Просто человек

      Сяо Синчэнь резко сел на постели, в последний момент сдерживая рвущийся из горла крик. С трудом сжал и разжал сведенные болью пальцы, опустил взгляд. Кожа на руках Сюн Юншэна была чистой.       Фантомная боль из сна таяла с каждым тяжелым вдохом. Он еще ни разу не заставлял себя просыпаться насильно, но сегодня все с самого начала шло не так: заклинатели в городе И, его вмешательство, странные печати. Синчэнь никогда не видел таких, но именно они помогли ему взять в руки меч, отбить атаки Лань Ванцзи и спасти Сюэ Яна.       «Спас убийцу! Ты просто… на тебя противно даже смотреть, Синчэнь. Предал наши принципы, забыл учения своей наставницы. Я жалею, что когда-то звался твоим другом!» — голос Цзычэня в его голове был преисполнен отвращения и ненависти.       Друг имел полное право ненавидеть и осуждать его, и не отрежь Сюэ Ян ему язык, тот наверняка сказал бы все это вслух, когда душа даочжана стала видимой в городе И.        — Прости меня, Цзычэнь… А-Цин… — на секунду Сяо Синчэнь прикрыл глаза, судорожно вдыхая, борясь с душащей его истерикой.       Все, что до сегодняшнего момента было сном, видением, обрело реальные формы, как только даочжан стал участником событий.       «Этого не случится. Я не допущу этого! Сюэ Ян никогда не станет таким, никого не убьет… Это все несбывшееся, отголоски прошлой жизни, которая никогда-никогда не произойдет…» — он почти шептал это вслух, прижимая к груди ладони, пытаясь унять шальное сердцебиение.       Маленький Ян все еще спал, за окном только-только занималось утро, небо едва начало светлеть. Рука Синчэня сама опустилась на одеяло поверх теплого детского плеча. Сюэ Ян был настоящим, лежал рядом, вчера они клеили фонарики, а летом поедут в Куйчжоу на праздник… Нет, лучше прямо завтра. Не стоит ждать. И не в Куйчжоу. А куда угодно, прочь. Подальше от города И!       Он провел ладонью по детской голове, по жестким волосам, разметавшимся по подушке. Сюэ Яна никогда не мучили кошмары, он всегда спал спокойно: сытый, согретый, под рукой Сяо Синчэня, в безопасности…       Да, маленький Ян не был образцовым ребенком, но, если они будут вместе, у него не будет причин становиться мстительным убийцей.       Сяо Синчэнь поднялся. Ему уже не уснуть сегодня, и, возможно, этого вообще больше не стоит делать в городе И. От тревоги и сквозняка, скользящего по полу, поджимались пальцы на ногах и в животе все холодело.       Тот человек. Мужчина в странных одеждах, без ханьфу поверх брюк и рубашки, с амулетом в руке и короткой стрижкой… Он пришел туда за Сяо Синчэнем, и это не сулило им ничего хорошего. Впервые за многие месяцы даочжан подумал о том, что, быть может, вовсе не боги или небожители отправили его в прошлое, и своим нахождением здесь, своим вмешательством в жизнь Яна после собственной смерти он делает что-то неугодное Небесам.       Он гнал от себя страх и путающиеся мысли. Мужчина с амулетом ничего не успел сказать, прежде чем Сяо Синчэнь проснулся, насильно возвращая свою душу в реальность. Может, стоило задержаться… Может, стоило задать вопросы… Как? Он был немым. Обессиленным. Возможно, вот-вот потерял бы свой видимый облик. А может, лучше было прямо сейчас собирать вещи и бежать из города прочь?       Несколько раз спокойно вдохнув и выдохнув, Сяо Синчэнь поспешно забрал волосы в простой хвост и оделся в домашние одежды. Еще раз взглянул на спящего Яна, зажег одну свечу, чтобы не сидеть в темноте. Он хотел вернуться к записям в дневнике, который прятал в тайнике под полом. Там же лежали оставшиеся лисьи рубины, запас денег на черный день, несколько опасных талисманов и сильных настоек. Он уже собирался вскрыть доски, когда услышал тихий стук во входную дверь. Довольно рано для гостей, но, возможно, у кого-то что-то случилось.       Все еще встревоженный после случившегося во сне, он поспешил открыть дверь. Стучавший уже успел вернуться к калитке, решив, что хозяева спят и не слышат. Сяо Синчэнь спустился со ступеней, с наслаждением вдыхая холодный утренний воздух.       — Господин? Чем я могу вам помочь?       Мужчина повернулся. На его голове был капюшон, скрывающий лицо, но стоило ему заговорить, Сяо Синчэнь сразу же узнал голос. И почувствовал, что внутри все оборвалось…       — Извиняюсь за столь раннее вторжение, но думаю, так будет лучше для всех.       Заклинатель поднял голову, Сяо Синчэнь отвел руку назад, призывая в свою ладонь меч, чувствуя, что на его зов откликается почему-то вовсе не меч Сюн Юншэна, а Цзянцзай. Плевать. Лишь бы успеть…       Лезвие сверкнуло, со свистом рассекая воздух, но то, что мужчина бросил в него, прошло прямо сквозь оружие и впечаталось Сяо Синчэню в грудь с такой силой, будто в него швырнули кусок скалы. Тело рухнуло тяжелым мешком на землю, звякнуло оброненное оружие…       Заклинатель резко сжал пальцы в кулак, и все, что Синчэнь успел увидеть, как мертвое тело Сюн Юншэна, лежащее у его призрачных ног, за несколько мгновений превращается в прах. Цзянцзай, потеряв поддержку хозяина, спрятал свое лезвие в рукоять, которая осталась сиротливо валяться посреди тропинки.       — Нет! Нет! Зачем?! — на этот раз Синчэнь мог говорить, слова выходили из горла легко, он слышал собственный голос — молодой и звонкий.       Но так ли это важно, если теперь он парил над землей, лишившись тела, которое незнакомец вот так просто, в одно мгновение превратил в прах!       Мужчина вздохнул, скинул капюшон, открывая неприлично короткие для мужчины волосы. Светящийся амулет вернулся в его руку.       — Что значит «зачем», приятель? Этот человек умер больше полугода назад, а ты незаконно занял его тело. Я пришел и все вернул на место.       Голос мужчины звучал утомленно, будто он объяснял это уже не один раз. И постоянно слышал в ответ «зачем» да «почему»…       Мир, который Сяо Синчэнь так старательно строил все эти месяцы, рушился у него на глазах, будущее, в котором они с Сюэ Яном были вместе, утекало сквозь пальцы, потому что этот человек пришел и «вернул все на место».       — Незаконно? Я получил шанс все исправить, пусть и в чужом теле! Сюэ Ян… он… — Сяо Синчэнь чувствовал, что начинает задыхаться, хотя это было абсурдом — ведь он даже не имел тела. Теперь никакого вообще. А этот человек понятия не имел… Он просто не представлял, что натворил! — Вы должны вернуть меня назад! Верните мое тело! Если я сейчас исчезну, я ничего не смогу исправить, и все те люди, которых Сюэ Ян убил, снова погибнут! Я здесь, чтобы помочь ему!       Он оказался рядом, почти нависая над мужчиной, и сам не заметил, что перешел на отчаянный крик. Все еще можно было вернуть. Пусть поместит его в любое тело: старика, женщины, калеки — плевать. Лишь бы только ему позволили вернуться к маленькому Яну, который мирно спал в доме и не представлял, что происходит за дверью! Что его шушу хотят забрать… навсегда…       Мужчина покачал головой, едва не закатывая глаза.       — Второй шанс, исправить, помочь, бла-бла-бла. Парень, — в его голосе не слышалось ни сочувствия, ни жалости, — то, что ты оказался в этом теле, просто случайность. Иногда так бывает, знаешь. Души, особенно разбитые, промахиваются и вместо круга реинкарнации попадают куда-то не туда. Тогда такие как я, — он ткнул большими пальцами себе в грудь, а потом указал на Сяо Синчэня, — приходят и возвращают вас на место. Так что, забудь обо всей этой чуши, что ты себе надумал. Никаких исправлений. Это просто… нелепая ошибка. Вот и все.       Нелепая ошибка. Вот и все.       Мужчина пожал плечами, растягивая губы в усталой усмешке. И Сяо Синчэнь видел почти как наяву, как тот, получив задание сверху, устало берется за дело очередной глупой души, случайно вляпавшейся в неприятности.       Случайность. Иногда, так бывает…       Все, что Сяо Синчэнь делал эти месяцы, было построено на идее второго шанса. Он уверял себя, что у него есть миссия, надеялся, что, если будет стараться, то сможет спасти жизни многих людей и Сюэ Яна тоже. Уберечь его от тяжелой судьбы босяка и бродяги, обиженного и озлобленного на благородных заклинателей…       — Я… Как же все те люди? — он качал головой, отказываясь верить в происходящее, с вызовом бросаясь на мужчину. — Сюэ Ян убьет их, если я не останусь!       Тот только пожал плечами.       — Ну, убьет, и что дальше? Ты думал, если будешь тут, они никогда не умрут? Все умирают, если ты вдруг забыл. Судьба твоего Сюэ Яна стать жестоким убийцей. Думаешь, что ты что-то исправил, пока был здесь? Но это не так, — мужчина сделал шаг ближе к Синчэню. — Твоя ошибка была встроена в его судьбу. И если ты вспомнишь все, что делал, то поймешь, что я прав. Сегодня для него ты исчез, ничего не сказав и не попрощавшись. Он никогда не забудет, но смирится со своей утратой.       Сяо Синчэнь чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Отчаянные, злые, горячие… Каждое слово мужчины разрывало его сердце на куски. Равнодушная правда от того, кто стоит над людскими жизнями, меняя их судьбы щелчком пальцев. Ему не было дела до их чувств, до чувств маленького мальчика, который сегодня утром проснется в пустом доме и обнаружит, что остался один. Синчэнь обернулся, представляя, как несколько часов спустя Ян выйдет на улицу. Поднимет валяющийся на дороге Цзянцзай, будет звать своего шушу и, не получив никакого отклика, пойдет его искать. Как будет спрашивать: не видел ли кто Сюн Юншэна сегодня? Как пойдет в лес и на реку. Как поймет, что тот исчез навсегда и уже никогда не появится.       — Он решит, что я его бросил… — он шептал трясущимися губами, с трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания.       Вспомнились слова напившегося у гроба Яна в тот день, когда призрачный Сяо Синчэнь решился поцеловать его:       «Вы обещаете, даете слово, а потом просто… пф-ф-ф… исчезаете, умираете, пытаетесь меня убить…»       Исчезаете. Однажды утром Сюн Юншэн, обещавший быть все время рядом с Яном, просто исчез.       — Если тебя это утешит, — мужчина выглядел так, словно делал ему одолжение, произнося следующие слова: — ты ни в чем не виноват. Это просто жизнь.       Просто жизнь… Человек, говорящий это, держал в руках амулет, которым выбил его душу из тела и уничтожил вместилище, не оставив им с Яном никакого шанса! Он мог дать хотя бы возможность попрощаться! Передать записку! Обнять в последний раз! Сказать, что они еще встретятся! Все, что угодно, только не так!       — Верни меня сейчас же назад! — Сяо Синчэнь попытался схватить мужчину за одежды, но его руки проходили сквозь человеческую плоть, не касаясь.       Он сосредоточился, пытаясь вызвать те печати, но ничего не ощутил. Все, что он мог, в отчаянии смотреть на свои трясущиеся полупрозрачные руки.       — Хах, — мужчина хмыкнул. — Какой-то свергнутый на Землю небожитель коснулся тебя и оставил на твоей душе печати. Они позволили тебе путешествовать вперед и назад в этом городе и даже взять в руки духовное оружие. Занятный дар. Из-за него я так заколебался! — он досадливо цыкнул. — Ты так долго втихаря скакал вперед-назад без какой-либо логики, мелькая то там, то здесь, что я уже отчаялся. Столько людей умерло на твоих глазах, но тебя ничто не трогало, ты все не показывался. И в конце концов я понял, что ты явишься только под конец, чтобы спасти своего дружка от смерти. Что ж, я не прогадал, — незнакомец выглядел довольным собой. — Было забавно с вами, парни, но меня ждут и другие дела. Так что, думаю, нам пора двигаться…       — Другие дела?! — Сяо Синчэнь закричал, и мужчина недовольно сжал губы.       Этот человек, кем бы он ни был, говорил об их жизнях так, словно рассуждал, как забьет пару куриц для бульона. Сюэ Ян возненавидит благородных заклинателей, считая их лжецами, и ожесточится, отвергнет путь света и пойдет по дороге тьмы, затянув с собой во мрак множество людей. Сяо Синчэнь, с таким трудом прошедший долгий путь принятия самого себя, своих чувств и чувств Сюэ Яна, оказался в той же точке, с которой начинал месяцы назад. Их боль ничего не значила для тех, кто смотрел на их судьбы сверху вниз. И если ни Небесам, ни богам, ни небожителям не было дела до них, то почему Сяо Синчэнь должен просто принять их решение как данность и покориться ему?! Он не боялся смерти и наказания, не боялся отправиться дальше в круг перерождения. Он просто был зол. Зол на тех, кто обладал возможностью помогать, исправлять судьбы, исцелять души, но вместо этого со смехом возвращал все на круги своя, не желая дать шанса, выслушать.       — Сюэ Ян когда-то лишил меня всего: друга, мечты, зрения! Я остался в темноте и одиночестве, но продолжал помогать людям, ничего не прося взамен и не ропща на судьбу! Так получилось, что мы оказались с ним в одной лодке, он обманул меня, но я нашел в себе силы его простить, смог полюбить его, несмотря на все, что он сделал. Взгляни на него! — Сяо Синчэнь махнул рукой в сторону дома. — Он всего лишь ребенок, который ни в чем не виноват. Он может вырасти хорошим человеком, светлым заклинателем. Я сделал для этого все, что мог, а ты просто пришел и говоришь: это ошибка, было забавно, я сейчас все верну на место! Да ты слышишь сам себя? Вы что, все… Кто вы вообще такие, что позволяете решать за других?! — он кричал, но видел, что его слова не производят на мужчину никакого впечатления.       Тот слушал его с таким видом, словно все это ему давно приелось, и Сяо Синчэнь замолчал, понимая, что это на самом деле так. Человек перед ним… небожитель, или кто бы он ни был, всего лишь выполнял свою работу. Как Сяо Синчэнь охотился и без жалости убивал мертвецов и тварей, изгонял злых духов и очищал дурные места от скверны. Так же и этот человек приходил и чинил то, что с его точки зрения было сломано. Сколько вернул он таких душ, как Синчэнь? Сколько из них так же кричали, умоляли, угрожали?       — Ну, если ты закончил свою истерику, то я, пожалуй, отправлю тебя обратно в круг перерождения.       Мужчина поднял амулет, зажатый в руке, и активировал, запуская механизм. Под их ногами образовался ритуальный круг со сложным построением. Реальность за его пределами начала искажаться, смазываться; мужчину и душу Сяо Синчэня затягивало в переход.       Это был конец. В голове мелькнула мысль: «Может, пора отпустить? Ты сделал все, что мог». А потом внутри поднялась волна глухой дикой злости, какую Синчэню еще никогда раньше не приходилось испытывать. Наверное, это ощущал Ян, когда чувствовал себя оскорбленным и убивал своих обидчиков. Когда от переполняющих эмоций темнеет перед глазами и кажется, что для тебя нет ничего невозможного. Если так… Если ему больше нечего терять… Хуже уже не будет, правда?       Руки заломило так внезапно и сильно, что он вскрикнул бы, но из горла вырвалось только отчаянное рычание. Печати снова загорелись, позволяя ему взаимодействовать с живыми. Синчэнь бросился на мужчину, вырывая из его пальцев амулет и с силой выталкивая незнакомца за пределы построения.       — Нет! Стой! Куда! — чужой крик оборвался за гранью смазанной круговерти реальности.       Сяо Синчэнь понятия не имел, что это за вещь и как ею пользоваться. Знал только, что больше не позволит никому вмешиваться в их с Яном судьбу: ни случаю, ни небожителям, ни демоны знает кому еще. Стоило ему коснуться амулета, как тот вспыхнул с новой силой, переполненный энергией круг под ногами пульсировал. Руки Синчэня болели так, что хотелось кричать, печати загорелись красным, прожигая его прозрачную кожу до самых костей, причиняя невыносимые муки. Но он крепко стискивал пальцами амулет, понимая, что если отпустит его хоть на мгновение, то его душа просто рассеется в небытие.       «Сюэ Ян. Я хочу вернуться обратно к Сюэ Яну! Назад, в город И. Прошу тебя, верни меня назад!»       Он повторял эту мысль, сосредоточив на ней все свои духовные силы, все свои чувства к тому, кто был его мучителем и его самым близким человеком. Слова старика Чжу звучали в его голове так, будто он слышал их прямо сейчас:       «…И порой границы стираются, и не остается расстояния между прошлым и будущим, между одной душой и другой. Особенно, когда их желания и стремления направлены друг на друга».       Все вокруг крутилось, сливаясь в сплошную смазанную серость, и Сяо Синчэнь закрыл глаза. Он не то парил, не то стоял на месте, не то падал куда-то вниз. У него не было тела, не было рук и глаз — все его чувства сосредоточились вокруг яркого комка светлой энергии, сконцентрированной в амулете.       «Назад. Назад, к Сюэ Яну! Верни меня назад!»       Чужой крик, сначала едва слышный, становился все ближе, таща Сяо Синчэня за собой сквозь переход. Ему казалось, что он набирает скорость, с каждым мгновением приближаясь к тому, кто кричит, все ближе и ближе, пока не стали ясны слова, пока не стало понятно, что эти фразы он слышал много сотен раз… каждый вечер, что отходил ко сну…       «Нет… Нет…»       Катастрофа была неизбежна.       — Я брошу ее тело на пустыре, чтобы даже псы растерзали ее на клочки! Сяо Синчэнь!!!       Его швырнуло о землю с такой силой, что вышибло из грудной клетки весь воздух, если бы он там был. Поэтому первое, что Сяо Синчэнь сделал, глубоко и громко вдохнул, резко садясь прямо. Рядом послышался грохот, Сюэ Ян очевидно отшатнулся от него, шлепнувшись задницей на пол.       Темнота. Его снова окружала непроглядная тьма. На лице была намотана повязка. Пахло кровью и соломой. Синчэнь старательно делал глубокие вдохи и выдохи, уча свое мертвое несколько часов тело заново дышать. Сердце заполошно билось в груди, с трудом перекачивая загустевшую кровь. Окоченевшие руки и ноги постепенно наполнялись теплом. Золотое ядро снова пришло в движение, жизненная энергия заструилась по меридианам.       Печати, прожигающие его призрачные руки, пропали.       Все болело. И тело, и душа. Злость, охватившая его несколько минут назад, придавшая сил на последний рывок, истлела, оставив после себя лишь пустоту, выстланную горечью сожаления.       Он вернулся к Яну.       Но не к тому…       Не к маленькому мальчику, рядом с которым обещал остаться, о котором клялся заботиться. Ко взрослому Сюэ Яну, который, стоя над телом мертвого даочжана, больше всего на свете желал вернуть потерянное назад. Рыдания душили, не находя выхода в слезах.       — Сяо Синчэнь! — опомнившись, Сюэ Ян снова оказался возле него, схватил одной рукой за плечо, пальцы второй прижал к груди, прощупывая движение ци.       Он сам часто дышал, едва сдерживая не то смех, не то слезы, не веря, кажется, в то, что у него получилось.       — Сработало… Ты… живой? — лицо Яна было совсем рядом, он провел пальцами по шее даочжана в том месте, где был порез.       Сяо Синчэнь отвел его руку и сам коснулся кожи. На месте раны остался лишь шрам. Глубоко в горле еще саднило, но и эти ощущения с каждым вздохом становились все тише. Он был жив и в порядке, если не считать того, что в душе творился полный кошмар.       Что делать ему с этим Яном? Что сказать? Сун Цзычэнь стоит где-то во дворе — мертвец с отрубленным языком, подчиненный темному талисману. Где-то прячется, рискуя жизнью, А-Цин. Тигриная печать все еще при Яне. И как быть, если тот мужчина решит заявиться сюда, в город И, за душой Сяо Синчэня снова?       — Сяо Синчэнь! — Сюэ Ян встряхнул его. — Скажи что-нибудь! Тебе я языка не отрезал.       Синчэнь повернул голову — бессмысленное движение, к которому он снова привык за столько месяцев в чужом теле. Он не видел Яна, только ощущал его ци и тепло, идущее от его тела.       Что ему сказать? Что Ян хотел услышать?..       Мысли путались в голове.       Сяо Синчэнь поднял руку, протянул, коснулся слегка дрожащей ладонью кожи на груди Сюэ Яна в вырезе ханьфу. Тот замер, очевидно, не понимая, что происходит, пока пальцы поднимались выше, обшарили шею, скользнули под одежду, чтобы ощупать плечо, хотя уже было ясно — подвески с лисьим рубином у Яна не было.       — Даочжан, что ты делаешь? — в голосе Сюэ Яна звучала настороженность: он был рад, но не понимал происходящего.       Сяо Синчэнь тоже.       Он вдруг застыл, почти задержав дыхание. Ладонь так и осталась лежать на груди Сюэ Яна, Синчэнь мог ощущать его быстрый пульс.       А что, если все это было лишь сном? Что, если Сяо Синчэнь вообще не попадал в тело Сюн Юншэна? Не встречал маленького Яна?       Он скользнул ладонью выше, огладил теплую щеку, добрался до волос и нащупал заколку.       — Ты помнишь, что случилось, даочжан? Ты меня вообще слышишь? — Сюэ Ян не отстранился, его пальцы крепче сжали плечо Сяо Синчэня, он явно хмурился, совершенно растерянный: поведение Сяо Синчэня оставалось для него загадкой.       Заколка на голове Яна была другой. Большая и рогатая, напоминающая каракатицу, — не листок.       Синчэнь молча обхватил ладонями его левую руку, нащупал перчатку, испачканную в его собственной крови, расстегнул.       — Сяо Синчэнь?       Не обращая внимания на чужие слова, стащил с кисти и осторожно ощупал каждый палец, обрубок мизинца и кожу на ладони и тыльной стороне. Не видя, сложно сказать. У маленького Яна шрамы были почти не заметны на ощупь, блеклые и гладкие — Сяо Синчэнь потрудился на славу над его рукой. Кожа взрослого Яна тоже была гладкой, и все же на ней можно было нащупать небольшие тонкие рубцы там, где сломанные повозкой кости вышли наружу, где колесо стесало мягкие ткани. Сюэ Ян молча смотрел за тем, как Синчэнь ощупывает его, ожидая, когда тот уже закончит или скажет что-нибудь.       Еще был Цзянцзай…       Но с работорговцами Сюэ Ян мог столкнуться и позже, выиграть меч в драке или украсть. Ему не обязательно было получать его так, как это видел Синчэнь.       Нужно было просто спросить, но Сяо Синчэнь не был уверен, что готов объяснять свои вопросы, если все случившееся окажется неправдой. Его руки замерли, пальцы бездумно оглаживали чужие костяшки пальцев, пока даочжан пытался понять для себя, какой вариант предпочтительней. Тот, в котором увиденное было лишь сном, или тот, в котором он обещал маленькому Яну счастливую жизнь, а потом исчез, не имея возможности даже попрощаться.       Заметив, что Синчэнь прекратил свои странные действия, Сюэ Ян положил правую ладонь ему на лоб. Очевидно, что даочжан помнил случившееся, но его поведение было слишком противоречивым. Каких-то пару часов назад они ссорились, обвиняя друг друга во всех грехах, а теперь, вернувшись к жизни, тот принялся молча ощупывать Яна, не проявляя никакой агрессии.       Им обоим нужно было знать наверняка.       Он отпустил руку Яна и поспешно поднялся. Пошатнулся от резких движений, но оказался подхвачен под локоть.       — Куда ты собрался? Ты несколько часов был мертв, твои ноги еще…       — Мои ноги в порядке, не беспокойся, А-Ян.       — Что?..       От растерянности Сюэ Ян разжал пальцы, и даочжан успел дойти до двери, прежде чем тот его догнал. Снова толкать вперед ци, снова ориентироваться по незримым контурам предметов оказалось внезапно легко. Он лишь пару раз споткнулся, потому что весь пол в доме был завален вещами, которые Ян раскидал в порыве злости.       — Куда ты идешь, даочжан?       — Я должен кое в чем убедиться.       — В чем? — Ян не собирался отставать, шагая рядом, одной рукой держа Синчэня за локоть, как заключенного.       Может, боялся, что Синчэнь пойдет и найдет другой способ самоубийства, бросившись, например, в колодец или с обрыва. Он на несколько мгновений ощутил колебания темной энергии, замер, осознав: Ян пытается управлять им, как другими мертвецами, подчиненными печатью. Покачал головой и пошел дальше. Это было бессмысленно.       — Тигриная печать не сработает на мне. Я не мертвец.       — Откуда ты знаешь о тигриной печати? — Сюэ Ян убрал бесполезный амулет обратно в потайной карман, зачарованный так, чтобы даочжан не мог прощупать сквозь него темный артефакт.       Сяо Синчэнь запнулся, сделав неровный шаг, но продолжил идти. Если про печать правда, значит, и про остальное тоже, нет? Ведь он видел это…       — Если это не печать, то как ты вообще ожил? Как ты… Ты же умер! Совсем! У тебя не билось сердце, — Сюэ Ян сжал его запястье, на ходу нащупывая пульс, Синчэнь не возражал, занятый мыслями о том, что путь до их дома не сильно изменился с годами.       Он пытался вспомнить, видел ли их дом во снах и новых жильцов. Но они с маленьким Яном жили на одной из окраинных улиц, а будучи взрослыми, крайне редко забредали в этот район. Ян никогда не говорил, что бывал здесь.       Перевалило за полночь. Город И спал. Они с Яном быстро шли вдвоем по центральной улице.       — Я не знаю. Просто я вернулся.       — Может, уже скажешь, куда мы идем?       Сяо Синчэнь нащупал его ладонь, обхватил пальцы и сжал руку, молча ведя за собой. И когда они завернули на их улицу, когда пошли в сторону дома, который Синь Фа отдал им когда-то, позволив бесплатно жить под теплой крышей, Сюэ Ян снова подал голос. На этот раз он звучал напряженно.       — Сяо Синчэнь? Зачем ты ведешь меня сюда?       Они остановились у ворот. В хлеву слышалось тихое кудахтанье и хрюканье, забор по ощущениям Синчэня был все такой же низкий и уже изрядно покосился, а дом обветшал. Но в нем еще жили люди. Полчаса назад он вышел из этого дома, оставив маленького Яна в постели, а теперь стоял здесь, годы спустя, потому что какие-то нелюди с Небес решили, что спасти мальчика от дурной судьбы — это ошибка.       Его тайник был там…       Крепкие печати под полом все еще держались, не позволяя никому открыть его и достать то, что спрятал когда-то живший в доме заклинатель. Сяо Синчэнь почувствовал, как намокает повязка, как по щекам стекают струйки теплой крови. Он прижал тыльную сторону ладони ко рту, сдерживая всхлип.       — Прости меня… Прости…       В этих словах теперь не было никакого смысла. Они нужны были маленькому мальчику, который доверился взрослому и оказался обманут. Снова. Если бы Синчэнь вернулся туда пусть несколько дней или месяцев спустя, он мог бы объяснить, извиниться… Теперь было поздно. Все случилось так, как случилось.       — Даочжан, ты бы объяснил уже…       Синчэнь отпустил его пальцы и быстрым шагом пошел вперед, пустил ударную волну духовной силы, вышибая дверь, поднимая дикий грохот, который перебудил и жильцов, и скотину в хлеву. Соседские собаки залились лаем.       — Эй-эй, ты чего творишь? — Сюэ Ян вошел следом.       В доме закричали дети, послышался испуганный шепот. Глава семейства попытался преградить Сяо Синчэню путь, но тот аккуратно отстранил его в сторону.       — Вы что делаете?!       — Убери от него руки, пока я их тебе не отрезал! — Сюэ Ян набросился с угрозами на мужчину, хотя было ясно, что простой селянин им не помеха.       — Прошу прощения за беспокойство, — голос Синчэня оставался ровным, но звучал даже для него непривычно безэмоционально.       Судя по звукам, селяне отошли в один из углов, оттесненные мечом Сюэ Яна и не желающие попадать под горячую руку двум чокнутым заклинателям. Синчэнь мог ощущать спрятанную под полом шкатулку, но доски над ней были новыми. Он повернул голову в сторону хозяина дома.       — Могу я одолжить ваш топор?       — Т-топор? Вы что делать собираетесь? — мужчина сделал было шаг вперед, но Ян ткнул его кончиком меча в грудь, заставляя остановиться.       — Где топор? Отвечай, пока есть чем.       — Сюэ Ян! — даочжан одернул его, резко, с предупреждением в голосе, и тот, пусть и недовольный его тоном, замолчал.       — Топор у входа стоит.       Послышались шаги, Ян подошел к Синчэню и сунул ему в ладонь рукоять топора.       — Спасибо.       Он тоже ощущал запечатанный тайник, преисполненный любопытством. Сяо Синчэнь сжал в ладонях прохладную гладкую рукоять топора. Под полом была похоронена их с Яном счастливая жизнь, которой не суждено было случиться, и ужас мертвого города И, которому, как надеялся Синчэнь, теперь тоже сбыться не суждено. Ведь он здесь, а значит, хотя бы того будущего, в котором Ян из года в год возвращается к его трупу, убивает, калечит и мучает незнакомцев, Цзычэня, А-Цин, тоже нет. Может, стоило все оставить как есть? Ничего не говорить? Не раскрывать Яну страшной правды?..       Их самые теплые и близкие отношения с самого начала были построены на лжи. На лжи Яна, который не сказал своего имени, на лжи Синчэня, который жил в теле Сюн Юншэна. Пора было положить этому конец, даже если их пути после сегодняшней ночи разойдутся навсегда.       — Сяо…       Ян не договорил. Синчэнь размахнулся и обрушил топор на пол, глубоко вгоняя лезвие в прочные доски. Он был не очень-то хорош в хозяйственных делах: Сюэ Ян справлялся с этим чуть лучше. Но сейчас душевная боль и решимость придавали сил. С десяток ударов и разбитые доски поддались. Он отшвырнул обломки прочь и опустил руку в открывшийся проем. Нашарил прохладный бок деревянной шкатулки, вытащил наружу, прижал к животу как сокровище. Обернулся.       Наверняка все взгляды были направлены сейчас на него. Испуганные и раздраженные — жильцов дома, напряженный и хмурый — Сюэ Яна. Он слегка повернул голову в сторону угла, где скучковалось перебуженное семейство.       — Извините за беспокойство.       И вышел прочь, по пути без слов снимая со шкатулки печати. Сюэ Ян выскочил следом, догнал его на улице, стараясь не отставать, наверняка, глядя то в лицо Синчэня, то на шкатулку. Он навряд ли выдержит долго, вопросы вертелись на кончике языка, и терпение Яна готово было вот-вот лопнуть — даочжан и так слишком долго его игнорировал.       Как он должен все это объяснить? Как сгладить шок? Что делать дальше?       Сюэ Ян никогда не знал Сюн Юншэна… Единственный человек, которому он когда-то доверился и с которым сошелся снова, — был Сяо Синчэнь, и оба раза все закончилось тем, что он оказался брошен и предан. Пусть лишь с его точки зрения. Только страх от пережитой смерти даочжана, понимание, что некоторые вещи могут быть необратимы, еще удерживал его от нового витка конфликта. Но долго это продолжаться не могло.       Сяо Синчэнь шел обратно в сторону похоронного дома, чувствуя, как с каждым шагом собирается в одно единое целое мозаичное панно жизни Сюэ Яна. Теперь его собственные надежды и размышления казались глупыми. Как он мог не видеть? Как мог не понимать, что каждым своим действием, каждым шагом он не просто ничего не меняет, но создает прошлое Сюэ Яна.       Он едва не рассмеялся, вспоминая, как восхищался человеком, который собрал раздробленную, искалеченную руку Яна так аккуратно и искусно, что тот мог пользоваться ею наравне с правой, не испытывая никакого дискомфорта. Этим человеком был он сам, со старанием прилежного ученика Баошань применяющий ее лучшие методы на практике.       Это он научил маленького Сюэ Яна улыбаться, пряча за улыбкой обиду, злость и слезы.       Он спас его из рук работорговцев и заполучил для мальчика Цзянцзай, который не продал, не выбросил, не уничтожил — оставил при себе.       Он привез Яна в город И. Неудивительно, что, будучи тяжело раненым, сбегая от своих преследователей, Сюэ Ян оказался здесь — в этом богами забытом, мрачном месте, находящемся так далеко от больших городов и знаменитых кланов, от его родного Куйчжоу. В этом месте маленький Ян обрел семью в лице Сюн Юншэна, несколько месяцев жил в хорошем доме, имел товарищей на улице, начал постигать заклинательское искусство…       Это Сяо Синчэнь, пожалев обиженного ребенка, сшил для него первую перчатку, позволяющую двигать несуществующим пальцем.       Единственной несостыковкой был отсутствующий на шее Яна лисий рубин. Если только предположить, что он был при нем все это время, то тогда…       Сяо Синчэнь покачал головой, но не остановился. Печать, связывающая души, не подвластна времени. Ей все равно, что молодой даос, спустившийся с горы, понятия не имел, что через несколько лет в прошлом создаст амулет, связавший его душу с душой другого человека, давая возможность всегда его найти. Не потому ли, стоило Синчэню оказаться в подгорном мире, он столкнулся с Сюэ Яном в Ланьлине? А позже — в Куйчжоу, и наконец в городе И? В столь огромном мире, где жило так много людей и было так много мест, куда они с Яном могли пойти, как вышло, что Синчэнь трижды столкнулся с ним, нагнав убийцу клана Чан без особых усилий? Он буквально преследовал Яна по пятам пару недель, прежде чем тот наконец попался…       — Так ты скажешь, что это за шкатулка и почему благородный даочжан среди ночи столь бесцеремонно выломал пол в чужом доме ради нее? — Сюэ Ян наконец потерял терпение.       — Где лисий рубин, А-Ян? — он остановился, и Ян остановился тоже.       Судя по паузе, возникшей перед ответом, он был преисполнен отнюдь не простодушия — а полон возросшего недоверия.       — Не понимаю, о чем ты.       — Ты снял его с шеи, но не продал и не выбросил. Он где-то при тебе, только я не понимаю, где.       — Откуда ты знаешь о рубине? — в голосе Сюэ Яна послышалось шипение, он подошел ближе, замер прямо напротив Сяо Синчэня, так что тот мог чувствовать его горячее дыхание на своей коже.       Они стояли посреди пустой тихой улицы, не дойдя до похоронного дома с полсотни шагов. Но Сяо Синчэню казалось, что он на краю бездонной пропасти, наполненной обидой, отчаянием, несправедливостью, равнодушием небожителей…       — Это я дал его тебе. Шестнадцать лет назад. Чтобы ты не потерялся.       Хотелось содрать с глаз повязку, открыть веки и разогнать наконец непроглядную тьму. Увидеть лицо Яна — его настоящие чувства, а не то, что он мог вложить в свой изменчивый голос.       — Что?.. Хах, — Ян отступил на шаг, в его нервном смехе слышалось недоверие. — Ты бредишь, даочжан, или совсем лишился разума после того, как умер?       — Брежу? Отнюдь, — Сяо Синчэнь покачал головой, усмехаясь. — Я сейчас все ясно понимаю. Лучше, чем когда-либо понимал.       — Зато я не понимаю, что за игру ты пытаешься вести, — в голосе Яна начинало звучать все отчетливее недоверие и подозрительность, зарождающаяся раздражительность.       — Это не игра, А-Ян. Сюн Юншэн…       — Да откуда ты знаешь это имя?! — только отошедший на пару шагов, Сюэ Ян вернулся обратно, крича Синчэню в лицо, готовый вот-вот взорваться — таким частым и поверхностным стало его дыхание.       Сяо Синчэнь не боялся его гнева. Все самое худшее в его жизни уже случилось, Ян не мог сделать ему больнее. Больше нет. Не тогда, когда Синчэнь знал, что стояло за его криком и злостью, за бранью и угрозами.       — Ты никогда не встречал Сюн Юншэна, Сюэ Ян. Этот человек был одиноким пьяницей, который просил милостыню у клана Юэян Чан, и он умер за несколько недель до того, как Чан Циан переехал твою руку. Когда я перерезал себе горло, я каким-то образом попал в его тело вместо круга перерождения, и все то время…       — Не может быть! — Сюэ Ян с силой толкнул его в плечи, заставляя Синчэня пошатнуться. — Ты каким-то образом влез в мою голову и увидел мои воспоминания, не так ли? Может быть, еще тогда, когда ты доставал из меня паразита… — Сюэ Ян забормотал что-то себе под нос, но Синчэнь его оборвал.       — Не говори ерунды! Если бы я взял это из твоей головы два года назад, я бы знал, кто ты такой. Я знаю это, потому что я был там и все видел своими глазами. Это я забрал тебя с улицы и вылечил, спас от работорговцев, привез тебя в город И. В тот дом, из которого мы только что вышли! И не говори, что этого не было! — Сяо Синчэнь сам не заметил, как снова перешел на крик, слишком сильными были чувства. — Я знаю, откуда у тебя Цзянцзай, это я сшил для тебя перчатку, потому что дети дразнили тебя калекой, со мной ты поехал на ярмарку, где в пожаре погибли дети. Синь Фа подарил тебе заколку…       — Замолчи! Хватит! Я не желаю все это слушать! Ты… Ты… — Ян буквально задыхался от злости, с трудом подбирая слова. — Ты меня бросил! Просто взял и исчез! Наплевал на все свои благородные лживые обещания и свалил, так что я и следа твоего не нашел!!!       — Сюэ Ян! — Синчэнь бросил шкатулку на землю, не заботясь о том, что она может разбиться, схватил Яна за плечи, встряхивая, чувствуя, как напряжены под пальцами его мышцы, как тяжело вздымается его грудь. — Час назад я оставил тебя семилетнего спящим в постели и вышел на улицу, а потом человек в капюшоне вышиб мою душу из тела Сюн Юншэна и вознамерился вернуть обратно в круг перерождения! Не дал ни проститься с тобой, ни объясниться! Я отобрал его амулет, но он перенес меня сюда. Ты не смог склеить осколки моей души, не смог оживить меня, не смог вернуть. Я видел будущее: ты несколько лет жил в пустом городе, пытаясь с помощью тигриной печати вернуть меня к жизни, но у тебя ничего не вышло! Старейшина Илина и Лань Ванцзи напали на тебя и убили бы, но я спас тебя, и потому меня нашли. Нашли и попытались убрать. Как ошибку… — он встряхнул его с такой силой, будто это помогло бы донести до Яна каждое слово. — Я не бросал тебя! И не давал пустых обещаний! Все, что я хотел: помочь тебе, защитить тебя, не допустить того, что случилось…       — Сяо Синчэнь, — Сюэ Ян вдруг рассмеялся, совсем как сумасшедший, и Синчэнь стиснул пальцы сильнее, до боли впиваясь в чужую кожу в надежде привести его в чувство, образумить. — Ты только что говорил, что я отвратителен тебе до тошноты! Я сказал, что твоими руками убил кучу людей, в том числе твоего проклятого дружка Сун Ланя. И я должен поверить, что ты, оказавшись в теле какого-то пьяницы в прошлом, хотел мне помочь и защитить меня? Ты либо держишь за полного дурака меня, либо сам полный дурак! — последнее Ян выкрикнул ему в лицо, резко вырываясь из чужих пальцев.       — Так и есть, — Сяо Синчэнь криво усмехнулся. — Я полный дурак. Даже зная обо всем, что ты сделал, продолжал о тебе заботиться. Я думал, что могу все исправить, но, кажется, сделал только хуже. Не смог сдержать своих обещаний… Прости меня, Сюэ Ян.       Следы кровавых слез неприятно подсыхали на щеках, легкий ночной ветер холодил кожу. Сяо Синчэню, которого протащило по прошлому, настоящему и будущему казалось, что город И с его тяжелой иньской энергией, сложными судьбами его обитателей и их с Яном отношениями застрял в каком-то безвременье. Проклятое место, где столько всего сплелось в тугой сложный узел, что так просто не развязать. У него было восемь долгих месяцев, чтобы разобраться в своих чувствах — у Сюэ Яна их не было.       Несколько часов назад он потерял единственного друга, с которым хотел быть близок, довел его до самоубийства и к полуночи осознал, что не сможет исправить своей ошибки. Пережил воскрешение Синчэня и тут же узнал, что человек, который в детстве сначала подарил ему немного доброты, а потом исчез, бросив в одиночестве, никогда не существовал вовсе. Сяо Синчэнь — единственный, кто когда-либо заботился о нем.       Пустая тихая площадь наполнилась смехом Сюэ Яна. Сначала неуверенным, потом громким. Ян буквально ухахатывался, и Синчэнь устало покачал головой. Он и не думал, что будет легко. Уже привык к приступам слез и криков маленького Яна — разве что-то изменилось? Пожалуй. Теперь нельзя было просто перехватить его поперек груди, посадить к себе на колени и обнимать до тех пор, пока его не отпустит. Пока не выйдут боль и злость, а на их месте можно будет оставить теплые чувства — любовь, безопасность, нужность…       Еще вчера взрослый Ян мог спокойно привалиться к нему плечом к плечу, со смехом обсуждая их планы на ночную охоту, подначивая Синчэня, невзначай касаясь его кисти. А сегодня их разделяли несколько шагов, оставшийся на дворе похоронного дома обращенный лютым мертвецом Сун Лань, где-то прячущаяся испуганная А-Цин и жестокая правда.       Сяо Синчэнь сделал шаг вперед: хотелось преодолеть эту пропасть, и кто-то ведь должен был пойти навстречу. Смех резко оборвался, и к горлу Синчэня прижалось прохладное лезвие Цзянцзая.       — Даочжан, лучше тебе ко мне не приближаться, или я…       Синчэнь еще раз шагнул, не обращая внимания на то, что острый металл легко вспарывает тонкую кожу в том же самом месте, где каких-то несколько часов назад оставил свой след Шуанхуа.       — Или что? Убьешь меня? Создашь лютого мертвеца? Будешь пытать?       По коже скользнула струйка теплой крови, теряясь за воротом ханьфу, Цзянцзай вздрогнул в хозяйской руке и тут же пропал. Сердце Яна так часто стучало, что Сяо Синчэнь, сосредоточенный на потоках его жизненной энергии, мог уловить отголоски пульса даже на расстоянии вытянутой руки.       — Уж поверь, я найду, что придумать, если пожелаю! — Сюэ Ян выплюнул эти слова с холодным смешком, который не произвел на Синчэня никакого впечатления.       — В шкатулке лежат мои записи, я вел дневник. Все, что было в городе И после моей смерти. А-Ян, — в груди поднималось новое волнение, — я не должен был очнуться сегодня. То, что я здесь… По мнению небожителей неправильно. Боюсь, нам нельзя долго задерживаться в городе И. Нужно уходить, как можно скорее. Человек, у которого я забрал амулет, может прийти за мной, чтобы отправить мою душу в круг перерождения, — Синчэнь все-таки схватил Яна за запястье, страстно желая снова вступить с ним в тактильный контакт, пусть хоть через одежду, но и этого достаточно, чтобы не чувствовать себя отстраненным. Сюэ Ян не вырвал руку, только сжал пальцы в кулак, оставаясь на месте. — Я не хочу, чтобы то, что я видел, случилось. Не хочу, чтобы ты годами сидел в компании мертвецов, экспериментируя с тигриной печатью. Если не желаешь уходить со мной, я пойму и держать не стану. Обещаю, что не буду тебя никогда искать и преследовать, только прошу тебя даже не пытаться вступить в сражение с кем-то из небожителей. Их уровень духовных сил на несколько порядков выше моего, даже тигриная печать тут едва ли поможет…       — Хочешь сказать, что из-за каких-то поганых небожителей я половину жизни питался отбросами и ночевал на улице? Это вот этих небожителей ты так восхвалял и стремился к ним присоединиться, а, даочжан? — Ян практически шипел, как змея, готовый вот-вот выплеснуть скопившиеся за вечер эмоции взрывом гнева.       Синчэнь поджал губы.       — Я, как и ты, был обманут, мой друг, но теперь нужно действовать, исходя из известного. Ты со мной или нет? — его ладонь скользнула ниже, мягко накрыла сжатый кулак, ожидая решения.       Сюэ Ян хотел скандала — это желание наполняло окружающее пространство. Синчэнь чувствовал, как его эмоции бурлят внутри, мутя ци, заставляя сердце заполошно биться в груди, учащая и без того поверхностное, резкое дыхание. За три года рядом с Сяо Синчэнем Ян научился держать себя в руках, чтобы не выдать своего вспыльчивого нрава. И слишком хорошо помнил, чем закончилась для всех их дневная ссора. Свежая кровь на шее от лезвия Цзянцзая напоминала о последствиях импульсивных решений.       Пальцы Яна чуть дрогнули, лишь слегка ослабляя напряжение мышц, но Сяо Синчэнь настойчиво скользнул своей ладонью в его, крепко соединяя их руки. Они обо всем смогут поговорить позже, и у Сюэ Яна еще будет время впасть в неистовство и прокричаться — даочжан будет готов. Пальцы Синчэня оказались стиснуты до хруста, но он оставался спокойным, давая понять, что это не то, чем Ян может его так просто напугать.       — Давай вернемся в похоронный дом. Я хочу… — Сяо Синчэнь не успел договорить, оборвав себя на полуслове.       Застыл, насторожившись как дикое животное, прислушиваясь к колебаниям духовной энергии в городе И. Где-то на самой границе ощущений менялась плотность местной иньской энергии, разгоняемая светлой энергией перехода.       — Сяо Синчэнь? — Сюэ Ян, не способный чувствовать так далеко, считывал информацию с его лица.       — Они здесь, А-Ян.       Не успели. Страх вспорхнул испуганной птицей, на несколько мгновений заставив сердце захлебнуться кровью. Шуанхуа остался в похоронном доме, у него даже нет меча, чтобы сражаться. Да и о каком сражении речь, если он только что предостерегал Сюэ Яна не лезть! То, что он вырвал амулет из рук мужчины во время перехода, — чистая случайность, тот не ожидал нападения, не думал, что даочжану вдруг помогут печати… Печати!       Он резко развернулся, высвобождая руку из чужой хватки. Знакомая аура амулета появилась и исчезла, оставив после себя даже не одну, а две сильных духовных энергии. Они переместились на соседнюю улицу, один поворот — и Сюэ Ян с Сяо Синчэнем окажутся перед ними, как на ладони. Наполовину безоружные… Не имеющие права быть здесь… Преступники с точки зрения Небес, сломавшие свою судьбу.       Сюэ Ян крепче перехватил меч, оборачиваясь туда, куда повернулся Синчэнь. Теперь и он чувствовал прибытие чужаков. Слишком сильный всплеск энергии, такой трудно было не заметить даже заклинателю со слабым ядром.       Синчэню еще не приходилось вызывать печати, будучи в теле. Оба раза, что его руки оказались преисполнены чужой силой, он был лишь духом. Получится ли? Удастся ли использовать силу печатей, чтобы создать достаточно мощное защитное поле, которое скроет их от ищущих глаз и ушей столь могущественных созданий?       «Господин Чжу! Кем же вы были и почему ничего не сказали? Так пригодился бы сейчас ваш совет…»       Старик, который почему-то был свергнут с Небес и прожил обычную человеческую жизнь, погиб от рук мертвеца… Он не смог защитить себя и свою семью, своего внука. Значит ли это, что и у Сяо Синчэня ничего не получится?       От отчаяния на ногах поджимались пальцы, дрожали мышцы живота и во рту пересыхало. Нельзя позволять себе панику. Несколько часов назад он спас Сюэ Яну жизнь, потом вырвал амулет у небожителя, и не имеет права теперь сдаться и отступить. Он и так зашел далеко, и если будет нужно… Что ж, он готов драться за свое право продолжить жизнь так, как они захотят с Яном, а не Небеса, небожители и прочие сущности, которым на все наплевать.       — Стой за мной и молчи.       У Синчэня никогда не возникало проблем с тем, чтобы сконцентрировать все силы на заклинании. Печати послушно вспыхнули на тыльной стороне ладони, и даочжан ощутил, как они тянут на себя, концентрируют энергию его золотого ядра. Пальцы вычертили нужные иероглифы, действуя привычно быстро и ловко, хотя это заклинание Сяо Синчэнь не использовал со времен обучения у Баошань.       «Спрячь нас от чужих глаз, от чужих ушей. Скрой энергию, сделай невидимыми души, чтобы ни человек, ни зверь, ни небожитель не мог отыскать…»       Они оказались в заклинательском круге, подпитываемом энергией золотого ядра Синчэня. Его руки застыли, удерживая нити заклятья, чтобы в случае чего усилить поле или перевести его в обратный режим — ударить по врагу.       Стоящий позади Ян тоже подобрался: его духовная энергия выровнялась, перестав колебаться. Синчэнь слегка улыбнулся. Их тренировки не прошли даром: несмотря на эмоционально насыщенный день и кучу неприятных новостей, Сюэ Ян смог собраться.       Двое вышли на площадь, бесшумно передвигаясь по пустой дороге. Они шли целенаправленно к похоронному дому, совершенно не замечая застывших в магическом поле заклинателей. Синчэнь внимательно прислушивался к их шагам: одна поступь чуть более тяжелая, твердая — мужчина, вторая более легкая и плавная — скорее всего женщина. Их накидки или плащи тихо шуршали, под сапогами хрустели мелкие камни и земля. Сяо Синчэнь тихо дышал и старательно успокаивал свой пульс, чтобы шум крови в ушах не мешал ему слышать. Сюэ Ян за его спиной застыл, и, если бы Синчэнь не знал, что он там, мог бы решить, что остался в одиночестве.       Мужчина и женщина вдруг остановились неподалеку, и Синчэнь почувствовал, как по спине стекает капля пота от напряжения и страха. Если их засекли…       — Постой, это что? — мелодичный мягкий голос принадлежал молодой женщине; судя по звуку, она остановила своего спутника.       — Пошли быстрее, и так долго возимся, — мужчина тяжко вздохнул, и Сяо Синчэнь узнал в нем своего знакомого. — Мне надоело бегать за этим ненормальным даосом.       — Ты чувствуешь сгусток иньской энергии?       Сяо Синчэнь едва сдержал дрожь, беззвучно сглатывая. Тигриная печать! Наверняка они заметили ее! То, что мог не замечать Синчэнь, то могли засечь небожители!       — Это Сун Лань, лютый мертвец. Совсем свежий, еще полон ярости и обиды, вот и фонит от него на всю округу.       Не печать… Но выдохнуть с облегчением не получалось. Цзычэнь… Накрыло острым чувством вины, сдавившим горло болезненным спазмом. Вместо того, чтобы первым делом заставить Сюэ Яна снять печать подчинения и вернуть друга в сознание, Сяо Синчэнь, бросив все, помчался за доказательствами. Сун Лань так и остался стоять безвольной куклой во дворе похоронного дома — ненужный Сюэ Яну, брошенный Синчэнем. Их разборки с Яном могли и подождать, но теперь поздно было сокрушаться о несделанном.       — Он там один. Ты чувствуешь где-то их духовную энергию? — женщина снова подала голос, судя по колебаниям энергии, она начала использовать свой амулет.       — Нет, — мужчина цокнул языком. — Не то сбежали уже, не то спрятались. Ничего, далеко уйти не могли, мы прибыли по горячим следам.       — Будем обыскивать вручную? — ей явно не хотелось рыскать по Земле в поисках беглецов.       — Запустим поле. Если спрятались — сразу их отыщем!       Синчэнь не мог видеть, что делали небожители, но почувствовал, что Сюэ Ян занял боевую позицию, готовый отражать нападение в случае их разоблачения. Сяо Синчэнь, касаясь его тела лишь своей духовной энергией, ощущал, что тот, словно сжатая пружина, вот-вот сорвется с места.       «Только попробуй! Стой на месте, Сюэ Ян!»       Он перехватил нити энергии в левую руку, а правую отвел назад, уперся в грудь Яну, не давая сойти с места. Едва ли это задержало бы его, пожелай он показаться, но Сюэ Ян предпочел выжидать, как и Синчэнь.       — Готово!       Мощный поток светлой духовной энергии волной прошел вокруг, накрыл город и округу, эхом отразился от скал и речной глади. Сяо Синчэнь напряг все свои силы, удерживая поле, и поток энергии вернулся к небожителям такой же мягкой волной — их не заметили. Печати держались. Синчэнь позволил себе несколько судорожных вздохов, пока от напряжения не начала кружиться голова. Сюэ Ян шагнул вперед и оказался совсем близко, прижимаясь теплой грудью к спине даочжана. Ладонь Синчэня оказалась на его предплечье. С каждым вздохом он ощущал, как точно так же напряженно вздымается и опускается грудь Сюэ Яна.       — Хмм, думаю, стоит попробовать еще раз. Если вдруг они используют какое-нибудь поле для игры в прятки, еще пара волн разобьет его. Ну, а нет, так пойдем дальше, — мужчина снова запустил устройство, и Синчэнь порадовался, что Ян оказался за спиной.       Вторая волна оказалась сильнее, надавила на защитный круг, пытаясь сбить Синчэня с ног. Он уперся спиной в твердую грудь, свободная ладонь Яна оказалась на его животе, наполовину обнимая. Уха коснулось чужое горячее дыхание, шею защекотали жесткие растрепанные волосы. Им нужно было срочно уходить! Синчэнь снова держал нити заклятья двумя руками, ощущая, что его кисти начинает ломить от пока еще не сильной, но уже знакомой боли. И у его собственного тела, и у печатей был предел, за которым те разрушались.       На земле валялась раскрытая шкатулка, из которой вывалилось все содержимое. Синчэнь ощущал у своих ног мешочек с лисьими рубинами и пару боевых талисманов, которыми Ян мог с легкостью воспользоваться, как только щит спадет. Он дернул плечом, толкая Сюэ Яна в грудь, и опустил голову, кивая в сторону полезных вещей. Ян буквально съехал по его спине и поспешно завладел богатствами из тайника.       — Давай третью, последнюю, — подала голос женщина.       Синчэнь почувствовал, что Ян готовится активировать талисман, который взрывом отвлечет эту парочку от их стремительного побега. Нужно только добраться до похоронного дома, призывая попутно Шуанхуа, вскочить на меч и отправиться прочь. Они смогут лететь довольно быстро какое-то время, а потом скрыться в лесу или между скал. Каким бы мощным ни было устройство, создающее поле, его радиус не бесконечен, да и прятаться, не стоя под носом у своих преследователей, будет проще.       Синчэнь стиснул пальцы сильнее, готовясь отразить третью волну, а если не получится — бросить все силы на удар, когда внезапно раздался третий голос. Мужской и незнакомый.       — Хм, а что это вы тут делаете, господа?       Снова послышался тяжкий вздох мужчины.       — Проваливай отсюда, парень, мы тут фейерверки запускаем.       Очевидно, пришедшего зеваку небожители не знали и за человека, способного учинить им препятствия, не держали.       — Фейерверки? — незнакомец хмыкнул. — От ваших фейерверков у меня башка раскалывается, ясно? У вас есть разрешение на использование поля в этом месте?       Сяо Синчэнь чуть повернул голову в сторону Яна, без слов спрашивая, что происходит. Чужая ладонь вернулась на его живот и потянула за собой, принуждая маленькими шагами отступать прочь, в сторону похоронного дома, до которого они не успели добраться. Пятиться спиной, в темноте, продолжая удерживать поле, было неудобно, но отвернуться Синчэнь не мог и оставаться на месте, пока небожители отвлеклись, тоже не было смысла. Человек, который пришел на площадь, знал что-то об их устройстве! Значит, он здесь не случайно.       — А ты еще кто такой? С какой стати лезешь, куда тебя не просят.       — Вы, господа, думаете, что вы какие-то особенные, как я погляжу. Выполняете самую грязную работу на Небесах, а важности как у богов. Я Чжу Цзиньлун, внук Чжу Хунлэя — небожителя, который жил в этом городе с тех пор, как покинул Небеса.       «А-Лун! Внук господина Чжу!» — Синчэнь замер, и Ян потянул его настойчивее, намекая, что им не стоит ввязываться.       — Ах, вот кто это! — в голосе мужчины звучала неприятная улыбка. — Это твой дед наградил даоса Сяо печатями, которые позволили ему сбежать. Нехорошо получилось, парень. Из-за твоего старика-отступника ты сегодня с головной болью.       — Даочжан Сяо Синчэнь и Сюэ Ян спасли мне жизнь когда-то. Так что, прошу простить, господа небожители, но долг платежом красен. Я не позволю вам их поймать.       «Господин Сяо, Сюэ Ян, — голос Чжу Луна раздался в голове Синчэня и, судя по тому, как вздрогнул Ян, тот тоже его слышал, — уходите, сейчас же. Я задержу их ненадолго, вы успеете покинуть радиус поискового поля».       «А-Лун! Ты не справишься против них двоих!» — Синчэнь крикнул это в своей голове, надеясь, что мысль дойдет до адресата, поскольку не был уверен, какую технику тот использует для связи их разумов.       «Не волнуйтесь. Я не умру сегодня. Господин Сяо, как только я нападу, сразу же отпускайте поле — печати на руках скоро и так разрушатся. Ваши силы на исходе, а они вам еще понадобятся…»       Синчэнь не был уверен, что стоит сбрасывать их проблемы на молодого господина Чжу, но, кажется, другого выбора у них не было.       — Не много ли ты на себя взвалил, внук выпнутого с Небес «недожителя»?       — Достаточно для этого! Бегите!       Раздался взрыв. Сюэ Ян, стоило полю погаснуть, швырнул в небожителей, не ожидавших атаки со спины, взрывной талисман.       Они преодолели оставшееся расстояние до похоронного дома в самые кратчайшие сроки. Сюэ Ян снес ударом ноги ворота, Шуанхуа скользнул Синчэню в руки. С улицы раздавались звуки битвы и всплески энергии. Кисти все еще ныли, Синчэнь чувствовал, что изрядно истощил свои силы, но их хватит на полет на мече. Они застыли на несколько мгновений посреди похоронного дома.       — Цзычэнь! — даочжан рванулся было туда, где стоял лютый мертвец.       — Оставь его, Сяо Синчэнь! Уходим! — Сюэ Ян схватил его за руку.       — Сними с него печать подчинения, А-Ян!       — Сдался тебе этот тошнотый Сун Лань! — Ян с силой дернул его на себя, но Сяо Синчэнь уперся ему в грудь рукой.       — Снимай сейчас же! Сун Лань достаточно пострадал от твоих и моих рук. Это я поймал тебя в Куйчжоу, а не он! Ты уже отомстил ему, хватит!       — Суд? Думаешь, я отомстил ему за то, что твой дружок помогал тебе меня поймать? — Сюэ Ян хотел засмеяться, но смех застрял в его горле, сжатом от злости. — Помнишь, как вы встретили меня на рынке в Ланьлине? Этот высокомерный ублюдок стеганул меня конской метелкой по руке и смотрел так, будто я собачье дерьмо у него под сапогом. За это я и ослепил его. А ты еще водил дружбу с этой благородной псиной! Глаза ему свои отдал! Да на твоем месте мне бы и плюнуть в его сторону было противно. А он посмел припереться сюда и с порога начал бросаться обвинениями!       Как давно все это было! Косые взгляды, суд, вырванные глаза… Сяо Синчэнь уже забыл об этом, вспоминая лишь в те моменты, когда особенно сильно хотел что-то увидеть, да нечем, а Сюэ Ян все помнил, копил обиды, рассуждал о мести. Будто это могло что-то изменить или исправить.       Вместо того, чтобы вырываться, Синчэнь резко рванулся вперед, обнимая Яна свободной рукой, кладя голову ему на плечо, почти прижимаясь губами к теплому уху.       — Это все в прошлом. Я ухожу с тобой и не думаю, что Цзычэнь когда-либо еще отправится на мои поиски. А даже если мы когда-то встретимся… — Сяо Синчэнь чуть отстранился, скользнул щекой по его щеке, притираясь словно кот, провел кончиком носа по скуле. — Он не посмеет посмотреть на тебя свысока моими глазами, А-Ян.       Ян все еще стискивал его руку в своей, глядя в слепое лицо Сяо Синчэня. Отведенное им время истекало капля за каплей, но они и так били все рекорды взаимопонимания сегодня.       Из рукава Сюэ Яна выскользнула тигриная печать, Синчэнь ощущал ее сгустком темной энергии, к которому не хотелось даже подходить, но не мог отстраниться. Раздался звон падающего меча, хриплый кашель и тяжелое дыхание.       — Если я тебя еще раз встречу, даочжан Сун, одним отрезанным языком ты не отделаешься, — Сюэ Ян вернул печать в потайной карман, и Сяо Синчэнь обнажил лезвие Шуанхуа, поднимаясь на парящий меч так, чтобы Яну тоже было, где встать.       Он чуть повернул голову в сторону друга, который не мог ничего ответить, зато все прекрасно видел.       — Прости меня, Цзычэнь. Я не хотел убивать тебя и причинять тебе еще большие муки. Пожалуйста, если ты встретишь в городе И А-Цин, возьми ее с собой. Я не смогу за ней присматривать.       Ответом ему были невнятные хрипы, и Сяо Синчэнь отвернулся, понимая, что их время на исходе. Еще несколько минут промедления, и молодой господин Чжу не сможет удерживать небожителей.       Они поднялись на Шуанхуа достаточно высоко, чтобы ощутить, как воздух вокруг становится холоднее. Сюэ Ян обнимал его за талию, крепко держась, чтобы не упасть с меча. Синчэнь ощущал, как далеко внизу в городе И, оставляемом позади, все еще бьются люди, чьи силы были не по зубам даже такому заклинателю, как он. Оставалось надеяться, что в подгорном мире найдется место, где они с Яном смогут быть в безопасности, и им не придется бегать от своей судьбы всю жизнь.