Просто человек

      Еще пару дней спустя они наконец остановились в каком-то захолустье. На постоялом дворе Ян сообщил, что они прибыли сюда, преследуя опасную тварь, которая может разнести весь поселок, если ее не усмирить. Перепуганный насмерть хозяин захудалого двора предложил им жить бесплатно, раз такое дело, лишь бы только их деревню не сравняло с землей то существо, которое Ян так злобно и красочно описывал. Сяо Синчэнь со вздохом протянул отнекивающемуся мужчине пару монет — лишь часть стоимости проживания, больше денег у них просто не было.       — Не стоило так его пугать.       — Если бы он вздумал задирать цену за свой сарай, я бы превратился в то самое лютое чудовище и разнес тут все. Так что я не сказал ни слова лжи.       — Что усмирит тебя лучше, мое люто голодное чудовище: пирожки с ягодной начинкой или жареная курочка?       Синчэнь не был уверен, что предпочтительней: смешаться с толпой в крупном городе, где легче затеряться среди людей, но их может кто-то узнать, или скрыться в такой вот деревне, где они у всех на виду, зато едва ли натолкнутся на случайных путников или знакомых. Именно так Сяо Синчэнь избегал встреч, когда только спустился слепым с горы: бродил по неприметным городам и маленьким селам, куда редко захаживали именитые заклинатели.       Поселок был даже меньше города И — всего пара улиц, на которых жили фермеры да охотники с рыболовами.       — У нас даже лекаря своего нет, а вы про рынок. Все свое выращивают, с соседями обмениваются. Почтовая повозка раз в месяц приезжает, а кому что купить надо, так в город едут. Полдня пути на лошади — и вы там, — поделился с ними хозяин двора.       — Рынка нет, а постоялый двор есть? — уточнил Сюэ Ян, опираясь на стойку.       — Так речка у нас рыбная, а лес полон дичи. Из города да соседних поселков, бывает, рыбачить да охотиться приезжают. Так чего ж под открытым небом ночевать, когда можно под крышей, в тепле? Все равно комнаты пустуют!              Раз в поселке действовал бартер, пришлось вернуться к тому, с чего Синчэнь начинал восемь месяцев назад. Лекаря тут, может, и не было, но нужда в нем наверняка была. Вот он и отправился в лес за травами. Сюэ Ян его идею не поддержал, потому помогал с неохотой, считая, что им стоило кого-нибудь обокрасть на дороге. Теперь, когда Синчэнь знал, кто он, смысла скрывать свой способ заработка Ян не видел. Он все еще продолжал нарочно предлагать самые дурные идеи по добыче денег, очевидно, ожидая, что Сяо Синчэнь вот-вот разозлится, решит рассказать ему о благородстве или подожмет недовольно губы и отвернется. Но у Сяо Синчэня на каждое его предложение находилась другая идея.       — Нам тоже не помешает иметь запас лекарств.       Против этого Яну возразить было нечего, но в лесу от ковыряния в земле и лазанья по кустам он быстро приуныл.       — Если скучно, иди и подстрели кого-нибудь. Сварим мясной похлебки.       — Из чего подстрелить? Из рогатки?       Несмотря на бурчание, Сюэ Ян все-таки пошел и вскоре затерялся где-то в зарослях. Синчэнь, занятый сбором трав, лишь изредка прислушивался к нитям печати души, которые связывали его и лисий рубин.              После той грозовой ночи они смогли снова поговорить только следующим вечером, когда остановились в другом городе. Погода весь день была плохая, и они летели на Шуанхуа только часть пути, периодически прятались под деревьями от дождя, а к ужину и вовсе пошли пешком — слишком сильным был ветер. Набросились на еду в чайной как оголодавшие звери. Для полноценного восстановления сил Синчэню нужна была целебная медитация, именно ею он и решил заняться сразу после трапезы, когда они поднялись в комнату. На этот раз их покои были просторными, кроме кровати стояла еще и софа, где Синчэнь и расположился, уступив спальное место Яну. Тот какое-то время бродил по комнате, потом ушел.       Сяо Синчэнь прислушался, раздумывая, не стоит ли пойти и проверить, куда отправился Сюэ Ян, но решил, что это лишнее; а когда вышел из транса, тот уже вернулся: валялся на кровати и грыз яблоко. Сяо Синчэнь бесшумно пересек комнату и опустился рядом, чувствуя себя куда лучше, чем за все последние дни.       Он хотел спросить: где ты был? Но передумал, решив, что Ян, и без того настороженный, вслушивающийся в каждое его слово, решит, что Синчэнь хочет его контролировать. Поэтому сначала опустил ладонь на чужое плечо, только теперь понимая, что на Яне лишь нижняя рубаха, а уже потом задал другой вопрос:       — Что интересного узнал в городе?       — Что у них дрянное вино и невкусные конфеты.       — Ах да, совсем забыл, — Синчэнь вытащил из потайного кармана маленькую конфетку, с довольной улыбкой протянул Яну. — Завалялась одна еще из города И.       Сюэ Ян хмыкнул, но угощение взял. Послышалось шуршание фантика, улетевшего куда-то на пол, и довольное жевание.       — Эта лучше.       — Я не сомневался. Ты ел их и в детстве.       Повисла неприятная тишина. Этой темы никак нельзя было избегать, и чем скорее они разрешат все недомолвки, тем будет лучше. Ладонь Синчэня с нажимом проскользила вверх-вниз по плечу Сюэ Яна. Он жалел, что снова не может видеть: Ян был так близко, но от него опять остались лишь голос и тепло.       — Ты спрашивал, что я сделал с рубином…       Сяо Синчэнь кивнул и почувствовал, что Ян достает что-то из внутреннего кармана рубашки, а потом кладет в его ладонь. Он не сразу понял, что держит в руке, а потом догадался — мягкая ткань перчатки с жестким каркасом отсутствующего мизинца.       — Ты переделал его в искусственный палец, — Синчэнь с интересом ощупывал ткань, выстланную твердым веществом изнутри.       Теперь, когда все его внимание было направлено на эту вещь, он ощущал нити печатей, довольно грубых и топорных, способных не более, чем поддерживать форму пальца.       — Печати, которые ты наложил на мою перчатку, потеряли силу через несколько месяцев. Сначала я перестал чувствовать палец, потом он перестал гнуться, в конце концов перчатка стала бесполезна. Я хотел сделать такую же, но был слишком мал и глуп. Конечно, я не запомнил, что ты делал с тканью. Через несколько лет разбил и расплавил лисий рубин, наложил печати формы. Вышло лучше, чем ничего, но толку от него никакого: он не двигается и не гнется.       Сюэ Ян смог воссоздать тигриную печать, но в искусстве целительства был совершенно бестолков. Конечно, перчатка, созданная Синчэнем, не отращивала ему новый палец, но заклинание, которое он использовал, было подобием техник, доступных Баошань, но не доступных даже ее ученикам. Неудивительно, что у Сюэ Яна ничего не вышло. Он подходил к вопросу совсем с другой стороны.       Синчэнь нашел его левую руку, коснулся подушечками пальцев обрубка мизинца.       — Ты не смог бы повторить то, что я сделал, лишь раз увидев технику, даже если бы был старше. Я много лет учился этому у Баошань Саньжэнь, но постиг лишь основы. Печати придания формы, которые я наложил на ткань, лишь фрагмент. Основная работа была проделана не с перчаткой, а с твоей рукой.       Он отвел подушечку своего пальца от мизинца Яна, протягивая между ними несколько тонких серебристо-голубых нитей.       — Я не касаюсь тебя, но ты все равно чувствуешь мой палец, верно? Пошевели мизинцем.       Сюэ Ян послушно согнул пальцы, заставляя нити двигаться следом. Это было не полноценное заклинание, так что, наверное, ощущения были довольно странными и Ян чувствовал лишь смутное движение некоторых несуществующих на самом деле мышц своего пальца.       — Как ты делаешь это? — он продолжал заворожено двигать мизинцем.       — Примерно так же, как ориентируюсь в пространстве без глаз с помощью духовной энергии, выталкивая ее наружу. А сейчас просто заставляю твое тело думать, что палец все еще на месте и ци должна циркулировать по его тонким меридианам. Пальца нет, но, благодаря духовной энергии и моим печатям, ты можешь его чувствовать. Перчатка помогала сделать его материально-твердым и скрывала заклинания, — он опустил ладонь, гася серебристые нити и обхватывая пальцы Яна своими. — Это дело на один вечер, главное сосредоточиться.       Сюэ Ян сжал его ладонь в ответ.       — Почему же ты не восстановишь так свои глаза?       Синчэнь вздохнул.       — В пальце лишь кости, связки и мышцы. Простая чувствительность. Глаз — сложный орган, я не настолько хорош.       Ян недовольно фыркнул.       — Нечего было отдавать свои глаза этому сучьему Сун Ланю. Я хотел ослепить его, а не тебя. Прекрасный пример того, что благородство до добра не доводит…       — Тогда я бы не спас тебя в городе И, — Сяо Синчэню надоело лежать так далеко и он придвинулся поближе, уткнулся лбом Яну в прохладный висок, обнял поперек груди. — Я думал, что рубин не будет работать, если ты его разобьешь или выбросишь, но, похоже, несмотря на то, что ты изменил его форму, мои печати сохранили свойство. Иначе, как еще объяснить, что я трижды наткнулся на тебя после того, как спустился с горы?       Сюэ Ян помолчал, похоже, только сейчас осознавая, что носил у себя на руке мишень, когда пытался спрятаться от преследования Синчэня после убийства клана Чан. Хотя с другой стороны, если бы не рубин, подобрал ли кто его из той канавы у города И?       — Гребаные небожители, чтоб они все в Диюй провалились и их разодрали на куски бешеные собаки! — он раздраженно повернулся на бок, так агрессивно обнимая Синчэня в ответ, что тот буквально вынуждал себя не смеяться.       Только Ян мог обниматься зло. Сяо Синчэнь оказался прижат к его груди и собственнически придавлен чужим тяжелым бедром к кровати.       — Думаю, они и сами не рады, что с нами связались.       — Зря ты не дал мне опробовать на них тигриную печать. Уверен, не такие уж они и неуязвимые. В следующий раз пущу ее в ход, и посмотрим, что они сделают…       Сяо Синчэнь потерся кончиком носа о ямку в основании его шеи, оставил мягкий успокаивающий поцелуй на коже.       — Не забывай, что у тебя только половина тигриной печати, А-Ян.       — Цк, умеешь ты испортить настроение, даочжан.       — Не хочу, чтобы ты пострадал. Мы не знаем, с кем имеем дело, так что будь осторожен в следующий раз.       Они притихли, каждый задумавшись о своем. Жизнь в бегах — не самый худший вариант, но Синчэнь надеялся на что-то лучшее для них. Разве они не заслужили?.. Совесть подсказывала, что, откровенно говоря, — не особо. Ян — убийца, Синчэнь — не далеко от него ушел. Настроение, болезненно эйфоричное от их воссоединения и признания своих чувств, скатилось в тоскливое. Конечно, Сяо Синчэнь и раньше оказывался в ситуации, когда был вынужден терпеть презрение и гонения со стороны других людей. Чан Пин, забравший свои показания, выставил его в неприглядном свете; работорговцы нажаловались Чан Циану, и им с Яном пришлось бежать; даже в Шичане он оказался на суде, избит и унижен перед всеми за плохое воспитание Яна. И все-таки в каждый из тех случаев Сяо Синчэнь знал, что правда на его стороне. А теперь… он нарушил правила самой жизни, не отправившись в круг реинкарнации, разозлил небожителей, бросил Цзычэня и А-Цин, не говоря уже о том, что ради Яна убил несколько, пусть и не самых лучших, человек. Да и теперь все еще был готов эгоистично пойти на многое ради их собственного счастливого будущего.       Сюэ Ян вдруг рассмеялся ему в затылок, смех вибрировал в его груди под ухом Синчэня, и он отвлекся от невеселых мыслей.       — Что?       — Я просто вспомнил нашу первую встречу.       — На рынке в Ланьлине?       — Нет. В Куйчжоу, когда ты принес меня мелкого в свой полусгнивший сарай. Ты задал мне вопрос, на который я не ответил. И я потом думал: почему ты такой странный? Почему именно так?       — Не очень тебя понимаю, — Сяо Синчэнь нахмурился, с трудом вспоминая, какие вопросы он задавал маленькому Яну.       Тот попервости отмалчивался и не отвечал вообще, так что Синчэнь не мог сообразить, о чем идет речь. Все его вопросы были обычными, ничего особенного.       — Потом я сделал свои выводы, — словно не слыша, Ян продолжал говорить, — но только сейчас убедился, что я был прав. Ты ведь рассказывал мне обо мне самом. Очень смешно, даочжан!       Синчэнь почувствовал, как его щеки краснеют. Он ведь не думал, что их будущее в итоге сложится так же, как и раньше, и маленький Ян будет помнить рассказы Сюн Юншэна о друге, который его обидел.       — Прости, — он смущенно улыбнулся. — Мне не с кем было поговорить. Правда, ты так сильно стал ревновать к самому себе, что я пожалел о своей болтливости.       — Я не об этом, — пальцы Яна бесцельно теребили волосы Сяо Синчэня. — Сюэ Ян. Ты назвал меня в Куйчжоу так, потому что знал, что это мое имя.       — Эм, — Синчэнь смутно припоминал подробности. Маленький Ян в самом деле не назвался. — Ты никогда не удивлялся тому, что я знаю твое имя.       — Ты не понял, друг мой заклинатель. Когда ты встретил меня в Куйчжоу, у меня вообще не было имени. Я его не помнил, и старшие давали мне всякие обидные клички: Прилипала, Малявка, Вонючка. Я просто не стал тебе рассказывать. Только не понимал, почему именно Сюэ Ян. Потом сложил два и два и догадался, что так звали твоего любимого дружка. Кто ж знал, что это я сам…       Сяо Синчэнь не знал, что ответить. Его ошибка была настолько глубоко встроена в судьбу Сюэ Яна, что это… даже пугало. Каждое его слово, каждое действие — все было фундаментом для того, кем стал маленький мальчик, любящий конфеты.       Он придвинулся еще ближе, прижимаясь щекой к груди Яна, чувствуя, как неприятно скользит по закрытым векам повязка.       — Если оно тебе не нравится, можешь выбрать любое другое.       — Меня все устраивает, — Ян усмехнулся, кладя подбородок на его макушку, а Синчэнь нахмурился.       — Я никогда не спрашивал, но… Сюэ Ян — это твое детское имя. В клане Ланьлин Цзинь наставники не дали тебе имени в быту?       Сюэ Ян недовольно фыркнул, и его пальцы раздраженно скомкали ханьфу на спине Синчэня.       — Дали.       Судя по тону, это имя Сюэ Ян ненавидел всей душой, и Синчэнь решил не настаивать.       — Раз уж я был твоим учителем целых… ммм, месяцев шесть, могу дать тебе другое имя в быту, которое понравится тебе больше нынешнего.       — Какое щедрое предложение, я прям сейчас расплачусь, — Ян снова напоминал Синчэню ворчливый комок недовольств, и он вспомнил еще кое о чем.       — А-Ян, а заколка, которую…       — Потерял, — на этот раз его оборвали, не дав закончить вопрос, и стало ясно, что Сюэ Ян к разговору больше не расположен.       Синчэнь вздохнул и устроился поудобнее, раз уж болтать больше не о чем. Какое-то время Ян недовольно сопел, но из положения обнимаемого даочжан затруднялся как-либо приласкать его и успокоить. В конце концов тот притих сам, ослабил хватку, задышал ровнее. И только тогда Синчэнь позволил и себе перевести дыхание. В чужих руках было тепло и уютно. Можно было ненадолго ослабить контроль и представить, что Сюэ Ян решит за него все их проблемы, — достаточно просто довериться…       Жаль, Сяо Синчэнь не мог позволить себе такую роскошь, зная, сколь хрупким может быть мир в душе этого обидчивого ребенка.              Утром он проснулся от того, что Сюэ Ян запустил руку ему в распахнутый ворот ханьфу, водя горячей ладонью по голой коже. Стоило осознать, что происходит, как Сяо Синчэнь мгновенно проснулся и тут же вспыхнул. Лодыжка Яна терлась о его голень под задранной штаниной, а сам Ян прильнул к его шее — едва ощутимо поцеловал, потом прижался губами плотнее, оставляя приятный на грани болезненности легкий укус, от которого закружилась голова.       — Я знаю, что ты не спишь, даочжан, — его рука скользнула по худой груди Сяо Синчэня ниже, под развязанный ранее пояс, коснулась чувствительной кожи живота, заставляя мышцы сладко дрожать.       Пальцы Синчэня зарылись в волосы Яна на затылке, мягко массируя кожу, с наслаждением вдыхая чужой-родной запах, обостренно-терпкий в полной темноте. На улице галдели селяне, собирающиеся на утренние работы, с кухни слышался звон посуды, кудахтали в палисаднике куры. Навязчивый шум лез в уши, и Сяо Синчэнь сосредоточился на шуршании чистой простыни, на участившемся дыхании Яна, на биении его сердца.       Тело словно звенело, откликаясь на каждое движение Яна, который был везде: целовал, оглаживал, прижимался, возил ногой по его ногам. Наконец навалился сверху, седлая бедра, впился губами в губы, целуя так горячо и жадно, что Сяо Синчэнь не смог сдержать стона. Было приятно и стыдно. Как сильно он хотел именно этого последние недели: оказаться наедине с Сюэ Яном, в постели, где они могли наконец касаться друг друга без лжи и повисших между ними недомолвок.       Пока чужой язык настойчиво ласкал его рот, руки Сяо Синчэня огладили твердые жилистые плечи, прошлись по неровно вздымающимся бокам, неуверенно легли на напряженные бедра. Вообще-то дальше фантазия Синчэня редко заходила — было как-то не до того. Да и в даосском храме никто не учит, как заниматься любовью не то что с мужчиной, но и с женщиной. Предполагается, что подобное им, монахам и аскетам, никогда не должно пригодиться. Сюэ Ян чуть отстранился, и влажные губы Синчэня опалило его усмешкой.       — Что такое, друг мой заклинатель? Вчера ты был куда смелее, когда прижимал меня к полу, — Ян со смехом поерзал на нем, щекотно касаясь кончиком носа его носа. — У меня все то же самое, что и у тебя, разбираться не надо.       Он опустился ниже, всем телом прильнув к Сяо Синчэню, давая почувствовать свое возбуждение. Скомканная одежда ощущалась лишней, в ней стало слишком жарко и тесно, но Сюэ Ян не собирался подниматься, с нажимом притираясь пахом к его паху. Синчэнь скомкал рубаху на его лопатках, чувствуя, как трещит под пальцами ткань. Было невыносимо хорошо, хотелось притереться плотнее, кожа к коже. Ян склонил голову, тяжело выдыхая ему в ухо.       — Сюэ Ян… — Синчэнь опустил было руку, желая избавиться хоть от чего-то, но Сюэ Ян грубо перехватил его запястье и вернул себе на спину.       — Заткнись, или я переверну тебя, вдавлю лицом в подушку и возьму как девку.       Не то чтобы Сяо Синчэнь возражал, но приятно было знать, что Ян о нем заботится, пусть и забота эта проявлялась в том, чтобы сдержать свои чересчур агрессивные порывы. Кажется, они оба хотели чего-то иного, но Сюэ Ян продолжал упорствовать. По его телу едва ощутимой судорогой прокатывалась дрожь. Ладони Синчэня оказались под его рубахой, оглаживая горячую влажную спину, спотыкаясь на каждом шраме. Предавшись своим фантазиям, Ян уже не мог остановиться, на каждом выдохе шепча Сяо Синчэню на ухо:       — Давно хотел тебя трахнуть… Отшлепать по бледной заднице, которую ты от меня все время прячешь. А потом иметь тебя много раз… Хоть на кровати, хоть на полу, хоть в гробу Слепышки… Хочу, чтобы ты стонал.       Исполнить последнее желание Яна Сяо Синчэню было несложно. От всего, что Ян говорил и делал, кожа горела, дыхание сбилось, живот и бедра напряглись, выгибаясь навстречу чужому телу. Пальцы запутались в длинных волосах, стискивая мокрые от пота пряди, и Сяо Синчэнь застонал: глубоко и протяжно, тут же испугавшись, что его услышат внизу. Ян прижался к нему, наваливаясь, стискивая до синяков худое плечо, больно сжимая пятерней волосы за ухом, и с рычанием кончил.       От собственного оргазма зазвенело в ушах, в темноте замелькали несуществующие цветные пятна, до болезненной судороги сжались пальцы на ногах. Было так хорошо, что на несколько минут все их проблемы показались пустяковыми, надуманными и обязанными вот-вот исчезнуть за горизонтом. Сюэ Ян лежал на нем — тяжелый, расслабленный и горячий. Его растрепанные волосы щекотали Синчэню щеку. Их дыхание, поначалу рваное и прерывистое, выровнялось в едином ритме. Ладони Синчэня покоились на чужой спине. Было жарко, потно и липко, но вставать не хотелось.       Стоит им разъединиться, и Ян снова станет невидимкой, к которому нужно прикасаться, чтобы убедиться: это не сон, все реально, они живы, Сяо Синчэнь больше не бесплотный дух, а Сюэ Ян рядом, в настоящем времени, а не в будущем или прошлом.       Сяо Синчэнь провел носом по его мокрому виску, оставил на коже легкий поцелуй.       — В следующий раз, — Сюэ Ян чуть приподнялся, и его лицо снова оказалось напротив лица даочжана, — я больше не сделаю скидку на твою девственность, Сяо Синчэнь.       Синчэнь усмехнулся, отводя волосы Яна от своего лица. Мазнул пальцами по скуле, коснулся губ, за что получил предупредительный укус острым клычком.       — В следующий раз… — он осторожно прикусил нижнюю губу Яна в ответ, вспоминая, что в городе И был слишком зол и жесток и прокусил ему кожу до крови. — В следующий раз я буду сверху.       — Думаешь, — Ян рассмеялся ему в губы, его пальцы жестко обхватили нижнюю челюсть Сяо Синчэня, — я позволю тебе взять меня?       Ни смех, ни чужая хватка не помешали Синчэню улыбнуться. Им обоим было слишком хорошо, чтобы спорить всерьез о том, что будет в другой раз.       — Думаю, ты сам меня будешь об этом просить.       — О, даочжан, — Сюэ Ян поцокал языком, водя губами по губам Синчэня — не целуя, не кусая, но и не желая оторваться от него окончательно, — так хорошо меня знаешь? Считаешь, я из тех людей, что будут упрашивать сделать им больно?       — Я не сделаю тебе больно, поэтому ты и будешь упрашивать.       Руки Сяо Синчэня продолжали танцевать по чужой спине, скользя то вверх, то вниз, то зигзагом — спокойно и плавно, не позволяя расслабленному телу снова напрячься так скоро, снова вернуться к их дневным заботам.       — В жизни не слышал ничего более глупого и наивного, Сяо Синчэнь, — Сюэ Ян со смехом скатился с него, но остался лежать на боку рядом, опираясь локтем о подушку. — Говоришь так уверенно о том, чего не знаешь.       Синчэнь в самом деле мало что знал, но был уверен, что уж занятия любовью не должны быть чем-то, причиняющим настоящую боль. Даже между двумя мужчинами. Пара легких укусов не считается.       — А ты знаешь? — конечно, он понимал, что Сюэ Ян гораздо более опытен в этом деле, как и во многих других вещах, которых Синчэнь не ведал до того, как спустился с горы.       — Пф, — в голосе Яна звучало горделивое самодовольство, будто его опыт был чем-то выдающимся, и Синчэнь с улыбкой повернулся на бок. Теперь лежать потным и липким было неприятно, но Ян хотел похвастаться, и он готов был послушать. — Пока ты медитировал на своей горе, я с подросткового возраста набирался опыта. Так что во всех подробностях могу рассказать тебе что, куда и как надо засовывать хоть в женщину, хоть в мужчину.       — Значит, мне повезло, что у меня будет хороший учитель. И что же нужно делать, чтобы доставить удовольствие тому, кто будет снизу?       Сюэ Ян вдохнул, чтобы ответить, но запнулся и резко выдохнул через нос. Раздраженно цокнул языком, как будто Сяо Синчэнь спрашивал о сущей глупости, одернул рубаху, закинул колено на ногу даочжана, прижимая его к кровати.       — Просто берешь и трахаешь, пока не кончишь. Я знаю, о чем говорю.       Судя по тому, как грубо Ян водил лодыжкой по его голени, Синчэню не стоило развивать эту тему дальше. Он вдруг осознал, что опыт Сюэ Яна, которым тот так хвалился, вообще-то не предполагал, что второй партнер будет получать хоть какое-то удовольствие. Едва ли он когда-то об этом заботился, да и партнеры его скорее были однодневками или продажными женщинами, так что глупо было спрашивать.       Он потянулся вперед, обнимая Яна за плечо и снова целуя.       — Я уверен, что смогу во всем разобраться, а пока я бы не отказался от бочки с горячей водой.