь ты просочишься как дерьмо в подпол и дашь мне поспать!       Рука Мэн Яо мягко легла на ставни, надавила, открывая окно и впуская в комнату холодный воздух и ворох снежинок. Сюэ Ян сжал трясущиеся зубы, чтобы они не стучали, пока все его тело колотило от холода. Паскуда! И так ледник дома, так он еще и окна открывает! Ничего другого от золотой крысы и ждать не стоило.       Мэн Яо подошел к кровати, опустился поверх одеяла, предварительно брезгливо махнув несколько раз ладонью по ткани, смахивая невидимый мусор. Обманчиво теплый заботливый взгляд этого человека не сочетался с противной ухмылкой на тонких губах.       — Хм, — Мэн Яо пожал плечами. — Глупый маленький Чэнмэй совсем потерял бдительность, — чужая ладонь легла Сюэ Яну на живот, надавливая сквозь одеяло на свежую рану. Было не больно, но Ян ощущал, как напряглись все мышцы в теле, сопротивляясь этому давлению, раз уж встать и врезать этой крысе он не мог, а только смотреть и стискивать зубы. — Как только он узнает, кто ты такой… — Мэн Яо наклонился, напоминая хищную птицу, которая готова вот-вот схватить свою беззащитную добычу. — Он вонзит меч в твой живот, Сюэ Ян! Вот так!       Чужие пальцы так неожиданно и стремительно вошли сквозь одеяло прямо в рану, что Ян не успел среагировать, только сдержать рвущийся изо рта крик.       — …Тише-тише, это просто кошмар…       Он вцепился в руку Яо, до хруста костей сжимая его тонкое запястье, и только через несколько мгновений понял, что рядом стоит лишь Синчэнь, склонившийся над его кроватью. Даочжан застыл, не пытаясь ни отстраниться, ни вырваться из крепкой хватки.       Сюэ Ян окинул коротким взглядом комнату: очаг все еще горел, но окно было закрыто, и Мэн Яо, конечно, здесь не было. Лишь сон.       — Что ты делаешь? — он повернул голову к Синчэню, настороженно рассматривая его лицо.       — Ты… Я проснулся и решил тебя проверить. Кажется, тебе снился кошмар, — вторая ладонь Синчэня легла Яну на плечо, и только сейчас он понял, что его до сих пор позорно трясет от слабости и отравления. — Тебе все еще холодно?       В голос Синчэня вернулись сочувствующие нотки, и Ян почувствовал новый прилив раздражения.       «Думаешь, благородный господин Сяо спасал бы тебя с таким же рвением, если бы знал, кто ты такой? Стал бы заботиться о такой уличной швали, как ты?» — тихий смех Мэн Яо эхом звенел в ушах.       Ян опустил взгляд и почувствовал, что его прошибает холодный пот: кисть Синчэня он крепко сжимал своей левой рукой. Мысли шуганными крысами пронеслись в голове, с писком наскакивая одна на другую: заметил? Догадался? Что теперь?       Брови Синчэня слегка нахмурились, и Ян резко убрал руку, отстраняясь, готовый… готовый… что? Бежать? Сражаться? Он рухнет без сил на грязный пол, как только соскочит с кровати!       — Ложись, тебе пока нельзя вставать. Хочешь, я принесу тебе отвар из сонного порошка? Вещество, которое паразит впрыснул в твою кровь, еще не вышло.       «Не заметил. Не узнал. Ничего не случилось…» — Сюэ Ян почти рухнул на кровать под давлением чужих ладоней на плечи, чувствуя, что от всех этих дерганий и переживаний у него темнеет в глазах.       — Неси все, что есть, — не хочу валяться вялым дайконом на этой койке целую неделю, — он все-таки выдохнул ответ, прикрывая глаза; услышал в ответ тихий смешок.       Даочжан отошел и быстро вернулся. Хотел дать пузырек с лекарством ему в руки, но понял, что пальцы Яна не слушаются, трясясь как у древнего старика. Он позволил напоить себя, обхватывая такими же дрожащими губами горлышко пузырька. Рот обожгло травянистым вкусом, Сюэ Ян не отрывал взгляда от лица Сяо Синчэня.       «Как только он узнает, кто ты такой… Он вонзит меч в твой живот, Сюэ Ян!»       Стоило представить, как лицо даочжана искажается от злости, как улыбка превращается в гримасу отвращения, и Ян тут же поперхнулся.       — Извини, мне стоило быть аккуратнее, — Синчэнь принялся бормотать, извиняясь, суетливо касаясь лба Сюэ Яна, убирая свои склянки, поправляя одеяло.       Пока все, о чем Ян мог думать: «Он не узнает. Я не позволю…»       Лекарство обожгло изнутри, согревая внутренности, расслабляя мышцы и заставляя веки тяжелеть. Если он сейчас же не перестанет трястись и стучать зубами, то даочжан точно о чем-то догадается, начнет расспрашивать его о кошмаре и тогда… как ему врать, если Мэн Яо стоит тут и ржет, как гиена, готовый вот-вот раскрыть личность Сюэ Яна?!       Он повернулся к Синчэню спиной, надеясь, что тот уберется уже к себе на циновку и оставит Яна в покое.       «Гуи бы побрали это сраное благородство и комплекс курицы-наседки! Вали уже спать в свое гнездо!»       Сюэ Ян вдруг испугался, что сказал это вслух, разлепил стиснутые губы, и тут же застучал зубами. Сжал челюсти обратно, боясь, что слова-таки вырвутся наружу.       — Скажи ему правду и проверь, что будет! Трусливый щенок! — Мэн Яо звонко рассмеялся.       Глаза Сюэ Яна были закрыты, но он видел прямо сквозь веки, как проклятый шлюхин сын продолжает ходить по комнате. Почему бы Синчэню уже не выгнать взашей эту крысу, а?       — Даочжан… — сказать больше не получалось, слова не шли сквозь сжатое горло.       Матрас просел, худая ладонь скользнула по одеялу, обнимая Яна за талию. Теплая грудь прижалась к спине, горячее дыхание запуталось в волосах. Сяо Синчэнь лег рядом, заставляя сердце Яна колотиться так громко, что слышала, наверное, даже спящая в своем гробу А-Цин.       — Ты в ловушке, глупенький бродяжка, — Мэн Яо покачал головой, улыбаясь во весь рот так, что Ян мог видеть его белые зубы.       — Все уже позади, мой друг. Ты скоро поправишься, — голос Сяо Синчэня звучал так близко, что казалось, Ян слышит его в своей голове.       Даочжан был везде: обнимал, тихо нашептывал на ухо, согревал своим теплом, проникал под кожу тонкими нитями ци, успокаивая проклятый колотун. Разве это не то, чего Ян хотел? Синчэнь поможет ему быстрее поправиться, сварит для него лекарства, снова поднимет на ноги… Будет забавно, да. Святой Сяо Синчэнь спасает убийцу Сюэ Яна. Опять. Так смешно, что Ян почти засмеялся.       Его губы до сих пор были сжаты, и изо рта не вышло ни звука, но это потому, что он смеялся внутри, в своей голове!       Правой ладонью он нашел руку даочжана и накрыл своей, переплетая их пальцы. Сяо Синчэнь теплый, почти горячий — рядом с ним не бывает холодно. Что в пещере, что в лесу, что дома.       Смеялся один только Мэн Яо. Он так старательно хохотал, практически ржал, громче и громче, ведь он больше не мог подойти к Яну, не мог напасть на него, пока рядом Сяо Синчэнь.       Большой палец Синчэня нежно, едва ощутимо ласкал кожу Сюэ Яна, и от этого хотелось растечься по кровати безвольным киселем и никогда не выздоравливать, не подниматься, остаться здесь и сейчас навсегда. В теплых объятьях было так хорошо, что от смеха (его смеха? Смеха Мэн Яо?) начали болеть уши.       — Ты не сможешь прятаться вечно, бездомный крысеныш! Он узнает и прищемит тебе дверью хвост, и будет наслаждаться твоими визгами! Ты не заслужил это! Слышишь меня! — Мэн Яо кричал, но его голос становился все тише, отдаляясь, все больше похожий на противное пищание комара.       Сюэ Ян нахмурился, раздраженно дернулся, отгоняя мелкого мерзавца, и повернулся, зарываясь лицом в теплый, приятно пахнущий отворот ханьфу. Так было тише и спокойней. Чужая ци обволакивала словно коконом, в котором можно было наконец-то отдохнуть. Главное…       Главное было спрятать левую руку подальше под мышку.