Оруженосец Цареубийцы

Перешеек они пересекали обходной извилистой дорогой, пролёгшей по бесконечному черному болоту, двенадцать дней, и каждое мгновение пути было ненавистным. Воздух был сырым и липким, а сама дорога сузилась настолько, что вечером они даже не могли найти место для настоящего лагеря и ночевали прямо на Королевском тракте. Густые чащобы наполовину утонувших в воде деревьев стискивали дорогу, с ветвей их свисали наросты грибов. Огромные цветы раскидывали в грязи свои лепестки, плавали в лужах стоялой воды, и всякого, у кого хватало глупости оставить насыпь, чтобы сорвать их, ожидали трясины, готовые поглотить человека. На деревьях караулили змеи, а львоящеры плавали, напоминая черные бревна с глазами и зубами. Они разбили лагерь у берегов Трезубца и собирались тронуться в путь завтра. Сейчас стояло утро и Джейме тренировался с Джоном. Тот добился больших успехов в фехтовании: он быстро учился и уже теперь не только блокировал удары наставника, но и наносил ответные. Джон был худощав и проворен, что явно играло в его пользу. «Боюсь представить каким он будет лет через пять». За их тренировками любили наблюдать сквайры и некоторые рыцари, а иногда приходил посмотреть и сам Селми. Старик был удивлён, когда узнал, что Джейме взял себе оруженосца, к тому же ещё и бастарда. Глядя на их спарринг, он внимательно следил за Джоном. Бастард был ответственным оруженосцем, свои обязанности выполнял на совесть, чего не скажешь о других. Сквайры в основном состояли из его многочисленной родни, а, как всем известно, Ланнистеры предпочитают роскошь и безделье. Он не раз видел, как вместо занятия делом они валяли дурака. Им в их положении оруженосца больше нравилось тренироваться, правда, и там они показывали себя не с лучшей стороны. Исключением был, разве что, Тирек — сын его покойного дяди, сира Тиггета Ланнистера, умершего от оспы. Джейме любил и уважал своего дядю, и его радовало, что Тирек унаследовал кое-что от своего отца. Чего нельзя сказать о Ланселе: он сын его дяди Кивана и оруженосец короля, как и Тирек. Отличительной чертой Кивана являлось отсутствие ярко выраженного честолюбия, что для представителя дома Ланнистеров весьма нехарактерно, но при этом он обладал многими достоинствами: умен, храбр, верен и честен. Его же сын не был похож на него совершенно ничем. Лансель страдал злокачественной юношеской самоуверенностью, не смягчённой ни единым проблеском юмора или сомнения, и усугублённой надменностью, столь естественной для тех, кто рождается красивым, сильным и белокурым. Он ужасно фехтовал, обязанности оруженосца едва выполнял, а в придачу являлся обыкновенным простофилей. Задумавшись, Джейме упустил момент, как Джон подобрался ближе и атаковал его в бок. В ответ он стал наносить удары более яростно, пытаясь выбить клинок из его рук, но парень парировал его удары и уворачивался, а затем занёс меч над головой, и Джейме хотел блокировать его верхний удар, но это оказался обманный манёвр, и он снова получил удар в бок. «Вот же хитрец», — промелькнуло у него в голове. Но Джейме в долгу не остался и резко нанёс удар Джону в плечо, от которого оруженосец упал и выронил меч. Видимо, не ожидал такого. — Это был отличный бой, но пока нам, пожалуй, следует отдохнуть, — произнёс мужчина и подал Джону руку. Тот принял её, поднялся, переведя взгляд своих серых глаз на него, и ответил: — Хорошо, сир Джейме, с нетерпением жду продолжения тренировки. Наблюдавшие за спаррингом зрители разошлись по своим делам. Лишь Барристан остался и подошёл к ним. — Вы показываете хороший результат Джон Сноу. Немного расслабились в конце, но в целом неплохо, — вежливо сказал тот. — Спасибо, сир Барристан, — немного смущённо кивнул парень, на что старик улыбнулся и продолжил: — Думаю, в следующую вашу тренировку я приду показать пару приёмов, которые несомненно пригодятся вам в вашей первой битве. А теперь будьте добры уйти, мне нужно поговорить с сиром Джейме. Джон кивнул, поднял тренировочный меч с земли и пошёл. Селми глядел ему в спину. — Наверное, его матерью всё-таки была Эшара Дейн. — Вы хотели поговорить со мной о матери Джона, лорд-командующий? — Нет, — Селми повернулся, голубые глаза внимательно смотрели на него. — Я пришёл поговорить о вашем выборе в Винтерфелле. — Я сделал что-то не так, выбрав себе в оруженосцы Джона? — Ну, можно сказать и так. Я охранял короля, когда тот узнал о вашем выборе. Вы должны были выбрать в поединке между наследником Старка и его братом бастардом первого, но получилось так, что вы выбрали второго... И ведь самое главное, что бастард проиграл. — Вас заинтересовало, почему я выбрал проигравшего бастарда, а не его победившего брата? — Да. Меня удивило ваше решение. Вы высокомерны, аморальны и бесчестны, смотрите на всех свысока, а ещё вы клятвопреступник, — Барристан сказал это слово с особой неприязнью. — И вы выбрали себе в оруженосцы бастарда лорда Старка, которого и сами недолюбливаете. «Я скорее презираю его». Джейме помнил, как прошла встреча со Старком после убийства Эйриса. Он сидел на железном троне, обагрённый кровью короля, и золотой меч лежал на его коленях. Труп Эйриса валялся возле ступеней, наполняя весь тронный зал мерзким запахом. Старк явился, посмотрел на тело и не проронил ни слова — только глядел на него, сидящего на престоле. И ждал. Наконец, Джейме расхохотался и встал, а затем снял свой шлем и сказал Эддарду: «Не бойся, Старк. Я просто грел кресло для нашего друга Роберта. Увы, не слишком-то удобное сиденье». В глазах хранителя Севера виднелось отвращение и презрение. Джейме сильно обидело то, что тот даже не спросил, почему он это сделал. А у него были причины убийства короля, и весьма весомые. Но всякое желание их говорить пропало, когда он увидел взгляд Старка. У него ещё была надежда на разговор с сиром Барристаном, человеком чести. Он хотел всё ему рассказать, но и тот даже слова не дал ему сказать при встрече — лишь обвинил в нарушении клятвы и назвал "ложным братом". И ушёл. Джейме сильно разочаровался в Селми. Оторвавшись от воспоминаний, он ответил Барристану: — Я выбрал его, потому что мне стало его жаль. — Всего лишь поэтому? — удивился старик и, увидев ухмылку на лице Джейме, рассердился. — Сир Джейме, сейчас ваша очередь охранять короля, потому идите к нему немедленно, но сначала переоденьтесь в свои доспехи гвардейца. С этими словами Селми ушёл, не дав Джейме и кивнуть утвердительно. «А ведь когда-то я хотел быть похожим на него». Переодевшись, он нашёл огромный красный шатёр короля, сменил Мендона Мура и стал на свой пост. Из шатра Роберта доносились слабые звуки охающих женщин. «Селми, наверное, специально выбирает время для меня, когда Роберт блудит». Так прошёл час. Из палатки вышли две женщины, которые, увидев Джейме, захихикали и, уходя, стали перешёптываться между собой. Ему не нравилось, когда Роберт изменял Серсее со шлюхами, но нравилось наставлять ему рога, спя с сестрой. От размышлений его оторвал грубый голос короля: — Цареубийца! Пройди ко мне в шатёр, нам надо поговорить. Джейме повиновался и зашёл. В палатке стоял сильный запах алкоголя, но её обустройство было роскошным: двуспальная кровать, стоявшая в краю палатки, была не в лучшем виде: одна подушка была помята, другая, как и скомканное одеяло красного цвета, валялась на земле. Всё это указывало на то, чем занимался Роберт. Сам он уселся за свой письменный стол, сделанный из красного дуба и местами позолоченный. На нём стояли бумаги, перо в чернильнице и, конечно же, штоф вина и кубок. «Интересно, что будет, если посадить Роберта в какую-нибудь камеру и не давать вина?» — Будешь стоять или присядешь, Цареубийца? – спросил король отпивая из кубка. Джейме сел на кресло с красной тканью и позолоченным деревом. Оно оказалось довольно уютным. Весь шатёр был в цветах Ланнистеров, мебель в том числе. Роберт жил за счет отца Джейме. Турниры, пиры и прочее — всё за золото Ланнистеров. Три миллиона золотых драконов должна им корона, но, учитывая, кто мастер над монетой, они не скоро дождутся выплаты долга. «Ланнистеры всегда по долгам», — вспомнил слова отца Джейме. Его удивляло, как отец ещё не потребовал выплаты долга. Король тем временем дырявил Джейме своим полупьяным взглядом и, наконец, спросил: — Как проходит обучение сына Неда? «И ты только сейчас решил поинтересоваться?» — подумалось Джейме, и он ответил: — Он хорошо владеет мечом и ответственен в своих обязоннастях оруженосца, ваша Светлость. Я думаю, из него выйдет отличный рыцарь. — Главное, чтобы не перенял у тебя привычку убивать королей, иначе здравствуй второй Цареубийца! — Роберт засмеялся во весь рот. У Джейме пронеслось в мыслях, что он лопнет от смеха, но этого, к сожалению, не случилось. — Я как узнал, что ты выбрал бастарда себе в оруженосцы, сначала впал в ступор, а потом очень взбесился. Но позже понял, что бастард всё-таки сын Неда, и смирился с этим. Джейме рассчитывал на другую реакцию. Он ожидал, что Роберт будет поливать его грязью и покрывать проклятиями всю семью Ланнистеров, но вместо этого позабыл о своём приказе выбрать Робба Старка и теперь спрашивает, как дела у его оруженосца. Так прошёл еще час. Рыцарь говорил об успехах Джона, а Роберт, не прекращая пить, вдруг решил поведать о своём детстве с Недом Старком. Он рассказывал это скорее самому себе, чем ему, потому что, когда говорил, смотрел куда-то в сторону, а затем, закончив монолог, перевёл взгляд на Джейме и, наконец, сказал: — Ладно, уходи отсюда... Возвращайся к охране шатра. Надеюсь, когда Джон станет рыцарем, то не станет нарушать клятвы, как ты, Цареубийца... И скажи слугам, чтобы принесли что-нибудь пожрать, я голоден как бык. Кивнув, Джейме покинул это место и вернулся на пост, заодно предупредив слуг, что король голоден. Через пару минут в шатер зашли Лансель с вином и молодая служанка лет семнадцати с зажаренной уткой в соусе. «Скорее всего, Роберт отошлёт Ланселя прочь и снова переспит с очередной служанкой... Когда мой пост закончится, надо будет наведаться к Серсее».