Use(ful)less

      Помещение класса было наполнено тусклым светом, от которого глаза начинали непроизвольно закрываться, а голова, заполняясь каким-то воображаемым жидким свинцом, становилась всё тяжелее и тяжелее, вызывая неприятную тягучую боль.       Погода была пасмурной. Небо, словно при нажатии кнопки "заливка", без малейшего просвета, окрасилось в серый цвет.       Не хотелось ни двигаться, ни говорить, ни думать, ни выдавать никаких признаков жизни. Просто лечь и уснуть за грёбанной партой, раствориться в воздухе и, желательно, больше никогда не проявляться в этом потускневшем мире.       Мелкие капли начинали барабанить по стёклам, обрамлённым в оконные рамы, а классное помещение заполнилось убаюкивающей мелодией дождя, будто провоцируя учеников опустить потяжелевшие головы на, сложенные на партах, руки, и уснуть крепким при крепким сном.       Монотонный голос учителя лишь ухудшал ситуацию, поя колыбельную под незамысловатую мелодию природы. У них получился чертовки замечательный дуэт.       Майки уже давно провалился в мир сладких грёз, однако холодные капли, из полу-открытого окна, настигли его, столь неприятно разбудив главу Тосвы. Чёрные, совершенно ничего не выражающие, глаза медленно приоткрылись, рука лениво убрала, как-то странно свисающую, светлую прядь со лба, а ноги вытянулись под одноместной партой, тем самым растягивая слегка затёкшие мышцы.       Парень даже не заметил, как его взгляд переместился в сторону Андо, а нос стал глубоко вдыхать, присущий ей, приятный аромат. Запах девушки смешался вместе с освежающим запахом дождя, создавая какой-то невероятный колорит из необъяснимо манящих ароматов.       То ли это действительно был виноват дождь, то ли это было влияние магнитных волн, ретроградных Меркуриев, Сатурна во всех знаках зодиака и всей остальной астрологический несуразицы, однако запах Эмилии стал ощущаться для Манджиро гораздо приятнее.       Если в последние два месяца аромат кружил голову, не давая Сано здраво мыслить, и заставляя прилагать огромнейшие усилия для сдерживания природных позывов, которые, так и манили зажать девушку в углу какого-нибудь безлюдного коридора, то сейчас, запах определённо ощущался настолько же чётко, но уже не срывал башку, а давал возможность вдоволь насладиться им. Его стало также приятно вдыхать, как и ненавязчивый шлейф какого-то, вдоволь сладкого, парфюма, или же как, еле уловимый, запах свежеиспеченной выпечки.       Манджиро впервые, за два прошедших месяца, удалось заснуть на уроке, и этот факт просто не мог не приподнять парню настроение.       Капли, всё-также продолжающие, не без помощи порывов ветра, залетать в слегка приоткрытое окно, уже намочили обложку тетради с нулевым количеством записей.       Сано посещал школу, как актёр массовки, посещал съёмочную площадку. Тут у него не было главной роли, не было каких-либо сверх-задач, не было неописуемых гонораров, да и произносимых вслух реплик тоже не было. Всё что ему требовалось, это отсидеть в этом здании определённое количество часов, написать экзамены на минимальные баллы, и уйти отсюда после окончания действия "контракта".       Манджиро был бы не против вообще больше не показываться в этом учебном заведении, особенно после сюрприза двухмесячной давности, однако графа посещаемости возле его имени, была на грани с красной полосой, обозначающей исключение из школы. Отмучится почти что три года, ради того, чтобы, в конечном итоге, практически касаясь ленты "выпускной", вылететь из школы, было не самой удовлетворяющей перспективой.       Через несколько мгновений, после своего пробуждения, Майки почувствовал какое-то совершенно не объяснимое ему волнение.       Парню понадобилось несколько секунд для того, чтобы понять, что это волнение принадлежало не ему, а его соулмейту.       Сегодня под белую школьную рубашку, девушке пришлось надеть светлую водолазку, что не совсем соответствовало правилам ношения школьной формы, однако, на сегодняшний день, это совсем её не волновало. Бинт на шее надо было прикрыть любыми способами, поэтому Андо нарушила аж два правила: надела водолазку под рубашку, и не заплела волосы в хвост, оставив их распущенными, лишь собрав небольшой пучок из передних волос, которые, предательски спадали на лицо, каждый раз, когда Эмилия наклоняла голову над партой.       Манджиро понятия не имел, что сейчас могло вызвать столько беспокойства со стороны Эми. Контрольную они вроде никакую не писали, школа не горела, да и это липкое ощущение встревоженности почувствовалось слишком резко, что давало понять, что оно было спровоцировано буквально несколькими моментами ранее.       Дождь за окном усилился, уже порядком намочив левый рукав пиджака Сано, который по обычаю был накинут на плечи парня.       Майки лениво потянулся, после чего, не заморачиваясь над такими прелюдиями, как задать вопрос учителю: "Можно ли закрыть окно?, поднялся со своего стула, и впервые, за два месяца, сменил статус окна с "открыто на проветривание" на "плотно закрыто на задвижку".       В столь тихой и усыпляющей обстановке, на неприятный скрип и резкий хлопок, изданный при соприкосновении оконных рам между собой, многие ученики, поддавшиеся влиянию убаюкивающей атмосферы, резко проснулись и устремили свои взгляды в сторону Манджиро, который уже успел сесть обратно на своё место, лениво обводя взглядом лица развернувшихся в его сторону одноклассников. Все, как один, повернулись обратно к доске, когда поняли, что изданый шум был спровоцирован Сано, а значит, нужно было сделать вид, что никакого шума и не было. Так было безопаснее.       Даже Эми, за всё время своего существования, как выбранный Всевышним соулмейт для главы Тосвы, обернулась в его сторону, тем самым, своим взглядом столкнувшись со взглядом Манджиро.       Обоих парализовал ступор, сравнимый с тем, что случалось с людьми, когда на них, на огромной скорости, ехала машина, или когда сознание отключалось, в ожидании каких-то невероятно важных результатов, способных развернуть жизнь на сто восемьдесят градусов. Единожды впав в этот ступор, казалось, что выйти из него было невозможно.       Особенно невозможным это казалось для Андо и Сано сейчас, когда они, на расстоянии в шесть учебных парт, будто бы пытались рассмотреть отражение себя в глазах друг-друга.       Эми понимала, что ей нельзя было столь долго смотреть в сторону Манджиро, однако тело девушки оказалось не в её власти. Оно действовало так, как велела того природа, наслаждаясь затянувшимся зрительным контактом с представителем, выбранной для неё, родственной души.       Майки же даже не задумывался над тем, что могли подумать остальные, или как данная ситуация выглядела со стороны. Он не любил ограничивать самого себя, ведь в его жизни и без того хватало запретов, которые заковывали его руки в тяжелейшие кандалы, заклеивали его рот строительным скотчем и связывали его ноги наитолстейшей верёвкой.       Позиция Сано была такова: это не он сейчас смотрит на Эмилию, а она смотрит на него, а он просто не любит, когда на него пялятся, поэтому смотрит в ответ. Да, так и было, так и должно было быть.       Из состояния зачарования, Андо вывел пронзительный взгляд откуда-то из стороны. Казалось, что взгляд впился в горло Эми мёртвой хваткой, заставив всё её существо содрогнуться от резкой смены ощущения блаженства на, колющий сердце, страх.       Манджиро снова почувствовал волнение, которое как пуля, вылетело из дула пистолета, пронзив его сознание.       Парень внимательно проследил за траекторией взгляда своего соулмейта, и в итоге, обе пары глаз были проведены к одной точке, создавая, таким образом, разносторонний треугольник. Общей точкой двух сторон этого треугольника стал молодой человек, сидящий за предпоследней партой среднего ряда.       Кио неотрывно таращился на Эми, буквально принуждая её развернуться обратно в сторону учителя и прекратить любые попытки, хотя бы краем глаза, посмотреть на Сано.       Глава "Токийской Свастики" был уверен в том, что где-то уже видел этого парня, однако, его голова всё-ещё была затуманена остатками недавно прерванного сна, из-за чего Майки решил не мучать себя попытками выкопать истину где-то на задворках своей памяти, снова кладя голову на, сложенные на парте, руки.

***

      Обеденная перемена - это словосочетание звучало просто великолепно, ведь означало для учащихся как непосредственный приём обеденной пищи, так и длительную перемену, отсрочивающую для учеников чуть больше времени перед началом следующего урока.       Рвануть в столовую, дабы занять первейшие места в очереди - хотелось практически всем, но были и те, кто сделать этого не мог, так как они являлись дежурными учениками, в задачи которых, входила такая муторная работа, как отмывание мела от доски после каждого завершённого урока.       Сегодня Эми являлась одной из дежурных учениц, чему совсем не была рада, однако далеко не по причине последнего места в очереди на обед. Настоящая причина крылась в том, что девушка, в течении всего дня, пыталась избегать Игараси, настырно вливаясь в разговоры между одноклассниками и активно предлагая всевозможную помощь учителям - Эми пыталась занять себя чем угодно, лишь бы не оставаться одной, тем самым, не давая Кио шанса подойти к ней.       Парень ещё с утра поджидал Андо у двери её квартиры, заставив ту не на шутку испугаться.       Эмилия полагала, что какое-то время она и друг детства перестанут общаться, по причине не совсем приятного разговора, произошедшего между ними в субботу. Вот только Игараси делал вид, что никакого странного поведения с его стороны и никакого смущающего разговора попросту не было. Он как-будто бы снова надел на себя маску "хорошего парня", наивно полагая, что Эми купится на один и тот же трюк дважды.       Выходные Андо прошли в столь огромном количестве раздумий, что этот нескончаемый поток мыслей, маниакально преследующий её чем бы она не занималась, мог бы с лихвой номинировать на звание потопа затопившего Атлантиду за один день.       Эмилия тонула словно щенок, не умеющий плавать; гребла своими маленькими лапками под названием "мозговые извилины", и пыталась как можно выше держать свою мордочку, также имеющую незамысловатое название - "последние крупицы здравого смысла", в то время, как её с головой накрывали волны именовавшие себя "полное не понимание ситуации".       Девушка уже не могла трезво разделять, где была правда, а где скрывалась ложь, ведь ей казалось, что кроме неё больше никто не замечал ничего подозрительного в поведении Кио.       А ещё больше её поражало то, как она сама, за все двенадцать лет крепкой дружбы, будто бы специально заставляла саму себя закрывать глаза на, звоночки, которые звенели в голове Эмилии с той же силой, что и церковные колокола при начале утренней, обеденной и вечерней служб.       Всевозможные странности своего давнего друга Андо списывала на пубертатный период и другие подводные камни подростковой жизни. Оправдывать было гораздо легче, чем разбираться, поэтому девушка с лёгкостью находила отговорки для всего, что вызывало в ней ощущение некого беспокойства.       "-Не хочет, чтобы она общалась с другими парнями? -Он просто заботиться о её безопастности."       "-Говорит, что ей не стоит краситься? -Конечно же не стоит, она же ещё совсем малышка, какая косметика?"       "-Проявляет явную неприязнь по отношению ко всем остальным людям кроме неё? -Ну, а почему Кио должны нравится все подряд? Он просто не прикидывается, будто бы ему, без исключения, нравится вся часть населения земного шара."       "-Ведёт себя чрезвычайно вежливо с теми, кого буквально пару минут назад поливал грязью? -Таков наш жестокий мир, мы все так себя ведём, для получения определённой выгоды."       "-Не может сдержать смеха, когда видит, как над каким-то заучкой издевается толпа, далеко не идеально примерных, парней? -Ну, было в этом что-то иронично-сатирическое."       "-Украл из учительской ответы на предстоящую контрольную работу, совсем не переживая о возможных последствиях? -Так он пошёл на такой риск не только ради себя, но и ради неё самой!"       Проходясь мокрой тряпкой по уже влажной доске во второй раз, Эми рассчитывала процент вероятности успеха её побега от назойливого друга.       Её уже, если честно, достало сбегать от проблем, но трусу не так просто избавиться от своей трусости, как это может показаться на первый взгляд. Таким людям, как Андо, сложно попадать в конфликтные ситуации, сложно идти и напрямую решать проблемы, сложно социализироваться даже в той среде, в которой они успели пробыть достаточно долгое время.       Девушка была уверена в том, что Игараси, по обыкновению, ждал её в коридоре недалеко от классной комнаты. Парень предпочитал дожидаться когда Эми закончит с обязанностями дежурного ученика, после чего, они вдвоём шли обедать в столовую.       Эмилию посещало отвратительное чувство, что что-то должно было произойти. Это давящее ощущение нервозности преследовало её начиная с того момента, как она открыла глаза сегодняшним утром, вплоть до только что прошедшей секунды, когда в воздухе ощущался противный запах, уже старой, тряпки, не раз мывшей эту грёбаную тёмно-зелёную доску, а тело девушки, вставая на цыпочки, пыталось дотянуться до самой верхней части деревянного листа, покрытого тёмной матовой эмалью, стараясь по ошибке не стереть сегодняшнюю дату, кривовато написаную на шершавой поверхности белым мелом.       Вариант "отсидеться в классе до конца перемены" был заверено провальным, ибо никто не удерживал Кио от входа в обитель "дежурного ученика-Эми".       Закончив с мытьём доски, Андо также прекратила терзать себя бесполезными раздумьями, касающимися части её побега. На эту ситуацию девушка уже поставила печатать "безысходно", поэтому всё, что ей теперь оставалось, это морально подготовиться к наигранно-лучезарному виду своего соседа, а заодно, попытаться надеть на себя амплуа ничего непонимающей дуры, каковой она и являлась до недавнего времени.       Как же всё-таки оказалось легко играть на чувствах неуверенного в себе интроверта, лелеющего любого, хорошо относящегося к нему, человека.       Эмилия как можно тише приоткрыла деревянную дверь, одним глазком заглядывая в образовавшуюся щель, пытаясь убедится в том, что Кио действительно ждал её рядом с классом.       Что могло быть лучше игры в шпионов в восемнадцать лет? Пожалуй лишь тот факт, что сейчас это была не игра, а самая настоящая попытка Эмилии разведать обстановку вне её маленького убежища.       Молодой человек стоял в нескольких метрах от двери, а самое главное, он был повёрнут к ней спиной, что, как кувалдой по колу, вбило в голову Андо новые мысли об избежании злосчастного рока.       Девушка быстро выскочила из класса, не привлекая никакого лишнего внимания к своей, убегающей в противоположную от Кио сторону, персоне, и только когда, её школьная сумка громко ударилась об перила на лестнице, Игараси резко обернулся в её сторону, замечая испуганное личико своей дорогой Эмилии. Он помчался за ней в догонку, даже не предполагая, как сильно этим напугал, и без того, испытывающую животный страх вперемешку с адреналином, подругу, которая сломя голову перепрыгивала ступеньки школьной лестницы несясь куда-то наверх.       Со стороны, вся эта ситуация, пожалуй, выглядела глупо, и в действительности, так оно и было, до того момента, пока эмоции Кио находились под его чутким контролем.       Но стоило ему дать слабину, как Кио Игараси становился совершенно другим человеком, а игра в догонялки превращалась в его самую любимую игру, в которой убегающая жертва должна была быть пойманной совершенно любыми методами и в совершенно любом состоянии. Тут уже значение оставалось лишь в разнице между живой или мёртвой.       Говоря об Эми, ответ был очевиден - она просто обязана была быть пойманной живой и, желательно, невредимой, чтобы он лично смог наказать её, за попытку столь ужасного действа, как побег от него.       Андо была для Кио его любимой собачкой. Преданная, послушная, миловидная на внешность, с большими глазами, которые всегда с радостью смотрели только на него, только на Игараси.       Конечно же парень не стал бы кормить девушку собачим кормом или позволять ей справлять свои нужды только на улице, ведь для него она являлась самым последним элитным щенком в мире, которого хотелось оберегать и лелеять, и от которого требовалось лишь стопроцентное повиновение и близость.       И в следствие своего насильственного детства, и не совсем здоровой психики, проблемы с которой на генетическом уровне были переданы парню от отца, он не знал как правильно контролировать свои желания, и не понимал значение таких слов как: справедливость, права других людей, законность, раскаяние, сочувствие и эмпатия.       Он делил весь мир на полезно и бесполезно, на нравится и не нравится, на победителей и проигравших, на чёрное и белое.       Опираясь на своё нездоровое виденье этого мира, в голове лучшего друга Эмилии уже давно сложилась одно чёткое понятие: жертва сама виновата в том, что она жертва.       Молодой человек винил самого себя в том, что в детстве не имел сил дать отпор своему отцу, вечно приходящему домой пьяным и распускающим руки на его мать и на него самого. Игараси считал поведение отца оправданным. Спина маленького Кио всегда была исполосона красными следами, от сильных ударов ремня по тонкой детской коже, которых с каждой неделей становилось всё больше и больше.       Отец также, не церемонясь, избивал на глазах маленького мальчика его собственную мать, виня её во всех проблемах и невзгодах, которые, на самом деле, появлялись у мужчины из-за его пристрастия к алкоголю и наркотическим веществам. Однако отец Игараси всегда находил повод для обвинения в своих проблемах кого бы то ни было, за исключением, себя самого.       Это пятилетний сын был виноват в том, что главного кормильца в доме снова уволили с работы, но увольнение, конечно же, никак не было связано с частыми прогулами работы. Это, пахавшая на двух работах, жена была виновата в том, что коммунальные услуги, аренда квартиры, а самое главное, акциза на табак и алкоголь снова поднялись в цене.       Как итог, чем старше становился Кио, тем больше он поддерживал точку зрения своего поехавшего отца, чей прах уже давно был развеян на каком-то скалистом берегу, откуда мать молодого человека собиралась спрыгнуть вслед за, потерянным ею, смыслом жизни, однако тем, что остановило её тогда, был стоящий рядом мальчик, непонимающе глядевший на слёзы своей матери, которые, порывы ветра уносили в глубины океана.       Мать Игараси была по-настоящему сильной женщиной пережившей домашнее насилие и взвалившей на себя все тяготы жизни, однако для Кио она выглядела как бесполезный кусок плоти, бесцельно расхаживающий по осквернённой земле, пропитанной шагами таких же, ничего не значащих, жертв, как и его мать.       Со смерти отца, отношение Кио ко всему живому стало меняться.       Парень как-будто бы внутренне переродился, а его мировоззрение изменилось до неузнаваемости, каждодневно давая подпитку развитию его психического отклонения - антисоциальному расстройству личности.       В дальнейшем, когда семья Игараси, оставив себе фамилию отца, переехала в новую съёмную квартиру, Кио встретил маленькую девочку, жившую напротив места, которое именовалось его новым домом. Мальчик увидел в этой девочке самую настоящую представительницу слабого, беззащитного, ни на что неспособного рода жертв, и ему, как человеку ведомому лишь однобоким стилем мышления, понадобилось иметь власть над этой жертвой, ведь она была слабой просто потому, что хотела иметь над собой контроль какого-то сильного.       Люди становились слабыми только по собственной прихоти. Жертва была жертвой по собственному желанию, поэтому, по мнению Игараси, в этом мире нельзя было обвинять убийц, насильников, воров и всех остальных преступников, ведь это их жертвы позволили им себя убить, изнасиловать, ограбить и сотворить, по отношению к себе, всевозможные злодеяния.       Почему же тогда Кио не хотел позволить другим совершить нечто подобное по отношению к Эми? Ответ был очень прост; он сам хотел быть её личным убийцей, насильником и вором. Мучить её до тех пор, пока его жертва не выдаст из себя свой самый последний вздох, с благодарностью подарив ему свой умиротворённый тускнеющий взгляд.       Кио был психически не стабилен, но ни он, ни кто либо другой, не замечал этого, по той простой причине, что он не выдавал свои мотивы на показ.       Зачастую, люди страдавшие расстройством личности, на самом деле, оказывались очень смышлёными - даже чересчур смышлеными - людьми, и их умения в: манипуляции, спекуляции, мошенничестве, актёрском мастерстве и в складной манере общения - заставляли всех вокруг закрывать глаза на их истинные намерения и сломанные натуры, которые, казалось, искривлялись в нахальные усмешки каждый раз, стоило им посмотреть на собственное отражение в зеркале.       Эми слышала тяжёлые шаги на лестнице, осознавая, что парень погнался вслед за ней. И по какой-то причине, это совсем не напоминало ей детскую игру в догонялки, а скорее заставляло вспомнить кадры из фильмов ужасов, где за любопытными детишками гналось какое-то окровавленное приведение из местной байки.       Андо никогда не отличалась спортивной выносливостью, поэтому, уже на втором этаже, её дыхание сбилось, а в боку стало больно покалывать, однако сейчас это совсем не останавливало её. Девушка держалась на одном лишь чувстве самосохранения, адреналине и лютом страхе, преодолевая последнюю ступеньку и выбегая в пустующий коридор, находящийся на последнем этаже школьного здания.       Время на раздумья у Эмилии не было, поэтому она рванула в сторону следующей лестницы, которая вела прямиков на школьную крышу, вот только, добравшись до неё, до Эми дошло, что дверь на крышу была закрыта, да и будь она открыта, она бы не смогла закрыть дверь изнутри, и Кио по-любому оказался бы с ней на крыше, что звучало ещё страшнее.       Игараси взобрался на последнюю ступеньку, и сразу же заметил стоящую к нему спиной Эми, безысходно смотрящую на лестницу в пять ступенек, ведущую к закрытой двери. Вот малышка и попалась. -Эми, ты решила вспомнить детство, или же в чём тогда причина твоего столь странного поведения? Ты целый день пытаешься избегать меня. - последнее предложение произносится из уст парня с явным недовольством, что принуждает сердце Андо пропустить удар, а ладошки сжаться в кулаки.       Девушка медленно, словно стоя на мине, разворачивается в сторону Кио, и замечает какие-то, невиданные ей ранее, огоньки в его глазах. Огоньки не сулившие ей ничего хорошего. -Я хочу побыть одна. - тихо произносит Эмилия, мысленно стараясь успокоить себя.       Разве это не бредово испытывать такой микс эмоций к человеку, с которым прожила, чуть ли не бок о бок, большую часть своей жизни? Может это не с её другом что-то не так, а с ней?       Игараси пытливо смотрит в глаза девушки, пока она своим взглядом оглядывает пустые стены, однотонный пол, складки на своей школьной юбке, и решает использовать на ней метод "пряника", позволив ей "побыть одной". Она должна будет быть безумно благодарной за такую снисходительность с его стороны. -Хорошо, побудь одна. - спокойно проговаривает парень, своими словами уверяя Эми в том, что проблема действительно в ней, а не в нём. -Когда вместе пойдём домой, ты мне всё расскажешь. - добавляет Кио, этой фразой, разрушая в девушке стены доверия, заново выстроенные в ней буквально пару секунд назад.       Он хочет дать ей побыть одной, находясь вместе с ним в одном классе, в течении трёх оставшихся уроков и двух перемен? Это описание никак не клеилось с понятием слова "одна". -Сегодня домой я также хочу пойти одна. - уже спокойнее выдаёт Андо, ощущая, как её страх начинает растворятся в приближающемся приятном запахе её соулмейта.       На самом деле, по мнению девушки, реакция на приближение Сано должна была быть совершенно иной, однако тело считало по-другому. Да уж, наверное её жизнь самое настоящее дерьмо, если она стала воспринимать компанию Манджиро радостнее, чем компанию Кио.       В отличие от Эмилии, у Игараси не было схожего "радара", отслеживающего приближение главы Тосвы, поэтому, он не задумываясь продолжил воспитательный разговор со своим непослушным щеночком. -Ты меня боишься? - этим вопросом Кио настолько точно попадает в цель, что Эми даже удивляется, а не читает ли он её мысли, или это она настолько предсказуема в своих поступках, что читается для парня как открытая книга?       Хотя, если бы она взглянула на своё поведение со стороны, то, наверное, поняла бы, что её с головой выдавало совершенно каждое сделанное ею движение: от мимики до жестикуляции. Девушка действительно боялась той неизвестности, что чёрным пятном, скрывалась где-то за фигурой Кио.       Эмилия даже не представляет, насколько хорошо развито её шестое чувство, ведь именно то самое чёрное пятно могло лишить её жизни в любой момент, и поэтому, испытываемый ею страх не был просто глупым испугом. Однако владелец этой темноты всё никак не мог понять, где же, а главное когда, он допустил столь фатальную ошибку, приведшую к такому ужаснейшему результату.       Все выходные Игараси упорно анализировал последние несколько месяцев, пытаясь понять, в какой день он не доглядел за своей собачкой, которая уже успела приласкаться к ебанутому Манджиро Сано. Ладно, если бы это был ещё кто-нибудь другой, кто-нибудь, кого Кио было бы легко убрать; но, чёрт, Сано - верхушка "Токийской Свастики", до которой добраться было ой как не просто, даже при том условии, что они с Игараси были одноклассниками.       Кио уже давно путешествовал из банды в банду, в поисках новых развлечений. В его планы пока не входило причинять какой-то насильственный вред Эми, поэтому ему приходилось искать упоения в меж-групповых боях.       Внешностью Кио никогда не выделялся среди остальных парней, вёл себя тихо, поэтому никто даже не замечал, как он маневрировал между бандами, ища в них что-нибудь, что смогло бы его заинтересовать.       Игараси также планировал податься и в Тосву, вот только, так совпало, что в день, когда банда, в которой находился Кио, собиралась идти на заведомо проигранную бойню против, растущей с каждым днём, "Токийской Свастики", он увидел, как Манджиро и Эмилия смотрели друг на друга.       В тот день девушка зачем-то, во время перемены, выбежала в школьный двор, а сам Сано находился тогда на школьной крыше. И в тот момент... Они явно смотрели друг на друга не просто из-за случайно столкнувшихся взглядов. Было в этом невидимом соприкосновении что-то зловеще-интимное, что, на какой-то момент, взорвало сознание Кио, однако парень быстро успел оправиться от резкого желания всадить пулю или нож в сердца обоих, и попытался отвлечь свою жертву от другого, блятского охотника, который явно положил глаз на то, что, уже по праву, принадлежало Игараси.       В тот день, Андо стала вести себя очень грубо и отстранённо по отношению к своему дорогому другу детства. Щенок, как-будто бы набравшись смелости, стал скалить свои зубки и махать своими плюшевыми лапками, что вызвало у парня эрекцию в штанах, но мысленно заставило напрячься от внезапно сменившегося настроения Эмилии.       Тогда в голове Кио созрел идеальный план. Ему надо было доказать Эми, что Манджиро - это само воплощение Дьявола, чтобы, лишь при одном упоминании его имени, девушку начинало трясти, и она бы в жизни больше не подумала связаться с главой Тосвы.       Парень намерено пошёл на меж-бандовые разборки, специально напал на Сано, и по полной огрёб от него, мысленно усмехаясь, что спровоцировать столь уважаемого "Непобедимого Майки" оказалось легче, чем забрать конфетку у ребёнка.       После этого, Кио лишь требовалось рассказать Эмилии о том, как ужасно Манджиро обошёлся с ним, попутно придумав какую-нибудь историю, при которой, сам Игараси выглядел бы достаточно мужественно.       Вот только, что-то пошло не по плану. Каким-то образом, Эми, войдя в комнату Кио, уже знала, о том, кем именно был избит её лучший друг, но самое ужасное было то, что она, в итоге, ещё больше отстранилась от самого Игараси, теперь трясясь от страха не от вида Сано, а от вида самого близкого ей человека.       В принципе, напуганная Эмилия тоже выглядела привлекательно, и парень, так или иначе, собирался потихоньку вселять в неё страх к себе, но это планировалось делать не в ближайшем будущем, и уж тем более не тогда, когда на горизонте стоял ещё один претендент на звание "охотника", который, в действительности, мог составить для Кио конкуренцию. -Нет, я не бою... - Андо, только набравшись смелости для ответа, уже была перебита своим другом.       Ей не следовало врать ему, ведь врать она совершенно не умела. Любой мог бы распознать ложь Эмилии, и уж тем более это хорошо мог сделать Игараси. -Я не понимаю, из-за чего твоё отношение ко мне так резко изменилось? Почему ты начала водиться с Сано? Ты же понятия не имеешь насколько он опасен для тебе, Эми! Подумай о своей матери, которая каждый день переживает о твоей безопасности. - Кио решил воспользоваться методом манипуляции, давя на одно из самых больных, для девушки, мест - на вечное беспокойство её родной матери.       После развода, в доме Андо больше не было мужчины способного постоять за семью, что зачастую, вызывало со стороны женщины, нервозность за свою единственную дочь. Мать Эмилии была счастлива, что её кровинушка всё своё время проводила в компании Кио, даже не подозревая, что он, как раз-таки, и был тем человеком, от которого женщине стоило запирать Эми дома на сотню замков и немедленно вызывать полицию.       Но разве можно было такое подумать о сыне лучшей подруги по несчастью? Конечно же нет. -Меня с ним ничего не связывает. - очередное, неумело прикрытое, враньё, просто вывело Кио из себя.       Он, чёрт его дери, и без того ничего не понимал, не мог контролировать происходящее, и даже не мог усмирить своего, внезапно взбунтовавшегося, щенка. Все эти факторы сильно давили на, и без того, надломленную натуру парня, задевая его эго, которое никому не было дозволено трогать.       Антисоциальное расстройство личности создавало из людей самых настоящих равнодушных подонков, для которых местоимение "я", всегда стояло на первом месте. Они игнорировали закон, быстро раздражались и легко впадали в состояние агрессии, игнорировали собственную безопасность и безопасность окружающих их людей, с лёгкостью совершали безответственные поступки, а самое главное, не чувствовали угрызений совести, вознося себя и свои идеалы, как единственно праведные решения.       С годами, такие люди становились всё опаснее и опаснее для социума.       Кио медленным шагом направился в сторону ничего не понимающий Эми. В голове девушки запищала сирена, предупреждая её о надвигающейся опасности, но она так и продолжала стоять на одном месте, взглядом наблюдая за тем, как Игараси всё ближе и ближе приближался к ней.       Отросшая чёлка парня прикрывала его глаза, взгляд был устремлён под ноги, и она понятия не имела, чего ей следовало ожидать от друга детства. Расстояние между девушкой и парнем сократилось меньше, чем на метр, правая ладонь Кио сжалась в кулак, и кажется сейчас, он по-настоящему понял своего отца, который на постоянной основе избивал его мать.       С тупыми людьми, с бесполезными жертвами нельзя было обращаться по-другому. Они не заслуживали милостыни, и понимали лишь метод кнута.       Глаза Эмилии следили за тем, как кулак Кио был занесён в сторону для удара; как его глаза горели азартом, в предчувствии удовлетворения от физического контакта его костяшек и маленького девичьего лица; как его губы искривились в усмешке, уже представляя, два ручейка крови текших из носика его дорогого породистого щенка.       Игараси уже давно мечтал это сделать, во только, его мечтам не суждено было сбыться; по крайней мере, сегодня.       За спиной парня появилась высокая фигура, перехватившая его занесённую руку, а рядом с этой фигурой, стояла фигура пониже, с явной незаинтересованностью смотревшая на обоих представителей драматической сцены.       Дракен с силой сжимал предплечье Игараси, не веря в ту картину, которую он мог бы лицезреть, подойди он к этому психованому на пару секунд позже.       К сожалению, Рюгуджи не раз приходилось видеть насилие по отношению к слабому полу.       Бывало, что в массажный салон с особыми услугами приходили далеко ненормальные посетители, которые, по какой-то неведомой для него причине, считали, что заплатив за массаж с женщиной, им позволялось совершать с ней всё, что душе было угодно, вплоть до проявления насилия.       Это казалось дикостью, ведь на дворе было не средневековье, и пускай они и жили в условиях конституционной монархии, однако, страна так или иначе являлась унитарным демократическим национальным государством, в котором существовали такие основополагающие вещи, как права человека, в которых, между строк, читалось одно из важнейших правил: "Скажи нет насилию".       И пускай сам Кен и нарушал некоторые "основополагающие правила", однако он бы точно никогда не опустился до столь низкого уровня, как избиения женщины. Это даже звучало отвратительно, чего уж было говорить о том, насколько безумно это выглядело со стороны.       По выражению лица Майки сказать хоть что-то было, по обыкновению, сложно. Ему безусловно не понравилась сложившаяся ситуация, однако, глава Тосвы пытался разделить свою жизнь и жизнь Эми порознь.       Она всего лишь была его соулмейтом, и относится он к ней собирался также, как и к другим девушкам, а значит, отношение должно было быть максимально нейтральным, не зависящим от испытываемых им чувств, что красной нитью были переплетены с чувствами Андо.       Не в стиле Сано было бить девушек, и его позиция в этом вопросе была солидарна с позицией Дракена, но он обычно предпочитал оставаться на нейтральной стороне, так как чужие дела его совсем не интересовали, а Эмилия для него чужой человек. -Рюгуджи, какие-то проблемы? - Кена, на секунду, ошарашивает наглость Кио, но он этого никак не показывает, лишь сильнее сжимая предплечье одноклассника.       Игараси злобно оборачивается в сторону Манджиро и встречается с тем взглядами, что заставляет Майки вспомнить личность, схваченного Дракеном, парня. На губах Сано появляется лёгкая улыбка. -Приветик. - с наигранным дружелюбием произносит Манджиро, заставляя Игараси дёрнутся от злобы, в попытке врезать ему, вот только заместитель главы Тосвы идеально справляется с удержанием ярового порыва Кио.       Эми продолжает наблюдать за происходящей ситуацией, всё-ещё прибывая в шоке от недавно произошедших событий. В голове девушки никак не укладывается тот факт, что Игараси пытался вмазать ей кулаком по лицу, поэтому, этот момент, будто бы единственный погрузившийся кусочек видео, продолжает повторятся в её голове, как-будто пытаясь убедить Эмилию в том, что увиденное не было кошмаром или плодом её нездоровой фантазии - всё произошло по-настоящему. -Кен-чин пошли уже. - засунув руки в карманы чёрных брюк, проговаривает Майки, направляясь в сторону лестницы ведущей на школьную крышу.       Сано даже не удосуживает Андо своим взглядом, спокойно проходя мимо её персоны. -Но... - глава Тосвы прекрасно понимает, что намеревается сказать Кен, поэтому, без промедления, оборачивается в его сторону, ловя на себе взгляд девичьих глаз смотрящих на него с полнейшим непониманием, и кажется, слегка взмокшими от спектра эмоций нахлынувших на их обладательницу.       Взгляд этих глаз, заставляет Майки испытать волну гнева, медленно проходящую по каждому мускулу его тела. В парне появилось явное желание повторно избить, так называемого, "друга" своего соулмейта, на этот раз с летальным исходом для последнего, однако, Манджиро быстро берёт себя в руки, напоминая, что жизнь Эми его никак не должна волновать. -Куда захочет, туда и пойдёт. - глава "Токийской Свастики" отвечает на, не заданный вслух, вопрос своего лучшего друга, но при ответе, его взгляд впивается в глаза Андо, выводя ту из некого транса, с повторяющимся по кругу обрывков непрогрузившегося видео.       Дракен отпускает руку Кио, однако не спешит отходить от него, вопросительно смотря в сторону Эмилии; Майки продолжает свой путь, уже по лестнице; Игараси пытливо смотрит на своего щенка, уверенный в преданности, которую он взрастил в нём за все двенадцать лет их тесного знакомства; а Андо какое-то время смотрит на удаляющуюся спину своего соулмейта, и впервые в жизни делает осознанный, принятый лично ею, шаг в его сторону.       Когда оказываешься между двумя ангелами - выбирай добрейшего, а когда стоишь меж двух демонов - следуй за злейшим.