Use(ful)less

      В жизни Эми этот Новый год должен был стать особенным. Настолько особенным, что девушка скоропостижно отсчитывала дни заканчивающегося декабря в преддверии небывалого доселе веселья в новогоднюю ночь. В течение всей своей сознательной жизни Эмилия праздновала Новый Год в заботливом кругу матери и дальних родственников, часто приезжающих в Токио в канун новогодних праздников.       Андо уже было восемнадцать лет, и она, чёрт возьми, так сильно хотела узнать, каково это — праздновать начало года в компании друзей, а не засыпающих после полночи родственников. Девушка, несомненно, любила свою семью и была благодарна за каждый подаренный подарок и каждое сказанное пожелание, однако это никак не могло унять в ней интерес к другому подходу празднования.       Все дети рано или поздно вырастают и стремятся поскорее вылететь из-под родительского крыла. Вот и Эми хотела, хотя бы на одну ночь, выбраться из-под крыла своей чересчур заботливой матери и узнать, каково это — отпраздновать столь долгожданный праздник вместе со сверстниками.       Андо точно запомнила дату, в которую одно её новогоднее желание было исполнено ещё до начала самого Нового года. Это было двадцать пятое декабря. Мать девушки, как всегда, пришла с работы уставшей и была приятно удивлена, увидев на столе уже приготовленный дочерью ужин. — Ты что, заболела? — оглядывая «праздничный стол», спросила мать Эмилии и кинула косой взгляд в сторону своей дочурки после осмотра всех вкусностей.       Чтобы заставить Эми приготовить хотя бы лапшу быстрого приготовления, стоило не раз докричаться до неё. Девушка ненавидела готовку и всё, что с ней было связано, но взамен была совсем не привередлива к еде и уплетала за обе щеки всё, что было вкусно. А в её понятии вкусно было всё. — Сегодня же Рождество! Вот скажи, когда мы в последний раз его праздновали? — Праздника в жизни хотелось всегда и везде, вот только как поводов, так и средств на вечное празднование хватало далеко не всегда. Поэтому Андо решила взять это дело под свой контроль, потратив часть накопленных ею денег на еду в магазине и в забегаловках. Половина из представленного на столе не было приготовлено девушкой, и мать это сразу же поняла, как только попробовала одно из блюд, выставленных на столе. Ленивая паршивка. — Никогда, не хватало нам ещё праздновать все западные праздники, — пробуя второе блюдо резко ответила женщина, заставив Эмилию улыбнуться. Мать девушки всегда была строга и немногословна, а про её пристрастие к гиперопеке над любимой и единственной дочерью даже говорить не стоило. Уже повзрослевшей Эми эти вечные звонки и сообщения с надписями «ты где?», «ты как?», «хватит гулять, быстрее дуй домой, пока не стемнело» порядком поднадоели и зачастую ставили девушку в неловкое положение перед друзьями. Но, даже несмотря на это, разве можно было не любить собственную маму? Конечно же нет. И, пускай женщина сейчас не выдавала каких-то явных радостных эмоций, в душе Эмилия понимала, что она счастлива.       Семья из двух человек приступила к праздничному ужину. За едой мать с дочерью наконец-таки смогли разговориться, и тут послышался вопрос, вынудивший Андо плотно сжать палочки для еды, а её глаза округлиться, словно две огромных монеты: — Ты же будешь не против, если этот Новый год мы отпразднуем порознь? — голос матери прозвучал с явным сомнением, и она сразу же добавила: — Конечно, если тебе не с кем праздновать, то я отпраздную вместе с тобой.       На кухне наступила недолгая тишина, после которой женщина опять добавила: — Да даже если есть с кем, я лучше всё равно отпраздную этот Новый год с тобой. Не хватало тебе ещё с какими-то непонятными друзьями ночи проводить. — Это был словно сигнал для действий. В голове девушки сразу же стали метаться всевозможные варианты, каждый из которых нёс в себе лишь одну цель — заставить маму согласиться на раздельное празднование Нового года. Это был шанс один на миллион, который Эми просто-напросто не могла позволить себе упустить. Не тогда, когда её мама сама предложила такую идею. — Мам, я не против! Тебя кто-то позвал отпраздновать Новый год? — Да, это было наилучшим вариантом.       Для начала стоило дать маме возможность рассказать обо всём самой, чтобы она, по итогу, сама убедилась, как сильно она хотела провести праздник с кем-то, помимо дочери и дальних родственников. Если бы не хотела, то даже не заикнулась бы на эту тему. — Мои подруги с работы предложили вместе повеселиться на Новый год. Так сказать, тряхнуть стариной. — Ну, конечно, после развода с отцом у матери Эмилии не было времени на «развлечения», ведь ей приходилось одной нести на себе вес заботы о дочери, выплат по коммунальным счетам и всех остальных прелестей роли родителя-одиночки.       Тут даже такая женщина, как мать Андо, не могла отказать себе в желании развеяться, и её дочь была с ней полностью солидарна. Им обеим уже давно стоило отдохнуть друг от друга. — Не упускай такую возможность! Когда у вас ещё появится шанс вместе собраться? Моя подруга уже звала меня к себе на Новый год. Я тебя с ней познакомлю, она тебе точно понравится! — По интонации в голосе девушки можно было без проблем уловить, как сильно она хотела отпраздновать с подругой.       И сейчас мать Эми понимала это странное желание своей дочери — провести семейный праздник не в кругу семьи; им надо было развеяться. После долгого разговора и множества убеждений и дискуссий маленькая семья пришла к выводу: «раздельному празднованию Нового года быть!» — Я ещё раз повторяю: только чтобы без мальчиков, понятно? — строго взглянув на свою дочь и отчеканив каждое слово, проговорила женщина. — Да, мам, я поняла. Никаких парней там быть и не собиралось. — И эта фраза даже не была враньём.       Зная о странно-натянутых отношениях между Эмилией и Майки, Эмма сразу же заверила первую в том, что и ноги её брата в доме на новогоднюю ночь не будет. Он всегда предпочитал праздновать Новый год в кругу своей банды, что порядком надоело Эмме — ей больше ничего не оставалось, кроме как таскаться вместе с ним, — из-за чего она решила отпраздновать этот Новый год в компании своей новоявленной подруги.       Без всяких Манджиро и Дракенов за новогодним столом.

***

      Заветное тридцать первое декабря наконец-таки настало, а вместе с ним — и суматоха к приготовлениям к Новому году. Эмма и Эмилия носились как угорелые из магазина в магазин, стоя длиннющие очереди в супермаркетах, сражаясь за последние оставшиеся на прилавках продукты и громко смеясь над каждой маленькой неудачей в борьбе за последние мандаринки и конфеты.       Девушкам стоило начать подготовку к Новому году на пару дней раньше, но, как говорится, на ошибках учатся. Вот и они сейчас учились, получая от столь необычной учёбы максимальное наслаждение, чего нельзя было сказать об учёбе в старшей школе.       Эмма, гордо протягивая удостоверение личности, купила две бутылки шампанского. Которое, по-видимому, решила выпить в таком же гордом одиночестве, так как Андо сразу же предупредила, что пить не будет. Девушка совсем не разбиралась в алкоголе и понятия не имела, каким образом эта странная спиртосодержащая жидкость могла подействовать на неё. Ей только не хватало растерять то небольшое количество доверия матери, ответив на встревоженный родительский звонок с заплетающемся языком и с кое-как связанными в предложения словами.       Разобравшись со всеми покупками и дотащив все пакеты до квартиры Сано, девушки принялись за готовку. Ну, как сказать девушки — Эмилия еле справилась с чисткой овощей, хоть и очень старалась. На удивление Андо, Эмма оказалась той ещё хозяюшкой, ловко нарезая все продукты и превращая их произведения кулинарного искусства.       На фоне играли атмосферные новогодние песни. Вся квартира красиво переливалась в отблесках светящихся золотых гирлянд, а кухню и гостиную заполнил невероятно притягательный аромат приготовленной еды и настоящей свежей небольшой ёлки. Совершенно всё располагало к незабываемому празднику, даря обеим девушкам столь редкое новогоднее настроение.       Всё-таки Эмма, празднуя Новый год с шумными парнями из банды своего брата, никогда не могла по-настоящему ощутить уютную домашнюю новогоднюю атмосферу, а атмосфера в доме Эмилии всегда была чересчур домашней. Создавалось впечатление, что семья праздновала не Новый год, а очередной день рождения двоюродного дяди по маминой линии. А сейчас подруги могли насладиться компанией друг друга, встречая Новый год так, как они и хотели его провести.       Над одеждой девушки решили не заморачиваться, договорившись отпраздновать в новогодних пижамах. Это было и комфортно, и менее затратно. Всё-таки весь вечер и всю ночь они предполагали провести только вдвоём, поэтому и особо наряжаться смысла не было. На Эмме была шёлковая светло-розовая пижама с небольшими рисунками рождественского печенья, состоящая из майки и штанов, а на Эмилии — тёмно-зелёный комплект с рисунками оленей и небольшим чёрным оперением по краям рукавов свободной шёлковой рубашки и таких же шёлковых шорт.       До полночи осталось полтора часа, и ничто, кроме слегка опьяневшей Эммы, не предвещало беды. Но, конечно же, судьба догнала двух замечтавшихся подруг, влепив каждой по смачной пощёчине, как только из коридора послышался звук вставленного в дверной проём ключа.       Почему-то, даже несмотря на игравшую музыку и разговор двух девушек, они чётко услышали этот характерный звук, что заставило что-то внутри Эми сжаться. Эмма рассказывала, что единственным ответственным взрослым в семье Сано был их дедушка по отцовской линии, который предпочитал жить и работать в своём додзё, оставив квартиру заблудшего сына на своих внуков. С таким раскладом дверь квартиры сейчас мог открыть лишь один человек, чей запах приятно смешался с запахом ёлки и новогодних пряностей. Только не это.       Андо понимала, что с её стороны было невероятно нагло столь отрицательно реагировать на приход человека, непосредственно жившего в этой квартире. Вот только она ничего не могла поделать со своими мыслями. И с подскочившей на ноги Эммой она тоже ничего поделать не смогла. — Что вы оба тут забыли? — прислонившись к косяку дверного прохода, разделяющего небольшой коридор и гостиную, сразу же недовольно выдала Эмма. Она словила на себе два прищуренных взгляда тёмных глаз. Распознать пьяную Эмму можно было по её дерзости, превышающей уровень дерзости её сводного брата. Именно в таком состоянии девушка с лихвой оправдывала фамилию «Сано».       Майки сделал глубокий вдох, ощущая аромат своей избранной, заполняющий всё грёбаное пространство квартиры. Наверняка этот запах проник и в его комнату, что предвещало очень неспокойные ночи в ближайшие два дня.       Запах его соулмейта вперемешку с еле уловимым запахом ёлки кружил голову, вынуждая организм полностью заполнять этим невероятным миксом лёгкие, а память откладывать столь манящий аромат в один из ящичков с надписью «приятные воспоминания».       В мыслях сразу же появилась странное желание почувствовать этот запах и в следующем году, но Манджиро постарался побыстрее отогнать от себя эти странные, противоречащие всему его мировоззрению мысли. Нет, это просто наркотик, от которого ему стоило поскорее избавиться. — Нет ничего хуже пьяной тебя, Эмма, — Кен сказал эти слова не подумав. Они просто вылетели из его рта, потому что вид нетрезвой девушки, занимавшей совсем не последнее место в его сердце, раздражал.       Точно так же, как и раздражали их странные отношения, в которых Рюгуджи никак не мог проявить свои настоящие чувства, что бесило его ещё больше. Они с раннего возраста, практически каждый день, видели друг друга. И, если поначалу парень просто не понимал своих чувств по отношению к младшей Сано, то в дальнейшем он старался их игнорировать, спихивая… Да ни на что не спихивая! Просто игнорировать, потому что так было легче и комфортнее.       И вот сейчас, когда игнорировать уже совсем не получалось, у Рюгуджи просто-напросто не находилось слов и блядской смелости, чтобы перейти с Эммой в более близкий вид отношений. Он слишком привык находиться в этой зоне комфорта, через которую Эмма неоднократно пыталась пробиться, уже чуть ли не напрямую намекая на свои чувства.       И он знал — знал, что она к нему неравнодушна, но и пересилить себя не мог. Вот вам и сильный и опасный Дракен — заместитель главаря «Токийской Свастики», трясущийся из-за одной только мысли о признании в своих чувствах к дорогой ему девушке.       На эту фразу Эмма отреагировала незамедлительно, с горящими раздражением глазами. В мгновение ока она оказалась возле Рюгуджи и с силой толкнула его руками в грудь — в сторону выхода из квартиры, до которого парню как раз сейчас было не далеко. — Нет ничего хуже, говоришь? Выходи, твой кошмар сбылся; тебе придётся поговорить с пьяной мной наедине. — Эмма не знала, о чём точно она хотела поговорить с Дракеном, а если выражаться чуть точнее, то у неё в голове даже не была наброска примерных тем, которые сами собой могли бы подать начало разговору. Хоть игристое вино и содержало в себе не такой уж большой процент этилового спирта, вот только его пузырьки раздражали стенки желудка, из-за чего спирт проникал в организм гораздо быстрее какого-нибудь другого десятиградусного алкогольного напитка. А о похмелье на следующий день Эмме лучше было даже не думать. Оно будет ужасным. — Ты серьёзно? — Кен кинул быстрый взгляд в сторону Майки, однако друг находился сейчас где-то в прострации, с полнейшим спокойствием принимая все действия своей сводной сестры. Младшая Сано даже не пыталась угомониться, всё так же продолжая толкать Рюгуджи в сторону выхода из квартиры, и всё, что ему осталось — это сдаться; позорно капитулировать, выслушивая девичье бормотание: «Давай, иди. Выходи быстрее».       Эта ситуация положила начало самой скучной новогодней вечеринке во всём Токио. Как только Эми поняла, что Эмме всё-таки удалось выгнать Дракена из квартиры, она сразу выключила новогоднюю музыку, и теперь сидела в томительном ожидании, прекрасно ощущая, что её соулмейт никуда не ушёл.       Его фигура привычной ленивой походкой вышла из коридора в гостиную, а взгляд тёмных глаз наткнулся на Эмилию, которая сидела на подушке у стола, прижав к себе коленки в позе эмбриона. Запах друг друга с новой силой, проклятьем обрушился на головы обоих, заполняя собой всё имеющееся пространно гостиной и не желая просто так изгоняться из лёгких двух ненужных друг другу соулмейтов.       У Манджиро сейчас было два варианта: уйти к себе в комнату или остаться вместе с Андо в гостиной, и ни один из них не имел плюсов, так как вариант запереть самого себя в комнате собственного жилища противоречил завышенному самомнению Майки.       Он что, должен прятаться от этой девчушки на территории своего дома? А второй вариант — остаться наедине с раздражающей каждую клеточку его тела Эмилией — априори плюсов не имел, ибо даже звучал отвратительно.       Вот только мнение Сано быстро изменилось, как только его глаза наткнулись на любимое печенье с бобовой начинкой, и второй вариант сразу же показался не таким уж плохим. Да и изголодавшийся желудок давал о себе знать. Кто же знал, что в этом году большая часть банды решит отпраздновать Новый год в кругу семей и возлюбленных? В небольшой компании праздновать никому ничего не захотелось, поэтому собравшиеся ребята решили разделиться и отправиться кто куда.       Сано же даже не был проинформирован Эммой о том, что, блять, Эмилия заявится к ним домой! Сестра просто отмахнулась от Манджиро, сказав, что найдёт, как поинтереснее встретить этот Новый год. Молодец, она нашла просто самый, чёрт его дери, наиинтереснейший вариант. — Привет, — голос Андо прозвучал настолько неуверенно, что могло показаться, будто она забыла о том, кто такой Манджиро Сано, и сейчас здоровалась с ним чисто исходя из правил приличия. — Привет, — остановив свой взгляд на голых девичьих ногах, по обыкновению спокойно поздоровался молодой человек.       Эми ждала. Ждала, когда он наконец-таки дойдёт до середины гостиной и продолжит свой путь к противоположному выходу из этого уже порядком сильно опьяняющего, помещения. Однако всему её нутру пришлось испытать невообразимое доселе напряжение, когда Манджиро остановился у праздничного стола и оказался на одной из подушек, находящейся с той же стороны, на которой сидела Эмилия. Он сел справа от неё, и это «справа» располагалось слишком близко по отношению к её «справа». Зачем он так поступил, раз ненавидел её? На этот вопрос у Андо не было ответа, зато стоящая рядом с девушкой тарелка тайяки была главным ответом на аналогичный вопрос для Манджиро.       Теперь, официально — это была самая тихая квартира во всём чёртовом Токио! Телевизор выключен, музыка — тоже выключена, и, пока Майки довольствовался печеньем в виде рыбок с бобовой начинкой, Эми боялась слишком часто дышать, дабы не привлечь к себе внимание одного из хозяев квартиры.       После пятиминутного ожидания возвращения Эммы и Дракена Андо потеряла какую-либо надежду на их скорое прибытие в квартиру, подозревая, что разговор с опьяневшей подругой Кену предстоит долгий и мучительный. Девушка была прилежна и хорошо воспитана, из-за чего даже не думала о таких вариантах, как уйти в комнату Эммы — её же сейчас туда никто не звал! А идея сбежать на кухню была заведомо провальной, так как кухня была объединена с гостиной. За мысль хоть на метр подойти к закрытой двери, ведущей в спальню Сано, девушка тут же дала бы самой себе пощёчину, совсем не переживая о том, как бы это выглядело со стороны.       Внезапно взгляд Эми поймал три оставшиеся печеньки-рыбки на стоящей возле неё тарелке. В голову сразу же закралась обидная мысль: она так и не попробовала ни одного печенья, которое сейчас со скоростью света исчезало с гладкой стеклянной поверхности, лишаясь сначала головы, а затем хвоста. Сано нравилось избавляться в первую очередь от конечностей.       Андо уже и не помнила, когда в последний раз ела этих бобовых рыбок. Кажется, в классе пятом или шестом. Краем глаза наблюдая за тем, с каким неприкрытым наслаждением Майки уплетал это невесть откуда взявшееся на их праздничном столе блюдо, Эми тоже захотелось попробовать одну печеньку. Всего одну!       Но, как только её рука потянулась к тарелке и практически коснулась заветной сладости, тарелка, словно по волшебству, отодвинулась в сторону — в сторону Манджиро. Брови девушки слегка приподнялись, глаза в недоумении округлились, а губы невольно приоткрылись. Он отодвинул от неё тарелку!       Взгляд девушки сразу же переместился на лицо Майки, который именно в этот момент с нахмуренным видом оглядывал её выражение лица, попутно слизывая остатки бобовой начинки с большого пальца. Эмилия, словно заглотившая наживу маленькая голодная рыбка, зацепилась своим взглядам за этот чёртов язык, который быстрым движением облизал внутреннюю сторону пальца. Внизу живота что-то томно потянуло, вынуждая всё тело ощутить волну тепла и захотеть эту злосчастную рыбку-печеньку ещё сильнее. — Я возьму всего одну. — Рука девушки снова потянулась к тарелке, но на этот раз была остановлена ладонью Сано, нагло схватившего её за запястье и предотвратившего какие-либо попытки Эми к завоеванию сладости.       Пальцы молодого человека сжимали запястье девушки совсем слабо, но и этой слабой хватки хватило на то, чтобы сердце Эми издало слишком громкое «тудум», а кожа, находящаяся сейчас под кожей её соулмейта, заполыхала огнём. Ещё чуть-чуть, и этот огонь обещал появиться воочию, ибо в комнате стало как-то слишком жарко, и даже тонкая ткань пижамы не спасала положение. — Нет, выбери что-нибудь другое; они мои любимые, — голос Манджиро прозвучал безэмоционально, однако его глаза полны серьёзности, что вынудило Андо захлебнуться в потоке собственного негодования. Это всего лишь одно печенье! — Ты съел почти целую тарелку в одиночку, дай хотя бы половинку попробовать! — Когда дело касалось еды, Эмилия с лёгкостью могла позабыть обо всех правилах приличия и чёртовой вежливости. Девушка действительно не помнила, каковы эти рыбки на вкус. И, наблюдая за тем, как усердно Майки отстаивал каждую штучку, у неё создалось впечатление, что они должны быть невероятно вкусными. — Я тебе даже крошек не оставлю, — по-детски показав язык, с ухмылкой высказал Сано. На самом деле, проблема была не в том, что он не хотел делиться со своим соулмейтом печеньем. И не в том, что оно было поразительно вкусным — он, конечно любил его, но не настолько. Главная причина заключалась в банальной скуке и смешных реакциях, выдаваемых Андо, которые просто великолепно разбавляли эту самую скукоту. А разве могло быть что-то смешнее разозлившей из-за печенья Эми? — Боже мой, ты как ребёнок. — Девушка потянула схваченное запястье на себя, с лёгкостью вырываясь из капкана слегка шершавых от повседневных морозов пальцев своего соулмейта.       Эта фраза должна была разозлить Майки. Ну, или хотя бы вызвать в нём хоть долю раздражения, однако ухмылка молодого человека стала лишь шире, так как голос Эмилии выдал её с головой. Как бы странно это ни звучало, но с прозвучавшей в девичьем голосе обидой тут надо было ещё поискать настоящего ребёнка, ведь даже «терпелка» девушки оказалась соразмерна «терпелке» пятилетнего ребёнка, оказавшегося в огромном игрушечном магазине. — Да ладно тебе, дай одно, не будь жадиной. — Это была битва, проигрывать которую Андо не собиралась.       На этот раз рука девушки с куда большей скоростью потянулась к злосчастной тарелке, и вот оно — чудо! Она схватила печенье! Вот только реакция Манджиро была на куда более высоком уровне, поэтому он без проблем выхватил сладость из ладони только обрадовавшегося соулмейта.       Хвостик рыбки был показательно откусан — прямо перед чуть ли не слезящимися от обиды глазами Эмилии. Азарт бил ключом, и, пока интерес к печенью лишь возрастал, разум потихоньку отступил на задний план, позволив Эми совершить необдуманный, очень необдуманный поступок.       «Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились», — из трактата «Искусство войны» Сунь-цзы.       Кажется, девушка решила руководствоваться именно этим правилом, когда пододвинулась к лицу Манджиро на непозволительно близкое расстояние, откусывая голову рыбки, пока сам парень откусывал оставшееся основание хвоста. Столь решительное действие со стороны Эми настолько удивило молодого человека, что он аж чуть не выронил печенье из своей руки. За то недолгое мгновение, за которое девушка смогла откусить кусочек сладости и отодвинутся обратно на своё место, в нос Сано ударил просто невероятно притягательный аромат, который он ещё ни разу не ощущал до этого момента. Андо всегда пахла для него приятно, но сейчас от неё исходило что-то особенное, что вынудило парня потерять контроль над собой, отдаваясь этому блаженному пьянящему аромату.       Печенье оказалось вкусным, словно сладкий блинчик. А то, что во время его откусывания оно частично располагалось во рту Майки, делало этот вкус ещё слаще. Щёки Эмилии залил предательский румянец, как только она осознала смысл пролетевшей в голове мысли. Она сошла с ума, раз решилась попробовать рыбку-печеньку таким смущающим всё её нутро способом.       Однако, даже несмотря на смущение, ей хотелось ещё. Хотелось, чтобы во время откусывания её губы задели губы избранного; хотелось доесть сладость до конца, с упоением разделяя её середину, уже нагло смакуя губы Майки; хотелось испачкаться в этой чёртовой бобовой начинке, а затем аккуратно слизать её с уголков губ Сано. Процесс саливации не заставил себя долго ждать, выделяя из слюнных желез всё больше и больше слюны. Представление поедания печенья столь нестандартным образом слишком чётко воспроизвелось в фантазиях Эми, вынуждая её хотеть воплотить своё желание в реальность. И, кажется, мысли соулмейтов сошлись в этом желании. — Так и быть, я поделюсь с тобой этим тайяки. — После этих слов молодой человек зажал часть печенья между своих зубов и, боком развернувшись в сторону Эми, с лёгкостью придвинул подушку, на которой она сидела, к себе, таким образом сильно сокращая расстояние между ними. Девушка даже не сопротивлялась.       Терпеть уже не было сил, ведь она признала в Манджиро своего избранного уже как четыре месяца тому назад , но они так и не удовлетворили главную природную потребность, которая каждую ночь требовала своего скорейшего удовлетворения.       Губы Андо сразу же сцепились вокруг мучной сладости, слегка надавливая на неё, выжимая из бедной рыбки бобовую начинку, которая под давлением девичьих губ выливалась не только в рот Эмилии, но и в рот Манджиро. Сано же решил не ограничивать себя одной начинкой, откусывая небольшую часть самого теста, приближаясь к заветным губам на сантиметр ближе.       Такое поедание тайяки оказалось не самым удобным, так как, чтобы оно не упало, партнёрам приходилось убеждаться в том, что один из них крепко сжимал сладость в зубах, пока второй откусывал и прожёвывал её. Но пара соулмейтов смогла быстро приноровиться, по очереди откусывая по кусочку от рыбки-печеньки.       Бобовая начинка испачкала губы обоих, а расстояние между губами оказалось критически близким, что позволило Эми выполнить одно из своих желаний — коснуться своими губами губ Манджиро. Для обоих это прикосновение оказалось словно ударом тока; приятным электрическим разрядом, эффект от которого медленно тянулся от кончиков губ прямо до нижней части живота, принося за собой лёгкое возбуждение.       Территория тайяки сокращалась быстро и стремительно. Андо решила схитрить, просунув свой язык внутрь сладкого теста, таким образом намереваясь забрать всю оставшуюся бобовую начинку себе, но Майки быстро раскусил этот план, повторяя действия девушки. Теперь уже встретились кончики их языков. И это было вкуснейшей частью поедания печенья, потому что языки обоих оказались куда слаще и вкуснее содержимого рыбки.       Место для удержания зубами и губами сладости стало невероятно малым, и Манджиро решил взять на себя большую ответственность, полностью утаскивая печенье в свой рот, оставляя Эмилию ни с чем. Девушка наигранно насупилась, но ни на миллиметр не отстранилась от лица своего соулмейта, выжидающе наблюдая за тем, как он дожёвывал общее лакомство, не сводя своих тёмных глаз с глаз Андо.       Губы Сано и кожа вокруг них были испачканы начинкой от печенья, но и губы Эми не могли не похвастаться таким же грехом, вынуждая Майки, не раздумывая, коснуться своими испачканными губами испачканных губ своей избранной. Это был её первый поцелуй.       Губы Манджиро сразу же принялись смаковать девичьи уста, беря всю инициативу на себя. Вкус начинки, слизанной с пухлых губ, сводил парня с ума! Это было вкусно, чертовски вкусно, и глава Тосвы даже был готов поставить на то, что само посасывание двух мышечных складочек было намного слаще самой начинки, которая слизывалась вслед за этим.       Руки девушки сразу же обвили шею избранного, зарываясь в его мягкие светлые волосы. Она хотела быть намного ближе к своему соулмейту, хотела слиться с его телом, растворившись где-то в глубинах его плоти, хотела забраться к нему под кожу и остаться там навсегда.       Но ещё больше Эми желала почувствовать его в себе. Одна ладонь Майки легла на затылок Андо, притягивая её максимально близко, пока вторая бесцеремонно оказалась на девичьем бедре, провоцируя в теле Эмилии появления тысячи мурашек, а также новую волну возбуждения, которая слишком точно передалась парню через душевную связь. Их действия сейчас были откровенными, но их объединённые эмоции были куда более откровеннее, утяжеляя дыхания обоих и заставляя телам желать больших прикосновений. — Хочу быть ближе к тебе, — еле оторвавшись от губ Манджиро, на выдохе произнесла девушка, чмокая уголок губ своего соулмейта и короткими движениями языка оттирая бобовую начинку с его кожи. Сано повторять дважды не пришлось, да и не совсем удобное положение полубоком давало о себе знать. Майки переместил свою ладонь на второе бедро избранной и притянул её к себе, таким образом давая девушке позволение, чтобы сесть на его бёдра. Эми так и поступила. Положив свою руку на плечо молодого человека, Андо перекинула ногу через его корпус, аккуратно опустившись на бёдра Манджиро.       Всевышний, она, пару месяцев назад яростно доказывающая самой себе, что никаких интимных отношений у неё с главой Тосвы не будет, сейчас самолично попросила оседлать его, страстно припадая ко второму уголку его губ, нежными поцелуями и лёгкими махинациями языка очищая испачканную кожу. Его кожу. Эта сцена была так похожа на одну из тех сцен, что Эмилия видела в своих снах! И, если сейчас это был всего лишь сон, то она не хотела бы, чтобы он хоть когда-то заканчивался.       Сано с усладой принимал каждое сладкое прикосновение губ Эмилии, и, почувствовав, как её рука снова запуталась в его волосах, он не смог сдержать в себе тяжёлого выдоха прямо в девичьи губы, которые с упоением приняли в себя его дыхание и игриво прикоснулись к его губам.       Запах соулмейта заполнил всё его тело. Больше не было ни он, ни она, были лишь они.       Руки Майки стали пробираться под пижамную новогоднюю рубашку, обводя своими пальцами каждый позвонок на девичьем теле. Он ощутил табун мурашек, пробегающих по её коже, стоило только одной из рук опустится к последнему открытому позвонку, встречаясь с резинкой её шёлковых пижамных шорт.       Эми уже не стеснялась начинать поцелуи первой. Пускай у неё ещё не очень хорошо получалось смаковать губы своего соулмейта, однако она быстро этому училась, уже даже пару раз успев укусить своего избранного за губу, вызывая у того лёгкую улыбку.       Сущность Сано стала требовать большего. Ей хотелось облизать каждый миллиметр столь желанного тела, оставляя на нём небольшие вселенные в виде гематом от его укусов, и молодой человек был вполне солидарен с желанием этой некой сущности. Кожа Эми пахла сейчас слишком сладко, как никогда сладко, что просто сносило крышу, заставляло забывать обо всём, отдаваясь этому запаху полностью.       Она покорила его. Лишь её существования уже хватало, чтобы подчинить себе его волю. Но Майки понимал, что это же подчинение действовало и на его избранную, и от мысли, что она сделает всё, что только его душе будет угодно, становилось тепло.       Майки даже не заметил, как его губы уже оказались на шее Эмилии, с причмокиванием посасывая бледную бархатную кожу. Вторая ладонь девушки также оказалась запутанной в волосах Сано, притягивая его голову ближе к своей шее. Сейчас, помимо страсти и возбуждения, Андо ощущала несвойственное ей чувство собственничества. Внутренняя Эми, получавшая наслаждение от каждого прикосновения своего соулмейта, не желала делить избранного с кем-либо ещё. Он так идеально подходил ей, так идеально касался её кожи и так приятно пах, что в голове находилось лишь одно слово: «мой».       Дойдя до ключиц, Манджиро в какой-то животной манере слегка оттянул зубами тонкую кожу, обрамляющую ярко выделяющиеся косточки. В нескончаемом круговороте возбуждения, передававшегося от Эмилии к Майки и от Майки — обратно к Эмилии, девушка не чувствовала боли от покусываний. Однако Сано всё равно брал на себя ответственность, зализывая покрасневшие места на коже, параллельно обсыпая их множеством поцелуев. Парень делал это даже скорее не из-за чувства тревоги за самоощущение своей, дарованной природой, половинки, а из-за того, что ему искренне нравилась такая игра. Тяжёлое дыхание и иногда долетавшее до слуха Манджиро постанывание со стороны Андо лишь сильнее раззадоривали парня на эту странную, понятную лишь ему одному игру.       Вырез в области груди на рубашке был совсем не откровенным, что не позволяло Майки продвинутся дальше, однако это и не являлось какой-то непреодолимой преградой для него. Как оказалось, у тёмно-зелёной рубашки были пуговицы-кнопки, что лишь упрощало её расстёгивание.       Глава Тосвы сразу же поднял свой взгляд к слегка раскрасневшемуся лицу Эмилии. Девушка наткнулась своим взглядом на взгляд Манджиро и поняла, что уже не сможет отвести от него глаз, если он не даст ей позволение на это. Впервые в глазах Сано можно было прочитать эмоции, и они в точности сопоставлялись с эмоциями его избранной. — Даже не вздумай отрывать взгляд, — голос парня прозвучал хрипло, что лишь больше раззадорило девушку. Такому Майки Андо хотелось подчиняться, безоговорочно внимая каждому его слову. Эми ещё никогда в жизни не чувствовала себя настолько желанной, и это новое, понятное лишь женщине чувство обволакивало каждую клеточку её плоти, снося перед собой все когда-либо принятые девушкой моральные устои и принципы. Боже, лишь бы он просто продолжал и не останавливался!       Молодой человек неотрывно смотрит в глаза своего соулмейта, пока его пальцы тянут ворот рубашки вниз. Под этим давлением первая пуговица-кнопка расстёгивается, открывая скрытый до этого участок фарфоровой девичьей кожи.       Пальцы Сано лёгко проходятся по этой неизведанной территории, вынуждая Эмилию закусить губу от нетерпения. Это лишь первая пуговица, а девушке уже хочется, чтобы она была последней; хочется поскорее перейти к следующей части, где парень коснётся своими губами её оголённой груди, сводя её с ума с каждым новым прикосновением.       Манджиро второй, оставшейся на спине Андо, ладонью прекрасно ощущает, как напрягаются мышцы её спины, и также прекрасно осознаёт, что Эми уже сгорает от нетерпения. Но именно поэтому он ещё больше замедляется, принуждая своего соулмейта издать звук, сравнимый с писком. Эмилии хочется прикрыть глаза, чтобы хоть так лучше прочувствовать каждое касание в области своей грудной клетки, но она не может закрыть глаз; не имеет должного разрешения на то, чтобы сделать это.       Пальцы Сано оказываются на тонкой тропинке, находящейся между двумя грудями девушки. На середине этой тропинки встречается вторая пуговица, которая так же, под напором двух пальцев, расстёгивается, предоставляя молодому человеку новую территорию для исследования.       Эми не хочется, чтобы Манджиро спускался сейчас ниже. Её тело требует того, чтобы избранный уделил должное внимание двум небольшим полушариям, соски которых уже порядком затвердели, сейчас красивыми горками чётко проглядывавшие сквозь шелковистую ткань пижамы. Это нечестно, так чертовски несправедливо! — Майки, пожалуйста. — Голос девушки приобретает какие-то новые нотки, взрывая что-то в сознании главы Тосвы. Эта мольба, вылетевшая из её губ, приятно ласкает слух, заставляя что-то внутри парня щёлкнуть.       Этот щелчок начал вырисовывать картинки лежащей под ним Эмилии, с широко раздвинутыми ногами, вымаливающей у него одно своё единственное желание — войти в неё. Всевышний, если бы не тот уровень самоконтроля, которым обладал Майки, он бы сию же секунду воплотил эту картинку в реальность. И сама девушка точно не отказалась бы от такого исхода.       Бёдра Эми медленными движениями трутся о бёдра избранного. Девушка медленно отводит их назад и чуть быстрее и резче подаётся ими вперёд, несознательно имитируя половой акт.       Манджиро уже сбился со счёта, сколько раз он успел потерять голову за эти пару минут их внезапной физической близости. Но он уверен лишь в одном — ему ещё не раз предстоит сегодня лишиться контроля над самим собой; вплоть до его полной отключки.       Соулмейты всё так же удерживают собой зрительный контакт, успев, кажется, уже несколько раз ментально потрахаться, сменив не одну позу. — Ну, Майки. — Андо резко проводит своими бёдрами вдоль бугорка на штанах Сано и, не отрывая взгляда, касается своим лбом его лба, мечтая обкусать губы Манджиро, чтобы как бы наказать его за нынешние мучения. — Почему ты всегда такая непослушная? — Молодой человек надавливает на третью — предпоследнюю — пуговицу и оказывается на территории девичьего живота. Его вторая рука перемещается со спины на попу Эми, вынуждая ту резко вдохнуть в себя побольше воздуха и отстранится от его лба. — Так и хочется наказать тебя, Эм, — практически шёпотом проговаривает молодой человек, проникая второй рукой под ткань пижамных шорт, нащупывая ткань девичьих трусиков и подтягивая её наверх.       Девушка стонет, как только ощущает впившуюся в её уже порядком возбуждённые половые губы ткань собственных трусиков.       Эта вечеринка могла бы превратиться в самую страстную, шумную и похотливую вечеринку во всём Токио, если бы не звук открывшейся входной двери, за которым послышалось топанье двух пар ног.       Сознания Майки и Эми в мгновение ока пришли в себя. И, пока Андо хватало лишь на то, чтобы невероятно сильно раскраснеться, Сано сразу же завернул девушку в края собственного чёрного пиджака, скрывая вид на её расстёгнутую рубашку.       Тело Манджиро было невероятно горячим, а его объятья — крепкими и комфортными. От переизбытка эмоций Эмилия опустила голову на плечо избранного, носиком зарываясь в ложбинку на его шее, вдыхая в себя столь приятный успокаивающий аромат его тела. — Дурочка, застегни рубашку, там же и Дракен пришёл, — оставляя лёгкий поцелуй на девичьей макушке, прошептал Майки. — За это я дам тебе целый тайяки.       Следовало ли упоминать о том, что щёки Эммы и Дракена были совсем не бледнее щёк Эми и Майки?