Просто человек

      Синчэнь сам не заметил, как уснул, а когда очнулся в городе И, понял, что на этот раз все идет не так, как всегда. И от этого сердце исступленно забилось в груди, вызывая приступ паники. В тумане среди гниющих домов и мертвецов на этот раз стояли живые люди. Сяо Синчэнь никогда не встречал этих мужчин раньше, но одного из них он сразу смог распознать. Второй молодой господин Лань из Гусу — его меч Бичэнь и гуцинь за спиной были известным духовным оружием. Еще один мужчина — в черных одеяниях без знаков отличий — держал в руке флейту, меча при нем почему-то не было, и это уже казалось дурным знаком. В заколоченном доме толпились юноши. Налобные ленты, красная точка киновари во лбу — адепты ордена Гусу Лань и Ланьлин Цзинь!       «Зачем все они здесь? Что происходит? Где Сюэ Ян?»       Яна не могло не быть здесь. В густом тумане, окутавшем улицы, он прятался от незваных гостей. Судя по тому, что именно молодой человек в черном говорил Яну, Сяо Синчэнь попал далеко не к началу встречи. Откуда-то заклинателю было известно достаточно из того, что происходило в городе И.       — …Когда ты бежал от убийц, Сяо Синчэнь по доброте душевной спас тебя, а ты отплатил ему черной неблагодарностью. Превращал живых в марионеток, обманывал Сяо Синчэня, и Сун Лань из-за тебя превратился в это существо.       Синчэнь обернулся, только сейчас замечая еще двоих у стены дома. Цзычэнь сидел на земле, тяжело дыша и дрожа, его глаза, много лет затянутые чернотой, сейчас были обычного цвета, черные нити темного заклятья ослабли.       «Цзычэнь!» — Синчэнь подошел чуть ближе, глядя в изможденное лицо друга, пришедшего в себя.       Столько лет Ян держал его разум и тело в плену печати… На глаза наворачивались слезы, мешающие смотреть. Если эти люди могли сделать что-то хорошее в городе И, то только спасти Сун Ланя от мучительного многолетнего плена. За это Сяо Синчэнь был благодарен им, но следующие слова мужчины заставили его буквально онеметь.       — Даже А-Цин, совсем девчонку, и ту не пощадил.       А-Цин… Все это время Сяо Синчэнь надеялся, что она смогла убежать достаточно далеко и не попалась Сюэ Яну на глаза. Он ни разу не видел ее в мертвом городе И — ни души, ни тела. А теперь оказалось, что все это время девочка была мертва.       «Все-таки нашел… Все-таки отомстил…»       Неудивительно. Это она рассказала Синчэню правду, Ян наверняка был в ярости и исполнил свою угрозу, данную трупу Сяо Синчэня.       На сожаления не было времени.       Из тумана, рассыпаясь эхом, раздался смех Сюэ Яна — безумный, высокий, пугающий. Сяо Синчэнь обернулся, но успел уловить лишь тень.       «Он совершенно спятил: решил противостоять знаменитому мечнику и заклинателю Ханьгуан-цзюню! Ты ему не ровня, Сюэ Ян, убирайся отсюда!»       Едва ли он уйдет. Едва ли оставит тело Сяо Синчэня, которое берег столько лет, на откуп пришедшим по их души заклинателям. Они сожгут город дотла, не позволив Яну совершить-таки ритуал воскрешения.       — Смеешься? Ты еще смеешься? Он питал к тебе величайшее отвращение, но, тем не менее, ты всеми силами пытаешься его вернуть, чтобы продолжить забавляться с ним.       Что бы ни знал этот мужчина, он, очевидно, был осведомлен далеко не обо всем…       Разозленный Сюэ Ян выскользнул из тумана: слова заклинателя попали в цель.       «Это подначка, А-Ян, он специально тебя провоцирует. Не будь глупцом, он использует против тебя твое же оружие — слово».       — Кто здесь хочет забавляться с ним?       «Не говори с ним!» — мысли Сяо Синчэня, к сожалению, оставались лишь в его голове.       Сюэ Ян мелькнул и пропал, оставляя после себя лишь отзвук смеха. Его волосы были заплетены в непривычную простую прическу без заколки, и Сяо Синчэнь вдруг понял, что это его собственная прическа, скопированная Яном.       — А иначе, зачем ты валялся у меня в ногах, умоляя восстановить его душу?       Восстановить душу? Умолял? Сяо Синчэнь присмотрелся к молодому человеку, пытаясь понять, кто же он, в конце концов, такой, раз Сюэ Ян обратился к нему за помощью.       — Зачем? Он же всегда стремился быть добродетельным и высоконравственным, а я не позволил ему это осуществить!       Глядя на смеющегося в тумане Яна, Сяо Синчэнь лишь покачал головой. Упрямый, как осел, ни за что ни в чем не признается.       — Ну, раз ты так сильно его ненавидишь, почему тогда убил Чан Пина?       «Чан Пина? Когда это случилось?» — Синчэнь растерянно обернулся в сторону Сюэ Яна, ища ответы на его лице.       — Почему? Разве я не объяснял тебе причину, Старейшина Илина?       «Старейшина Илина! Вэй Усянь!» — Сяо Синчэнь никогда не встречал этого человека, но знал, что в Поднебесной была война, а Вэй Усянь был основателем темного пути.       Талантливый молодой заклинатель, оставивший путь меча, создавший тигриную печать преисподней — злой артефакт, который натворил столько бед. Неудивительно, что Ян обратился к нему. Ведь у него была лишь половина печати, а тот, кто создал и управлял печатью целиком, однозначно обладал большим потенциалом…       — Я же говорил, что вырежу весь клан Юэян Чан, даже собаки в живых не оставлю!       — Что ж, отличная причина, но временные рамки рушат все твое объяснение. Такому мстительному типу как ты, готовому убивать самыми зверскими способами, на убийство чьего-то клана не понадобилось несколько лет. Тебе самому прекрасно известно, за кого на самом деле ты стремился отомстить.       Синчэню не нужно было слышать ответ. Чан Пин отказался от своих слов перед главой клана Цзинь, унизив даочжана, лишив его единственных свидетельских показаний. То, что Сяо Синчэнь давно оставил позади, Сюэ Ян, поглощенный отчаянием и злобой, припомнил и, больше ничем и никем не сдерживаемый, отправился закончить дело.       Если бы Чан Пин был смелее и тверже, чуть больше желал справедливости… Сюэ Ян был бы мертв, Синчэнь не лишился бы глаз, и они никогда бы не встретились.       «Как глупо, Сюэ Ян… Как глупо…»       — Просвети же меня! Что мне известно?! Что мне так прекрасно известно?       «Не подходи близко. Он специально тебя дразнит!»       Но рыбка уже захватила крючок.       — Ты не просто убил его, ты отчего-то выбрал линчи! Пытку, олицетворяющую наказание. И почему тогда воспользовался Шуанхуа, а не Цзянцзаем, собственным мечом? Почему вырвал Чан Пину глаза, тем самым уподобив его Сяо Синчэню?       «Так вот почему в тот день Сюэ Ян вернулся в моих одеждах, вот чему был рад, вот почему держал в руках Шуанхуа!» — вернулось воспоминание, которому Синчэнь не нашел объяснения, а Ян не поспешил поделиться с его трупом историей о том, как провел предыдущий день.       Уличенный во лжи, Ян вышел из себя, и Сяо Синчэнь почти дернулся ему навстречу, чтобы вмешаться в бой, который оставался для него все так же не доступен.       — Вздор! Один сплошной вздор! Я жаждал расплаты, так с чего бы мне позволять ему умереть без мучений?       — Ты на самом деле жаждал расплаты. Да вот только за кого ты стремился отомстить? Смехотворно. Если ты действительно искал возмездия, то тебе следовало предать казни тысячи надрезов самого себя!       «Сюэ Ян, держи себя в руках!»       Взгляд Сяо Синчэня заметался. Сюэ Ян не собирался сбегать, он продолжал появляться и пропадать, пытаясь напасть исподтишка. На его одежде, руках и лице была кровь — он явно уже дрался с Лань Ванцзи и пока что не проиграл лишь потому, что скрывался в тумане. С точки зрения Синчэня ситуация была патовой: Сюэ Ян не мог выиграть и не собирался убегать. А потом Сяо Синчэнь увидел, почему.       В руке Вэй Усяня был зажат мешочек-ловушка для духов. Осколки его души оказались у незваных гостей — единственное, что Сюэ Ян так берег все эти годы.       Старейшина Илина продолжал говорить о печати, о каком-то друге, но Сяо Синчэнь не слушал его. Он искал взглядом еще одну вещь, которую Ян тоже таскал с собой последнее время. Шуанхуа. Где его меч?       Если Сяо Синчэнь ничего не сделает, Сюэ Яну конец. Благородный господин Лань не отпустит убийцу из города И.       «А ведь за его спиной стоит такой же убийца…» — эта мысль мелькнула и пропала. Не время для осуждений.       Послышался стук бамбукового посоха в туманной дымке. А-Цин… Такой же посох был у А-Цин! Сяо Синчэнь обернулся, боясь увидеть призрак девушки… То, во что превратил ее Ян, которого он собирался спасти от неминуемой гибели.       — Лань Чжань, скорее, бей туда, откуда слышишь звук!       Бичэнь просвистел у самого лица Сяо Синчэня, послышался вскрик, и лезвие меча вернулось в руки хозяина окровавленным. Несколько капель попали Синчэню на лицо — теплых, остро пахнущих Сюэ Яном. Так он когда-то подобрал его у города И. Израненного, истекающего кровью — нашел его по запаху боли и близкой смерти. Они притянули его тогда, не дав пройти мимо, и теперь Сяо Синчэню показалось, что то чувство, которое не дало пройти ему мимо, было странно знакомым.       Снова раздался стук бамбукового шеста.       «Он должен умереть. Дай ему умереть. Он заслужил. Убийца. Мучитель. Все из-за него!» — Сун Лань, А-Цин, все жители города И, все члены клана Юэян Чан, все случайные жертвы кричали в голове Синчэня, удерживая руки прижатыми к туловищу.       Но их звонко перебивал один голос, заполнявший разум Сяо Синчэня.       «Шушу! Ты пришел за мной! Я думал, что уже никогда тебя не увижу!»       «Ну, тогда я тоже обещаю, что не буду убегать от тебя и обманывать, и чтоб рука отвалилась, если слово не сдержу».       «Я тебя тоже люблю, шушу, поэтому не буду тебе мстить, если ты вдруг меня обидишь».       «Шушу, прости меня! Прости! Шушу!»       «Можно и на улице жить, только если вдвоем. Мне все равно, если ты будешь со мной».       Он обещал заботиться о нем, обещал, что не оставит, не даст в обиду, не позволит этому будущему случиться. Сяо Синчэнь старался держать свое слово, пусть даже оно казалось полнейшим безумством тому даочжану, что когда-то спустился с горы.       Лань Ванцзи замахнулся, собираясь отправить Бичэнь в полет, и Сяо Синчэнь почувствовал, как горят его собственные кисти рук. Шуанхуа отозвался на зов, быстрее молнии скользя сквозь туман. Знакомая рукоять легла в ладонь, как влитая, будто и не было тех месяцев, что они с мечом расставались, оказавшись по разные стороны времени. Сяо Синчэнь размахнулся, и Шуанхуа со звоном отбил Бичэнь, меняя его траекторию.       — Что?!.. — Старейшина Илина и Лань Ванцзи смотрели прямо на Сяо Синчэня, пораженно моргая.       Господин Лань опустил меч, а Синчэнь уставился на свои руки. На его кистях горели серым светом печати души, выжженные прямо на коже.       — Даочжан Сяо Синчэнь? — Вэй Усянь обратился к нему.       «Они меня видят. Я могу не только касаться Шуанхуа, но я стал… я…»       Позади послышался звон, и Сяо Синчэнь медленно обернулся. Сюэ Ян стоял за его спиной, таращась на возникшего из ниоткуда даочжана. В отличие от незваных гостей, он не моргал вовсе, боясь, что видение исчезнет.       — Сяо Синчэнь? — его голос был не громче шепота.       «Уходи, Сюэ Ян!» — губы Сяо Синчэня шевелились, но он понял, что остается немым.        Ян застыл, совершенно забыв, что окружен врагами, еще и оружие свое уронил. Туман, над которым он потерял контроль, начал рассеиваться, лишая его последней маскировки.       Синчэнь сделал только хуже… Но если бы он мог этим хоть как-то управлять, он бы не показался!       «Уходи!» — он коснулся своей шеи, не в силах произнести ни звука, чувствуя, что чужаки вот-вот придут в себя и решат сначала убить Яна, а уж потом разбираться в происходящем.       Вэй Усянь поднял к глазам мешочек-ловушку, где все еще тлели осколки души даочжана.       «Он не уйдет без мешочка…»       Синчэнь резко обернулся, стремительная атака — и Старейшина Илина отдергивает лишь пустую руку. Мешочек-ловушка оказался в одной руке даочжана, меч — в другой.       — Лань Чжань, думаю, этот подлец как-то управляет Сяо Синчэнем, заставляя себя защищать! Вот только… не понятно, как так вообще получается.       Сяо Синчэнь покачал головой, отвечая на слова Вэй Усяня. На лицах обоих заклинателей читалась растерянность и нерешительность. Звякнул Цзянцзай — Сюэ Ян, опомнившийся от первого шока, схватился за оружие.       Реакция Лань Ванцзи была мгновенной. Забыв и о даочжане, и о мешочке-ловушке, он снова пустил в ход Бичэнь.       Шуанхуа в руке Сяо Синчэня был необычно тяжел, с каждым мгновением держать его становилось все труднее. Он рисковал проснуться в любую минуту и оставить Яна без всякой защиты. Да и сейчас максимум, что мог сделать: отбить несколько ударов Бичэня. Лезвие снова прошло по косой, не задев Яна. И Шуанхуа выпал из пальцев Синчэня. Рука горела болью, прожигаемая печатью.       — Сяо Синчэнь! — Сюэ Ян стоял так близко, только руку протянуть.       Синчэнь старался не корчиться от боли. Мешочек-ловушка грозился вот-вот выпасть из слабеющих пальцев. Он обернулся и посмотрел в лицо Сюэ Яна, пытаясь без слов велеть ему убегать, но тот, кажется, потерял последние остатки разума, продолжая пялиться на Синчэня, не обращая внимания на то, что Лань Ванцзи не оставил своего намерения убить его. Он поднял испачканную в крови трясущуюся ладонь, протягивая ее к душе Сяо Синчэня, неуверенный в реальности происходящего.       Синчэнь на секунду прикрыл глаза, понимая, что знает один способ, который спасет Сюэ Яна сейчас. Под ладонью, сжимающей мешочек, начали возникать символы другой печати. У Синчэня не хватит сил, но у Яна — хватит. Он достаточно хорошо знал возможности его ядра. Заклинание истощает, но Сюэ Ян справится. Лишь бы он оказался отсюда подальше, пока все не очнулись, пока Синчэнь не пропал, пока печати с его рук совсем не исчезли.       Он поднял зажатый в ладони мешочек, протягивая его Сюэ Яну, видя, как дрожь с его руки переходит на плечи, голову, губы. Их пальцы соприкоснулись на несколько коротких мгновений, переплетаясь поверх ловушки для духов: теплые — Синчэня, прохладные и скользкие от крови — Яна.       Возможно, это их последняя встреча.       В глазах Сюэ Яна мелькнуло озарение — он ощутил зарождение заклятья, но было поздно.       — Нет! Сяо Синчэнь!       Голубое пламя заклятья перемещения вспыхнуло, забирая Сюэ Яна прочь, подальше от города И, насколько хватит сил его золотого ядра.       — Он уходит, Лань Чжань!       Бичэнь вспорол только туман и вернулся ни с чем, облетев застывшего на месте даочжана. Печати на кистях Синчэня все еще горели, но он уже не смог бы взять ничего в негнущиеся пальцы. Только обернуться к двум заклинателям, которые смотрели на него с непониманием, как и Сюэ Ян. Их растерянность была хмурой: он помешал им совершить справедливое возмездие, нарушил их планы, оставил кучу вопросов без ответов. Растерянность Яна была пропитана неверием. Годы бесплодных усилий, отказавший в помощи Старейшина Илина, и вдруг его даочжан здесь, держит Шуанхуа, защищая его жалкую жизнь, которой и сам-то он, похоже, больше не дорожил, бросаясь на чужой меч. Одно теплое прикосновение после стольких лет — все, что он смог получить.       «Если я не изменю прошлое, он никогда не оставит своих попыток. Будет до самой смерти мучить осколки моей души, не понимая, что случилось сегодня… Я спас ему жизнь, но обрек его на муки поисков до конца жизни. Это же Ян, он не сдастся…»       — Даочжан Сяо Синчэнь, как же понимать ваш поступок? И как можете вы быть здесь, когда осколки вашей души исчезли вместе с Сюэ Яном? — Вэй Усянь скрестил руки на груди, с любопытством оглядывая призрак даочжана с ног до головы.       Тот молча поднял руки, показывая печати на кистях, и покачал головой, давая понять, что не знает ответа. Но прежде, чем Вэй Усянь успел задать свой следующий вопрос, незнакомый голос раздался за его спиной.       — Вот ты и попался. Хулиган!       Вэй Усянь и Лань Ванцзи обернулись, отступая в сторону, открывая стоящего за ними мужчину. Этот человек был не знаком ни им, ни даочжану. Но каким-то внутренним чутьем Сяо Синчэнь понял, что это за ним. Мужчина смотрел прямо на него, кривя губы в ухмылке. В его руке сверкал амулет.