Стадии принятия

— Ги Хун, тебе следует сходить в душ, прошла неделя, как ты там был в последний раз. Ги Хун сидел, опираясь локтями на колени. В его взгляде встала колом фраза "Это ты убил их". Сан У, наверное, стоило порадоваться, но холод давно пропитал его насквозь. Он не рискнул подходить ближе. В прошлый раз в руке Ги Хуна оказалась вилка. А потом она оказалась в его же ноге из-за неудавшегося выпада. — Хён? – Сан У слегка склонил голову набок. Хён был выпотрошен его проступками. Им нужен был кто-то третий. Кто-то, кто понял бы, кто-то, кто помог бы, кто-то, кто знал бы. Все знающие были мертвы. Помощи ждать не откуда. Потому Сан У стоически терпел все попытки его повторного убийства, ненависть, боль, избиения. В конце концов, он должно быть это заслужил. — Оставь. Меня. В покое, – прошипел Ги Хун. Одна его рука сжала другую, нестиранная пару недель футболка плотно обвила бицепс. Точно как три дня назад, когда Ги Хун сжимал пальцы на его горле. Сан У думал о том, чтобы схватить и заставить его силой. Сан У вспомнил, что вчера Хён сломал ребро, неудачно вывалившись из захвата на тумбочку при попытке перетащить его в кровать. Теперь комната напоминала арену, все предметы интерьера были передвинуты к стенам во избежание новых травм. Сан У не знал, сработает ли это. Сан У снял футболку. Лицо Ги Хуна приобрело выражение шока. Но спустя несколько секунд в его глазах что-то взорвалось и стало источать пламя ада. Чо ухмыльнулся и пошёл в ванну. Вода была остывшей, но всё ещё с густой пеной, на которой красовались засушенные лепестки роз. Он задумывался об ароматических свечах. Потом представил горящего Ги Хуна в ванной, доверху наполненной водой. С него станется. Сан У услышал звук шагов. Уже нагой Сон стоял рядом, его руки были пусты. Во всяком случае не придётся вытаскивать инородные предметы и накладывать швы. Бывший 456 рухнул на Сан У сверху и положил голову на его плечо. Тот же запустил пальцы в волосы, нежно разделяя прядки между собой. -Хён, - тихо сказал мужчина снизу, когда вода успокоилась. Чужие руки сжались в кулаки. - Тебе следует быть аккуратнее, ты мог пораниться. Тут же в его плечо вонзились зубы, Сан У резко откинул голову и ощутимо ударился о бортик ванной. Когда он приходит в себя, то наблюдает голову Ги Хуна, лежащую немного ниже места укуса. Рядом бисеринки розоватой пены. Его рука покоится на груди Сан У. Возле сердца. Вокруг неё почти полностью растаявшая пена алого цвета. Когда он успел? Чо мысленно делает пометку обработать его руку позже. Его же тянется к шампуню и выдавливает немного на влажные волосы хёна, он всё равно зачёрпывает ладонью воду и поливает голову, а теперь можно зарыться по кисти в шевелюру, тактильно смакуя каждую прядь, выпрямлять, а потом смотреть, как она сама закручивается обратно. -Мне всё также нравятся твои волосы, - почти шёпотом. Ответом стали четыре неглубокие полосы на груди. Хорошо, что он уговорил подстричь ногти. Хорошо, что у него отменная реакция, и его глазница не опустела тогда.

***

Остаток дня прошёл в относительном спокойствие. Сон запустил лишь одну чашку в стену - чай слишком холодный, но не попытался воткнуть один из осколков в артерию младшего. Правда, когда тот убирал останки изделия, наступил на его руку так, что пришлось взяться за пинцет. Заодно и из руки Ги Хуна доставать стекло. Сан У не имеет ни малейшего понятия, как тот умудрился вогнать в свою ладонь осколки, находясь в другом конце комнаты, но факт остаётся фактом. Ночь проходит спокойно. Когда ложились старший пнул пару раз ногой, да тыкнул локтем. Во сне умудрился поставить синяк под глазом. На завтрак устроил встречу лицу Чо с тарелкой, наполненной яичницей: горячая. Нервные окончания лица не согласились: тёплая. Сан У вернулся домой с новым чайным сервизом: синие чашечки с жёлтыми улыбающимися смайлами. Ги Хуну понравилось, он ни одну не разбил. Рис на ужин был съеден без казусов. Молча принят душ. Чистая одежда вырвана из рук, но попыток сжечь или изрезать, как это было на второй день, не предпринималось. Всё было довольно спокойно. Будто Сан У всего-навсего не похвалил готовку Сона, и тот всячески дулся, но уже на утро они проснутся в объятиях друг друга, нежно потягиваясь, еле слышно посмеиваясь, зевая, будут пытаться найти чужие губы своими. Ги Хун выгнал его спать на пол. Точнее, на диван, но тот был сломан ещё в первый день. Сан У был рад. Обивка дивана была разодрана, не слишком толстый каркас разломан. Старший сделал это без подручных средств, немного прихрамывая с того дня. На месте этого дивана мог быть Чо. Следующим днём Ги Хун без напоминания умылся, и ещё утром сходил в душ, приготовил им двоим чай, без возражений съел суп на завтрак и кимчи на обед. Сан У захотел похвалить его за успехи в усмирении гнева. Первым делом в магазине сладостей ему попалась югва. Его передёрнуло. Тток Ги Хун не любил с детства. Канчжон будет запихнут ему в глотку. Чжонгва. Ги Хун обожал её в младшем возрасте. Должно быть, он сильно расстроится, вспомнив, что в ней есть мёд. Мэччжикква, политая вишнёвым сиропом. То что надо. Сан У вошёл в дом под вечер. Он не акцентирует внимание на Ги Хуна, одетого в его рубашку и брюки. И где он их взял. Разогрев кимчи и приготовив рис, младший разместил их на полу напротив друг друга. Не было разговоров, как раньше, но не было унижений и боевой готовности, как ещё вчера. Покончив с едой. Сан У взял булочку из пакета, протянув оставшиеся хёну. Они съели мучное, находившееся в их руках, почти одновременно. Старший достал последнюю, разделил пополам и передал одну часть младшему, который в ответ немного приподнял уголки губ. Этой ночью Ги Хун пытался придушить его по-другому. В этот раз Сан У лежал на нём, правая рука хёна то вцеплялась в его шею, то аккуратно поглаживала большим пальцем, другая же обхватила руку лежащую на груди, чувствуя сердцебиение пальцами. Сан У слушал равномерный стук под своим ухом. Ускоряется - хватка усиливается, замедляется - нежность берёт контроль. Это было.. Умиротворительно. Возможно, Ги Хун коснулся его волос губами.

***

Это было плохо. Опять этот злосчастный конверт с письмом. После него Ги Хуна понесло по волне всепоглощающего гнева. Это была написанная каллиграфическим почерком благодарность. Благодарность - для написавших, для прочитавших - издёвка над произошедшим. "Спасибо за самую увлекательную игру, которую я видел... премного благодарен... надеюсь, что деньги помогли... если захотите вернуться..." Сан У апатично думал, что их последний бой видели потешающиеся люди, которые ни черта не знают ни о них, ни о ситуации между ними. -Хён? - было глупо думать, что Сон отзовётся. В пустой гостиной его не было, как и в комнате. Сан У остановился перед дверью матери хёна. После игры младший несколько дней пытался отлепить хёна от трупа матери. Тот же рыдал, скалился, угрожал, умолял, так что душа сворачивалась в клубок нервов. Сан У, понимая что не справится сам, отправился к своей матери и попросил вызвать скорую ровно через 2 часа, ему нужно завершить кое-какие приготовления. Глаза сердобольной женщины слезились. Она обхватила руками его лицо: -Бедный мальчик, как же так, - нежно поглаживая большими пальцами скулы, проникновенно прошептала она, - мне так жаль. Сан У тяжело вздохнул, выныривая из воспоминаний, постучал дважды и вошёл. Да. Ги Хун был здесь. Сидел на футоне, вцепившись в одеяло зубами, и плакал. -Хён? - чуть слышнее шёпота. -Ефли пы я не пыл тахим ничховевом, она пыла пы жиба, фсе пыли пы жибы. Младший сел рядом на пол. -Ты не убивал не убивал никого собственноручно. Мы все знали на что идём. И мы все вернулись по своей воле, зная, что может произойти. Ляг, хён. Тот послушно лёг, и Сан У за ним. Тёплый футон, холодный пол, разница между ними даже в такой мелочи, противоположности, смотрящие глаза в глаза. Чо аккуратно вытянул руку, положив ладонью кверху. Ги Хун, замешкавшись, вложил в неё свою. Раздалось тихое пение, старая-старая джазовая песня, ещё из их детства, обнажающая их чувства только сейчас. Сан У аккуратно взял спящего хёна на руки. Он не хотел знать реакцию на пробуждение в этой комнате, это могло обернуться возвращением к началу их пути, а, возможно, спровоцировать скорый нежелательный конец. Младший аккуратно укладывает старшего, поправляет одеяло, на секунду замирает и резко наклоняется, находя губами висок.

***

Горячие руки, давящие его шею вместо "доброго утра". Впрочем, такое приветствие тоже было бы неподходящим, предметы вокруг и человек, сидящий на его бёдрах, терялись в темноте. -Ты убил их. Убил, - шипит хён, капельки слюны падают на лицо лежащего. -Убил, - спокойная констатация. -Я должен убить тебя сам. Отомстить за них. Отомстить за всё. Сан У нежно сжимает руки Ги Хуна: -Хён, - ладони продвигаются от чужих кистей до плеч,- мы оба знаем.. Линия до талии, костяшками, на границе осязания: -Что.. Резкий захват бёдер в тиски рук. Доверительный шёпот: -Ты не можешь меня убить, - слова опаляющие чужие губы. Ги Хун рычит и ударяет губами. Их борьба с тянущим кровавым привкусом, выжигание нервов раскалёнными прикосновениями, разведка территории когтями и укусами, главная цель - не победа. Уничтожение. Сан У разбивает молчаливую ненависть первым, ведёт уверенной рукой от района груди до района ширинки, Ги Хун защищается, отбрасывает руку и прижимается к его паху собственным. Младший быстро адаптируется и начинает вскидывать бёдра, хён пытается не отставать, он нападает зубами на ухо, плечи, шею, Сан У чувствует уязвимость своего положения, она отдаёт сладким металлом на языке, он вцепляется в волосы Ги Хуна, заставляя откинуть голову, и применяет на противнике его же тактику. Сон хрипло стонет. Сан У всюду, щиплет соски, сжимает ягодицы, оглаживает бока. Старшему видится, будто у того 3 пары рук. Хён находит лазейку и выворачивается, стараясь отвоевать себе чужие губы. Противостояние оканчивается ничьей, оставляя их на попечение оргазма. Младший сжимает старшего в тисках объятий, усмехается: -Знаешь. Такое стоит и смерти. Ги Хун на шутку не реагирует.